Десятиклассники

— К тебе нельзя, но ко мне очень даже можно, — лукаво отозвался Данила Исупов. — Я живу вон там, в тех новостройках. Если хочешь, пошли хоть сейчас. Правда, по пути нам нужно зайти в садик за моей сестрой. Но она у меня тихая, мешать занятиям не будет. На том и порешили. Всю дорогу Тимур смущённо плёлся позади Данилы, создавая между ними интервал примерно в два-три метра. И всем своим независимым видом показывал, что вообще отдельно от него шел. А ведь сам обратился за помощью! И всё-таки он странный. Настя оказалась веселой и очень симпатичной девочкой, такой же белокурой, как и её брат. И шла она гордая, что из садика её увели сразу два взрослых мальчика. Тимур невольно ей заулыбался, ощутив, как за эти месяцы соскучился по собственной сестре — Эльмире, которая осталась с матерью в Казани. Забрав сестру Настю, мальчишки так же молча дошли до дома, слушая щебет маленькой девочки, которая рассказывала все новости прошедшего дня. Как ни странно, но присутствие сестренки Дани Тимура несколько расслабило. Он, невольно приблизившись к ним, начал задавать ей вопросы и уже не выглядел таким напряжённым. Юноша к слову упомянул, обращаясь к Дане, что у него тоже есть сестра, только постарше, ей уже десять лет. — Заберу её потом к себе, — коротко бросил он. — Если, конечно, сам здесь приживусь. Иногда он просто ненавидел отца за развод, считая того в нём виновным. Но, с другой стороны, мама сама себя запустила, превратилась в неинтересную состарившуюся особу, когда его отец, в свои сорок с небольшим лишним, всё ещё выглядел поджарым красавцем, не имеющим ни единого седого волоса в голове или морщинки на лице. Огромной квартирой Тима было не удивить. В Казани они сами имели великолепно обставленный двухэтажный дом с гаражом и просторным участком. Уезжая, отец не стал делить имущество и всё оставил матери. Думая о своем будущем, Тим надеялся, что эта комната-студия, в которой они сейчас вынуждено обитали, автоматически достанется ему, если батя удачно поженится или же со временем купит себе что-то более приличное. Но пока это были не более, чем мечты. — Раздевайся, вон, тапки бери, — гостеприимно кивнул Данила, когда они переступили порог его дома. — И проходи в ту самую дальнюю комнату, направо по коридору. Кушать хочешь? На это предложение прежде всего отозвался неприличным урчанием голодный желудок Тимура. Парень всегда хотел есть. Приличнее, конечно, отказаться, но рот вдруг сам раскрылся и произнес: — Тащи что-нибудь перекусить, — хмуро изрек он. — А насчет занятий… Я сразу предупреждаю, что перед тобой весьма тяжелый случай. Мне бы получить трояк по диктанту! Но не представляю, как ты за эти несколько дней сможешь сделать из меня грамотного человека. В прежней школе, там, где я учился, мы на контрольных и экзаменах все, без проблем, с мобил сдирали. А здесь у вас не учителя, а сущие звери какие-то! Еды у Данилы в холодильнике всегда имелось сполна. Его родители хоть и пропадали с утра до ночи в своем кардиоцентре, но часто по пути домой заезжали в супермаркет, закупая продукты, из которых можно было что-то быстро приготовить и кушать сразу. И только по редким выходным мама готовила полноценные обеды. Настя есть отказалась, так как она недавно обедала в саду, лишь попросила банан, и после удалилась к себе в комнату. Данила Исупов, услышав просьбу, не мешкая, принялся нарезать горячие бутерброды с кетчупом, сыром и колбасой, а после подогрел их в микроволновке. С чаем он заморачиваться не стал, просто достал бутылку холодного и со всем этим содержимым отправился в свою комнату. — Ну, ты жуй, а я тебе пока расскажу несколько секретов, которые немного, но помогут в написании. Во-первых, что касается запятых. Учитель, зачитывая предложение, всегда делает паузу в том месте, где она должна присутствовать. Поэтому, когда мы будем писать с тобой диктант, прислушивайся ко мне внимательно. И, если ты сомневаешься в написании слова, находи ему проверочное, — для лучшего разъяснения, он привел несколько примеров. — Конечно, в классе на это у тебя времени будет маловато… Но всё же старайся. Слова, имеющие на конце «тся» и «ться», задавай всегда проверочный вопрос. Что делает — это «тся», что делать — это «ться». Понял? Даня заметил, что Тимур его внимательно слушал, и это придавало Исупову дополнительный энтузиазм. Паренек старался как можно доходчиво объяснить материал, не пользуясь излишне заумными терминами, а так, чтобы Тимуру было доступно и понятно. — Теперь я начну диктовать так, как это делала бы наша учительница. Садись за стол поудобнее, и примемся за работу. Пока Тимур доставал из рюкзака ручку и черновую тетрадь, Даня взял с полки сборник диктантов по русскому языку за десятый класс и разыскал в нем подходящий текст. — Думаю, что этот вполне подойдет. Кстати, — он деловито поправил очки на переносице — По моим расчетам, возможно, именно его мы и будем писать в школе. За три дня мы с тобой пройдем четыре диктанта. Так что, если повезет, один из них окажется на уроке. Ну, приступим? Тимур сто раз весь взмок над этим треклятым диктантом. Аж мозги вскипели! Данила, как и обещал, диктуя, делал должные паузы в тех местах, в которых следовало ставить знаки препинания, но нужно было ещё успевать думать над правописанием слов. И потом, Тим весьма глубоко сомневался, что зловредная училка будет диктовать столь же медленно. В общем, с горем пополам они закончили, и Тим, разумеется, наделал кучу ошибок. — Я больше не могу! — решительно сказал он, поднимаясь. — Тошнит уже от этого диктанта. Реально, щас блевану. Кошмар, Даня, у вас тут тройку ставят, если больше двух ошибок, и пару — если более четырех! У нас уже одного того, что ты вообще пришел на урок, заслуженный трояк обеспечивало. Знал бы я, в какой ад ехал! Так выбора не было… Свалить мне надо было из Казани. Слишком много неприятностей там нажил… Он решил больше не задерживаться, так как неудобно, и двинулся в прихожую, где поспешно натянул кроссовки, а потом потрепал Даню по плечу. — Спасибо тебе, потомственный князь, за помощь российским национальным меньшинствам. Век тебя не забуду. Если меня с этим диктантом пронесет, то с меня причитается. Завтра сам приду, сразу после. Пока, бывай! Выйдя на улицу, Тимур приостановился и закурил. И вдруг ощутил такую необыкновенную легкость на душе, сродни счастью! Парню очень понравилось, как обучал его Данила. Не нервничал, спокойно всё объяснял мелодичным голосом, предельно тактично, без насмешек указывал на ошибки, когда проверял… И наклонялся так близко, иногда задевая его локтем или плечом… И даже один раз его мягкие локоны щекотнули ему щёку… И это было необыкновенно приятно. Тимур улыбнулся, загадочно блеснул темными глазами, подумав о том, что уже простил Исупову замечания и про отца-строителя, и про гопников, и про шабашки. А то, что они увидятся завтра, очень радовало, заставляя испытывать волнительное предвкушение. На улице уже темнело, поэтому он заспешил домой. К приходу отца с работы нужно ещё успеть сварить пельмени, что входило в круг его ежедневных обязанностей. *** Когда Тимур ушел, Даня невольно загрустил, ведь ему понравилось помогать. Но Асадов, видать, не привык к таким длительным умственным нагрузкам. Вот над усидчивостью тому тоже следовало бы поработать. Да какое там… Уходя, у Асадова было такое замученное лицо, словно он вагоны разгружал, не иначе. — Завтра он, наверно, передумает… — разговаривая сам с собой, с грустью предположил Даня, снимая очки и убирая их в футляр. — А если всё-таки придет? И отчего-то всё внутри защекотало от радости. Тогда он постарается не нагружать его так, как сегодня. Если и дальше так пойдет, то, в общем, твердая тройка вполне обеспечена. Даня вышел на свой балкон и достал припрятанную пачку сигарет, закурил, уставившись вдаль. Почему-то ему захотелось, чтобы они вот так стояли рядом вместе с Тимуром, курили и любовались на залив… А далее в голову Даниле полезли непрошеные и совсем нескромные эротические фантазии, настолько яркие, что в груди сердцебиение участилось. Неужели его влекло к этому парню? Но как тут разберешься, настоящее ли это чувство, или бушующие гормоны заставляли трепетать сердце от близости того, кто случайно оказался рядом. — Вот завтра и узнаю, — твердо решил парень, щелчком откинув свой окурок через парапет балкона. Так, конечно, поступать не следовало, и он подумал, раз уж курит, то обязательно в ближайшее время заведет баночку для окурков. Мать с отцом всё равно не узнают, так как почти никогда сюда не заходят. Вернувшись в комнату, он обнаружил оставленную на столе Тимуром тетрадку. Открыв последнюю запись и ещё раз отметил, что одноклассник не столь безнадежен, насколько сперва могло показаться. Просто с ним никто и никогда не занимался. И сам он вовсе не прочь стать его наставником. Только если бы Асадов сам того захотел! *** Дома Тимур сварил им на ужин пельмени и, взяв в руки учебник русского, уселся дожидаться отца, который обычно возвращался с работы часов в девять вечера. — Ты не заболел? — заботливо поинтересовался предок, когда, наконец, заявился. — Впервые в жизни вижу тебя с книжкой в руках, а не с порно-журналом. — Готовлюсь к контрольному диктанту, — смиренно опустив густые ресницы, произнес Тим, стараясь произвести на своего батю наилучшее впечатление. Тот сердито и недоверчиво зыркнул и уселся за стол, заговорив за ужином с сыном об их совместных дальнейших планах. На лето старший Асадов собирался устроить своего отпрыска к себе в организацию — копать колодцы или класть асфальт. По его мнению, Тимуру был крайне необходим тяжелый труд, чтобы для дури не оставалось ни времени, ни сил. Тим, не желая спорить, согласно кивал, думая о том, что до лета ещё ох, как далеко. — А ещё, скажи мне, откуда деньги берешь? — наехал на парня отец. — Думаешь, что я ничего не замечаю? Вижу, что ты покупаешь сигареты и чипсы. Опять, поганец, за старое взялся? Тим отрицательно затряс головой и невнятно забормотал, что иногда после школы подрабатывал курьером. — Если я узнаю, — грозно приподнял внушительный кулак отец, — что ты вновь занимаешься всё тем же, то просто без всякой жалости прибью. Я сказал. Всё, свободен. — Да убей уж один раз, и сразу за всё! — выпалил в ответ Тимур и ретировался на свою половину комнаты. На следующий день в школу он отправился в отличном настроении. На перемене перед первым уроком он пересекся взглядом с Даней, и они улыбнулись друг другу. Теперь у них имелась общая тайна. Хотя каждый из них до конца и не понимал, зачем нужно скрывать факт их общения, но, всё равно, они оба скрывали. У Данилы было плохое зрение, и он сидел на одной из первых парт, а Тим на самой последней, в центральном ряду. И взгляд его почему-то постоянно соскальзывал со школьной доски на светлый затылок своего приятеля. Или уже друга? Как разобрать? Асадов с нетерпением ждал большой перемены, чтобы подойти к Исупову и, как бы между делом, поболтать.