Десятиклассники

Наутро Данила летал, словно на крыльях, а внутри у него всё переворачивалось от сладостного предвкушения. Перед школой он, как обычно, завел сестричку в садик, а после рванул к назначенному месту. Но Тимура там не застал. Парень достал сигареты и рассеянно оглядывался, а друг его каким-то чудом обошел школу с другой стороны, незаметно подкрался со спины и закрыл ему глаза руками. — Ти-и-и-м… Я знаю, это ты-ы… Тебя ни с кем не спута-аа-ммм… Договорить ему не дали, так как в следующую секунду его резко развернули и прижали к стенке. Влажные и очень горячие губы Тимура принялись яростно терзать его рот. А дальше в ход пошел язык, по-хозяйски требовательно проникая как можно глубже. От такого внезапного порыва у Дани просто крышу снесло. — Господи, Тим, что ты творишь? — бормотал Исупов. — А-а-ах… Как же я хочу тебя! Вдоволь насладившись губами парня, Асадов передал купленную для него в качестве презента пачку дорогих сигарет и, застенчиво потупив взгляд, произнес: — Вот, посмотри, что ты делаешь со мной! — на миг Тимур прижал его ладонь к своему паху, демонстрируя стоящий железным колом член. — Даня, заколдовал ты меня, что ли? В это время мимо них прошли несколько школьников и тетка с коляской, и парни отпрянули друг от друга. — Нам нужно быть бдительнее, — пристально озираясь вокруг, заметил Тимур. — В школе я буду на переменах иногда подходить к тебе с книжкой или тетрадкой, но никаких переписок в соц-сетях. Твоя соседка по парте, эта корова Света, просто глаз с тебя не сводит, равно, как и с твоего телефона, я давно это заметил. Честное слово, хотел бы пересесть к тебе, но, уверен, что она не уступит мне своё место… И Асадов при этом горестно хмыкнул. Им нужно было спешить на первый урок, и парни направились в сторону школьного крыльца. — Я, пожалуй, сегодня задержусь с тобой на факультативе по математике. Может, мне от этого польза будет, — продолжал развлекать разговорами Тимур Данилу. — А отец мой вчера, представляешь, даже влез потом, зверюга чертов, в помойное ведро! Что, говорит, тут делает обертка от шоколадки? И так переполошился, будто шприцы нашел! Он же отлично знает, что я шоколад не ем! Я сказал, что это для развития моих мозгов, чтобы память улучшилась. После этих моих аргументов он заткнулся. В общем, удалось отмазаться. Вскоре они приблизились к крыльцу, на ступеньках которого курила весьма неприятная для Тимура компания — ученик из параллельного класса, Мишка Кулаков, по прозвищу Тайсон, вместе со своими прихлебателями. До появления Асадова Тайсон слыл самым сильным, не имеющим конкурентов, парнем в школе. Занимаясь с четырнадцати лет боксом, он считал себя и вовсе непобедимым. Кулаков давно всячески задевал Тимура, словно вызывая его на поединок, но тот, будучи верным данному слову, упорно старался не поддаваться ни на какие провокации. Но сегодня, когда Тим с Данилой проходили мимо, а Тайсон тихо произнес в адрес Тимура что-то гадкое и его прихлебатели истерично заржали, глаза Асадова злобно сузились. Он недобро качнул головой, бросив на ходу: — Встречаемся здесь на большой перемене. Я попытаюсь выяснить, почему каждое мое появление тебя так радует. — Да не вопрос! — хмыкнул Тайсон. — Замётано! — Зачем? Ты что затеял? — зашептал не на шутку взволновавшийся Данила. — Неужели драку? Да он убьет тебя! Но Тимур отмахнулся, заверив, что всё будет нормально и переживать не о чем, и что он сам разберется. Только тревожный колокольчик внутри Дани начал бить набат. На первом же уроке Исупов стал присматриваться к своей соседке по парте. И, к удивлению, обнаружил, насколько Тимур близок к истине. Та, действительно, постоянно у него что-то брала, то карандаш, то ластик, то заглядывала к нему в тетрадку так, что при этом наваливалась чуть ли не всем телом или задевала пышной грудью. И как он такой наглости и бесцеремонного напора раньше не замечал? — Свет, ты можешь сидеть спокойно? — натянутым тоном произнес он, как можно более вежливее. — Нет, — кокетливо ответила девушка. — Ты такой притягательный, Исупов. Такой няшка! Так и хочется тебя потискать. — Нечего меня тискать! Я сюда учиться пришел, чего и тебе советую. Ведешь себя, как… — тут он осёкся, опасаясь, что может нагрубить девочке. — Сиди нормально, короче! Света надулась и, закусив губу, пробормотав что-то невнятное, на время демонстративно отодвинулась подальше. На уроках Тимур пребывал весь под впечатлением от их начавшихся отношений с Даней. Он неодобрительно поглядывал на Светку, которая вилась вокруг Данилы даже на переменах, и сам несколько раз подходил к нему с учебниками, задавал вопросы по учебе, к которой у него внезапно проснулся интерес. Просто не хотелось выглядеть перед другом полным лохом и невнятно мычать у доски под смешки одноклассников. Попутно он размышлял над тем, что же у них будет дальше. Поцелуи, конечно, поцелуями, но захочет ли Данька большего? И просто дурел от тех мыслей, теряя всякую способность что-либо соображать. Но как бы он смог подобное позволить? Он настолько трепетно относился к нему… Ведь считалось, что это очень больно и даже опасно, а он не хотел причинить Даньке даже малейшую боль. Одно дело — ласкать, целовать. Это пожалуйста, сколько и как угодно, но проникать в него и слушать его стоны, вызванные отнюдь не наслаждением… Что же это за отношения такие? Он не до такой степени скотина, чтобы подобное над ним творить. Однако, существовала иная сторона вопроса. Понятно, что для друга Тимур стал избранником, которому тот решился довериться, мечтая о сексе. И что же, теперь он будет мямлить, типа, ой, Даня, извини, я так сильно тебя люблю, что трахнуть не могу? Смешно и убого. Раз они решили быть вместе, то оба должны идти друг другу навстречу во всём, в том числе и в интимных отношениях. А если Тимур откажется, в смысле, предложит подождать, то ещё не факт, что Данила простит ему это. Может и послать куда подальше, а сам заняться поиском другого партнера. А может быть ещё хуже. Они переспят, и Даньке вдруг не понравится! Однополый секс вызовет у него отвращение, и он скажет Тимуру, что всё случившееся было ошибкой и посоветует позабыть. При этих мыслях у Тима от ужаса пересохло в горле. Но, хотел ли он сам подобного соития? Да, хотел, больше всего на свете! Только чтобы это была обоюдная страсть, а не так, чтобы один кайфовал, а другой под ним мучился. Окончательно загрузившись, Тимур впал в прострацию и чуть не позабыл, что назначил Тайсону встречу на большой перемене. Он резко подорвался и бросился из кабинета на улицу, так как до начала урока оставалось всего несколько минут. От спешки он даже и не заметил, что за ним увязался любопытный Даня. Асадов вылетел на крыльцо, где его поджидал Мишка Кулаков со своими дружками. — А я думал, что не придешь, от страха зассал! — заржал боксер. — У меня есть дела поважнее, — холодно бросил ему Тимур. — Так. Как я понимаю, речь идет о том, кто из нас круче? У меня имеется предложение. Поединок армрестлинга. Тай, я тебя сделаю. — И Тим при этих словах смачно сплюнул на землю. От такого неожиданного заявления и наглого поведения Тимура Тайсон просто офигел. У него аж челюсть отвисла, но потом он разразился нарочито оглушительным хохотом. — Ты меня сделаешь?! Да я одним мизинцем тебя завалю, дрищ несчастный! — Вот и посмотрим, — равнодушно пожал плечами Тим. — Сегодня понедельник? Тогда в пятницу, в кабинете труда, на большой перемене. Согласен? — А почему в кабинете труда? — Потому что по правилам нам нужен привинченный к полу стол, дубина, а в обычных классах таких нет. — А почему именно в пятницу? — озадаченно продолжал почесывать башку Тайсон. — Ну ведь наверняка твои друзья захотят успеть сделать ставки! Знаешь, что такое — спортивный тотализатор? И пока громила стоял и ловил ртом воздух, всё это переваривая, его более сообразительные приятели одобрительно загалдели. Тут грянул звонок на урок, и Тим, развернувшись, увидел стоящего невдалеке Данилу, который, несомненно, всё слышал. — Опять ты за мной следишь! — развел руками Тимур, но в его тоне не было ни раздражения, ни злости. — Не смотри волком, Тим. Я думал, ты курить побежал, а меня забыл позвать… Только я не понял? Что ты затеял? Какой тотализатор? — Ты сам всё слышал. — Тимур, нельзя! — Данила тут же покраснел и начал горячиться. — Господи, ты представляешь что будет, если учителя и родители узнают? Подобное запрещено! Я понимаю, отказать Тайсону ты не можешь, ведь для тебя это равноценно проигрышу. Но, прости, лично я участвовать в этом не буду. Мое мнение таково — хочешь показать, что крутой, так иди на ринг и показывай. Но не в школе! А, впрочем, поступай, как знаешь. Извини, но я не буду в это вмешиваться. Удачи в поединке. Надеюсь, ты выиграешь и разбогатеешь. Ещё увидимся. Всё, я на урок. — И, развернувшись от него, Исупов ринулся по школьному коридору в сторону класса. От этих его слов Тимура будто окатило ледяной водой. Он чуть не задохнулся, позабыв, как дышать! Былое торжество в душе сменилось дикой, нереальной болью, и он, не разбирая пути, бросился вслед за Данилой, словно зомби, просто не веря, что друг от него так внезапно отрёкся, и он потерял всё, что имел, что было для него сейчас самым главным! — Даня! — в панике окликнул он. — Даня, пожалуйста, погоди! Прошу! Черт!!! Пока они достигли третьего этажа, где располагался кабинет биологии, все ученики уже растеклись по классам, и голос Тимура гулким эхом раздавался по пустому коридору. Парни как раз проходили мимо мужского туалета. Изловчившись, Тимур ухватил друга за локоть и затащил вовнутрь, на ходу пробормотав: — Нах эту биологию. Опоздаем на несколько минут, ничего не случится. И ты же просил, чтобы я не убегал от тебя! Помнишь? Тогда какого черта ты сам убегаешь? Голос Тимура дрожал от переизбытка чувств. Но тут он заметил, что в туалете они оказались не одни. Здесь тусовались несколько мальчишек-пятиклассников, наивно рассчитывающих прогулять урок. — А, ну, мелочь, кыш отсюда! — злобно шикнул на них Асадов. Второй раз повторять не потребовалось. Пацаны смылись со скоростью света и друзья остались одни. Тимур тяжело дышал, щеки его раскраснелись, а на глаза навернулись слезы. Он не мог примириться с предательством Данилы, его рассудок просто отказывался в это верить. — Значит, — дрогнувшим голосом сказал он, — ты меня бросил? Тебе наплевать, что со мной будет в том поединке? Даже, если Тайсон сломает мне руку? Тебе на статус и честь мою наплевать? А ты знаешь, что он расист, и за глаза называет меня «татарской вонючкой»? Мне это не раз передавали. Да и прямо в глаза так уже называет. Или ты сам такого же мнения? У меня просто в голове не укладывается! Или же дело в ставках? Твоя девственная, чистейшая душа не воспринимает всё то, что связано с риском и игрой? Но спортивные ставки не запрещены законом! Подобные конторы на каждом углу. Прошу, умоляю, поддержи меня, будь рядом, покажи всем, что ты мой друг. Потому что, если тебе от меня нужно только… сосаться или что-то в этом роде, то я сейчас сразу же от тебя уйду. Вот знаешь, я бы поддержал тебя даже в том случае, если бы ты замыслил кого-то убить. Никогда бы не отступился! Тут Тимуру от переизбытка эмоций стало совсем дурно, и он, покачнувшись, прислонился спиной к стене. Ему казалось, что потолок закачался, а пол уходит из-под ног. — Да, я авантюрный, — слабым голосом продолжил он. — Но ты уж сам реши, что и кого ты во мне любишь. Сотворенного твоей фантазией верного оруженосца — или мою непокорную личность. В пятницу я постараюсь одолеть Тайсона, с тобой или без тебя. И я хочу на этом заработать, так как победить будет для меня не просто. Ну, а уж ты сам решай, вместе мы теперь, или же нет. — Я не говорил, что тебя бросил! — взвился в ответ Данила. — Я сказал, что не хочу участвовать в этом. Прошу, не передергивай слова и не говори ерунды. Тайсон тебе руку не сломает. Иначе ты бы не был уверен в победе! Кстати, я не слышал, как он тебя называет, но слышал, как меня… «Очкарик — в жопе шарик». Или ещё: «Эй, ботан, получи в барабан!» И всё в подобном духе. А уж как мою фамилию коверкал! Но мне от этого ни тепло, ни холодно. И не делай из меня сволочь! Ты просто не учитываешь последствий. Здесь — школа! Понимаешь ты это? В стенах школы этого делать нельзя! Запрещено. Ты — несовершеннолетний! Учи законы! Какой-нибудь «умник» обязательно настучит родителям. А те, в свою очередь, доложат директору… Мне продолжать дальше расписывать последствия? Такое запросто на телевидение может попасть!!! И будет оглушительный скандал на всю страну! Они постояли пару секунд в тишине, и Даня с горечью в голосе, едва удерживая слезы, добавил: — Значит, ты считаешь, что мне от тебя только сосаться нужно! Если так, то я нашел бы парня гораздо менее проблематичного. Но я влюбился в тебя! Понимаешь? В тебя! Ты мне нравишься именно таким, какой есть, со своими заёбами и тараканами. Понял?! Ты — дурак! Я просто очень переживаю, чтобы ты не влип в очередной раз в плохую историю! И Даня, глотая слёзы, рванул на выход. Но Тимур не дал ему выбежать в коридор, преградил дорогу и заключил в свои объятия. Между ними произошла короткая борьба. Данила пытался его оттолкнуть, а Тим впервые применил в отношении него силу, продемонстрировав твердость своих железных мускулов, и не позволил вырваться. Всё это кончилось тем, что Тимур прижал его к стене и впился в рот жестким и страстным поцелуем. — Да погоди же ты, — шептал он, собирая губами дорожки слёз с его лица. — Что ты всё время убегаешь и накручиваешь всякие страсти? Давай я всё объясню, как это будет происходить. Черт с ней, с биологией, и так уже прогуляли. Лучше посидим и поболтаем. Он подтолкнул Даню к подоконнику и, приоткрыв окно, расположился на нём сам, предложив, чтобы не создать дымовал, осторожно покурить по-очереди, выпуская дым на улицу. — Во-первых, Дань, — как можно спокойнее начал Тимур, — я рад, что ты согласен со мной, что Тайсон — полный говнюк и должен быть наказан. Я не позволю ему и далее из нас делать объекты насмешек. Кроме того, он третирует и избивает одного пацана из седьмого класса. Представь, тот у него заместо боксерской груши. Тай зовет его, когда хочет, а тот так его боится, что отказываться не смеет. Меня всё это блядство достало и я хочу поставить урода на место, опозорив Кулакова перед всей школой. И я вовсе не уверен в своей победе. Для армрестлинга большое значение имеет вес партнеров. Его рука гораздо тяжелее моей, то есть, он будет давить на меня не только силой своих мускулов, но и массой тела, так что перелом вполне реален. Но на моей стороне имеющийся опыт и злость. А у него опыта нет. А я с отцом этим делом регулярно много лет занимаюсь, и не без успеха. В-третьих, я как раз продумываю последствия. Ну, с чего ты взял, что учителя узнают? Неужели ты думаешь, что кто-то будет ходить по школе и собирать деньги? По логике вещей, назначат кассира, какого-то авторитетного человека с нейтральной позицией, и все желающие будут переводить ему деньги в электронном виде, а после он произведёт расчёт и разошлет народу выигрыши. Вот и всё. Что в этом плохого и незаконного, я не пойму? Это не карты, не казино, а спортивный тотализатор. Вы тут живёте в своём Питере, как в болоте, и вас шокируют элементарные вещи. То есть, человек в четырнадцать лет может получать паспорт, путешествовать на поезде, заводить трудовую книжку и работать, получать зарплату, но ставку сделать не может! Чушь собачья, и законы дебильные. Уверяю, что всё пройдет тихо, между старшеклассниками. Зато я попытаюсь опустить Тайсона, так как он уверен в победе и, действительно, мы имеем реальный шанс заработать. У нас с тобой сейчас в наличии четыре тысячи — три моих осталось, и одна твоя. Учитывая, что ставить будут в основном на Тайсона, мы, в случае проигрыша, их, конечно, потеряем. Но в случае победы я рассчитываю получить навара тысяч тридцать к тому, что уже имеется. Тут им показалось, что по коридору кто-то шел и Тимур напряженно замолчал. Совершенно не хотелось, чтобы их застали вместе. — Жизнь состоит из нарушения правил, — снизив тон, продолжал Асадов. — Вот, мы тут курим сейчас. Нарушаем? Да. Биологию прогуляли. Нарушили? Да. Но главное — во всем знать меру, и я её, представь, знаю. А поддержка мне твоя просто необходима. Тайсона куча людей поддерживает, а меня, выходит, пока что никто. Ты мой единственный друг. Поэтому вместо того, чтобы бесконечно осуждать, протяни лучше руку и скажи, что ты со мной! — Тимка, ну когда же до тебя дойдет, что я не осуждаю, а переживаю за тебя! Это совсем разные вещи. Учись отличать беспокойство от нападок. И я рад, что ты хоть немного, но услышал меня. Рад, что всё объяснил и больше не кричишь. Только не думай, что я тут расплылся из-за твоего поцелуя. Хотя, признаться, ты целуешься крышесносно, — шутливо добавил он, поправляя очки на переносице. — Давай учиться говорить. Идти на диалог. Это трудно, но нам надо. Иначе наша любовь и гроша не стоит. Я вот тебя сейчас спокойно выслушал и картина мне ясна. Ты прав. Зло должно быть наказано! Знаешь, что я решил? Я лично буду следить за чистотой поединка. Нельзя, чтобы его прихвостни там что-нибудь испортили. И почему я не должен не верить в тебя? А в кого мне верить, если не в тебя? — Данила приблизился к нему и уткнулся ему лбом в плечо. — Ты для меня — всё! Знаешь, ведь я когда тебя впервые увидел, обомлел, и не знал, что со мной происходило. До тебя мне и в школу не хотелось ходить, так всё опротивело. Скучно. Тошно было. Я уже от этой правильной жизни волком выл. И тут появился ты. У меня словно второе дыхание появилось. Я стал ходить на скучные занятия только из-за тебя. Стал присматриваться к тебе, анализировать и даже подражать. Когда увидел, что ты куришь, я пошел и тоже купил себе сигареты. Мне так казалось что я стану ближе к тебе… Не перебивай… Мне и так трудно признаваться. Да, я хотел стать неправильным… Я устал быть самым лучшим учеником, хорошим сыном, хорошим братом… И я завидовал твоей беспечности. А потом ты подошел ко мне с просьбой. И я понял, что тебе не наплевать на себя. Во мне опять что-то перемкнуло. Я понял, что хочу быть с тобой, любить тебя и быть тобой любимым! Если ещё полчаса назад они были на грани истерики, готовые разрыдаться, то сейчас, когда объяснились, они оба уже цвели улыбками навстречу друг другу, сидели, уютно расположившись на подоконнике: голова Дани лежала у Тимура на плече, и Асадов поглаживал его по волосам, иногда легонько касаясь губами его лба, и оба просто таяли, счастливые и довольные. — Я просто не могу привыкнуть ещё, что ты со мной, — пояснил Тимур, — всё время в напряжении нахожусь, что вся эта сказка может так же внезапно закончиться, как и началась, вот я постоянно и паникую. Но я больше так не буду. Я хочу, чтобы мы были уверены друг в друге. И ещё хочу, чтобы мы чаще уединялись… — и он провел пальцем по Данькиным пухлым губам, показывая этим, что не забыл, что у них вчера было в душе, и как тот взял у него в рот. Все слова признаний Данилы, его рассказы о первом впечатлении Тимуру было невероятно приятно слышать, никто и никогда в жизни не говорил ему ничего подобного. Оказывается, парень его заметил сразу. К сожалению, сам Тимур в этой школе первым заметил вовсе не Исупова, а как раз Тайсона, который при виде новенького презрительно скривился и весьма громко произнес: — О! Ещё один черножопый! Откуда вы все сюда прётесь? Понаехали, блядь! Тимур едва сдержался тогда, чтобы сразу не набить ему морду, а потом старался держаться от него подальше. Он рассказал про тот эпизод Даниле и они печально рассмеялись, придя к выводу, что этого гада им следует уничтожить как можно скорее и морально, и физически. Ещё они переговорили об армрестлинге. Тимур поведал, что он очень опытный в этом виде состязаний, так как это их семейная забава. У него были основания считать, что он победит своего врага, потому что при борьбе следовало иметь сноровку надолго напрягать мышцы руки, а Тайсон, привыкший всю силу вкладывать в единственный удар, этого точно не умел. — В общем, если он сразу меня не завалит рывком, с первой же секунды, то считай, что я победил. Но я очень сильный, Даня, хоть по мне и не видно. Посмотрим. Я буду стараться, — закончил рассказ Асадов. Так они и просидели весь урок, а потом вышли из туалета, стараясь не столкнуться с учительницей биологии, чтобы избежать объяснений. К ним тут же подошел один из старшеклассников и сказал, что Асадова ждут на крыльце, там собрание по поводу выбора кассира, назначения суммы минимальной ставки и решения других организационных вопросов. На Тимура парень смотрел с удивлением и с ноткой жалости в голосе добавил: — Нда… Ты, парень, видимо, самоубийца! — Ну, это мы ещё посмотрим! — угрюмо хмыкнул Тим в ответ.