Десятиклассники

От холодного взгляда друга Даню невольно пошатнуло, но понимал, что оправдываться сейчас не имело ни малейшего смысла. Вполне ожидаемо, что Асадов отвернулся и, ни слова не говоря, унёсся прочь. И тут Даня четко осознал, что его любви пришел конец, и юноша от бессилия прикрыл глаза. Да и какой толк сейчас мчаться вслед и что-то объяснять? За недолгое время их отношений Исупов вполне успел изучить характер Асадова. Понятно, что нужно дать время, чтобы тот успокоился. А если нет? А если Тим никогда больше не захочет его видеть? «Неужели — это конец»? — запаниковал Данила, впав в стопорное состояние, едва сдерживая слезы. Он и сам был готов рвануть, только не за Тимой, а домой, чтобы зарыться под одеяло и реветь белугой. А завтра, да, именно завтра, вымаливать у него прощение… Парень вышел из школы и побрел в сторону дома. Но тут его настиг резкий оклик. — Эй! Исупов! Да, блин, ты! Даньку на миг пронзило счастье, что это вдруг его догнал Тим, и он резко обернулся. И тут же сник. К нему приблизился запыхавшийся Иванов. — Что, рассорились, «сладкая парочка «Твикс»? — задыхаясь и заметно волнуясь, но при этом буквально истекая ядом, заговорил Игорь. — Сначала я думал, что мне показалось. Но там, на поединке, представь, я видел, как ты смотрел на него. Блеск! Обожаю любоваться на страдашки. Да ладно тебе, Исупчик-голубчик, не скрепи зубами и не ссы… Не делай такое лицо, словно на землю злой пришелец спустился. Я всё давно заметил и вас не выдам. Только вот что я тебе скажу. Не смотритесь вы вместе, хоть убей. Потому что ты — размазня. Не такой друг нужен Тимуру. Хотя, признаю, в тебе имеется изюминка. Но… Этого недостаточно. И я сам положил глаз на одного из вас. Угадай, на кого? — Ты о чем? — медленно выходя из ступора, Даня, наконец, осмелился повернуть голову в сторону Игоря. — Что ты сказал? Да как ты… Договорить не получилось, он тут же получил не слишком сильный, но вполне ощутимый тычок пальцами под ребра. Исупов только и успел охнуть. — Давай без лишних драм, — стараясь казаться милым, попросил Иванов. — Я же с тобой по-хорошему. И не переживай, тебе тоже пару найдем. Нравятся мальчики с мышцами? Не вопрос… Как насчет Тайсона? Он, конечно, не по парням, но всё сделает. Особенно, если я его попрошу. Усёк? Даниле невыносимо, до дрожи захотелось врезать по этой смазливой физиономии, чтобы раз и навсегда стереть с неё надменную улыбку. Ну конечно, весьма предсказуемо, что Иванову нужен Тим. Это так очевидно. — Да, Тимур Асадов будет моим, — победоносно подтвердил Иванов. — Раз пошла такая пьянка, то, признаюсь, что сам очень заинтересован в Асадове. Понял? А теперь слушай сюда, прыщ очкастый. Ты мне мешаешь! Ясно? Так что сгинь с дороги, а иначе… Тут он неожиданно развернул парня к себе и с виду принялся заботливо поправлять воротник куртки Дани, отряхивая с него невидимые пылинки. Но на самом деле, все эти действия он проделывал крайне грубо, и Данила, жмурясь и болезненно морщась, безмолвно сносил эти удары по плечам. — В общем, ты всё понял, Исупов, — подвел итог Иванов. — Орел воробью не товарищ. — Ты, значит, товарищ? — выдохнул Даня. — А чем я плох? — с наигранным миролюбием возмутился Иванов. — Предположим, что Тим просто на время увлекся твоей миловидной мордахой. Но ему нужен кто-то сильнее и умнее тебя. Теперь я о нём буду заботиться. Тем более, что у Асадова налицо невероятный потенциал, выраженный в жажде обогащения и лидерства. Я это вижу, а ты, увы, нет. Пораскинь своими скудными мозгами, с кем из нас ему будет комфортнее? Что ты можешь ему дать? Ни-че-го. А я смогу. Так что, брысь с моей дороги, Исупов. Намекаю пока по-хорошему. И не советую оглашать ему содержание нашей тихой и мирной беседы. Просто сдристни. Ты мою свиту видел? Видел. Так что топай домой. Пора на горшок и в люльку. И дважды повторять не стану. Даня, словно прихлопнутый пыльным мешком, на ватных ногах с трудом оторвался от него и поплелся в сторону дома. Если раньше где-то внутри теплилась надежда на примирение с Тимуром, то сейчас, похоже, приговор к их отношениям пришел извне… Дойдя до перекрестка, он чуть не угодил под машину, так как пошел на красный свет. Просто не заметил запрещающего сигнала, так как земля уплывала из-под ног. Не помня себя, он кое-как добрел до дома и, ступив в квартиру, швырнул рюкзак прямо на пороге. Не снимая куртки, он зашел в ванную комнату, включил холодную воду и принялся умываться. А потом присел на край ванны и долго хватал ртом воздух, которого катастрофически, с каждой секундой всё больше не хватало. «Теперь всё, всё, всё…» Казалось, что он сейчас снова грохнется в обморок, и ему уже никто не поможет. Нет больше рядом того, кто обнимет, поцелует, защитит. И всё разрушил он сам. И почему он такой правильный, зачем его таким воспитали? Разве он не собирался стать знаменитым врачом или ученым? В дальнейшем он бы обеспечил Тимуру жизнь. Стоило только немного подождать… Но Тиму нужно всё сегодня и сейчас, а не через какие-то года… Иванов, наверно, прав. Сейчас Данила дать Тимуру ничего не в состоянии, кроме своей жалкой, щенячьей любви. А сейчас он решил выпить и закурить, поэтому отправился к себе в комнату, где у него был припрятан стыбренный у отца коньяк, прибережённый для особого романтического случая. Быстро отомкнув тугую пробку, Данила жадно глотнул прямо из горлышка. Хотелось нажраться и умереть, до того было тошно. Янтарная жидкость обожгла горло, и Даня закашлялся, а из глаз вновь хлынули слезы. Потом через силу он повторил попытку, и на сей раз пошло лучше. Так и не сняв с себя куртку, прихватив телефон, бутылку и сигареты, он отправился на свой любимый балкон, где присел на единственный стул и уставился на залив, продолжая глотать ком в горле и заливая горечь коньяком. Нет, он не станет прыгать с седьмого этажа. Да, его унизили, и четко дали понять, что Тим больше не его. И он сам виноват, что потерял его навек. Разве нет? Завтра он обязательно подумает, как всё вернуть. Завтра — не сегодня, и он обязательно сумеет взять себя в руки. Ведь не поздно? Потому что всё равно не мог жить без него, даже сделать глоток воздуха не мог. Тим его, и только его. И стоило бороться за своё счастье! Глаза слипались, мысли путались, а слезы продолжали всё течь и течь. Через полчаса, уже пребывая в пьяном угаре, он сладко спал на балконе. В одной руке была зажата почти пустая бутылка из-под коньяка, а другая держала телефон, который слабыми сигналами оповещал его, что пришла смс. Только Даня в этот момент уже крепко забылся и видел сон, в котором родные губы Тимура целовали его и ласково нашептывали: «Всё будет хорошо. Поверь мне!» *** Тимур безрезультатно протоптался возле подъезда не менее двух часов. В голову пришла мысль, что Данилы вообще не было дома. Ведь мог же он спонтанно уехать с родителями за город к друзьям или родственникам, а телефон просто отключить, чтобы никто не доставал. Или в той местности не было связи. Чтобы проверить правильность своей догадки, Тим позвонил в домофон, но никто не ответил, и это говорило о том, что никого из Исуповых не было дома. Тяжко вздохнув, парень понял, что ожидать чуда не имело смысла, и с унылым видом поплелся домой. Едва переступив порог квартиры, Тим почувствовал смертельную усталость до такой степени, что не было более сил нервничать или переживать. Он сделал себе бутербродов с колбасой и сыром, подогрел их в печке и заточил с чаем, а потом завалился спать. И даже не слышал, как пришел отец. Утром он проснулся и с первых же секунд ощутил какую-то странную боль в груди. Такое щемящее чувство, будто у него случилось огромное горе. И всё вспомнил. Ссора с Данилой! Блин, лучше бы и не просыпался, а умер во сне! Но раз не умер, как-то надо жить дальше. Совершив над собой огромное усилие, Тим поднялся и принял душ. Отца уже не было, тот уехал к своей любовнице, оставив на плите традиционный казан с отменно приготовленным пловом. Аппетита у парня не было, и он равнодушно убрал посудину в холодильник. Стараясь не накручивать себе на ум ничего плохого, он отправился в школу, решив сходить на пару дополнительных занятий, да заодно и с Ивановым, как договаривались, повидаться. Данилы в школе не оказалось, зато Игорь поджидал его на крыльце и сразу же осведомился, насколько тверды у Асадова его намерения драться с Тайсоном и опять собирать ставки. — Тверды, не беспокойся, — сквозь зубы яростно выплюнул Тим. Решив переговорить о прочих подробностях без свидетелей, парни направились в ближайший торговый центр. После тех нелестных слов, которые Иванов вчера вечером по телефону наговорил ему про Даню, Тимуру не особенно приятно было с ним общаться. Но… Дела — есть дела. Иванов его поддерживал, и ссориться с ним пока что было не выгодно. Тим предложил для проведения поединка площадку одной из ещё незавершенной новостройки на самой окраине города. — Хорошо, — живо согласился Игорь. — Завтра воскресенье, никто из нас не занят. Давай тогда сгоняем туда. Я посмотрю, что это за место. Насчет кассира я ещё не решил, но, в случае чего, возьму на себя это дело. А можно, Тимур, тебе задать вопрос? С армрестлингом всё ясно. Я был уверен, что ты применишь какой-то отвлекающий маневр. Но, скажи, как ты собираешься победить Тайсона в драке? — Видишь ли, — холодно усмехнулся Асадов и обратил пронизывающий взгляд своих черных глаз прямо на Игоря, и при этом зловеще прищурившись, — Наш Тайсон — боксер, и он будет боксировать. А я… Я — не боксер! И уж поверь, я изобью его так, что мать родная не узнает, и морду свою в школе он долго не покажет. Сомневаешься? Меня били арматурой, железной цепью и свинцовым кастетом. Меня пытались избить взрослые мужики и целые компании отморозков. Тайсон для меня — вообще никто, просто мыльный пузырь. В честной драке я его уничтожу за пару минут. Иванов просиял улыбкой, возбуждённо покусывая губы. При этом он, хоть и заметно струхнул, но всё равно пытался строить Асадову глазки. Но увы, тут парень словно наткнулся на бетонную стену. Тимур хмурился и не обращал на все поползновения и намеки ровно никакого внимания. На самом деле, Асадова более всего беспокоило, что до сих пор не вышел на связь Данила. Поэтому он, вскоре бесцеремонно отделавшись от раздражающей компании Иванова, отправился посидеть в парк, там покурить в одиночестве и поесть мороженого. И вспомнить те короткие мгновения, когда они с Даней были ещё вместе и так счастливы… *** Проснулся Даня оттого, что его знобило, а в голове неприятно пульсировала тупая боль. Все его мышцы затекли и одеревенели и, прежде чем встать, ему понадобилось немало усилий. Под ногами брякнула бутылка, разливая остатки жидкости по бетонному полу. — Как? Где я? — силясь вспомнить, что же случилось, парень кое-как поднялся и вернулся в комнату. Почему он уснул на балконе прямо в уличной одежде? Впрочем, сейчас напрягать мысли не хотелось. Хотелось напиться воды и лечь в нормальную постель. Но долго вспоминать не пришлось, память услужливо подкинула воспоминания о последней встрече с Тимуром. А потом — как тот навсегда ушел от него, не предоставив ни единого шанса на примирение. Но не это оказалось самым страшным. Основная проблема крылась вовсе не в очередной ссоре, а в нечто более страшном. И этой проблеме обозначилось имя — Игорь Иванов. Даня какое-то время переодевался, его изрядно штормило из стороны в сторону, а голова, казалось, была готова лопнуть от боли. Он, конечно, и раньше иногда пил, но так, чтобы один, да ещё залпом, да на голодный желудок, приговорив больше половины бутылки коньяка, это был явный перебор. Добравшись до кухни, он извлек из холодильника большую бутылку минералки. Присосавшись к ней, жадно глотал, а сам краем глаза взглянул на часы, которые честно показывали половину десятого вечера. — Ничего себе! И тут его осенило, что он до сих пор так и не отзвонился родителям! После недолгих поисков, телефон обнаружился на балконе. На объяснение, почему не брал трубку и не позвонил, ушло менее минуты. — Мам, я нечаянно уснул, прости, что заставил волноваться! Я в порядке, честно! Мама не сильно ворчала, а по-своему обыкновению лишь слегка пожурила. А потом он прочитал смс-ку, присланную от Тимура, которая сообщала, что тот приходил! Хотел поговорить! И ждал его возле подъезда! А он… Господи, сколько же тот ждал? Наверно, звонил в домофон, а он, свинья, запивал своё горе в одиночку, вместо того, чтобы проблему решить вместе. От этих мыслей его сердце заколотилось, гулко барабаня по ребрам. — Черт! Вот я — дебил! Да как же так?  — горестно стенал он. От осознания того, что любимый парень находился совсем рядом, пытался с ним связаться, сладким трепетным теплом разливалось в груди. Значит, не всё потеряно? Ничего они не в ссоре, просто случился небольшой разлад. А вот с этим Ивановым и его притязаниями ещё стоило разобраться. Всю ночь Даня проворочался в постели, разрабатывая план по уничтожению соперника. Несколько раз он вставал, чтобы заварить чай или попить минералки. Под утро ему стало несколько лучше, потому что, сколько бы он не раздумывал, выходило, что нужно всё рассказать Тимуру. С этими мыслями он и проспал почти до двенадцати дня. Голова к тому времени уже прошла. Аспирин и большое количество жидкости помогли справиться с интоксикацией. Оставалось лишь избавиться от самой малости. От собственных страхов и сомнений. Едва проснувшись, Даня быстро собрался и решительно направился к домой к Тимуру. Он понимал, что уже пропустил все факультативы. Полагая, что, возможно, Асадов не ответит на его телефонные звонки, надеялся разыскать, чтобы встретиться лично. Срезать путь он решил, пробежав через парк. Да, через тот самый, где тогда на них напали хулиганы. И каково же было его удивление, когда на одной из скамеек он заметил спокойно расположившегося Тимура! Асадов смотрел куда-то вдаль, очевидно, думая о своём и медленно смаковал мороженное. Даня зашел к нему за спину, любуясь широтой его плеч, идеально прямой осанкой и темными волосами, в которые хотелось зарыться пальцами, носом уткнуться, и прошептать: «Ты — мой! Никому не отдам! Пошли все нахер!» Он просто стоял, смотрел, любовался, не решаясь как-то выдать своё присутствие. А потом, словно падая в пропасть с головой, сделал шаг и с улыбкой произнес: — А где моё мороженое? Или своим поделишься?