Десятиклассники

Когда Исупов, как только Игорь и Светка скрылись из вида, схватил Асадова за локоть и поволок за вагончик, Тимур наивно подумал, что кто-то сюда шел и им необходимо срочно спрятаться. Однако, когда парень решительно полез к нему в штаны и Тим ощутил, что того просто с головы до ног колотило от возбуждения, он понял, что сейчас будет. Да он и сам, признаться, был основательно заведён. Почему-то ему очень понравилось бить Иванова, особенно учитывая то, что Данила на это смотрел! Ух!!! Так лихо Данька ему никогда не отсасывал! Ощущения значительно обострились ещё и от того, что всё происходило среди белого дня, прямо на улице, поэтому Тим чувствовал, что готов грохнуться в обморок. Интересно, как же тот его умудрялся так глубоко брать в рот, проглатывая весь член под корень? Тимур точно так не мог. Это было что-то невероятное! Чтобы не взвыть и не заорать, парень впился зубами в рукав своей куртки, отдавшись сладостным ощущениям, таким ярким, от которых его всего скрючивало в болезненных спазмах. Второй рукой он судорожно вцепился Даньке в волосы, вжимая его лицо в свой пах и скоро кончил ему прямо в горло. И как только тот не захлебнулся! — Блядь! — восхищенно постанывал Тим, когда они в лихорадочной спешке обтирались бумажными салфетками и приводили одежду в порядок. — Ну, ты, блин, даешь!!! Он ошалело пожирал друга круглыми глазами, будто видел его впервые. — Однако, ты — извращенец! Скоро меня, малолетку, совсем испортишь! —  пошутил Асадов. — Знаешь, Исупов? Ты мне нравишься. Давай дружить! И тут на них накатил приступ хохота и они, загибаясь напополам от смеха, потопали в сторону метро. В подземном переходе они случайно наткнулись на слепого нищего, который сидел прямо на земле, а перед ним стояла картонная коробочка. Жутко было смотреть со стороны, как два хорошо одетых подростка при виде этого несчастного и убогого инвалида буквально впали в смеховую истерику. Они даже идти не могли и держались за стены. — В туалет хочу, — вытирая слезы, пробормотал Тимур. — Надо в Макдональдс зайти, иначе точно не дотерплю. Проехав пару остановок, любовники добрались до забегаловки и первым делом рванули в туалет, а потом заняли один из столиков. Деньги теперь имелись, поэтому, значительно проголодавшиеся, в меню они себя не ограничивали. — Думаю, что теперь Иванов с нас слезет, да и Свете есть о чём призадуматься, — говорил Тим, с аппетитом уминая картошку и гамбургер, запивая всё это колой. — Я, кстати, напиздел, конечно же, что убивал. Ничего подобного не было. Правда, попал однажды в жуткую историю, когда из-за меня погибла пожилая женщина, а двоих мужиков посадили в тюрьму, но это давно было. Потом расскажу, если захочешь. Кстати, Дань… Хотел спросить… А я точно у тебя первый? Может, кто-то уже был, но ты скрываешь? Уж очень лихо у тебя получается… Э-э-э… В рот брать. Что скажешь? Говори, не бойся. — Отстань! Да не было у меня никого! Ты первый! — невольно вспыхнув, возмутился Даня и шепотом продолжил. — Мне нравился раньше один парень в бывшей школе, но у меня с ним ничего и никогда… Честно! А минету я сам научился. Когда понял, что на девчонок не тянет, принялся осваивать просторы гей-порнухи. И больше всего меня заводил именно оральный секс. Тогда я и решил, что хочу стать умелым в этом деле. И на чём я только не учился. И большой палец сосал до рвоты, и на бананах тренировался, и горлышко от бутылки брал в рот и проталкивал так, чтобы вода текла в горло. Вот и весь секрет. А всё потому, что хотел, когда повстречаю любовь, доставлять максимальное удовольствие партнеру. И, скажу по секрету, твой член брать в рот — сплошное удовольствие. Я и сам не думал, что смогу так глубоко взять, не испытывая дискомфорта, а лишь один кайф. Так что привыкай, что я у тебя вот такой озабоченный. — Нормально всё! — кивком одобрил его Асадов. — Не переживай, я почти не ревную. И мне фантастически понравилось. После Макдональдса парни вернулись домой. Нужно было срочно прибрать квартиру к приезду родителей и избавиться от посторонних улик, которые могли выдать, чем они тут занимались. А после сделать вид, будто они пай-мальчики, озабоченные исключительно учебой. За уборкой Тимур постоянно приставал к Даниле с вопросами, кто тот счастливчик, которому удостоилась честь стать первым возлюбленным Исуповым. Вначале Данька отнекивался, пытаясь перевести разговор в другое русло, но без толку. Всё кончалось одним и тем же. Кто тот загадочный парень? Красивый или нет? Может быть, умный? Почему Исупов сейчас не с ним? И всё в подобном духе. В общем, от Асадова было не отвязаться. В конечном итоге, когда они сделали все дела и парни, коротая время, беззаботно разлеглись на кровати, нежно поглаживая друг друга, Данила решился открыться, ссылаясь на то, что это было давно и неправда. И в самом деле, он уже и позабыл о тех былых чувствах. Поведать, конечно, труда не составляло, и он, может быть, давно бы это сделал, если бы не опасался приступа ревности со стороны Асадова. — Хорошо, расскажу. Только пошли, покурим, пока мои не приехали, — опасливо предложил Исупов. — Но, смотри, Тим, держи себя в руках. Прошу, без сцен. Парни отправились на так полюбившуюся им лоджию, достали сигареты, зажигалку и самодельную пепельницу. Даня, закурив, совершил долгую затяжку. А потом с ностальгическим вздохом, словно окунаясь в прошлое, принялся рассказывать: — Когда я на него обратил внимание и зациклился на нём, мне было лет одиннадцать. Мы учились в параллельных классах. А потом оказались в одном — в седьмом. Кажется, тогда большая часть учеников переехали в другие новые районы, и из трех классов сформировали два. Я сидел на первой парте, а он позади меня, наискосок. Поэтому я мог иногда наблюдать за ним. Сначала сам не понимал, почему он меня так притягивал. Но я всегда хотел на него смотреть, а ещё очень сильно мечтал с ним подружиться. И даже грезил о чём-то большем… Но, когда он сдружился с другим мальчиком и стал всё время проводить исключительно с ним, да ещё и улыбался ему постоянно… Я понял, что ревновал, потому что был влюблён. Вот тогда окончательно и осознал, что я — гей. Конечно, он не знал о моих чувствах. Да и потом я старался держаться от него подальше. Пытался забыть о нём, скинуть с себя наваждение, переключиться на кого-то другого. Но всё было без толку. Так прошло ещё два года. И чем мы становились старше, тем больше он меня разочаровывал, потому что связался с плохими парнями. Нет конечно, он не вел себя, как Тайсон. Но в нём появилось нечто странное. Я не могу объяснить… Просто он стал другим и всё. Более нахальным, дерзким, циничным. А я по-прежнему питал к нему те грёбаные чувства… Не знаю, догадался ли он сам, или ему кто-то подсказал, но однажды он понял, что я к нему неравнодушен. Нет, он не чморил меня, не унижал, а просто начал использовать мои знания на благо себе, любимому. Оказался настоящим эгоистом. Я всё для него делал… Зачем? Сам не знаю. Помнишь, я как-то мельком тебе рассказывал про то, как попал в гости, где напился, а потом стал невольным свидетелем того, как парни занимались оральным сексом в ванной комнате? Так вот, хозяином той квартиры он и был. Я не знал, что он тоже гей, даже близко не предполагал. Правда явилась для меня настоящим шоком. Да, я тогда сильно возбудился. Но, когда понял, что один из тех парней в ванной комнате — именно он, у меня будто всё умерло внутри. И я перестал о нём думать, как о любимом. Моё влечение к нему испарилось в тот же миг, вернее, всё, что от него осталось. Теперь даже думаю, что он тогда это специально сделал мне напоказ. Хотя… Не знаю. Зачем ему? Я и так к нему не лез. Никогда! Но после того вечера он больше ко мне не подходил, а я перестал к нему испытывать какие-либо чувства. Вот и всё. Ну, а потом мы переехали сюда. И я встретил тебя… После того, как Даня исповедался в своей неразделённой первой любви, друзья печально замолчали. Каждый задумался о своём. — В таком раннем возрасте и не могло ничего путёвого получиться, — через некоторое время задумчиво произнес Тимур. — А ещё, Дань. Только без обид, но ты производишь впечатление достаточно высокомерного парня. Ведь у меня тоже не было в отношении тебя никаких расчетов или особых надежд, что мы однажды сможем… Ты понимаешь, о чём я. Как же всё в этом мире сложно! — Я лишь надеюсь, что не окажусь твоей игрушкой на время, — едва слышно вымолвил Данила, решившись высказать то, о чём давно болело его сердце. — Я читал, что многие парни начинают с гомосексуальных эпизодов, а лишь потом переключаются на женщин. — У меня всё случилось немного иначе. Именно после тех неудачных гетеросексуальных эпизодов я почему-то вдруг переключился на тебя, — просияв, многозначительно усмехнулся Тим. И они оба рассмеялись. Исупов подумал, что действительно, после того, как Асадов завалил в кустах трахать замужнюю взрослую даму и получил трепку от её разъяренного супруга, его уже вряд ли можно чем-то удивить. А потому он решился спросить: — Расскажи мне ту историю про женщину, что умерла из-за тебя. Ты обещал. Данькина исповедь особенной ревности у Тимура не вызвала. Они не с Луны упали и у каждого вполне могло иметься собственное прошлое. Правда, Тимур ещё никогда ни в кого не влюблялся, вот так, чтобы намертво присохнуть и по этому человеку болеть, так что Данила стал у него первым во всех отношениях и Тим всячески старался показать, что затеял отношения не ради собственной выгоды, чтобы использовать — списывать ни разу не попросил, сам выкручивался. Он был влюблен, и не на шутку, до умопомрачения, о чём в очередной раз и прошептал другу на ухо. Предложение Данилы рассказать ту историю вызвало у Тимура приступ странного и одновременно горестного смеха, а потом он кивнул, опасливо на него поглядывая. — Хорошо. Только, наверно, я в очередной раз упаду в твоих глазах. В общем, слушай. В детстве меня часто отправляли на каникулы к дедушке в деревню. И вот, приехал я в очередной раз, лет тринадцать мне было. Сам понимаешь, что такое — глухая деревня. Скукота смертельная. Днем я вкалывал, как ишак. Бабке помогал на огороде, да мы ещё с дедом баню перестраивали, и я работал с ним наравне. А вечером отпускали на улицу. Компания подростков собралась большая. И приезжие пацаны разных возрастов, и местные. Я с ними просто умирал от тоски, захотелось замутить какую-то нешуточную развлекуху. Ну, я и замутил… Тим тяжело вздохнул и продолжил. — Показал как-то ребятам, как я умею закатывать глаза. Они, конечно, восхитились. И тут меня понесло. На ходу я придумал, что являюсь исчадием ада и отродьем сатаны, и умею вызывать дьявола. Несколько дней не прошло, как я организовал настоящую секту. Собирались мы в заброшенном сарае на окраине села. Творили всякие обряды — рубили птицам головы, читали придуманные мной заклинания. Я, окончательно обнаглев, взялся насылать хворь на местных жителей. Например, на одну тетку вредную, которая работала продавщицей и не продавала нам сигареты, порчу наслал. И, по злосчастному стечению обстоятельств, она на следующий день упала на крыльце и сломала ногу. Можешь себе представить, как после этого рейтинг мой повысился! В общем, я создал секту и объявил себя в ней гуру. Так ещё и вступление в наше общество сделал платным — разовый взнос сто рублей, и за присутствие на сходках — ещё по пятьдесят. В общей сложности я собрал тогда с этих идиотов где-то тысяч десять — по тем временам деньги огромные. Постепенно мы заходили всё дальше. Начали творить различные гадости честным людям. Например, украли у одной женщины белую кошку и выкрасили её в черный цвет. Та тетка чуть с ума не сошла. Знаки всякие демонические рисовали на воротах. Ну и другое, толком уже и не припомню. Особенно пацанов пугало, когда я закатывал глаза и начинал жутко выть, типа, в транс впадал. А потом как укажу на кого-нибудь и предскажу, что завтра его побьют! А поскольку били нас наши родичи почти каждый день, ничего удивительного, что мои предсказания сбывались. Но в один прекрасный день ребята на меня наехали. Сказали, типа, докажи, что ты исчадие ада и отродье сатаны, переночуй один на кладбище! Куда деваться, хоть и страшновато было, но я согласился. Для убедительности украл у деда краску, которая светилась в темноте, и нарисовал ею себе на лице череп. Даня, пиздец, получилось так жутко, что я сам себя испугался, когда в зеркале увидел. Пошел, в общем, я на кладбище. Залез в свежую, подготовленную на завтра могилу. Сижу в ней, от страха трясусь. Тут слышу — шаги. Кто-то идет! Я и выглянул. Даня, пиздец! Смотрю — идет настоящая Смерть. Я не шучу. Всё, как полагается. Распущенные седые волосы, в белом балахоне и с косой! Как я заорал!!! Даже от ужаса штаны, кажется, обмочил. А она увидела мою рожу с черепом и тоже заорала! И тут я рванул бежать. Выпрыгнул из ямы, несусь, в общем, не разбирая ни тропинок, ни могил. Ору. А сторож у нас на кладбище был заядлым бухариком. Всё диких собак отстреливал, чтобы те могилы не разоряли. И в ту ночь он опять напился. Выскочил на шум из своей избушки с ружьем. Увидел меня и пальнул… Боевыми патронами. Попал мне в бедро. Шрам до сих пор остался. Я и свалился замертво. Тут народ сбежался, местного полицейского вызвали, начались разборки. Меня в больницу увезли, операцию делать, пулю извлекли. Эх, а смерть эта вовсе не смертью оказалась. Это баба Галя сбежавшую свою козу везде по селу разыскивала. И не коса у неё в руках была, а мотыга. Она прихватила её, чтобы какой мужик вдруг не напал, или те же дикие собаки… И эта женщина больная была, после операции. Упала она, после того, как я выскочил и убежал, там, на кладбище, замертво. И скончалась: сердце от страха отказало. В общем, попал я в больницу. Сторожа арестовали. А у того уже ранее имелся условный срок, но за нападение на меня ему добавили ещё двенадцать лет тюрьмы. В ней он скоро, по слухам, и помер. Слушай дальше, это ещё не всё. Баба Галя с любовником жила, стариком одним. Как она померла, её дети тут же мужика того выгнали из дома на улицу, и он остался без жилья. Да и любил он свою сожительницу. И он пришел к моему деду, орал и требовал, чтобы тот меня казнил. Голову мне отрезал. Мой дед его побил и выгнал. Так мужик поехал в больницу и дал денег одной знакомой медсестре, чтобы та сделала мне смертельную инъекцию. Та с виду согласилась, а сама настучала в полицию. Пока разборки шли, мужик вернулся в деревню и поджог наш дом. Сгорели сарай, новая баня и часть забора. Потом мужика тоже арестовали и посадили, семь лет дали. Вскоре мои родители приехали. Мама вся в ужасе. Отец подрался с дедом из-за того, что тот плохо за мной смотрел. Вся секта наша раскрылась. Перепуганные ребята, дружки мои, во время допросов всё рассказали. Деньги, разумеется, все до единой копейки конфисковали. Меня поставили на учет, как трудного подростка, а родителям пригрозили лишением родительских прав. У меня до сих пор идет мороз по коже от тех событий. Ведь, действительно, я женщину напугал до разрыва сердца, и по моей вине мужики сгинули в тюрьме! — История, действительно, жуткая, — живо отозвался Данила, — но не бери на себя излишнюю ответственность. Ты был тогда ребенком. И вовсе не в ответе за поведение взрослых людей! Зря до сих пор переживаешь. А от того, что мы с тобой поговорили, будто бальзам разлился на душу. Мне сразу стало гораздо легче. Однако, я начинаю задумываться о том, как же скучно я живу… — Ай, не оправдывай меня, — рассмеявшись, отмахнулся Тимур. — Я всегда был таким бедовым. Любая моя проделка всегда влекла за собой виток злосчастных обстоятельств, в которых страдали не только я, но и другие люди. — С нашей встречей твоя черная полоса закончилась, — клятвенно заверил Данила. — Ой, слышишь? Кажется, мои приехали! И действительно. В это время хлопнула входная дверь и раздался шум в прихожей. Парни резко вскочили на ноги и, оправив на себе одежду, с чинным и благонравным видом вышли навстречу.