Десятиклассники

— Да что с тобой, Тим? — обратился Данила к другу, когда они вошли в комнату и расположились с учебниками и тетрадями. — Я же вижу, что ты сам не свой. Тебе плохо? Голова болит из-за того, что отец ударил? — Да так, родимая биполярочка проявилась, — хмыкнул Асадов, а потом белозубо улыбнулся и непринужденно рассмеялся. — Шутка. Всё в порядке. Просто переживаю сильно. — Из-за чего? Говори, мне ты должен сказать! — потребовал Данила и даже от волнения очки приподнял с переносицы. — С отцом, кстати, всё в порядке. Мы переговорили вчера серьёзно. Он признал меня взрослым. Пообещал, что больше руки распускать не будет. Перевел мне на карту три косаря и пообещал делать это каждую неделю. Ещё сказал, что намерен, когда купит более приличную квартиру, вызвать в Питер маму с сестричкой, чтобы заново на ней жениться. Сказал, что до сих пор её любит. Но с моей стороны он потребовал, чтобы не было вызовов в школу, приводов в полицию, ну и относительно приличную успеваемость. — Так хорошо же всё! — обрадовался Исупов. — Почему тогда чахнешь? — Меня бесит, Дань, что Тайсон осмелился распускать в отношении тебя руки. Не могу смириться с этой мыслью. Представь, оказалось, что я собственник. Ты — мой, понимаешь? Только мой. И то, что случилось, был плевок мне в самую душу. Я Ива растерзать готов. Ненавижу его даже больше, чем Тая. У меня всё внутри трясётся от бешенства. Но самое страшное, что не могу придумать, как отомстить. Как причинить ему такую же боль, какую он причинил мне. Печально, но боюсь, что это невозможно, ведь Иванов ни в кого не влюблен и ни к кому не привязан. — Как же ты глубоко и чутко всё воспринимаешь! — покачал головой Данька. — А я нападение Тайсона воспринял в шутку. Даже толком испугаться не успел. Обсмеял его и смотрел, как он с позором улепетывал. Не накручивай себя, не парься. Лучше давай жить нашей жизнью, нашим счастьем. И наплевать на всех остальных! — Дельный совет, — согласился с ним Асадов. — Так, пожалуй, и следует поступить. Однако… — Однако что? Тимур отложил ручку и пересел на диван, откинувшись на его мягкую спинку. Учеба совершенно не лезла парню в голову, признаться, даже тошнило от неё. Невольно он залюбовался силуэтом Данилы Исупова, который при рассеянном свете настольной лампы казался настолько сказочно прекрасным, что даже дух захватывало. — Я думаю о том, где мы с тобой будем в первый раз. Здесь, у тебя, точно не хочу. Настена, сестричка твоя, постоянно бегает под дверью. И потом, твои родители… Они же ни о чём подобном не подозревают. Это подло по отношению к ним. Я так не могу. А у меня… Отец имеет ненормированный график работы. Домой может заявиться в любой момент и нас застукать. Номер в гостинице нам никак не снять, ведь мы малолетки, восемнадцати ещё нет. А я хочу сделать так, чтобы было всё красиво. Не где-нибудь в углу, наспех, нет. Я слишком тебя люблю и уважаю, поэтому хотел бы устроить настоящую романтику. Данила был готов грохнуться в обморок от этих речей, настолько приятно было их слышать. Даже в горле пересохло. Да, он запросто отдался бы Тимуру прямо здесь и сейчас, безо всякой там романтики! Но то, что друг переживал за их первый раз, его настолько глубоко возбуждало и шокировало, что он даже не нашел сразу нужные слова. — Пусть всё будет у тебя, — согласился он. — Завтра, если ты не против. Знаешь, мне очень нравится твоя комната. И душевая кабина в особенности. Она так похожа на космический корабль, в котором мы с тобой однажды летали. Помнишь? Насчет отца… Он как-то уже почти застал нас. Есть поговорка, что граната в одно место дважды не падает. — Точно! — Тимур взглянул на него с обожанием. — Только… Что-то говорят насчет боли. Типа, пиздец, как больно. Ты как к этому относишься? — Тим, — усмехнулся Данила. — Подумай сам! Стали бы этим заниматься миллионы мужчин, если бы их кишки каждый раз разрывались на британский флаг, а из задниц кровь фонтаном хлестала? Я думаю, что все слухи о лютой боли культивированы из фанфиков, написанными неопытными юными девчонками, которые сами никогда ничего подобного не испытывали. Скорее всего, имеется определенный кайф в подобном соитии, раз оно столь широко практикуется. Если же болевой момент и присутствует, то я хочу принять его от тебя и сполна прочувствовать. Серьёзно, больше всего на свете этого хочу. Тимур внимательно внимал этим словам. Лицо его было мрачно-сосредоточенным, но потом он заулыбался и слегка кивнул. — Хорошо. Тогда завтра у меня. Я всё подготовлю. Блин, — он слегка нервно передернул плечами, — чёт я так волнуюсь… В ответ Данила рассмеялся, кинулся к другу и обнял его, крепко прижимаясь. Губы парней слились в страстном поцелуе, и они пили, пили, покусывая друг друга, казалось, что до бесконечности. Вскоре наступило время неминуемого расставания. Взглянув на часы, Тимур заявил, что ему пора домой. Домашку они так толком и не сделали, но Данила пообещал, что позже вышлет другу скрины со своих тетрадок, чтобы тот смог переписать. На том и попрощались. Тимур скорой поступью отправился в сторону ближайшего гипермаркета, чтобы подкупить продуктов и наспех к приходу родителя сварганить нехитрый ужин. Он шел и размышлял о том, как же ему повезло с Данилой! Ведь не только страстный эротический интерес их сближал, а настоящая искренняя дружба, желание стоять друг за друга горой. С рассеянным видом, почти ничего не соображая, он бродил между прилавками, а мысли его были направлены исключительно на то, как бы красиво обставить завтрашнее свидание, чтобы сразить Исупова наповал. И тут он увидел двоих. Одного из них он знал, а вот второго — нет. И эта встреча повергла его в такой шок, что он даже забыл про все свои заботы. Тимур буквально облился холодным потом, а волосы у него на голове реально зашевелились. Некоторое время он следил за ними, а потом, так ничего и не купив, вышел на улицу. Шок, который испытал Тимур, был таков, что он даже не мог нормально дышать и голова внезапно разболелась. Присев на бордюр возле гипермаркета, юноша достал телефон, набрал номер друга и выпалил: — Дань… Выйди мне навстречу, я сейчас пойду через парк, прямо к твоему дому. Кое-что случилось и мне стало плохо. Я должен поделиться с тобой, иначе рехнусь. Извини за беспокойство. Услышав взволнованный голос Тимура, Данила уже через пять секунд, не помня себя от волнения, мчался вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Перед уходом только и успел крикнуть маме, что отлучился ненадолго и скоро вернется. Наверно, он никогда в своей жизни так быстро не бегал… Сердце раненой птицей неистово билось в груди. Его Тим не в порядке. Ему нужна помощь, поддержка. Да и неважно какая, нужен — он, и поэтому он — бежит к нему! Не завязав толком шнурки, наспех накинув куртку, юноша даже забыл надеть очки… Даня бежал и бежал. В глазах всё виделось словно через полиэтилен, но, сориентировавшись более-менее, где парк, парень помчался в ту сторону. На окраине парка Исупов приметил знакомую фигуру, что выступила к нему навстречу. Такого бледного и напуганного Тимура он не видел никогда. Казалось, что тот шел к нему на ватных ногах. Обхватив друга и прижимая к себе, бормоча слова утешения, Данила заботливо усадил его на ближайшую лавочку. Тимур обмяк в его объятьях. Плечи Асадова тряслись, словно тот невзначай повстречался с армией привидений. Тут и очки были не нужны, чтобы понять, насколько тому страшно и плохо. И это его сильный нерушимый Тим? Да что же или кто смогли так напугать его? Даня взволнованным и хрипловатым голосом принялся допытываться. — Тише, я рядом. Всё хорошо, я здесь. Тимка, расскажи, что случилось? Кто так напугал тебя? Говори, чёрт, всё равно не отстану. Час наступил уже поздний, в парке почти никого не было, одни собачники, и Тимур с Данилой, наплевав на всех, крепко обнялись. Тимур тяжело дышал, его всего колотило, а на глаза выступили слезы. — Даня, такое случилось, ты не поверишь! — бормотал он. — Я в полном ахуе! Извини, что сдернул тебя, но мне необходимо поделиться, и это не телефонный разговор. А рассказал он следующее. В гипермаркете он внезапно повстречал не кого-нибудь, а собственного отца. А самое главное, с кем именно тот был! С парнем! И они шли… под ручку. Асадов-старший периодически оглаживал дружка по плечу и поддерживал под локоток. Набирали они огромную телегу обычных продуктов — мясо, молоко, овощи, фрукты, хлеб. Мужчины при этом нежно друг другу улыбались и пересмеивались. Парню тому было около тридцати лет, под курткой сиреневого цвета футболка, на ногах розовые кроссовки, мордаха весьма смазливая, волосы приглажены гелем, придающим мокрый эффект, в мочке уха тускло поблёскивала серьга. И вели они себя вполне свободно, явно не сейчас познакомились. Тимур следил за ними до самого выхода. На кассе отец расплатился собственной картой, а потом, когда погрузил покупки в багажник автомобиля, открыл перед парнем дверцу, заботливо усаживая его. Голос Тимура дрожал, когда он рассказывал это. — Короче, видно, что паренек — конченый пидорюга. А мне сразу стало многое понятно. И про развод с мамой, и про то, что отец стремился свалить из Казани, где его каждая собака знает. По мальчикам решил, старый скот, прогуляться! Теперь, кстати, ясно, почему мы так скромно живем. Он содержит семью своего петуха! А я то, наивный, думал, что он телку завел себе! Ни фига. Голубая, блядь, луна накрыла. А самое обидное, по словам Тимура, было то, что отец всю жизнь строил из себя праведника и ханжу, с презрительной ненавистью отзываясь о секс-меньшинствах. — Ну, теперь я всё про него знаю, — продолжал возмущаться Тим. — Пусть ещё хоть раз посмеет назвать меня бесовским отродьем или позором семьи. Конечно, мне на руку, что я узнал его этот секрет, после может пригодиться. Но… Блин, Даня, так обидно, когда у человека у самого рыло в пуху, а он строит из себя этакого святого! Тьфу! Вот они сейчас покупали продукты этому парню, а еду для нас, по гораздо скромному списку, должен покупать я! Обидно до слез. Сейчас приду домой, и он там, небось, уже сидит, весь такой правильный, считающий, что имеет право меня бить, обзывать и учить жизни. И даже не говори мне, что я ошибся, или мне показалось! Я не слепой, и давно не ребенок. — Но это же неплохо, что ты узнал тайну отца, — осторожно, подбирая нужные слова, вставил Данила. — Во всяком случае, если он нас вдруг раскроет, тебе будет, чем крыть. Как говорится, «яблочко от яблоньки не далеко отъябилось». Не так ли? Успокойся. Твой отец тоже имеет право на личную жизнь, как и каждый из нас. Постарайся быть толерантным. Они с Данилой ещё некоторое время бродили по парку, и Тимур постепенно успокоился. Ввиду позднего времени он проводил друга до подъезда, и уже посмеивался над тем, что сегодня, словно день сурка, ведь вроде уже провожал, хотя готов был никогда не расставаться с другом. Потом всё же Асадову пришлось вернуться за продуктами в тот же магазин и отправиться домой. С отцом он не разговаривал, поставил пакеты и сразу ушел в душ. Спать завалился, даже не поужинав. И бредил одной мыслью, что завтра наступит новый день, и они с Данилой опять будут вместе. Как же Тимур жалел, что им нет восемнадцати лет, и они не могут свалить подальше от родителей, снять квартиру! Скорее хотелось самостоятельности и независимости. Ради этого Тим был готов даже голодать. А на отца ему и вовсе смотреть было противно. И дело вовсе не в ориентации, он и сам по сути такой, а во многолетней лжи, терроре и унижениях. И в их разрушенной семье. В школу он проспал, так как телефон вчера разрядился, а он и не заметил. Быстро собрался, схватил сумку и рванул на уроки. На первой же перемене к нему робкой походкой приблизился Иванов Игорь. — Что надо? — злобно рыкнул на него Тимур, пребывающий в отвратительном настроении.— Пиздюлей, урод, захотел? Я знаю, что ты натравил Кулакова на Даньку. Пощады не жди. Подсеку подходящий момент и на куски тебя, суку, разорву. — Прости! — униженно заюлил Иванов. — Я помириться хочу, быть полезным. Не злись. Вот, к примеру, ты и ставки отменил, но драка же всё равно состоится? Разве тебе неинтересно посмотреть, как Тайсон боксирует? Признаться, Тимуру было очень интересно на это посмотреть. Более того, это было необходимо, чтобы понять, с каким противником придется иметь дело, оценить его слабые и сильные стороны. Но на тренировку к Кулакову в спортивный клуб он заявиться не мог, это бы его унизило. И Игорь всё отлично понимал. — У меня дома имеются видеозаписи боев Кулакова, — снизив голос до шепота, проворковал Иванов. — Приходи сегодня вечерком, вместе посмотрим. Адрес я тебе сейчас скину. — Я подумаю, — медленно ответил Тим, озадаченно глядя на Игоря и пытаясь понять, что же крылось за его показной симпатией и этим приглашением. — Тогда замётано, — небрежно бросил Ив. — Надеюсь, ты не растеряешься. И парень быстро ретировался. А до Тимура вдруг дошло, что именно значило это приглашение, и он, глядя ему вслед, мстительно насмешливо прищурился.