Десятиклассники

После кафе Тимур побрел провожать Данилу. — Иди домой, — зудел Исупов. — Я и сам дойду. Холодно, ты простынешь! — Темно уже, Дань, — кротко возразил Асадов. — У меня душа будет не на месте, если не провожу. Только скажи, почему ты такой злющий? В кафе вломил мне за то, что я лентяй. И теперь разговариваешь сквозь зубы. Чем я не угодил? Тебе секс не понравился, стыдно после этого? Тяготишься теперь моим обществом? Что же это, конец любви? Что не так? — Много, что не так, — дрожащим голосом отозвался Данила. — Я рассчитывал, что в кафе ты помиришься с Кулаковым, а вы такое устроили! — Я не могу помириться с Тайсоном после всех тех оскорблений, что он нанес тебе и мне. — Предположим. Но разве ты не замечаешь, что уподобился ему? Разговариваешь на его уровне, как быдло, материшься через слово. Ты опустился до его уровня. И потом, ни в коем случае нельзя оскорблять девушку. Без разницы, нравится она тебе или нет. Тем более недопустимо это делать в компании. В общем, как хочешь, но перед Светой извинишься. Она ни в чем не виновата. — Если не считать, что она домой ко мне заявилась и шпионила, — парировал Тимур. — Забыл? Вынюхивала, спим мы или нет, чтобы донести Иванову. — Тогда разумнее привлечь её на свою сторону, а не ссориться лишний раз. К чему обострять конфликт? — Спасибо за урок хороших манер, — Тимур с усмешкой поклонился и шаркнул ногой. — Что бы я без тебя, Исупов, делал. А так, слушаясь твоих советов, глядишь, в рай попаду. Парни, зябко ежась от холода, добрели до подъезда. — Я зайду на пару минут, погреюсь, — шмыгнул носом Асадов. — Постоишь со мной? Покурим? — Да, конечно. Тим, у тебя есть одежда потеплее? — Где-то в вещах, но так резко похолодало, что я не успел достать. — Ноябрь месяц. Чтобы без шарфа и свитера я больше тебя не видел. — Слушаюсь! Как тебе будет угодно, мой доминант. Наказывай, как захочешь, только умоляю, не отлучай от тела. — В общем, — заявил Исупов, — если ты хочешь со мной встречаться, тебе придется в корне пересмотреть своё поведение и отношение к жизни. Перед Черепенковой извинишься, за то, что нагрубил. Потом — регулярно будешь делать домашку. Я стану помогать, разумеется. Разве тебе самому не хочется выбиться в хорошисты? Доказать родителям, учителям, одноклассникам, что ты чего-то стоишь. Личная жизнь не должна влиять на дела. А наше с тобой дело, это учеба. Потом, откопай свои шмотки и оденься по погоде. Купи, если чего не хватает. И ещё. Перестань материться и хамить. Не веди себя, как гопник. У тебя огромный словарный запас, и ты без труда можешь уничтожить противника, не используя матерные выражения. Они за разговором поднялись на пятый этаж и обосновались на промежуточной лестнице. Данила прикурил от протянутой другом зажигалки. Парни присели на ступеньку, плотно прильнув друг к другу. Исупов прикрыл глаза, ощущая тепло, исходящее от Тимура, который обнял его за плечи. — Я не могу с тобой расстаться, — шептал Данила. — Тим, что ты сделал со мной? Как нам теперь быть? — Всё будет хорошо, — заверил Тимур. — Мы вместе теперь, навсегда. Я тебя не оставлю. Поклянись, что и ты не бросишь. Знаю, что я неидеален, недостатков полно, но я к твоим замечаниям прислушиваюсь, буду стараться, чтобы соответствовать. Дань, можно я тебя поцелую? В ответ Данила сам ещё крепче его обнял и приник губами к его губам. Пожалуй, это был самый сладкий поцелуй в его жизни и самый желанный. Он с наслаждением вдыхал запах друга, сжимал пальцами его плечи. И голова кружилась. Целуя Тимура, Данила потерял рассудок и начал постанывать. — Молодые люди! — внезапно над ними прогремел возмущённый мужской голос. — Данила! Что вы тут творите? Быстро в квартиру! Парни подлетели со ступеньки, словно ошпаренные. Тимур было рванулся вниз, надеясь сбежать, но Данила успел ухватить его за рукав. — Это отец мой, — зашептал он. — Идем, не бойся! — Бля, мы спалились, пиздец! Дань, я лучше домой! — Идем, говорю! Не путай моего отца со своим. Всё нормально будет, просто необходимо объясниться. Или ты меня бросишь? Ведь обещал… — Иду, — обреченно покачал головой Тимур. — Вот увидишь, что сейчас меня твои родители выставят исчадием ада, соблазнившем их сына, а тебя — невинным ангелом. Они проследовали в квартиру Исуповых, где по приглашению папы Данилы сразу прошли на кухню. — Садитесь, — распорядился мужчина. — Чай заварен, сейчас налью. Вам с каким вареньем? Небось, с голубичным? Данила непринужденно рассмеялся на эту шутку, а Тим поражённо за ним наблюдал. Невероятно, но во взгляде друга не было ни малейших признаков затравленности, стыда или страха. Он смотрел на отца спокойно и безмятежно, и не забывал ободряюще сжимать в своей руке ладонь Асадова. — Спасибо, я ничего не буду, — протестующе пробормотал Тим и звонко чихнул. — Извините, но мне домой пора. — Опоздаешь на несколько минут, ничего не случится. Так, Данила, скажи, что происходит? Почему ты скрыл от меня и мамы свои отношения с одноклассником? — Я как раз собирался на днях рассказать, — спокойно ответил Данила. — Это у нас не очень давно. — Что именно — не очень давно? — У меня с Тимуром Асадовым романтические отношения. А сегодня он стал моим любовником! — выпалил Данила. Парень заметно разволновался, да так, что покраснел до ушей. Но всё равно не боялся. Тимур потрясённо покачал головой. Ну и ну! Застань их его отец, Тим давно бы уже выбросился из окна. Но в этой семье, видать, совсем другие отношения. Между сыном и отцом существовало доверие. Но всё равно, Тимуру было крайне неловко, и он, сжав губы в единую линию, скромно приткнулся в уголок, предпочитая не поднимать ресниц и, от греха, пока помалкивать. — Вот чай, парни. И кушайте оладушки, только сейчас нажарил, — с этими словами Исупов-старший уселся перед ними. — Замерзли? Грейтесь. — Спасибо, — едва слышно пробормотали юноши и уткнулись каждый в свою чашку. Тимур грел о чашку ледяные пальцы, а потом, хоть и не был голоден, не удержался и взял одну из предложенных оладий. А потом вторую. Оказалось очень вкусно, они просто таяли во рту. — Тимур, — обратился к нему родитель Данилы. — Расскажи о себе. Ты ведь приезжий, и живешь только с отцом, без мамы? Как так случилось? Весьма коротко Асадов изложил мужчине суть своих семейных проблем. Что родители недавно развелись, и их с сестрой разлучили. Так он и оказался с отцом в Питере. А теперь вот, подружился с Данилой. Только дружба эта очень скоро в любовь перешла, он даже сам не понял, как. Очевидно, в глубине души, всегда к подобному стремился. — А что будет, если твой отец узнает? — поинтересовался Исупов-старший. — Нельзя, Николай Сергеевич, — обреченно покачал головой Тимур. — Мой отец — агрессивный гомофоб. Мне даже страшно подумать, что будет, если ему станет известно про связь с Данилой. — Понятно. Тогда разговор к тебе, сын. Мы с мамой о твоей ориентации давно догадываемся. Если помнишь, ты ещё в тринадцать лет нам признался, что влюбился в мальчика. Мы всё надеялись, что перерастешь. Но не перерос, так и осталось. Поэтому, прошу вас, парни, больше никаких утех в подъездах или по темным углам. Надеюсь, я достаточно ясно выражаюсь? Данила, мы постарались создать тебе все условия для комфортной жизни. Ты занимаешь отдельную, просторную комнату. Так что, ребятишки, дайте слово, что больше не будете обжиматься, словно крысы, абы где. Учитывая, Тимур, что встречи у тебя дома недопустимы, вы будете проводить время у нас. Я даже не против, чтобы ты ночевал, если удастся отпроситься. Противиться тому не буду, наоборот, настаиваю. И ещё. Дайте слово, что будете вести себя на людях корректно. Никаких обжиманий в школе или в общественных местах, чтобы не привлечь излишнее внимание. Я не намерен потом гоняться по Питеру и куски, что от вас остались, собирать. Не забывайте, при каком режиме живем. — Пап, хватит, мы всё поняли, — простонал со своего места Данила. — Нет, ещё не всё. Насчет презервативов, надеюсь, напоминать не нужно? Я могу провести лекцию часа на три. Со слайдами. — Не надо! — взмолился Данька. — Пап, ну хватит нас терзать. Асадову, в самом деле, домой пора. — Действительно, время уже позднее, — отозвался Исупов-старший. — Давай-ка, я вызову такси. — Не стоит! — воспротивился Асадов. — Я что, маленький? И сам дойду, здесь недалеко. — Своего сына я в такие темень и холод никуда бы не отправил, поэтому и тебя тоже. И не спорь, ты наш гость. Говори адрес. Придя к выводу, что далее спорить бесполезно, да, пожалуй, уже и неприлично, Тимур назвал адрес. Данила один, без отца, вышел в прихожую его проводить. — Точно всё нормально будет? — беспокоился Тимур, натягивая на ноги кроссовки. — А то сейчас, как только дверь за мной закроется, надерут тебе уши, запретят со мной встречаться. Скажут, что я быдло, нищий гопник, хулиган и двоечник. — Перестань, — смеялся Данька, с нежностью на прощание погладив друга по щеке. — Мои поймут! Они давно ожидали от меня нечто подобное. Похоже, отец даже рад, что всё выяснилось. Всё, ступай. Я вышлю тебе домашку, сдерешь, ведь мы ничего так толком сделать и не успели. Но с завтрашнего дня никакой пощады не будет. Всё сам станешь делать. — После поединка с Тайсоном, — возразил Тимур. — Пока я его не измордую, покоя мне нет. Парни расстались, наспех поцеловавшись в губы. Возвращаясь домой, Тимур испытывал легкую грусть и облегчение. От того, что отец Данилы всё узнал и вроде дал им зеленый свет для свиданий, гора с плеч упала. Но Данила уж слишком напирал со своими претензиями. Асадов всерьёз опасался, сможет ли далее соответствовать его неуёмным запросам. Дома он быстро переписал в тетради высланную другом домашку и завалился спать, понимая, что спокойная жизнь закончилась. До поединка с Кулаковым оставалось всего два дня. Нужно было начинать тренироваться.