Долгая дорога домой

За три последних дня беготни по верхнему городу Брок готов был устроить геноцид, хорошо хоть детей удалось сплавить мадам Кролл, и они вдвоём с Радой смотрели дома, договаривались о покупке, заполняли все бумаги (и тут развели бюрократию), выгребали из купленного дома оставшиеся от хозяина вещи, нанимали магов для мгновенного ремонта, хотя та же Рада утверждала, что они с детьми потом и сами управиться могут, бегали по магазинам, лавкам, мастерским. — Пошел вон! — рявкнул Брок на очередного ухажера с веником каких-то ромашек, отиравшегося у крыльца богатой вдовы, не взирая на то, что у неё уже было четверо детей. Брок возблагодарил всех богов разом за ту репутацию, что о них с Барнсом сложилась у местного населения. Почему-то он был на все сто уверен, что, явись доверчивая и очень добрая Рада одна покупать себе жильё, ей бы продали жуткую халупу или того хуже — оставили совсем без гроша. Брок не мог винить ее за такое отношение к жизни, но не бояться за ее дальнейшую судьбу в столице не выходило. Всякие прохвосты так и норовили присосаться, поняв, что у неё денег достаточно. — Надо бы тебе покровителя найти, — задумчиво протянул Брок, оглядывая чистенькую гостиную, уже наполненную каким-то правильным домашним уютом, который могла создать только женщина. — Зачем? — не поняла Рада. — Смотри, красавица, мы скоро покинем ваш мир, и защитить тебя станет некому. Это в деревне у вас всего с десяток домов и все друг друга знают как облупленных, помогать стараются, сразу видно, кто дерьмо замолил. А здесь так не выйдет, здесь люди злее, они ради денег на многое пойдут. Но в то же время и для детей твоих вариантов на жизнь побольше будет. Тоську, например, в подмастерья отдать можно, грамоте выучить. Девчонок в пансион определить, там их читать, писать обучат, манерам, может, в кружевницы или куда сами захотят дальше. Вот и надо, чтобы тебе кто помог, присмотрел, подсказал чего. — Мадам Кролл… — Что мадам Кролл? — не понял Брок. Нравилась ему эта старая занудная перечница, было в ней что-то несгибаемое, знакомое самому Броку прямой спиной и упрямо вздернутым подбородком. Не знай он, что старуха потомственная дворянка и ничего тяжелее чашки с чаем в руках не держала, решил бы, что прошлое у мадам тоже связано с войной, и занимала она не последнее место среди высших военных чинов. — Она предложила мне работу на постоялом дворе экономкой. Я позволяю ей перебраться к нам и нянькаться с «внуками», — Рада немного покраснела. — Помогаю в гостинице, а прибыль мы делим пополам. Я знаю, ты говорил, что нельзя никому доверять так просто, но ей нравятся дети, она хорошая и такая одинокая. — А идея-то хороша, — похвалил Брок. Пока Брок носился с Радой, Барнс занимался надоедливой пикси, пытаясь убедить ее, что ей нужно возвращаться домой, потому что и они тоже скоро уйдут, но Ай-Ли была непреклонна и покидать Барнса отказывалась. Тогда он попытался убедить ее остаться с Ангусом и помогать ему, ведь это именно он срастил ее крыло. В итоге дебатов, продлившихся целый день, Ай-Ли согласилась остаться с Анникой, которая тоже оказалась не против новой подружки. Ангус изучал книгу, сделав себе копию записей, но с латынью, на которой он даже не мог читать, дела обстояли плохо. Барнс от скуки решил ему помочь, потому что, сам не зная, откуда, читать на латыни он умел, но вот понимал одно слово страницы на две, но для Ангуса это было уже что-то, тот и этого не знал. Нагревать страницы они без Брока не решались, вдруг надпись пропадет, а они не успеют ни прочитать, ни запомнить, что там было. Не найдя себе лучшего занятия, Барнс попросил у Ангуса весы и принялся считать деньги, которые они смогли утащить у дракона. Сумма получилась астрономической, потому что там были не только деньги, но и драгоценные камни и украшения. Для всего этого нужен был банк или бездонная сумка еще одна, и Барнс, выяснив у Анники, где тут банк, решил сходить и узнать, можно ли в этом мире жить на проценты. Оказалось, что можно, и процент от той суммы, которую он собирался предложить Броку положить, был бы достаточным, чтобы Рада с детьми не работали и ни в чем не нуждались. Они с Броком посоветовались и решили, что так действительно будет лучше, никто не попытается эти деньги у Рады украсть. — Долго ты еще с Радой будешь нянчиться? — спросил Барнс вечером, когда Брок очередной раз вернулся от нее. — Я понимаю, что ей надо помочь, и тоже помогаю, как могу, но я хочу домой. Ангус сделал копию книги, корпит над ней, но настоящую сжигать не дает, и греть без тебя не дает. Вообще он мне ее не дает. — Да вроде бы всё уже сделал, что мог, так что давай опять за книгу, пока Ангус не сообразил посадить меня за написание словаря для своей копии, — улыбнулся Брок, привлёк Барнса к себе, целуя. — Хоть прямо сейчас. — Давай прямо сейчас, — согласился Барнс. — Только я не знаю, что делать и как убеждать Ангуса, если ее реально надо сжечь. Давай сначала нагреть попробуем. — Не получится нагреть — брошу в камин, — попробовал пошутить Брок, хотя, может быть, у них и не было другого варианта, слишком сильно Ангус трясся над Книгой Книг, хотя отчасти его и можно было понять. Но Брок хотел домой сильнее. Ангус был хмур. Казалось, он последние дни даже не спал, не надеясь на заклинание «идеальной памяти», перепроверил каждое слово, каждый символ не по одному разу, боясь хоть где-то допустить ошибку, и ему было бесполезно объяснять, что половина рецептов у них могла и не сработать, так как ингредиентов с такими названиями в этом мире не водилось и Брок был не готов изучать местную геологию и химию, чтобы найти им адекватную замену. — Сжигать всё равно не дам, — буркнул он, придвигая книгу к себе ближе. — А это не тебе решать, — оскалился Брок. — Зачем вам туда? — взвился маг, подхватил книгу, прижал к груди. — Чем вам этот мир не нравится? Вы же уже есть друг у друга? Почему-то Броку в первую очередь вспомнился “Страйк”. Он тепло улыбнулся. — Дети у нас там. А если и Роджерса считать, то у нас в том мире шестнадцать тупых, постоянно лезущих в неприятности детей. Мы и так тут задержались непозволительно долго. — Ангус, — мягко начал Барнс свои уговоры, но Брок знал этот тон, когда Барнс собирался настаивать на своем до конца. Иногда до летального, — а что, если только так и открывается истина? Открывается то, что должно быть заперто. Ну, не знаю даже… Что если Книга Книг — испытание? Проверка, насколько далеко ты готов зайти в поисках знания? Тем более, у тебя есть копия. Ну же, Ангус, сделай шаг в пропасть, поверь. На мага было страшно смотреть, он из последних сил сопротивлялся вполне логичным доводам, боролся сам с собой, сжимая книгу так, что пальцы его побледнели. В какой-то момент он сдался, отдал книгу Броку и отвернулся, чтобы видимо не броситься отбирать. — А как греть-то будем? — задал самый логичный, по его мнению, вопрос Брок. — Я нагрею ладонь и проведу по странице, — предложил Барнс. — Сойдёт, — кивнул Брок, доставая из кармана коробок со спичками. — над свечой только сильно долго руку не держи, здесь чинить её негде. Нагрев ладонь так, что к ней и прикоснуться-то нельзя было, Барнс провел по первой странице. Ничего не произошло. Но Барнс не сдался, он продолжит гладить страницу за страницей, вновь и вновь нагревая металлическую ладонь, но ничего так и не произошло. В итоге он прогладил и ту страницу, где было написано про тайну, которую открывает огонь, но и тут все осталось по-прежнему. — Нихуя, — вздохнул Барнс, который тоже немного опасался жечь книгу, хотя и не подавал виду. — Как еще можно использовать огонь, чтобы узнать тайну? Может, нужно было именно свечой провести, а не нагретой рукой? Ну, кто что думает? — Так, — Брок хлопнул по коленям. — Я держу книгу, а ты водишь. Но снова ничего не получилось, только в нескольких местах потемнела пара страниц.. — В камин? Или как жечь будем? Другого выхода я уже не вижу. Агнус аж за сердце схватился. — Погоди, — Барнс взял книгу, пролистывая ее от начала и до конца, вглядываясь в символы на форзацах. — Я тоже хочу домой, но мне ее жечь просто страшно. А вдруг не получится? Брок, вдруг мы вообще все это затеяли зря? И нам просто не судьба вернуться? Ангус, а что стало с другими героями, которые приходили в ваш мир? Они же как-то возвращались… наверное. — Я не знаю, — вздохнул Ангус, задумчиво глядя на книгу. — Нигде не сказано, что они возвращались в свой мир, нигде не сказано, что вообще с ними было после того, как они прекращали совершать подвиги. Они словно исчезали, и все. — Стоп, сколько лет городу? И что тут до этого было? И когда исчезли последние герои? — Барнс аж подобрался весь, чувствуя, что вот сейчас что-то прояснится. — Ведь книга-то одна, и если ее надо сжечь, то она еще и одноразовая. Ангус заходил по кабинету, водя пальцем по стеллажам, доставая книгу за книгой, листал и отбрасывал за ненадобностью. И снова начинал искать. Он говорил сам с собой, о чём-то спорил, но тут ударил сам себя по лбу и вытащил тубус с картами, в разы больше того, что дал им с собой, когда они только отправились на поиски артефактов. — Городу немного, — заговорил маг, смёл со стола всё что там было и развернул одну из карт. — Раньше столица располагалась далеко на севере, а здесь, — он ткнул пальцем, — был храм, старый храм, никто толком не знает, кому там поклонялись. Так как в его стенах расположены были святилища всем двенадцати богам, стояли их статуи, обращённые в центр. — А название есть у этого храма? — Брок взглянул на карту. — Д-да, есть… Храм путей... — Значит, мы можем пока не издеваться над книгой, а сходить покопаться под одним храмом в поисках другого, где, может быть, есть средство перемещения в наш мир, — Барнс рассуждал вслух. — Раз без книги кто-то выбирался из этого мира, то этот путь должен был остаться. Нам нужно просто его найти. А вот если не найдем, будем жечь. Как вам план? Повисла нехорошая пауза. Ангус сглотнул и осел в кресло. — В том то и дело, никто не скажет тебе где он, — расстроено махнул он рукой. — Снесли, сравняли с лицом земли все храмы, когда боги от нас ушли, перестраивать начали. Храм путей снесли самым последним, и на нём столицу и выстроили, никто не знает, под каким он домом или храмом. — А если карту того времени и современную сравнить? — предложил Брок. У него-то как раз не было проблемы в том, чтобы спалить к чертям эту книгу, и думать о том, что они здесь всё-таки застряли навсегда, тоже не хотелось. — Тогда всё схематично нарисовано было. — Отлично, где храм, мы не знаем, — подытожил Барнс. Ему было немного страшно жечь книгу, потому что, если такой больше не будет, а ее не будет, в этом он был уверен, а дорогу домой они так и не найдут, то тогда они точно застряли. Храм путей, ушедшие боги, как же далек был Барнс от всего этого. — Давайте жечь, — обреченно сказал Барнс, потому что столица была огромная по местным меркам, а они не могли перекопать даже квартал. Им просто никто не позволит. — Хуже мы уже не сделаем. Притянув Барнса к себе, Брок сжал его в объятиях, заглянул в глаза. Он понимал тревогу супруга, сам не желая терять последнюю надежду на возвращение домой, но и оставить всё как есть тоже не мог, не тот у него характер, да и от привычки барахтаться до последнего не так просто избавиться. А потому он сжал подбородок Барнса пальцами, ласково коснулся губ поцелуем, стараясь успокоить, подарить хотя бы немного уверенности, что они справятся, выдюжат в любом случае. — Детка, что бы ни случилось, мы же вместе и вместе останемся, даже если не получится обратно пробиться. Знай, что я люблю тебя больше жизни. — Говоришь так, как прощаешься, — буркнул Барнс. — Все, берем книгу, кидаем в камин и ждем, что будет. Заебало пиздострадать. А ты, — обратился он к Ангусу, — позволишь мне это сделать. Ангус только кивнул, но не стал кидать книгу в камин, а просто поджег ее, словно не он минуту назад больше всех сокрушался, как так можно — жечь реликвию. Книга вспыхнула, словно была пропитана бензином, заполыхала ярко-алым, без примеси какого-либо другого цвета, огнем. И горела очень быстро, поднимая вихрь пепла, который все крепчал и крепчал, разметав вокруг все, что плохо стояло. — К стенам! — велел Брок, оттесняя Барнса к стеллажам. Когда отгорела последняя страничка, обернулась, вспыхнув красными искрами, пеплом, смерч взревел драконом, ударил в потолок, выровнялся серой плотной пеленой и понёсся в коридор, вышибая дверь за дверью. — За ним! Ходу-ходу! Всей троицей они выскочили из дому и побежали за вихрем, распугивая прохожих. Тот вел их по улицам Верхнего города, как Барнс понял, на Храмовую площадь, где возвышались храмы. Кто-то еще в них даже молился, или наоборот уже, сложно было сказать, но люди все еще верили, что боги вернутся. Вихрь все летел вперед, пока они не оказались на площади, и сразу же ворвался в один из храмов, массивным исполином возвышавшимся над остальными. Он вышиб тяжелые двери, окованные золотом, влетел внутрь. Барнс бы осмотрелся, если бы у него была такая возможность, но он бежал за вихрем, его просто не интересовали местные достопримечательности. Он только обернулся назад и увидел, что за ними собирается толпа народу, которому тоже охота посмотреть, что же такое творится. Серый столб всё рос, ширился, набираясь мощи, слизывая плиточное панно со стен, пола, вгрызаясь в землю. Он страшно ревел, дробил землю под собой, снимая пласт за пластом. Брок не понимал, что происходит. Он так и застыл в дверях разрушаемого прямо на глазах храма, недоумённо пялясь на разгулявшуюся стихию. Было в вихре что-то и от воды, отчётливо пахло озоном, тут и там вспыхивали, разлетаясь, мелкие искры. Он ревел, всё глубже уходя под землю, открывая за собой почти полностью стёртые ступени вниз. Постепенно вихрь истаивал, и каменную плиту под лестницей точила уже вода, вытачивая идеальный круг. Кусок камня выпал вниз с жутким грохотом, разбиваясь еще ниже. Из-под земли донесся жуткий скрежет, грохот, словно двигалась сама земля, и все стихло. Барнс посмотрел на храм, оценил степень разрушительности магии, а что это была магия, он был уверен, и первым решил ступить на ступеньки, чтобы спуститься вниз. В нос ударил запах многовековой пыли, он аж чихнул, потер нос и пошел вниз. — Я на разведку, — бросил Барнс, скрываясь внизу. — Факел, блядь, возьми! Там темень! — крикнул ему вслед Брок, но ответа не последовало. Выматерившись, Брок и сам вспомнил, что сумку-то он не догадался прихватить, не о том мысли были, когда книга превратилась в вихрь, они все трое ломанулись следом, особо не разбирая дороги. Сейчас только и осталось — вглядываться в темноту и ждать, не откусит ли там кто Барнсу голову. — Ангус, делай светляк и спускаемся. Тут же наколдовав светящуюся сферу, Ангус пустил ее перед собой, и она поплыла, освещая им путь. Каменные стены коридора были когда-то искусно расписаны, но сейчас от фресок практически ничего не осталось. Барнс ушел вперед не очень далеко, а когда увидел свет, то вообще остановился. — Тут темно и нет никого, — сообщил он, повернувшись к источнику света. — Я уверен, что там никого нет, но есть дыра, куда нам надо спуститься. Запрятано так, что кто-то явно не хотел, чтобы до этого добрались. Сейчас, спускаясь, Барнс боялся больше всего на свете, что там, в конце этого короткого пути, ничего не будет. Просто заброшенные, спрятанные руины и никакого возвращения домой. Как только сфера подплыла к нему достаточно близко, он пошел вперед и легко сиганул в дыру в полу. — Тут метра два, не больше, — сообщил он, — но я готов поймать вас обоих. — Ангуса лови, Детка, — хмыкнул Брок, спрыгивая вниз. — Смешная высота. Пока маг не спустился вместе со светляком, вокруг царила непроглядная темнота, как в той драконьей пещере. Тяжёлый затхлый воздух был недвижим, Брок слышал где-то в глубине мерное гудение, но ни ветерка вокруг. Барнс ловко поймал мага и поставил его на пол. Сфера, спустившаяся к ним, осветила просторный коридор с низким потолком, никаких росписей, ни держателей для факелов, вообще ничего. Просто коридор, который метров через двадцать заканчивался темным провалом. Оставив свет Броку и Ангусу, Барнс пошел вперед. Света из-за спины ему хватало, чтобы отлично видеть даже в мельтешении теней. Он подошел к границе, на которой заканчивался коридор и смело, а скорее безрассудно, ступил в зал, как ему показалось. Внезапно вспыхнули десятки факелов и жаровня по центру, наполняя помещение игрой света и тени. Оглядевшись, Барнс понял, что тут тот же минимализм, что и в коридоре, никаких украшений, символики и прочего. Каменные стены, каменный алтарь, на котором стояла полыхающая жаровня и гудящий зев портала у дальней стены. — Похоже, мы пришли, — заключил Барнс, не ожидавший, что они найдут выход так просто. — Только туда ли он ведет? — Это невозможно проверить, не ступив в портал, — сказал Ангус. — Простите, я не знаю, куда он ведет. — Ну что, Брок, пошли домой? — улыбнулся Барнс. — Мы же здесь все закончили? — Всё, Детка, — отозвался Брок. Сейчас в очередной раз должна решиться их судьба. Куда их выкинет? Домой? Или в очередной мир, где просто необходимо решить очень важные мировые проблемы, выиграть войну, посадить короля на трон, совершить то, что другим не под силу? Взяв Барнса за руку, Брок переплёл свои пальцы с его, сжал покрепче, чтобы не растащило, чтобы чувствовать, как частит пульс самого любимого и необходимого человека на свете. Что бы там ни было за зевом портала — они будут вместе. — Да, домой. — Точно не хотите остаться? — вздохнул Ангус, уже зная ответ. — Ладно, идите. Благодарить не нужно. — Но все равно спасибо, — рассмеялся Барнс. — Ну все, пошли. Барнс создал свою водяную сферу, боясь сломать еще и этот портал, который, скорее всего, был единственным в другой мир. Они не оглядываясь шагнули в портал одновременно, держась за руки, но внутри кружило, дергало и все же растащило друг от друга. Барнс пытался звать, но в черноте ничего не было, не было ничьего присутствия, он даже себя ощущал с трудом, пока не понял, что лежит на чем-то очень удобном, ему тепло, но странный писк бьет по ушам, отдаваясь в виски. Барнс открыл глаза и увидел белый потолок, почти родной, знакомый, такие могли быть только в их мире, и повернулся, осмотреться. Заголосили приборы, ощутив изменения в состоянии пациента, рядом что-то с грохотом упало, покатилось по полу. — Баки! — воскликнул Стив, тут же оказался рядом с койкой, как-то дёргано погладил по плечу. — Господи, Баки! — Стив? — удивился Барнс, потому что вот кого-кого, а Стива он не ожидал. На самом деле он вообще ничего не ожидал, но был уверен, что они вернутся в их мир вдвоем, и сейчас, когда на него так обеспокоенно смотрел лучший друг, Барнс понял, что что-то пошло не так. Нужно было найти Брока, ведь он обещал, что как только они появятся здесь, он скажет ему, что любит. Что все по-настоящему. Но поняв, что он в больнице, Барнс чуть не разрыдался от горя, понимая, что это был всего лишь сон, бред, иллюзия. Последнее, что подтвердило бы, что два с лишним месяца их жизни были реальны, это ожог-татуировка на запястье, но ее тоже не было. — Стив, что происходит? — сглотнув, спросил Барнс. — И где… Рамлоу? — Рамлоу? — недопонял Стив, глянул на Барнса. — В соседней палате. Бак, Баки, как ты? Давай я врачей позову? Боже, дружище, я так волновался. Две недели в коме… Он подскочил с места, проигнорировав кнопку вызова медсестры, высунулся в коридор, крикнул там кого-то и вернулся обратно. — Баки… — улыбнулся так, словно уже и не верил, что его друг очнётся. — Стиви, дружище, — Барнс не стал дожидаться, пока придет кто-нибудь из медиков, сам содрал с себя датчики и сел в кровати, собираясь вставать. — Сначала я кое-что сделаю, а потом все остальное, хорошо? Ступив на пол босыми ногами, Барнс отодвинул Стива с дороги и пошел в соседнюю палату. Он должен был убедиться прямо сейчас, что с Броком все в порядке, что все, что между ними было, это не злая игра травмированного мозга, не иллюзия. Он обещал, и он выполнит обещание. — Бак, ты куда? Погоди? — остановил его Стив, сжал плечо. — Я должен увидеть Рамлоу, — Барнс упрямо шел вперед, хотя Стив и пытался его остановить. — Я должен ему кое-что сказать. Это важно, Стив, очень важно. — Ты хоть прикройся, — покачал головой тот, взглядом указывая на больничную робу. — Там жена у его постели сидит. Неприлично. — Жена? — не понял, о чем идет речь, Барнс. — Как жена? Сглотнув стоящий в горле ком, Барнс тяжело опустился на пол, словно его паралич разбил. У Брока есть жена, а он об этом никогда не говорил. Ничего не говорил там, в другом мире, во влажных мечтах Баки Барнса о красивом знойном мужике. Теперь признаваться в любви не имело смысла, как Барнс и думал, Брок по дамочкам. Нечего греть голову человека своими чувствами, если он на них никогда не ответит. — Отвези меня домой, — тихо попросил Барнс, понимая, что лучше он не увидит Брока вообще, особенно сейчас, не скажет ему ничего, вообще никому ничего не скажет, и будет дальше жить, как жил, наслаждаясь воспоминаниями о собственной иллюзии. Хоть и во сне, Брок у него был, теперь нужно было двигаться дальше. Стив присел рядом, заглянул ему в глаза. — Бак, никто не знал о жене, её имя не фигурирует в досье, только “Страйк” был в курсе, Роллинз ей позвонил, когда вас на борт джета подняли, — нахмурившись, сказал он, хлопнул по плечу и тут же притянул к себе, обнял, как в старые добрые времена. — Как я волновался… может, всё же покажешься доктору? Две недели — это очень много. — Тогда давай я переоденусь, у меня же есть, во что? — уточнил Барнс. — И я зайду, посмотрю на эту жену, хорошо? — Конечно, Бак, — Стив поднял его на руки, снова прижал к себе и усадил на больничную койку. — Сейчас позову врача, тебя осмотрят, а я пока спущусь до машины за твоими вещами и Марии позвоню. Она тоже волновалась. И, Бак, — улыбка исчезла с его лица. — Не делай так больше. Стоило Стиву только выйти из палаты, как её наводнили врачи, они спрашивали Барнса о самочувствии, измеряли температуру, давление, брали анализы, уговаривали наперебой ещё немного полежать в стационаре, провериться. Барнс отвечал односложно, только когда спрашивали напрямую у него, стоически вынес осмотр, которые просто ненавидел, почти не замечая ничего вокруг. Он пытался свыкнуться с мыслью, что все это был просто сон, бред, фантазия, назови как угодно, но оно не было реальным. Брок в его объятиях не был реальным. Нужно было принять то, что его мозг поиграл с ним, а пробуждение растоптало все мечты, надежды и чаяния. Наверное, не будь у Брока жены, Барнс бы признался, даже готов был услышать отказ, но к тому, что даже слова не сможет сказать, готов не был. Когда Стив вернулся с его вещами, Барнс уже прогнал всех врачей, дав им то, что они хотят, и лежал в кровати, свернувшись в клубок и обнимая подушку, и думал о том, что не стал бы отбирать Брока у жены, даже если бы у него был призрачный шанс на взаимность, потому что это было неправильно. Это не просто девушку увести, это разрушить семью. Тем более, вдруг его жена беременна. — Пойдём, Бак, Рамлоу в соседней палате. Стив открыл двери, пропуская друга вперёд, улыбнулся кому-то из медсестёр. Палата Брока оказалась открыта. — Боже, Рамлоу, ты дебил! — громкий женский голос было слышно даже здесь. — Баран! Козёл! Олень! — Понял, — хрипло рассмеялся Брок. — Я парнокопытное, Тер, но я твоё парнокопытное и ты меня любишь. — Люблю! Потому и сижу с тобой тут днями и ночами. Идиот, мудак… — уже не так уверенно закончила она, забралась к нему на больничную койку и улеглась на плечо, оказавшись спиной к двери. — Не пугай меня так больше. И, сука, впиши меня наконец в свой полис! Чтобы я не от Джека узнавала, что ты на очередной мине подорвался! — И я рад тебя видеть, малышка. Барнс встал рядом с дверью, облокотившись спиной на стену, послушал веселое щебетание, похоже, действительно жены, взял себя в руки и пошел. — Рамлоу? — позвал он, глядя больше на женщину, которая лежала рядом с Броком, и от этого зрелища сами собой на глаза наворачивались злые слезы. — Ты как, в норме? На большее его сейчас точно не хватало, нужно было поскорее уйти, убежать, чтобы не видеть этого простого человеческого счастья вдвоем, счастья, которое для него попросту недоступно. Похоже, в целом мире для него был только Стив. Вечный друг, но этой историей не поделишься даже с ним. В голове мутилось, Брок слышал голос Барнса, улавливал там что-то неправильное, в корне неверное, но быстро подняться не получалось, хорошо хоть Тереза подскочила, помогла сесть нормально. — Живой… я живой, золотце, — улыбнулся он, хоть и болела грудина, выбитое из сустава плечо и зрение отказывалось нормально фокусироваться, показывая вместе Барнса размытое пятно. — А ты… ты как? — У вас ещё есть вопросы? — нахмурилась Тереза и встала напротив койки, сложив руки на груди. — Он только пришёл в себя. — Тер, это… — начал Брок, но закашлялся. — Да мне всё равно, кто это! — отрезала она. — Да, конечно, — кивнул Барнс, находясь в полной прострации, — я как-нибудь потом загляну, выздоравливай. И не слушая ничего больше, вышел из палаты и, взяв за руку Стива, потащил его прочь из больницы. У Брока была жена, и с этим нельзя было ничего поделать. Что ж, придется и дальше молча любить и присматривать за Броком, вот только как успокоиться, как сделать время в другом мире обычным сном, который можно было просто выкинуть из головы, не перебирать их вдвоем, их близость друг к другу, крышесносный секс, от которого даже здания тряслись. Там они были словно сделанны друг для друга, подогнаны, как совпадающие кусочки пазла. А здесь… Если бы это вернуло его в его сон, Барнс бы еще раз уебался головой обо что-нибудь, только бы вернуться в свою, только для него, реальность. — Поехали домой, Стив, — еще раз попросил Барнс. Брок приходил в себя на удивление быстро. Даже врачи переглядывались и списывали чудесное восстановление на его собственное феноменальное желание покинуть стены их больницы. Лежать уже было невмоготу. Брок то и дело хватался за телефон, но вспоминал, что номера Барнса у него нет, не Кэпу же звонить. На душе было муторно и непонятно, да и мысли в голове бродили одна хуже другой, поднимая в груди непонятную серую муть. За ту неделю, что он валялся в больнице, Барнс так и не появился, хотя к тренировкам, спасибо Роллинзу, приступил чуть ли не на следующий день после выписки. Потерев занывшую грудь, Брок сглотнул горечь. Неужто пригрезилось? Приснилось от и до… их признания, прикосновения, ночи полные страсти и такой любви… какой не бывает по-настоящему. Хотелось выть, сигануть из больничного окна, вернуться обратно в тот сон или что это было? Издевательство изведшегося без взаимности мозга? Это же надо было такое придумать… Выписали его лишь на семнадцатый день и после клятвенного обещания даже не приближаться к работе, но Брок в этот же день поехал на базу. Он должен был убедиться. Все то время, пока Брок лежал в больнице, Барнс заглушал боль как мог, но ничего не помогало. Ни усиленные тренировки, ни хождение по клубам, ни Стив, который видел, что с его другом что-то не так, но старался не лезть. Когда он узнал про жену, в нем что-то умерло, оборвалось, оставив после себя гноящийся рубец, который медленно отравлял Барнса. Он с ужасом ждал того момента, когда Брок вернется на службу, потому что им придется пересекаться, и как с ним быть теперь, когда воспоминания подкидывали картины одна жарче другой? Как бы то ни было, но Барнсу нужно было жить дальше, забыть, что они с Броком… Забыть, что ему привиделись идеальные отношения с мужиком, которого он страстно любит, чтобы можно было просто иногда на него смотреть. Просто смотреть. Барнса Брок нашёл не сразу, словно тот прятался от него, или это он настолько привык за те несколько месяцев сказочного блуждания по другому миру, на поверку оказавшегося двухнедельной комой и неслабым таким сотрясом, что супруг всегда рядом, в поле зрения, с возможностью обнять, потискать, вылизать вкусные губы. А тут “стандартная рабочая обстановка”. И выловить Барнса получилось только около лифтов. — Привет, золотце, — улыбнулся Брок, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься с поцелуями. — Вижу, ты уже в бой рвёшься? — Тебе от меня что-то нужно, Рамлоу? — постаравшись быть как можно отстраненнее, спросил Барнс. Брок всегда называл его хрен знает как, поэтому на “золотце” он даже внимания не обратил. — Да нет, — в груди резануло болью. — Поздороваться подошёл. Всё-таки это был сон. Сознание, будто бы издеваясь, тут же подсунуло несколько воспоминаний о тех днях, о мире, который они так спешили покинуть, а может, стоило остаться? Пусть посмертие, но именно такое, как он всегда и хотел, без развороченного острыми крючьями сердца. — Ну бывай, принцесса. Брок шёл, тяжело ступая, гонимый только одной мыслью — уйти, скрыться и дать выход эмоциям, чтобы не убить сейчас никого, не наорать почём зря. План на такой исход он подготовил ещё в больнице, очень кстати пришлось заявление об уходе, написанное уже почти год как. Там не хватало только его подписи — и можно нести Фьюри. Так правильнее, так лучше. Он обещал своему мужу, что уволится из Щита, а обещания надо исполнять.