LOLESUS (не) канон

Ольга Саксон создал(а) беседу. Ольга Саксон изменил(а) название беседы на «туса 14.07». Ольга: девчонки, сто лет не виделись, давайте устроим пижамную вечеринку в пятницу. У меня родители уехали Александра: ооо класс давай Вика: ок, во сколько? Ольга: ну как вам удобно, где-то часов в восемь можно Вика: огонь, я приду Александра: я тоже Роман: а я что тут делаю?!       Свет в гостиной был приглушен. Из колонок доносилась негромкая расслабляющая музыка. Во включенном телевизоре беззвучно шевелил губами симпатичный ведущий, иногда показывая на сменяющиеся картинки у себя за спиной, но никто из сидящих здесь не обращал на него внимания.       Прямо в центре гостиной, на мягких одеялах, устроились три девушки с цветными волосами и белобрысый кудрявый парень. Они сидели полукругом, лениво разговаривая о чём-то и поедая печенье. За открытым нараспашку окном шумел город.       — Ну, я ей так и сказала, — рассказывала Оля, эмоционально жестикулируя. — А она мне: нет, нихуя, так не работает! Иди обратно!.. В общем, не буду я с ней больше ни о чем договариваться, только лето себе портить.       — Ай! — девушка так увлеченно двигала руками, что случайно задела плечо Вики, улегшейся у неё на коленях. Та поморщилась: — Поаккуратнее, Оль.       — Извини. Короче, ты понял, выбесила она меня пипец как… Рома, ты там не уснул ещё?       Рома, единственный парень в этом дружном женском коллективе, сидел, попирая спинку дивана, задумчиво смотрел в пустоту и время от времени зевал. Долгие летние вечера у себя дома он проводил примерно так же: или сверлил взглядом стенку, или включал компьютер и зависал в какой-нибудь игре. И на самом деле Рома был даже рад, что Оля своим приглашением разнообразила эту тоску, но чувствовал себя не совсем комфортно.       — А? Нет, — отозвался он, отлипнув от дивана и потянувшись за телефоном. — Когда, ты сказала, этот твой друг придет?       — Да какой он мне друг, так, знакомый, — отмахнулась Оля. Идея позвать Рому на пижамную вечеринку, когда она только возникла, показалась ей очень забавной и милой. Во-первых, потому что Рома явно загибался от скуки, а во-вторых, потому что в конце учебного года он, смущаясь и запинаясь, по секрету признался ей, что ему нравятся парни. И как после этого можно было не позвать его на девчачью тусу? Конечно, не совсем правильно так поступать, но смешно ведь. Вечеринка исключительно с теми, кто западает на красивых мальчиков. Вика не в счет. — Обещал появиться с минуты на минуту, но он всегда опаздывает, так что я бы не…       Будто опровергая слова Оли, в дверь тотчас позвонили.       — О, приперся, — мгновенно отреагировала та и уже собралась было подняться, чтобы открыть дверь, как вспомнила, что её колени заняты головой Картер. И сгонять её было бы так же жестоко, как сгонять с коленей котика. — Блин, Ром, откроешь?       — Ага, — Рома оперся на диван, рывком встал и вышел из гостиной. По коридору он шел в полной темноте. Свет включать было лень. Уже приближаясь к двери, парень вдруг вспомнил, что даже не узнал имя пришедшего знакомого Оли. Ладно. Разберется по ходу дела. — Привет.       Это «привет» он сказал, распахивая входную дверь, ещё не увидев гостя, и через секунду застыл. И про этого человека Оля говорила, что ему двадцать четыре года?! Выглядел стоящий перед Ромой парень в лучшем случае на восемнадцать, и то с натяжкой. Скорее всего, если бы в сентябре он пришел в Ромин одиннадцатый класс, никто и подвоха бы не заметил. Худой, высокий, с миловидным лицом и кристально-голубыми глазами, он наверняка завоевал бы сердца чуть ли не всех девчонок. Да что там девчонок — Рома и сам с удовольствием бы… поняв, что его мысли заходят слишком далеко, Рома тряхнул головой.       — А свет вы вырубили, чтобы атмосфера была более романтической? — тем временем усмехнулся гость, ненавязчиво отодвигая Рому в сторону и заходя в квартиру. — Оля мне говорила, что тут какая-то девичья туса, планы изменились?       Роме стало не по себе от этого смешливого тона, но стоять перед симпатичным, хоть и незнакомым парнем как бревно и глупо молчать не хотелось.       — Это ты у Оли и спрашивай, — он пожал плечами. — Пошли, они в гостиной.       — Здорово, Хес, — крикнула Вика, не поднимая головы, стоило им войти. — А я думала, ты нас кинул.       — Вас попробуй кинь.       Хес бросил на диван принесенный с собой пакет, одной рукой обнял Олю, другой дал пять Вике, но на пол не сел, а остался стоять, прислонившись к стене. Выглядел он при этом так спокойно и уверенно, как будто пришел к себе домой, и Рома почувствовал себя не в своей тарелке.       — Ну что, ты вино-то принес? — продолжала Вика. С чужих коленей она так и не поднялась, однако сейчас ей так было даже удобнее — благодаря высокому росту Хеса, она хорошо его видела и говорила, глядя прямо на него.       — С вином не сложилось, — Хес кивнул на пакет. — Сложилось с портвейном. Но ещё и наливать я вам не буду, с этим как-нибудь сами справитесь. Алкоголики малолетние… — последнюю фразу он произнес совсем тихо, но отчетливо. Идеальная громкость для того, чтобы показать весь свой пафос, при этом оставаясь умеренно наглым. Тем не менее, упоминание портвейна явно взбодрило Вику; она наконец освободила Олины колени и уверенно направилась на кухню, за стаканами, прежде ехидно предложив:       — Ты садись, Хес, чего как не свой. Если не больно, конечно.       Судя по едва заметно порозовевшим щекам Хеса, это было 1:1. Но оставить моральное превосходство не на своей стороне он не мог, а потому всё-таки сел на пол рядом с девушками, при этом поморщившись. Чем дольше парень здесь находился, тем больше вопросов вызывал у Ромы. У них в порядке вещей такие странные приколы, или ему реально неудобно сидеть? Откуда такие панибратские отношения с Олей и Викой? Зачем вообще Оля позвала сюда и его тоже? Почему его называют «Хес», а не нормальным именем? Словом, происходящее походило не то на плохую шутку, не то на сложный план, цель которого Рома пока не понял.       Когда вернулась Картер с бокалами, обстановка стала чуть менее напряженной. Леша открыл первую бутылку, все уселись поближе друг к другу.       — Предлагаю первый тост, — провозгласила Вика, приподнимая бокал. — За самого несмешного деда, которого мы все когда-либо встретим. Хес, за твое здоровье, живи богато, не умри в тридцать и всё такое.       И они выпили сначала за Хеса, потом за встречу, потом за лето, потом… На самом деле, потом Рома вообще перестал понимать, за что они пьют. Уже после третьего бокала в голове у него всё поплыло. В «девчачьей» вечеринке с двумя парнями он больше не видел ничего странного, в косых хитрых взглядах Оли замечал только искреннее дружелюбие, в незнакомом парне — однозначно отличного человека. Он пребывал где-то между «трезв как стеклышко» и «пьян в стельку», как раз на той золотой середине, когда человек чувствует себя замечательно, ещё более-менее осознает свои поступки, однако стеснение ощущает редко.       Две бутылки портвейна кончились. К третьей, последней, никто приступать не хотел, чтобы уж действительно не выглядеть, как малолетний (или не совсем — в случае Хеса) алкоголик. Установилась пауза.       — А что, может, сыграем в бутылочку? — прервала тишину Оля. Эту фразу она проговорила, обводя взглядом всех присутствующих, но совершенно не глядя на Рому, что напрягало. Но напрягало недостаточно сильно, чтобы сейчас об этом думать.       Хес поднял одну бровь и нарочито тяжело вздохнул.       — А я-то до последнего верил, что у вас культурные женские посиделки, а не вписка.       — Бу-бу-бу… — передразнила его Оля, улыбаясь. — Ну так что?       Если бы Роме в трезвом виде предложили играть в бутылочку, он бы удари молча ушел и никогда больше не взаимодействовал бы с тем, кто ему это предложил. Потому что кем надо быть, чтобы бездумно целоваться с каждым, на кого укажет какой-то кусок стекла. Особенно в женском коллективе. Особенно когда кроме женского коллектива рядом есть безумно красивый парень. Особенно учитывая, что Оля знает о его ориентации и век потом ему будет об этом напоминать.       Но нынешнее состояние Ромы трезвым было назвать сложно. Поэтому вопроса «Согласиться или нет» не стояло.       Очевидно, такого вопроса не было ни у кого, потому что все, в том числе шутливо бубнящий Хес, согласились играть. Оля решительно взяла одну из бутылок и положила на журнал, который лежал среди одеял — чтобы крутить было удобнее.       — Значит, я первая?       Вопрос был риторическим, и Оля, не дожидаясь ответа, крутанула бутылку. Крутанула так слабо, что та, едва сделав два полных оборота, вскоре остановилась, указывая точно на Вику. Лицо Вики приобрело такой же цвет, как и её волосы, и Рома невольно подумал — хорошо, что они сидят в полумраке, иначе это было бы заметно ещё сильнее. Хотя даже при нормальном освещении всем было бы всё равно.       Зато Оля никакого стеснения, кажется, не чувствовала. Она улыбнулась, убрала волосы за ухо и наклонилась вперед, к Вике, легко накрывая её губы своими. От обычной наглости и уверенности в себе у Картер не осталось ничего, и Рома готов был поклясться, что слышит, как колотится у неё сердце. Он взглянул на Хеса — на губах у того застыла усмешка, а в руках был телефон. С включенной камерой. Направленной на целующихся Олю и Вику. В последнем Рома не мог быть уверен, но не селфи же Хесу приспичило сделать.       Стоило Оле отстраниться, мягко заканчивая поцелуй, парень торопливо опустил телефон и убрал его в карман джинсов. От этой спешной попытки скрыть сделанные фотографии Рома рассмеялся.       — Ты что, дурак? — Вика, принявшая это на свой счет, швырнула в него подушкой, но уже через секунду тоже смеялась. — Давай сам крути теперь.       — Окей.       Окончательно расслабившись, Рома легким движением провернул бутылку. Получилось у него, объективно говоря, лучше, чем у Оли. Бутылочка крутилась, наверное, секунд двадцать. Казалось бы, двадцать секунд — даже не полминуты, но за это время Вика успела отсмеяться, Рома — зевнуть, Оля — залипнуть в телефон…       Когда горлышко показало на Хеса, Рома понял, что так быстро он ещё не трезвел ни разу в жизни.       — Бля, что за рофлы? — попавший под прицел парень, видимо, был удивлен не меньше. Сразу же вспомнилась шутка Вики про «больно сидеть».       — А что, тебе слабо? — парировала она, будто услышав его мысли. «Сука», — подумал Хес. «За что?!» — подумал Рома.       На самом деле оба подумали гораздо больше всего интересного. Они успели и мысленно поблагодарить Олю за такую замечательную идею, и пообещать себе никогда больше не пить с ней (и друг с другом), тысячу раз извиниться, и выразить сожаления… Но обо всём этом они думали в абсолютной тишине, Рома — глядя в пол, Хес — глядя на Рому. «Он очень милый, конечно, но почему я вообще согласился с ними пить?» — подумал Хес. «Черт, а я ведь только недавно думал, какой он красивый и как бы мне хотелось… стыдоба» — подумал Рома.       — Не слабо, — сказал он.       Рома и Хес сидели рядом, поэтому наклоняться в центр, чтобы соблюсти правила, им было не нужно. Но от такой близости делать первый шаг становилось ещё более… стремно? Ни один из них не смог бы сейчас подобрать подходящее прилагательное.       Рома неподвижно сидел бы ещё минут пять, не в силах решиться, если бы Хес сам не приблизился к нему. За миг до того, как их губы соединились, он накрыл своей ладонью ладонь Ромы. И хотя это должно было стать чем-то вроде успокаивающего жеста, спокойнее от него не стало, лишь острее начало чувствоваться, как же на самом деле хочется этого поцелуя.       С каждой секундой было всё сложнее целоваться, не касаясь друг друга. Рома ощущал дыхание Хеса, ощущал, как он улыбается сквозь поцелуй, ощущал запах его одеколона и ощущал, что ему с безумной силой хочется зарыться пальцами в волосы парня, разрушая его безупречную прическу, делая его ещё ближе, ещё… Раньше «французские» поцелуи вызывали у Ромы только отвращение, но сейчас, чувствуя, как язык Хеса хозяйничает у него во рту в лучших традициях порнушных рассказов, он готов был растечься от удовольствия и просить не заканчивать это.       Хес, завершая поцелуй, коротко коснулся губами уголка губ Ромы и с невозмутимым лицом вновь сел на одеяло. У самого Ромы перед глазами будто стояла пелена, но он сумел боковым зрением уловить, как сидящая рядом с ним Оля прячет телефон. Прячет так же, как прятал Хес пару минут назад. Но сейчас ему было на это всё равно. «Так вот зачем Оля меня сюда позвала», — подумал Хес. «Он не только красивый, а ещё и охрененно целуется», — подумал Рома. «Вечеринка прошла не зря», — подумала Оля.