Амнезия:Без памяти влюбиться

Дворнягу в клане знали почти все, потому что если ты провинился или задолжал денег, то именно он со своей стаей придёт по твою душу. Перегрызет горло и отрежет руку, если понадобится. Он был главой банды в прямом подчинении оябуна, выполняя только его приказы, абсолютно игнорируя старших и младших лейтенантов, но и не имея над ними никакой власти. Он был готов влезть в любое дерьмо, в которое бы его не бросили. Живучий и тощий, как заморенная дворовая псина, привязавшаяся к людям и территории. С самого его появления многие предостерегали Сэта, что он взращивает волчонка, который несмотря на преданность, может и в горло впиться, но босс видел в нём потенциал и был уверен в его преданности.

***

Шестнадцать лет назад, когда клан переживал не лучшие времена, а именно смерть предыдущего главы, зимним утром после похорон, возле ворот главного дома нашли тело мёртвой женщины, которая укрывала собой ребёнка. Суеверные старики могли воспринять это как плохой знак, такие находки сразу после смерти главы клана – к большой беде. Но Сэт не был подвержен этой чепухе. Ребенка и женщину, быстро убрали с улицы, чтобы никто не поднял паники. После осмотра стало ясно, что женщина умерла от кровотечения, несколько пулевых ранений в живот и к утру она успела окоченеть. При ней не оказалось документов, а подушечки пальцев на руках оказались выжжены, чтобы не было невозможно снять отпечатки, клановых татуировок и отметин у неё тоже не обнаружили. Мальчик был жив, если не считать лёгкого обморожения ушей и ног, и того, что он несколько часов лежал под телом своей матери, пока его синяя куртка впитывала в себя её кровь. Мальчику было около четырёх лет, но на контакт он не шёл, и не было понятно, от пережитой травмы это или от тех событий, что были с ним раньше. А то что с ребёнком в столь малом возрасте уже происходило некоторое дерьмо недвусмысленно говорила довольно свежая рана опоясывающая шею и ещё несколько глубоких рубцов на груди. Смеясь, врач, осматривающий его, выдвинул сразу две теории появления таких шрамов: первая заключалась в том, что мальчонке пытались отпилить голову, а вторая, ещё более абсурдная, состояла в том, что он вообще франкенштейн и голову ему пересадили, вместе с парой органов. Мальчик спокойно позволял осматривать себя врачу, словно это было для него обычной процедурой, и запах лекарств никак не пугал его, что оставляло ещё больше вопросов. Когда же его стал опрашивать один из охранников, стараясь мягко за конфетку выяснить откуда он и как он тут оказался, мальчик словно сжимался в комок, а после пары- тройки вопросов и вовсе бросился на охранника, кусая его, словно был не ребёнком, а диким зверьком. Сэт первым вышел из оцепенения и ударил его, отшвырнув от охранника, крикнув «нельзя», словно собаке. Хотя вскоре стало понятно, что это был не такой уж и плохой подход, мальчик быстрее понимал отношения на уровне животного. Личность женщины установить не удалось. Подозрение, что мальчик был родственником умершего главы не подтвердилось. Одно было неоспоримо – женщина являлась биологической матерью ребёнка, согласно проведённым тестам, и это не давало абсолютно ничего. Что делать с ребёнком? Вопрос оставался открытым – убить его или отдать на воспитание в какую-нибудь семью? Сэт долго думал над этим, потому что мальчик спокойно давал трогать себя только врачам или кому-то в белом халате, а при виде Сэта сразу закрывался руками и пытался спрятаться. Спустя пару дней Сэт официально вступивший в титул оябуна, принял немного странное решение – оставить мальчика и вырастить из него самого верного члена клана, который пойдёт за ним через огонь и воду, как верная собака на службе императора. С самого начала отношение главы клана к нему было, как к необычному зверьку, а не как к человеку. Ему дали имя – Рьюки и за его воспитание взялись разные учителя и наставники. Достаточно долго Рьюки не говорил, но куда быстрее усваивал звериные законы, то и дело пытался кусаться, когда его трогали – зубы у него были на удивление острые, словно бритвы. За укусы была скорая расплата и вскоре эту пагубную привычку у него отбили, быстро указали его место в иерархии и кому он обязан за сохранение своей никчёмной жизни. Несмотря на то, что он был ребёнком, с ним было запрещено сюсюкаться и проявлять ласку. У него не должно было быть никаких привязанностей к людям. Девушкам, которые присматривали за ним, конечно, было сложно удержаться, потому что мальчик был действительно красивым: бледная кожа, смоляные волосы, светло-голубые глаза, какие бывают у собак хаски. Но несмотря на то, что он получал поблажки от девушек, Рьюки не привязывался к ним, он был как волчонок – все воспринимались им как враги. Несмотря на это он быстро усвоил и принял авторитет Сэта – возможно, боялся его, потому что оябун никогда не давал ему поблажек, не делал скидку на возраст и пережитые травмы, как иногда делали учителя. Если же он начинал сильно вольничать, то стоило лишь упомянуть имя босса, как мальчик становился шёлковым. Уже с шести лет его обучали управляться с оружием и боевым искусствам. Заговорил Рьюки тоже в шесть. Выяснилось, что он неплохо читал, имел довольно большой словарный запас, у него был талант к изучению языков, особенно быстро поддался немецкий, словно уже была под него база. В его умственных способностях не приходилось сомневаться: он был хорош в математике и большинство вычислений совершал в уме, а его безумная тяга к холодному оружию, немного пугала даже учителей. Только вот письмо никак не поддавалось, у Рьюки было всё в порядке с логическим мышлением и мелкой моторикой – он быстро расправлялся с головоломками и разбором оружия, но заставить его читаемо писать оказалось непосильной задачей. Алфавит он знал прекрасно, с печатным текстом проблем не было, правда письмо печатными буквами занимало довольно много времени. Проблема была с рукописным текстом... его прочитать он мог не всегда, а уж чтобы писать, как это делают обычные люди, об этом и говорить было нечего. Мало того, что буквы не были похожи сами на себя, так ещё и прыгали в разные стороны, пропуски букв в словах делали его, и без того, витиеватую писанину вовсе не читабельной. И над этим перестали работать, другие его умения вполне прощали неумение нормально писать. Кличка Дворняга, приклеилась как-то сама собой и сначала озвучивалась только между учителями. Рьюки часто слышал её у себя за спиной, негатива в нём она не вызывала, так что он скоро стал на неё откликаться. Рьюки не отличался большим ростом и не мог похвастать большой мышечной массой, хотя аппетит у паренька был зверский – ел он за роту солдат, но еду, кажется, сжигала какая-то топка и в рост это совсем не шло. Несмотря на это он быстро стал любимчиком у учителей разных единоборств, он выдерживал самые жесткие тренировки и умудрялся повалить противника в два раза крупнее себя. С возрастом он становился ещё симпатичнее, чем был в детстве, черты лица были женоподобными, а чуть припухлым губам позавидовала бы любая девушка, что уж говорить о нереальных глазах. Когда ему исполнилось тринадцать, Сэт первый раз отправил его к должнику. У Рьюки и мысли не возникло, чтобы ослушаться. За девять лет он чётко выучил законы и порядки в клане, непослушание могло дорогого стоить. Его высадили возле нужного дома, в кармане был складной нож. Назвали имя человека и дали указание, если не отдаст деньги – убей. Должник не воспринял его всерьёз, да и никто бы не воспринял мальчика с ангельской внешностью, которому и одиннадцать-то дать можно было с большой натяжкой. Он и не собирался подчиняться, посмеялся и хотел выгнать наглого мальца, который явно пересмотрел фильмов про мафию. Он ведь не знал, что этими действиями подписал себе смертный приговор. Тогда Рьюки получил свой первый боевой шрам, поймав в ладонь кухонный тесак, который пробил мягкие ткани насквозь, и совершил своё первое убийство. Когда в квартиру вошли два рядовых, что были оставлены наблюдать за исполнением, обнаружили Рьюки, извазюканного в крови, вытаскивающим из руки здоровенный тесак, морщавшегося и шипящего от боли, но спокойно разглядывающего рану – они, мягко говоря, охренели. В ногах у него с распростёртыми в стороны руками, лежало окровавленное тело должника. Один из рядовых подойдя ближе, чтобы убедиться, что тот мёртв, насчитал три ножевых ранения. Он повернулся к напарнику и, покрутив пальцем у виска, кивнул на Дворнягу, как бы говоря: "он точно зверёныш, убил и спокоен, даже глазом не моргнул". Вернувшись в дом Сэта, Рьюки сразу же отправили к доктору, всё таки полученная рана была нешуточной, а подручные сами доложили боссу об успешно проделанной работе. Сэт слушал внимательно, щурил глаза, задумчиво потирал подбородок, прикидывая что-то в уме. Итак, крещение кровью было пройдено и теперь Дворняга, после короткого лечения, был готов заступить на настоящую службу, так что повзрослеть пришлось ещё быстрее, чем раньше.

***

– Вызывали, босс? – Рьюки поклонился, когда прошёл в гостиную. – Здравствуй, Дворняга, – Сэт сидел на кожаном чёрном диване, без намёка на официоз, в полурасстёгнутой рубашке и с бокалом чего-то крепкого. – Подойди, – свободной рукой он похлопал по спинке дивана. – Я забрал долги у того барыги... – Рьюки подошёл ближе, но всё равно остался на расстоянии вытянутой руки. – У вас ещё какое-то задание для меня? – Знаю. Я позвал тебя поговорить не об этом. Садись, – он снова похлопал по дивану, улыбаясь. Рьюки помедлил... Он чувствовал как внутри напрягся каждый мускул – был бы он зверем, в такой момент шерсть на холке встала бы дыбом. Да, он боялся Сэта и с возрастом этот страх только усиливался. Было что-то в этом мужчине, что заставляло все инстинкты кричать об опасности, и замечал это не только Рьюки. Сэт поднял на него ничего не выражающий взгляд. Рьюки опустил глаза и, не решив ослушаться, сел рядом, сложив ладони на коленях, как послушный мальчик. – Ты сильно изменился за эти одиннадцать лет, хотя твой рост всё такой же детский, – Сэт пропустил прядку его волос между пальцами, отчего парнишка вздрогнул. – Похорошел, твоё тело уже достаточно сформировалось, – он чуть наклонился и коснулся губами виска Рью, тот отклонился, почти повалившись на бок. – Что вы, делаете.... – парнишка коснулся виска, с испугом смотря на босса. – Ты, наверное, ещё не задумывался о своей ориентации. Но разве не замечал, что привлекаешь к себе мужское внимание? Как они путают тебя с девушкой и как жаждут потрогать, – Сэт поставил стакан на столик и наклонился к нему. – Нет... Не замечал, – Рьюки замер, сглотнув. – Моё внимание ты очень даже привлёк. Сэт провёл ладонью по его груди и ухватив за водолазку, потянул к себе, пытаясь поцеловать, но Рью вывернулся из захвата, на автомате вытащил нож, полоснул по ладони, отпрыгивая назад, и начал пятиться к выходу, дрожа от страха и непонимания. – Стой! – Сэт поднялся со своего места, зажимая окровавленную ладонь. – Если ты сейчас уйдешь, то ты больше не часть клана. Ты покусился на жизнь своего оябуна! Я знаю, что ты не боишься смерти, поэтому не буду казнить тебя, но ты будешь в изгнании, навсегда! Будешь гнить как безродная собака, если выйдешь сейчас за дверь, – он прошёл в ванную комнату, чтобы обработать и перебинтовать рану, и точно знал, что по возвращению, Рьюки окажется на том же месте. И он не прогадал, Дворняга стоял возле двери, виновато опустив голову. Ему было всего пятнадцать, кроме преданности клану он больше ничего не имел: не было семьи, работы, денег, собственного дома, даже образования и уж тем более документов. Все знакомые были лишь в клане. Он жил вместе со служанками, ютился в бывшей кладовке и только два года назад он наконец-то стал полезен клану, и тому, кто сохранил его жизнь тогда. Рью стоял, стиснув зубы, и дрожал, только совсем не от холода. Ему рассказывали о взаимоотношении полов, но он не предполагал, что может быть с мужчиной и уж тем более не думал, что на него обратит внимание сам Сэт. – Подойди, – мужчина снова сел на диван, теперь сомнений в неповиновении этого зверёныша и быть не могло. Рьюки послушно подошёл к дивану, всё ещё не поднимая глаз. – Раздевайся. Рьюки заметно вздрогнул и, помедлив с секунду, стал снимать с себя вещи. Оставшись в белье, он посмотрел на Сэта и после его кивка снял бельё, прикрываясь ладонями. Несмотря на достаточно юный возраст, тело уже изобиловало шрамами: помимо застарелого шрама на шее, бело-красные полосы тянулись по груди, плечам и рукам, парочка из них оказалась на лодыжках. Он всегда одевался так, чтобы скрыть их все: водолазки, свитера и рубашки застегнутые под самое горло. Проще было прятать это, чем объяснять всем откуда столько шрамов. Он действительно был похож на монстра франкенштейна, перекроенного несколько раз. – На колени, – Сэт указал пальцем на пол и чуть раздвинул ноги. Рьюки опустился перед ним на колени, не зная, что предстоит дальше делать, а страх сковывал по рукам и ногам. – И не закрывайся, хочу видеть тебя. Рьюки кивнул, убирая ладони от паха, сдержав желание сдвинуть колени вместе. – Ты уже трогал себя раньше? Ты уже прошёл тот возраст, чтобы интересоваться своим телом и искать, как доставить себе удовольствие, – Сэт чуть наклонился, проведя пальцами по его груди, обводя полосы шрамов. – Для снятия напряжения, мне объясняли, что делать... – Рьюки не поднимал взгляд, раньше он не позволял трогать свои шрамы никому, кроме врачей. – Значит, Америку я для тебя не открою, – Сэт расстегнул ширинку брюк и приспустил бельё. – Ты же пробовал леденцы? Давай соси. Рьюки закусил губу, смотря на внушительных размеров член. Как что-то подобное можно было спокойно взять в рот, ему было непонятно, но он послушно придвинулся и провёл языком по вставшему члену, а после взял его в рот. Однако у него ничего не получалось, не то что сосать, дышать было трудно и уже через пару минут, он выпустил член изо рта, закашлявшись. – Как же ты плох в этом, придется ещё многому научиться. Вставай. Сэт поднялся с дивана и направился в спальню, Рьюки послушно пошёл за ним, не до конца представляя, что его ждёт. Пока мужчина раздевался, Дворняга стоял у дверей, опустив голову, будь на нём майка он бы нервно дергал её вниз. – На кровать, на четвереньки. От очередного приказа внутри всё похолодело, и Рьюки под пристальным наблюдением янтарных глаз опустился на кровать, встав на четвереньки. От первого прикосновения горячих рук, по спине побежали мурашки, но он не сдвинулся с места, только напрягся. – Расслабься, – прошептал Сэт ему на ухо, сминая в ладонях округлые, хоть и маленькие ягодицы. Рьюки был тощим, несуразным, пусть и симпатичным подростком, и до сих пор не мог понять, как привлёк кого-то в сексуальном плане, но босс сжимал его ягодицы до синяков, а вставший член того упирался в бедро. Мужчина достал смазку, и поначалу даже давал немного привыкнуть к ощущению пальцев внутри, и растягивал бережно, но вскоре стало ясно, что делал он это лишь для собственного удовольствия и удобства. Когда Сэт смог достаточно широко развести внутри два пальца, то быстро сменил их на член и тут он уже не осторожничал и не сильно заботился о комфорте молодого, неумелого партнёра. Он с силой вбивался в юношеское тело, заставляя держать себя в поставленной позе достаточно долго. Рьюки плакал, заливаясь горячими слезами, вжимался лицом в подушку и просто хотел, чтобы это скорее закончилось. Сэт конечно попадал по какой-то чувствительной точке внутри, но Рьюки было сложно уловить этот секундный момент, потому что в большей степени его действия доставляли только боль. Когда всё закончилось он уже не помнил, потому что выдержки не хватило, и он потерял сознание. На следующий день он проснулся от того, что всё тело болело. Открыв глаза, он обнаружил себя в полном одиночестве, лежа на большой кровати своего оябуна. Рьюки не знал, повториться ли это снова или Сэт, получив то, что хотел, оставит его в покое. Парнишка, собрав всю свою силу воли, заставил себя подняться с кровати. На ослабевших ногах, опираясь о стену, он медленно вышел в гостиную, чтобы одеться, и обнаружил там босса за бумагами. Тот посмотрел на него как на собаку, путавшуюся под ногами. В тот момент чувство вины затопило Рьюки, он был виноват перед боссом и перед кланом в целом, не оправдал его ожиданий, был в чём-то плох, укусил руку, которая его кормила. В тот день он спешно, на сколько мог, оделся и с позволения Сэта ушёл. Ему потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя и восстановиться. Внутри него копилась какая-то тяжесть, ведь рассказать о произошедшем было некому, хотя эти дни его никто и не трогал. Его не нагружали работой и ни с чем не обращались. Рьюки казалось, что вокруг все знают, что он поднял руку на своего кумите, что он никогда не отмоется от позора, но все молчали и это сильно давило на него, поэтому обряд юбицумэ*, как искупление вины и в знак преданности, показался ему вполне логичным. Отрезав фалангу мизинца на левой руке, он остановил кровь и, бережно завернув кусок плоти в белую ткань, принёс Сэту в знак преданности и признательности. Этот обряд, казалось, уже давно канул в лету, но это был единственный способ показать, что он предан только клану, зависим от него и никогда не пойдёт против, чем и подтвердил все надежды своего господина. Рьюки, конечно, тихо надеялся, что этого окажется достаточно, и Сэт больше никогда не станет насиловать его, но как же он ошибался. Босс любил молодых парней, и, как позже выяснилось, Рью был не единственной подстилкой – мужчина снимал так накопившееся напряжение и очищал голову от мыслей. Рьюки отличился и в этом, потому что именно с ним Сэт воплощал свои самые извращенные и жестокие желания.

***

В шестнадцать, по указке Сэта, Рью собрал небольшую банду – их было пятнадцать, такие же волки, как и он сам. Банде выделили старый дом для сборов, и Рью почти сразу в него переехал. Многие состайники, у которых были проблемы, тоже жили с ним. Так у него появилась стая и наконец-то был угол, в котором он был хозяином, и где не нужно было прятаться и бояться, хотя Дворняга никогда не был расслаблен и спокоен. Отношения в банде действительно больше напоминали стайные, хоть большая часть участников была старше Рьюки, они приняли его авторитет и были готовы идти за своим лидером. Они не боялись ни бога, ни чёрта, залезали по локоть в грязь и уже по горло тонули в крови. Буквально за год они умудрились заработать себе репутацию самой жестокой и привилегированной группировки, потому что получали задания от самого кумитё. Мало кто знал, что Рьюки являлся одной из подстилок босса, почти на постоянной основе. За это время он почти привык к этому, иногда даже получал удовольствие, когда Сэт не был слишком груб, но больше относился к этому, как к своему долгу перед кланом, как к одному из тех убийств, что совершал, почти каждый день. Собачье воспитание делало из Рьюки идеального солдата, преданного, безжалостного, готового на всё ради босса и клана, но он оставался абсолютно не приспособлен к социуму и к жизни обычных людей. Единственные с кем он общался была Стая, Сэт и немногие люди из клана. Он слабо умел выражать свои чувства, эмоции и порой это мешало. Почти все в стае хоть и были с нелегкой судьбой, но они в своё время ходили в школу и драться учились не с профессионалами, а сами. Рьюки пугал даже их, и с возрастом это становилось всё очевиднее. Для него боль и жестокость были игрой, атрибутом тотальной преданности, и, если разобраться, кроме этого, больше ничего в его жизни и не было. Он был молчалив, себе на уме, и ему явно не хватало человеческих чувств.