Амнезия:Без памяти влюбиться

      Сэт не любил людей: ни мужчин, ни женщин, ни тем более детей. Ему слишком рано и очень глубоко была нанесена рана предательства – сначала мать, а после человек, которого он полюбил. С детства ему было сложно испытывать чувства, а отец ещё сильнее коверкал его восприятие мира. Сэт рос с глубоким убеждением, что о нём узнает, если не весь мир, то точно вся Япония и будет содрогаться от упоминания только одного его имени. Но он был лишь сыном советника оябуна, не самого большого клана, поэтому первой его задачей стало занять главенствующую роль в клане. И это вышло у него так ловко и быстро, что никто не сумел ничего понять. Клан всегда был связан с наркотиками, производство которых прикрывалось вполне легальной лабораторией, но именно при Сэте во главе «Нериума» лаборатория разрослась до таких масштабов. Её разработки продавались всему миру за огромные деньги, военные сражались за то, чтобы получить очередной препарат, делающий их солдат выносливее, бесстрашнее и менее восприимчивыми к боли. Ещё в самом начале своей карьеры, как главы клана и владельца лаборатории, Сэт не жалел денег на опыты и разработки, которые не одобрила бы Женевская конвенция. В «Нериум» была открыта дорога для самых амбициозных и сумасшедших учёных, которым недоставало финансирования, испытуемых , а проводимые ими эксперименты все считали неэтичными.       Проект «Чистый лист» был максимальным сосредоточением всего, что весь мир во весь голос называл неэтичным, но Сэта это не только не останавливало, а скорее подбадривало. Многие разработки были засекречены от всех работников лаборатории, а трудились над ними на подземном уровне «Нериума», о существовании которого знали лишь Сэт, «Армада» и работавшие там учёные, имеющие высший уровень допуска. Сэт в «Армаде» был на сто процентов уверен, а учёных можно было и убить, после того как они выполнят свою задачу. Он начал работу над этим проектом ещё до того, как стал полноправным владельцем клана и всех его предприятий.       Проект включал в себя различного рода эксперименты с мозгом и памятью. Разного рода внушения, переписывание воспоминаний, их подмена на другие, но самой главной целью было создание «спящих» – людей, в мозг которых была заложена команда на отложенное действие, чтобы спустя время, услышав фразу-триггер, они не колеблясь выполнили её. Рьюки был неслучайным подкидышем, он был сыном одной из учёных работавшей в лаборатории. Из–за ошибки охраны ей удалось сбежать, потому что она хотела спасти сына от этих экспериментов. На свободе женщина пыталась затеряться, но для этого нужны были связи и новые документы. А где их искать? У криминала... По иронии судьбы она искала у Сэта защиты, не подозревая, что именно он и был дьяволом. Именно поэтому её отпечатки были выжжены и о ней не нашлось никакой информации, потому что для всех её не существовало. Данный случай послужил для Сэта уроком, поэтому он усилил защиту своих тайн, чтобы избежать утечек.       Мальчик боялся врачей, потому что с самого раннего детства его только и окружали, что люди в белых халатах. Он был прорывом в исследованиях, недостающим винтиком, благодаря которому сложная система заработает. Раз его так пугали врачи, опыты над ним проводились прямо под крышей главного дома, а после и в выделенном для него доме. Логово стало филиалом лаборатории, а стая – чудесными подопытными, даже не подозревавшими об этом. Рьюки знал и помнил лишь то, что Сэт разрешил ему помнить. Он собственноручно вырастил несколько десятков бомб замедленного действия с разными целями.       «Спящие» не были связаны между собой, и после удачных экспериментов возвращались в общество, продолжали жить обычной жизнью, словно ничего странного с ними не происходило. Многие из них часто наблюдались у психиатров, жаловались на головные боли и все за милую душу пили таблетки из «Нериума», которые поддерживали их стабильное состояние.       Подавляющее большинство подопытных жили лишь для того, чтобы в определённый момент умереть и забрать с собой как можно больше людей. Сэт не собирался доживать до глубокой старости, планируя уйти на пике, пока его помнят молодым и красивым. Сообщение о его смерти должно было стать триггером активирующим программу в головах десятка людей. Согласно его плану «спящие» должны были оправиться в метро, в торговые центры и, на значимых для страны объектах, совершить диверсии, чтобы нанести большой удар по экономике и посеять хаос среди населения.       Сэт так же довольно рано стал готовить для себя замену. Шон был молодым и амбициозным, поэтому мужчина относился к нему почти как к сыну. Он не испытывал и половины чувств и эмоций присущих другим людям, зато прекрасно умел их имитировать и вызывать в других людях любовь к самому себе. Он никогда не афишировал преемственность, Шон не был его заместителем и даже в первый круг приближённых не входил, но часто был его тенью. Всегда присутствовал на важных собраниях, сопровождал на важные встречи и набирался опыта. Поэтому Сэт был уверен, что память о нём не умрет достаточно долго и его последователи сохранят верность тому, что он построил.       Парнишка по имени Рин был побочным продуктом экспериментов. На нём испытывали новое средство, которое доработали из амбициозного открытия Когари. Он не нёс в себе ни смертельной угрозы, ни великой миссии. Сэт, конечно, подумывал вложить в его голову несколько противоречивых идей, но эта прихоть ему слишком дорого могла обойтись, мешая первостепенным задачам, поэтому он не слишком заморачивался, больше развлекался и проверял , насколько абсолютная ложь может смешаться или полностью вытеснить настоящие воспоминания.       Сэт не был пророком и не видел будущее, но всё равно вложил в голову Рьюки эпохальную миссию – убить Кейна Кэрт. Он даже не особо на что–то надеялся, вкладывая эту программу. Какого же было его удивление, когда сын Кейна взял волчонка под свою защиту, полюбил его и пустил в дом. Рьюки менялся, подстраивался под новые условия, совсем не подозревая о спящем червячке, который мог уничтожить всё. Лишь одно слово, услышанное из уст Кейна, и мир перевернётся.

***

      Кэшу в последнее время часто приходилось уезжать, оставляя Дворнягу в одиночестве. Рьюки не жаловался. Он частенько помогал Венере, просто чувствуя, что должен, поэтому бывало, что в те дни, когда Кэша не было, он ночевал в их доме. Утро выдалось прохладным и хмурым. Венера уехала в больницу на плановый осмотр малыша, а Рьюки, закрыв за машиной ворота, вернулся в большой дом. Помыв после завтрака посуду и наведя на кухне порядок, он уже собирался уходить, когда услышал голос Кейна в кабинете. Тот разговаривал с кем–то по телефону – это был личный и достаточно нежный разговор, что Дворняге даже стало неловко, и он решил поскорее уйти, не выдавая своё присутствие.       — Ты мой сладострастный каприз, от которого невозможно отказаться…       В голове что–то щёлкнуло, словно прозвучала давно забытая команда, Рьюки весь напрягся и, вытащив свой нож, крепко его сжал. Он точно знал, что должен делать, куда нанести удар и как вцепиться в горло, чтобы точно его разодрать. Когда дверь распахнулась, Кейн поначалу даже улыбнулся, но потом заметил напряжённую стойку и нож в руках Дворняги. Он моментально вскочил с места, уворачиваясь от ловко перемахнувшего через стол Рьюки. Кейн пытался достучаться до парнишки: задавал вопросы и пытался остановить внезапно взбесившегося Дворнягу, который, по каким–то причинам больше ничего не слышал. Рьюки успел нанести несколько колотых ран до того, как Кейну удалось достать пистолет и выстрелить. Парнишка пошатнулся, казалось, что вот–вот завалиться на бок, но вместо этого он сделал выпад, и тонкое лезвие вошло между рёбер, находя свою изначальную цель. Раздался ещё один выстрел, и они оба повалились на пол.       — Кейн, ты слышишь? Он пришёл отдать тебе старый долг, – вдруг раздалось из затихшего телефона. Звонок не был окончен, и в окне видеосвязи все ещё оставался Сэт. — Вот ведь забавно получилось. Помнишь, я когда–то пообещал тебе, что выращу собаку, которая перегрызет твоё горло. Видишь, эксперимент над Дворнягой оказался весьма удачен. Я даже не надеялся, что он сможет подобраться к тебе настолько близко, что дотянется рукой. Ну и как тебе? Любимая игрушка твоего сына истекает кровью от твоих пуль. Но ведь и его нож нашёл свою цель. Примерно так, как вошедший под рёбра клинок, я ощущал каждый раз, когда вместо того, чтобы сказать, что ты меня любишь, ты находил очередную девку и заделывал ей ребёнка. И все те разы, когда долг был важнее меня. Хоть раз... выбери ты меня, этого бы не произошло... – на какое–то время повисло молчание. — Я вызвал скорую, буду с нетерпением ждать твой карательный отряд.       Связь прервалась, оставив Кейна и Рьюки истекать кровью с булькающими хрипами. В это время вернулась от врача Венера. Женщина подъехала к воротам дома и вышла из машины, чтобы открыть их. «Надо вызвать мастера, пусть починит автоматику на воротах», – подумала она, но тут её внимание привлекли звуки сирены. Венера поспешила обратно к машине, ведь в ней оставался малыш, который, уснув по дороге домой, мог испугаться громких звуков. Поняв, что машины скорой подъехали именно к её дому Венера быстро заехала во двор, освобождая для них путь. Не задавая вопросов, взяв раскапризничавшегося малыша на руки, она поспешила в дом. Работники скорой последовали за ней. Обоих раненых нашли в кабинете без сознания. Венера не стала мешать медработникам, осталась в коридоре рядом с кабинетом, успокаивая не на шутку разревевшееся чадо. Мельком она видела тела Кейна и Рьюки лежащих в луже крови. Оценив состояние обоих раненых и оказав им неотложную помощь, пострадавших, не теряя времени, в кротчайшие сроки, доставили в больницу. Состояние обоих было критическим, и по прибытии, им сразу были проведены операции, благодаря чему их жизни удалось спасти. Придя немного в себя, Венера сообщила о случившемся Кэшу, тот по–быстрому закончил свои дела и поспешил вернуться домой. Подробностей и причин случившегося Венера не знала, а Кэш ломал голову, что же могло произойти между отцом и Рьюки, пока не получил сообщение от Сэта. Тот брал на себя ответственность за состоявшееся покушение, пояснил, что Рьюки действовал по давно заданному ему приказу и то, что он будет ждать расплаты, если у Кэша кишка не тонка.       Кэш принял вызов и лично отправился за Кейном. Они оба понимали, что на такие действия обязательно последуют ответные, и Сэт приготовился встречать убийц. Под любыми предлогами он отослал всех, поэтому в доме и на территории не было ни охраны, ни обслуги. Сидя в кресле, развернувшись к открытому настежь окну, он слушал старые песни и неторопливо тянул виски, подставляя лицо резким порывам свежего ветра, словно всегда хотел умереть именно так – не жалея ни о чём и немного пьяным.       Атмосфера в «Спектре» была неспокойной, Кэш это чувствовал достаточно отчётливо, поэтому с ответными действиями затягивать было нельзя. Можно было ударить разом по организации Сэта, парализовав её на всех направлениях, однако, инцидент касался двух близких ему людей, и это трансформировалось в сугубо личное дело.       — Коги, мне нужна твоя помощь, – коротко произнёс Кэш.       — Что–то случилось? – насторожились парень.       — Сэт... Он бросил мне вызов. Из–за него пострадали дорогие мне люди... Да ты сам в курсе. Я мог бы поднять всех , а не только «Спектру», но... Я хочу поквитаться с ним сам, глаз за глаз, понимаешь? Но зная Сэта...        — Можешь ничего не объяснять, сделаю всё о чём попросишь. Я твой должник.... за Санни.       — Спасибо, друг. Чуть позже я наберу тебя.

***

      — Проходи... – произнёс Сэт, отсалютовав стаканом, и продолжил смотреть в окно.       — Я услышал тебя... Поэтому я здесь. Повернись!        Сэт медленно сделал глоток, покрутил стакан, пытаясь что–то рассмотреть в тающих кубиках льда, усмехнулся, и, резко развернувшись, со стуком поставил стакан на стол.        — Что ты тянешь?! Кеш! – рука мужчины потянулась куда–то под стол, а глаза смотрели прямо в глаза парня.       Несмотря на открытую провокацию, Кэш был спокоен и сосредоточен. Как же Сэт ненавидел такие ситуации, когда не мог заставить других действовать в своих интересах. Морально он был готов к давно планируемому финалу, который почему–то не наступал.       — Ты же понимаешь, что после нашей встречи останется только один? Какой ты нерешительный... – Сэт разочарованно поцокал языком, потерев пальцами переносицу, и, вскинув руку с пистолетом нацеленным на Кэша, вышел из–за стола, встав перед Кэшем на расстоянии полутора метров. — Ясно теперь, почему Дворняга не смог чисто выполнить приказ.       — Что с тобой Сэт? С каких пор ты стал таким нетерпеливым? Совсем страх потерял? Думаешь ты бессмертный и сотворённое тобою останется без наказания? – Кэшу немедленно хотелось разорвать его на куски, но он отогнал эту мысль.       — Я разочарован... Точно ли в тебе течёт кровь Кейна? – едва уловимо взгляд Сэта изменился, но Кэш заметил эту перемену.       Любому было бы ясно, что вслед за этим неизбежно прозвучит выстрел, а промах с такого расстояния даже не рассматривается... Кэш рванул вперёд, умело перехватив руку с пистолетом, второй нанося яростные удары ножом по корпусу. Сэт всю жизнь был по–звериному осторожен, и он никогда бы не допустил столь нелепого нападения, но... «карты» в отношении Кейна были вскрыты, да и время «уйти красиво» было самое подходящее.       Бок словно обдало огнём, и от боли перехватило дыхание – Сэт поморщился, и какая–то внутренняя сила отчаянно начала сопротивляться, вопреки желаниям мужчины. Несмотря на довольно серьёзные ранения, между мужчинами завязалась нешуточная борьба. В последнюю минуту Сэт решил, что победа над ним не достанется мальчишке легко, и раз тот не пристрелил его сразу, когда была такая возможность, то теперь он будет сражаться, а там посмотрим кто кого...       Когари в здание не пошёл. Кэш попросил его приглядеть за обстановкой снаружи, и если Сэт попытается улизнуть – разобраться с ним раз и навсегда. Он взглянул на оружие, которое дал Кэш. Невольный спазм сжал горло. Это было настоящее боевое оружие, а значит... если у Кэша случится форс–мажор, то... Когари решительно сжал рукоять ствола. Так медленно время для него ещё ни разу не тянулось, он посмотрел на часы – прошло чуть более двадцати минут...       ...Сэт сидел на полу, прислонившись спиной к ножке стола. Напротив стоял Кэш, держа в руках отобранное у него оружие, которое несколько минут назад тёмным глазом дула равнодушно смотрело ему в лицо.       — И это всё на что ты способен? – Сэт с трудом переводил дыхание, стараясь зажать раны в боку.       — Нет, – ответил Кэш, вытирая кровь с разбитой губы. — Плачу́ тебе твоей же монетой, – дулом он указал на раны в боку. — Такую же боль испытывал мой отец, когда Рьюки порезал его... Но это ещё не финал, – парень медленно навёл пистолет на голову Сэта.       Мужчина заворожённо смотрел за действиями этого наглого мальчишки. Ещё немного и его цель будет достигнута. Сэт прикрыл глаза и приготовился принять судьбу.       — А теперь ты почувствуешь ту боль, что испытал Рьюки, – Сэт приоткрыл глаза и удивлённо вскинул бровь.       Более не колеблясь, Кэш нажал на спусковой крючок. Сэт дёрнулся и глухо застонал, но сознания не потерял.       — Кто учил тебя стрелять, щенок? С двух шагов убить не можешь...       — Была бы моя воля – убил, но я слово дал.       Вот это было неожиданно. Сэт хотел спросить ещё о чём–то, но Кэш не дал ему это сделать, нажав повторно на спусковой крючок. Сэт снова дёрнулся. Картинка перед его глазами исказилась, помутнела, и мужчина потерял сознание.       — Совсем ты заигрался, Сэт, – Кэш пнул его ногой по ноге и, смачно сплюнув, вышел из кабинета.       По просьбе самого Кейна, желавшего устроить ему взбучку лично, Сэта доставили в ту же больницу, куда за пару дней до этого привезли его самого, а также и Рьюки. Несколько дней лучшие врачи боролись за их жизни и не давали никаких прогнозов, так как поступили они в крайне тяжёлом состоянии. Однако, организмы обоих раненых были сильными, и их состояние довольно быстро удалось стабилизировать.       Когда Сэт пришёл в себя в палате, то поначалу расстроился. Он хотел умереть: подготовил всё наилучшим образом, ждал смерти и звал её, а сейчас его ... спасли. «Если спасли меня, то наверняка и Кейн остался жив», – так рассуждал Сэт, хотя на этот счёт ему совсем не хотелось беспокоиться, потому что ему было плевать выживет тот, умрёт или останется инвалидом. Из–за таблеток мысли текли медленно и вяло, а когда его прервали, он поначалу даже нахмурился, смотря на вошедшую медицинскую сестру, которая катила впереди себя коляску с бледным Кейном. Надо сказать, он выглядел плохо – лицо осунулось, под глазами залегли тени. Видя его таким, он даже мотнул головой, не веря своим глазам.       — Ну, здравствуй, Сэт. Мы с тобой хорошо выглядим, – усмехнулся он, когда девушка вышла, обещав вернуться через десять минут.       — Ой, я надеялся зажигать в аду с чертями, а тут снова приходится лицезреть тебя, – Сэт театрально прикрыл глаза ладонью, лишь сквозь пальцы, смотря на него. – И выглядишь ты паршиво.        — Думаешь сам красавчик? Расскажи мне лучше, почему убийцу на меня натравил? Мы ведь неплохо взаимодействовали.       — Даже не знаю... столько поводов было, – Сэт устало посмотрел на Кейна. — А ещё... это было так давно. В оправдание Дворняги, он не ведал, что делал.       — Твои эксперименты далеко зашли. Он ведь мог и убить меня.       — На то и был расчёт, трусливый ты мудила. Мог бы дать другим людям умереть, для приличия. Я не хотел, чтобы меня спасали.        — Трусливый... – усмехнулся он, – а разве тебя не всё устраивало?       — А тебя разве интересовало моё мнение? Ты же даже не рассматривал другие варианты.       — Неужели тебя настолько всё не устраивало, что ты готов меня убить? Я до сегодняшнего дня думал, что тебя всё устраивало в наших взаимоотношениях. Да, у меня были жёны, у тебя были свои партнёры.       — Кейн, катись отсюда, если больше ничего не хочешь мне сказать, – Сэт отвернулся. – Я хотел умереть, а ты не дал мне даже этого.       — Я ведь тоже в молодости долго ждал, хотел, чтобы ты мне кое–что сказал. Но в итоге вышло так, что мы пользовались друг другом.       — Ты был и остаёшься старше меня. У тебя есть двое детей, было две жены. Но ты почему–то двадцать лет считал, что всех всё устраивает, – Сэт усмехнулся. — Да, Кейн... Я бы даже встал, чтобы тебе поаплодировать.       Немного нахмурившись, Кейн промолчал. Он посмотрел в окно, тяжело вздыхая. «Совсем скоро за мной придут. Я уверен в этом. Недоброжелателей у меня всегда хватало. Только вот Сэт, думал я, меня всегда принимал и понимал... оказывается, моя уверенность была ложной», – его размышления прервала медсестра, вернувшаяся в палату.       — Пора на процедуры. Вы и так опаздываете, – она не стала ждать ответа, просто увезла Кейна, который казалось, что–то начал понимать, то, что отталкивал годами.       Несколько дней прошли без особых изменений. К Сэту приехали люди из клана, причитающие о случившимся, но у лидера не было ни желания, ни настроения хоть в чём–то разбираться и выслушивать их доклады. У его палаты по–прежнему оставалась пара людей, не слишком уж доверяя людям Спектры в сложившихся обстоятельствах. Сэт уже начал самостоятельно подниматься и медленно ходить по палате. Он старался упорядочить мысли в голове, которые после всего произошедшего валились комом и даже мнимый порядок не получался. Он постоянно думал о бесполезности всего происходящего и полном нежелании делать что–то дальше. Смерть казалась единственно правильным решением и завершением всех ситуаций. Апатия давила на плечи, столько времени было потеряно и упущено зря. Нужно было не подпускать так близко, не разрешать себя использовать. Он редко позволял себе оставаться поистине в одиночестве и эти дни в больнице совсем не шли ему на пользу.       Утром одного из таких тихих дней он услышал возню за дверью, и сразу заподозрил неладное. Выйдя, он увидел, что все охранники и медсестры оказались без сознания. Сэт медленно шёл по коридору, опираясь о стену, точно зная за кем пришли убийцы. За эти дни Кейн больше не приходил к нему, он чувствовал то ли стыд, то ли вину за их судьбы, медленно переваривая намёки Сэта. Их палаты оказались не так далеко друг от друга, поэтому Сэту не составило труда найти нужную. Он толкнул неплотно закрытую дверь, перед ним предстала картина точь в точь, как он и представлял. Мужчина, одетый в медицинский халат, уже заканчивал вливать в капельницу Кейна какое–то вещество.       — Ох... честно, не думал, что за мной придёт человек моей правой руки. Я ждал Кио. Он часто возражал моим решениям, хоть и был советником.       — Какая тебе уже разница. Сейчас тебя парализует, и ты двинешь кони.       — Тебе не жить.       — Я знаю…       Мужчина, заметив вошедшего Сэта, вытащил из кармана второй шприц, в два шага оказался рядом, и молниеносно вколол незваному гостю в шею.       — Двух зайцев одним ударом, – прошептал он, забирая шприцы и протирая за собой следы, после чего успешно удалился, не затратив на это даже минуты.       Сэт машинально схватился за шею, с усилием сделал пару шагов и устало повалился в кресло рядом с постелью Кейна, понимая, что он не сможет добраться до охраны.       — Ты как не умел разбираться в людях, так и не научился, – хмыкнул он.       — Знаешь, эти стены так давят... заставляют задуматься о прожитом...       — Да–а, – Сэт криво улыбнулся, собрав все оставшиеся силы, с трудом поднялся и дотянулся до кнопки вызова медперсонала. После чего рухнул обратно в кресло, устроив голову поудобнее, пока действие паралитика было ещё недостаточно сильным. – И думаешь–то в основном о хуёвых поступках.       — Знаешь, я даже рад, что умрём мы вместе... – тяжело вздыхая, Кейн, смотрел в потолок.       — Сомнительная радость.       — Я вот думаю... если бы тогда, ещё до моей женитьбы... если бы я понимал, что это не игра... как бы мы тогда жили? Если бы я не промолчал и сказал, что люблю тебя. Мы бы нашли выход? Сбежали? Я порой задавал себе эти вопросы... но, к сожалению всё выглядело так, что это было игрой для нас обоих...       — Тебе не кажется, что уже довольно поздно об этом думать? Потому что как минимум уже ничего не поменяешь, – Сэт положил ладонь на кровать, касаясь его пальцев своими. – Мы могли бы всю Японию держать в узде и «Сверхнове» пришлось бы считаться. Может быть, я бы убил меньше людей.       — Нам осталось жить всего несколько мгновений, я хочу извиниться. Идеалы и воспитание погубили во мне веру в любовь. Да, я старше, стоило признаться в первую очередь самому себе, что я люблю тебя, но, знаешь, я признаюсь себе в этом только сейчас. Может... в следующей жизни у нас получится не быть гордыми идиотами, – развернув кисть, он сжал его пальцы своими.       – Я не верю в перерождение, Кейн. А если оно и есть, я бы хотел тебя больше никогда не встретить, – Сэт прикрыл глаза, тело уже почти потеряло чувствительность, мысли словно залили тягучей патокой, и неимоверно хотелось спать. – Опыта с такой любовь хватит с головой...       — Прости... – было последним, что сказал Кейн.       Он раскаялся за то, что стало с их жизням. Одинокая слеза скатилась по щеке. Он умер, но он умер с улыбкой на лице, понимая, что ошибался не только в своих чувствах, но и в чувствах Сэта... взаимных, как минимум на тот момент.       Сэт не стал ничего отвечать, было уже слишком поздно... Они смогли поговорить лишь на излёте жизней, упустив множество моментов... Сэт не стал убирать свою руку – пусть думают, что хотят. Он имеет право держать любимого человека за руку в последние минуты своей жизни. Хотя признание и припозднилось на двадцать лет, а его собственные чувства давно трансформировались... всё равно, где–то в глубине души, он был рад, что они всё же смогли поговорить.       Когда охрана и персонал пришли в себя, то обнаружили их мёртвыми в одной палате. Это стало ударом сразу по слишком большому количеству людей. Кейн уверенно шёл на поправку, так что никто и мысли не допускал о естественных причинах. Позднее на их телах обнаружили следы от укола, в крови – остатки токсина, который убил их. Клан требовал убийцу себе, обещая тому самую ужасную расправу. Они не искали заказчика, оставляя это «Спектре», но исполнителя непременно хотели уничтожить своими руками.