Покров земного чувства

Люсинда перевернулась на другой бок, глядя в затылок мятежного принца. Вот что ей стоило отказаться от заманчивой перспективы стать королевой? И где оно всё? Почему вместо королевских покоев — темница? Что она-то сделала венценосному семейству? Стояла рядом с Джеком и носила обручальное кольцо? Сон всё никак не шёл. Она поднялась, сдернула с Джека одеяло и удалилась в ванную. Новое зеркало так и не повесили. Может, король боялся рецидива, или ему было просто наплевать, в каких условиях томится сын? Ножи-то приносили обычные железные, и никто не присматривал за ними во время принятия пищи. Люсинда коснулась кончиками пальцев живота. Почему она никак не могла забеременеть? Что у неё со здоровьем все в порядке — это точно. Мама тщательно следила, чтобы дочь посещала всех специалистов, а когда Джек сделал ей предложение, Роза самолично отвела её к семейному врачу на обследование. Может, это Джек? Люсинда обернулась на запертую дверь. Иногда ее посещали страшные мысли, что все совсем не так. Никому не нужен Джек, никому не сдался их ребёнок и сама Люсинда, а всё происходящее — только ширма, чтобы скрыть настоящую причину заточения: все ждут, когда Джек Бенджамин покончит наконец с собой или окончательно сойдёт с ума. Приняв душ и почистив зубы, она вернулась в комнату, замерла напротив кровати. Вот как он может, как смеет спать, когда ей не спится? — Джек, — громко позвола она, села рядом, потрясла за плечо. — Сколько можно спать? — Лу-Лу? — сонно отозвался Джек, не открывая глаз. — Что-то случилось? Ему снова снились Брок и Баки. Они что-то взволнованно обсуждали, но Джек не запомнил ни слова. — Утро, — буркнула Люсинда, швырнув в него одеялом. — Поднимайся. И не зови меня Лу-Лу. Она зло глянула на Джека. Это ведь он, это только его вина, что они заперты здесь. — Я хочу спать, — ответил Джек, сворачиваясь клубочком. Если быть честным, он просто не хотел просыпаться. Он хотел в сон, к тем двоим. Хотел остаться с ними. Быть там. Смотреть на их обычную жизнь, совсем не обывательскую. Хоть так вырваться из своей тюрьмы. — Ну уж нет, дорогой, — она пихнула Джека ногой. — Я не хочу одна мучиться. Поднимайся! В комнате вспыхнули лампы. Люсинда чертыхнулась и встала напротив искусственных солнечных лучей, подставляя лицо, шею, распахнула халат. Кого тут смущаться? Поначалу она искала камеры, подслушивающие устройства, колотила ладонями в двери, но через три месяца смирилась и начала приспосабливаться, хоть здесь и всё было совершенно не тем, непривычным, чужим. Джек неохотно поднялся и поплелся в ванную. Сегодня у него не было настроения «загорать» под УФ-лампой. Зеркала не было, так что Джек на ощупь побрился, кое-как расчесал отросшие волосы — парикмахер для него приходил раз в полгода и все время, пока он стриг Джека, на Джека был направлен автомат охранника, — почистил зубы, умылся. Бодрости не было и в помине. Но Лу-Лу, кажется, твердо решила не давать Джеку спать. Портить Джеку жизнь было любимым развлечением Люсинды, и Джек решительно не понимал, за каким чертом эта женщина все еще тут. Даже он знал, что три года неудачных попыток сделать ребенка говорят либо о бесплодии одного из партнеров, либо об их полной несовместимости. Он вернулся в комнату, когда принесли завтрак, кое-как поел, больше размазывая еду по тарелке, чем жуя, и уселся в кресло. Взял книгу — один из любимых Люсиндой классических любовных романов, то ли Жорж Санд, то ли Маргарет Митчелл, начал листать и задремал уже на второй странице. *** Баки провалился в сон, едва голова коснулась подушки. Поначалу он брёл какими-то коридорами, бесконечными галереями, потом его будто дернуло невидимой нитью, потащило обратно, кидая от двери к двери, впихнуло в комнату. Оглядевшись, Баки замер. Это была она. Именно эта комната снилась ему уже столько времени. В глубоком кресле с книгой на коленях спал он сам — и в то же время совершенно другой человек. Баки аккуратно обошёл кресло, опустился у ног спящего, тихонько тронув его за левое запястье. — Эй, — позвал он, коснувшись большим пальцем метки. — Просыпайся. — Я не хочу, — недовольно ответил спящий. — Я хочу быть там, где Брок и Баки. Улыбнувшись, Баки коснулся его скулы ладонью живой руки, ласково погладил, попытался разгладить тревожную складку в уголках губ. Пристав, Баки навис над спящим. — Я здесь, — прошептал он. — Баки здесь. Просыпайся, хороший мой. Джек спал, и ему снилось, что он спит. Во сне был голос — знакомый и незнакомый одновременно. Джек открыл глаза и увидел Баки. Тревожные грозовые глаза, складочка между бровями, волнистые распущенные волосы до плеч, такая знакомая ямочка на подбородке. Джек коснулся этой ямочки, ощутил колкость щетины и тепло кожи, моргнул и огляделся. Он был все там же, в той же комнате. Во втором кресле, забравшись в него с ногами, читала Люсинда. — Баки, — вздохнул Джек. — Ты мне снишься. Он и правда снился — Джек видел его лицо, но не мог толком разглядеть одежду, не чувствовал запахов. Баки снова опустился на пол на колени, взял запястья их нареченного в свои ладони, сжал их. — Снюсь, — подтвердил он. — Я так хотел тебя увидеть наконец нормально. Ты ведь мой, ты наш, — зашептал он. Коснулся губами сначала одной метки, потом другой, почувствовав непривычное тепло, расходящееся по бионической руке, улыбнулся. — Почему я ваш? — удивился Джек. — Потому что вы мне снитесь? Почему вы мне снитесь? — Вот поэтому, — закатав рукав, Баки показал ему метку на правом запястье. — Ты отмечен нами, а мы тобой. Брок долго не мог понять, почему вторая метка появилась уже в зрелом возрасте, а вот оно как. — Улыбнулся. — Ты просто моложе. Я Баки, — представился он, прекрасно зная, что наречённый в курсе. — А как тебя зовут и где ты? Где нам тебя искать? — Я Джек. Джек Бенджамин из Гильбоа. Но это же просто шрамы. Отец говорил, я просто влетел руками в битое стекло в детстве и поранился. Джек потрогал отметину на правой руке Баки. — Не бывает же соулмейтов. Только в книгах и дурацких мелодрамах для нервных барышень. Ведь так? Это все выдумки? Я схожу с ума? — Джек, тогда почему мы тебе снимся, а ты нам? — Баки смотрел открыто, стараясь взглядом, прикосновениями высказать всё, что он испытывал к этому малознакомому человеку. Нет, там не было любви и такой бесконечной тяги, как к Броку. Баки хотелось защитить Джека, вытащить из этой дорогой темницы, дать выбор, как жить дальше, просто быть рядом, может, иногда вот так вот касаться запястья. — Почему тогда я здесь? — Я не знаю… — Джек прижал ладонь к глазам. — Баки, я так хочу выбраться отсюда! Но это невозможно. Отец никогда меня не выпустит. Мне кажется, он надеется, что я умру здесь или сойду с ума. — Он отнял ладонь от лица. — Баки, если это сон, почему мы говорим на английском? Ты знаешь английский? Я знаю. Учил когда-то... Баки опёрся ладонями на его колени, подался вперёд, притираясь к груди, боднул в плечо. — Это сон, хороший мой, — зашептал на ухо. — Наш общий сон. Мы с Броком американцы. Далеко от тебя, очень далеко, но жизнь положим, чтобы найти тебя и придумать, как вытащить отсюда! Ты только верь в нас и дождись, не губи себя. Поддавшись мимолётному порыву, коснулся губами мочки уха. — Ты наш. А мы твои, помни это. Баки чувствовал, что его утягивает обратно, слышал тревожную трель служебной линии, но сопротивлялся из последних сил, чтобы хоть недолго ещё побыть с Джеком, попытаться забрать себе его горечь, тоскливое одиночество, поделиться теплом. Джек вздрогнул от его прикосновения и проснулся. Потер глаза, огляделся, глубоко вздохнул. Мочка правого уха горела от поцелуя. Шрамы на предплечьях жарко пульсировали. Джек закатал рукава, посмотрел на них — розовые, выступающие над кожей. Странный рисунок для простых шрамов. И ведь если бы он правда влетел руками в стекло, то порезаны были бы в первую очередь пальцы и ладони, верно? Но соулмейтов же не бывает. Это все выдумка. Сайлас всегда так говорил, и мама. Вот только Сайлас врет как дышит. А мама во всем с ним согласна. Юхан Свиарски показывал в академии свою метку. Говорил, что это метка соулмейта, что он обязательно встретит свою единственную. Джек смеялся над ним, но, может, Юхан и правда встретил? Сейчас ведь и не узнаешь. *** Баки подскочил на месте, не глядя, нашарил телефон, нажал на кнопку приёма. — Слушаю. Стив говорил о каких-то террористах, о базе в Техасе и отравляющем газе, который, если украдут, будет всем очень и очень нехорошо. Баки кивал, хотя и знал, что лучший друг этого не видит, скорее, по привычке, а все его мысли сейчас блуждали по карте Европы, выискивая крохотное королевство Гильбоа, где был Джек, которого зачем-то заточили в комнате с женщиной, люто его ненавидящей. — Принято, Стив. Через полчаса будем. — Я вышлю за вами джет. У нас нет получаса. Стоило раздаться коротким гудкам, Баки подорвался, затормошил Брока стараясь разбудить и его. — Командир, подъём! — заорал он, прыгая сверху, наваливаясь. — Родина зовёт выносить новых идиотов! Просыпайся! И я Джека видел. — Роллинза? — спросил Брок, открывая глаза. — Что у нас там опять за атака инопланетян? Баки лизнул губы Брока и устроился у него на груди, подперев подбородок ладонью. — Нет, нашего Джека. Джек Бенджамин из Гильбоа. Название знакомое, но вот даже моей памяти не хватает вспомнить, где именно Гильбоа находится. За окнами загудело. — О, Стив, транспорт прислал! — Баки подпрыгнул, влетев в шкаф и принялся вытаскивать форму Брока и что-то из одежды себе, надеясь, что Стив не забыл про его тактический костюм. — И не инопланетяне, а террористы в Техасе и какой-то там газ. Вставай, а то потом всю дорогу будем наблюдать гневно поджатые губы и взгляд «вместо беспокойства о благе человечества вы дрыхнете»! Оно тебе надо? Брок потер лицо руками, быстро встал и оделся. О кофе и завтраке речи вообще не шло. Но если за ними прислали квинджет, там должны быть пайки — перекусит по дороге. — Как пишется это клятое Гильбоа? — спросил он, устраиваясь в джете. — Дай паек, я хоть пожру по дороге. Баки пробубнил с набитым энергетическим батончиком ртом, стараясь произнести название королевства по буквам, в то же время гугля всё, что можно о нём узнать. Открыл официальный сайт королевства, ткнул пальцем в строку «королевская семья» и закашлялся, подавившись. — Брок, всё намного сложнее, чем нам казалось, — просипел он, кое-как продышавшись, и развернул к Броку планшет. Джонатан Бенджамин, наследный принц, единственный сын короля Сайласа Бенджамина и Розы Бенджамин, майор разведки Гильбоа — и фотография их Джека в военной форме на половину страницы. — Бля, — только и смог выдавить Брок. — Полистай мне. На английском есть? Он быстро дожрал паек и взял у Баки планшет. Гелвуйского языка Брок не знал, но сосредоточенное лицо Джонатана Бенджамина было знакомо до слез. Именно этого парня — принца карликового королевства в Европе, — Брок видел во сне последние несколько дней. Именно ему принадлежали тоска, уныние, безнадежность и бессильное отчаяние. Кажется, именно принц Джонатан Бенджамин был их соулмейтом. Брок потер предплечье. — Если он принц, — заметил Брок, — то почему он в тюрьме? Что ты еще узнал? — Не знаю, он там не один, его с какой-то бабой закрыли? И не могу сказать, что там любовь и идиллия. Могли бы — поубивали бы друг друга. Надо его вытаскивать, он там загнётся. — До зоны высадки пятиминутная готовность, — гаркнул Стив, отстегивая ремень безопасности, глянул на шушукающихся Брока с Баки. — Вас это тоже касается. — Цель в зоне видимости, — передал по связи Сокол, заводя джет на вираж и открывая люк. — Ну, поскакали, — отсалютовал Броку Баки, нацепил маску и тактические очки и шагнул из джета вслед за Роджерсом, которому, как известно, тоже не нужен был парашют. *** Джек уснул под нудную ругань Люсинды в надежде снова увидеть Баки и Брока. Увидел. Очередная боевая операция. Джек до сих пор так и не понял, кем они были — армия, спецназ? Нестандартное вооружение, нестандартное обмундирование, и командовал ими все тот же блондинистый качок в синем костюме со звездой на груди. Качок отчего-то казался смутно знакомым, словно бы Джек давным-давно видел его в новостях, но в каких? Баки был снайпером. Брок командовал небольшой группой, поддерживающей огнем блондина, рыжую девицу с шокерами и красно-золотого летающего робота. Робот тоже казался знакомым. Но сейчас Джеку было не до того, чтобы вспоминать. Он дергался и вскрикивал во сне, переживая за Брока, за Баки, который оставил позицию и вслед за Броком устремился вглубь какого-то бункера. Они кого-то отстреливали, с кем-то дрались. Баки пер вперед, как небольшой танк. А потом все закончилось. Джек в очередной раз проснулся от истошного визга Люсинды, которая возмущалась тем, что на обед была крольчатина. Перевернув тележку с тарелками на пол, Люсинда забралась в кресло с ногами, подтянув колени к груди. — Сколько можно надо мной издеваться, — скулила она. — Я не ем мясо, мне нельзя глютен! Почему они не могут просто меня выпустить, а тебя закрыть с очередной идиоткой, мечтающей о короне и хрустальных туфельках? В Джека полетела подушка. Если бы Люсинда была хоть чуточку смелее, то давно бы припрятала один из ножей и… она, правда, сама не знала, что хотела бы сделать, имея нож для масла, но точно на что-нибудь бы решилась. — Как ты можешь спать? — взвилась она, закричала, бросаясь к двери. — Выпустите меня! Выпустите! Пинала, била пятками, кулаками, но лишь устав, съехала на пол, глядя с ненавистью на Джека. — Ненавижу тебя! — Я знаю, — устало сказал он. Виноватым перед Люсиндой Джек себя не чувствовал. Виноват был Сайлас и его бредовые идеи. Джек только жалел, что Мишель родила от Шепарда дочь, а не сына. Сайлас бы смог назначить внука наследником, а Джека бы просто тихо удавили. Все лучше, чем такая жизнь. Он снова потер предплечья. Соулмейты, надо же… Где они сейчас, его парни, выжили ли? Не ранены ли? У Брока еще плечо не зажило, а его снова в бой. Американцы… Баки что-то говорил во сне про то, что они будут искать Джека и найдут, но в это Джек не верил. Конечно, США вмешивается во внутренние дела кого попало, но никто не станет шевелиться ради опального принца Гильбоа. Кому он нужен-то? Ни-ко-му. Даже самому себе. Когда-то Джек пытался найти хоть какие-то бонусы в своем положении. Главным, конечно, было то, что он жив. Еще у него был регулярный, пусть и совершенно не удовлетворяющий секс. А еще он не женился на Люсинде, и это тоже оказалось бонусом, потому что характер у малышки Лу-Лу оказался препаршивый. Она была истерична, скандальна, все время ныла. Хотя, конечно, от такой жизни испортится любой характер. *** Вернувшись домой после миссии и написав отчет, Брок закопался в интернет. Он искал все, что мог найти о Гильбоа. И о Джонатане Бенджамине. — Ничего там нет толкового, — выдохнул Баки, вытянувшись на диване. — Ничего нет! Восхваление короля, какая-то псевдорелигиозная муть про каких-то бабочек. Кстати, — он отобрал у Брока планшет. — Я тут покопался на страницах в соцсети у местной золотой молодёжи и смотри что нашёл. Баки ткнул пальцем, разворачивая видео на весь экран. Там был Джек, весёлый, громкий, с горящими глазами. Он что-то кричал в камеру на незнакомом языке, размахивал руками, а потом, притянув в объятия двоих совершенно пьяных девиц, озорно подмигнул и повалился назад в бассейн, находящийся за спиной, под общие крики и одобрительные возгласы. Баки поджал губы. Он никак не мог понять, как из такого живого и очень активного молодого офицера, из их Джека, сумели выбить всю радость, оставив только отчаянное одиночество, тоскливое безразличие к самому себе и окружающему миру. За что и, главное,— кто так поступил с принцем? Неужто на такое могли пойти его собственные родители? — Надо его найти. — Надо с ним поговорить, — поправил Брок. — Выяснить максимум информации, потому что в этой гребаной Гильбоа наверняка хватает тюрем, а его еще и не в тюрьме держат. Так что давай-ка спать. Попробуем пробиться к нему. Напряжем память и запомним максимум всего. Нам нужно точно знать, где он, как его охраняют и все такое. *** Баки тащил за собой Брока, едва пробиваясь через какую-то муть, обходя вырастающих то тут, то там на дороге людей. В прошлый раз пробиваться было проще, он почти не ощущал сопротивления, а сейчас будто увязал, едва передвигая ногами, но продолжал тянуться к заветной двери, мелькающей где-то впереди. Брок нисколько не помогал. Казалось, он вообще не осознавал, где находится и что конкретно от него требуется, слепо шёл следом, не выпуская ладони Баки из своей. — Давай, — прошептал Баки, дергая Брока на себя. — Давай, ещё немного, надо только дотянуться. Они ввалились в комнату Джека, едва дыша от усталости, Баки раскинул руки, улегшись на ковер, повернул голову, поймав взгляд Джека, и улыбнулся. — Привет. Я Брока привёл. Джек вскинул голову. — Баки! И Брок! — он улыбнулся. — Так хорошо, что вы ко мне приходите. Мне так плохо без вас. Брок встряхнулся всем телом, подошел к Джеку, положил руки ему на плечи. Джек посмотрел на него. — А так у тебя глаза почти желтые, — задумчиво сказал он. — Вы правда где-то есть? Вы настоящие? Брок, как твое плечо? — Заживает, — ухмыльнулся Брок. — Мы настоящие, и ты настоящий. Принц Джек, да? — Брок нахмурился, собираясь с мыслями. Баки подмигнул Джеку и подошел к Люсинде, листавшей какую-то книгу и совершенно не замечавшей происходящего. Прошёлся по кругу, рассматривая её. Красивая, ладная, но такая злая. Баки совсем не понимал женщин, хотя Стив, загадочно улыбаясь, рассказывал, что его друг Баки Барнс не пропустил ни одной юбки мимо себя, встречался с самыми красивыми девушками иммигрантского квартала. Но после Гидры и Зимнего Баки сильно изменился, хотя сам был уверен, что он такой, какой есть, и на дамочек не смотрел, зациклившись на своём Броке. Стив смеялся, называя Баки ревнивцем, но в любую свободную минуту тот и правда стремился оказаться рядом со своим соулмейтом, коснуться его ненароком. — Джек, почему вы с ней здесь? — поинтересовался Баки, тронув пальцем прядь волос Люсинды. — Король замуровал нас здесь, пока Люсинда не забеременеет, — ответил Джек. — Только прошло уже три года, а она все еще не беременна. Сайлас ее не выпускает. Я не понимаю, почему. — Здесь — это где? — спросил Брок. — Апартаменты наследника в королевском дворце в Шайло, — Джек повернулся к нему, нежно коснулся изуродованного шрамами от ожогов лица. — Вернее, только спальня. Видишь — тут только кровать и кресла, а там ванная. Окна заложены кирпичом. — Как вам приносят еду и все остальное? — Томасина с охраной приносит. Еду, газеты, косметику для Люсинды и все прочее. Приходит три раза в день. С ней два охранника с автоматами. Томасина — это глава службы безопасности короля. Королевский дракон. Брок отошел к двери, оглядел замок. — Ты не знаешь, как устроены замки? — Нет, — покачал головой Джек. — Не знаю. Раньше здесь были обычные замки, и их вроде не меняли. Дверь не укрепляли, видишь — она и так дубовая. Я думаю, у двери снаружи все время охрана. Баки отодвинул Брока в сторону, присел напротив замка, потрогал его пальцем металлической руки. — Разберёмся, хороший мой, — хитро глянул из-за плеча. — Мы теперь знаем, где тебя искать и обязательно вытащим. Только дождись.