Игры судьбы

Прием в честь моего магического совершеннолетия был ужасен. Ничего более неприятного отец и выдумать не мог: пестрая толпа приторно-сладких дам и занудных придворных, приклеенные к лицам неестественные улыбки - и явственно ощутимый страх под маской веселья. Еще бы! Как им себя вести на этом празднике, неожиданно устроенном императором для своего опального сына? Покажутся слишком дружелюбными или сочувствующими мне - и рискуют тоже отправиться куда-нибудь подальше от столицы; а излишняя холодность с наследным принцем может быть расценена папочкой как неуважение - и тогда несчастному прямая дорога в подвалы замковой тюрьмы, а то и на плаху. Отца, похоже, эта ситуация забавляла. У меня даже возникло ощущение, что и сам праздник был затеян не для меня, а как очередное развлечение императора. Тем более что при встрече мне сразу же ясно дали понять: я не прощен, и ни о каком возвращении в родительский дом речи не идет. Кстати, меня это только порадовало. Полгода жизни в маленьком, но моем собственном княжестве, пусть и на границе с Мрачным кряжем, вовсе не были наказанием. Я впервые узнал, как это - жить не при дворе, где все подчинялось воле императора, не в тени властного, подозрительного и вспыльчивого отца, а самостоятельно: принимая свои собственные решения, действуя по подсказке своего ума и сердца. Поначалу это было нелегко, но независимость пришлась мне по вкусу. Если бы у меня был выбор, я бы предпочел вообще не приезжать в столицу. Я успел понять, что не люблю ни этот город, ни дворец, ни всех тех, кого называют высшим обществом. Да и с семьей, как оказалось, ничего, кроме крови, меня не связывало. Но с отца сталось бы прислать военный отряд с приказом доставить меня на праздник под конвоем или вообще в цепях - чтобы не сбежал по дороге. Так что я решил не искушать судьбу. Этот день рождения оказался самым неприятным и утомительным в моей жизни. Вначале пришлось выдержать длинную и нудную церемонию вручения посоха - тяжеленной палки, окованной золотом, - борясь с выворачивающей челюсти зевотой под монотонное бормотание магов. А потом несколько часов во дворце старательно делать вид, что не замечаю напряженной скованности гостей. Но хуже всего оказался бал. Мать с некоторых пор начала все прозрачнее намекать, что мне "пора остепениться", то есть найти подходящую супругу, чтобы продолжить наш венценосный род. Подозреваю, именно с ее легкой руки на празднике собралась целая толпа девиц из благородных домов всей империи. Конечно, среди них были милые, приятные и достойные девушки, но стоило только вспомнить о планах моей матери, как в душе поднималось раздражение и глухая неприязнь ко всем этим дамам вместе взятым. Мне вообще пока не требовалась какая-то там жена, я вполне был доволен своей свободной жизнью. Однако упрямству и настойчивости моей матери можно было только позавидовать. Ничуть не смущенная отсутствием энтузиазма с моей стороны, она не позволила мне и минуты отдохнуть, посылая пригласить на танец то одну "очаровательную крошку", то другую. Отказаться под насмешливыми взглядами отца и младшего брата я просто не мог. Когда все это безобразие наконец закончилось, я устал настолько, что не осталось сил даже рассмотреть подарки. А ведь это был единственный приятный и с детства любимый момент праздника - добраться до содержимого ярких коробок и коробочек, украшенных блестками и бантами. Сегодня они занимали целый угол моей комнаты - единственной, оставленной мне в этом дворце после того, как отец подарил мне княжество в Хрустальной долине и велел немедленно отправиться в собственные владения. - Придется нам с вами подождать до завтра, - с усмешкой обратился я к подаркам, падая на кровать и сбрасывая неудобные бальные туфли. Взмахом руки приглушил свет в комнате. Стоило бы раздеться и лечь спать, но шевелиться было лень, да и ругать меня за то, что валяюсь в парадной мантии на постели, некому. В тишине, нарушаемой только легким потрескиванием свечей, вдруг послышался слабый звук откуда-то от коробок. Я сел и прислушался, глядя в ту сторону, откуда доносился шум. Я предположил бы, что за подарками кто-то прячется, если бы не наложенное на комнату охранное заклинание, которое просто не позволило бы постороннему пробраться в мои покои. После того, как в собственной спальне я получил нож в спину от наемного убийцы, я больше не пренебрегаю давним советом наставника защищать жилище при помощи магии. Но заклинание светилось ровно, а значит, опасности для меня не было никакой. И все же с причиной непонятных звуков следовало разобраться сейчас же, тем более что во мне уже просто проснулось любопытство. Недовольно поморщившись от того, что опять приходится напрягать уставшие ноги, я поднялся с кровати, подошел к подаркам и прислушался. Почти сразу же чутье подсказало мне, что следует обратить внимание на перевязанный широкой шелковой лентой легкомысленно-розового цвета ящик, занимавший целый угол комнаты. Стенки его удерживались вместе при помощи простого заклинания, рассеявшегося от легкого щелчка пальцев. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не распахнуть рот от удивления, когда из глубины ящика на меня уставились испуганные черные глаза. Именно их я увидел в первое мгновение, потом уже отметив, что глаза эти смотрели с тонкого бледного лица молодого мужчины, сидевшего в изящной серебряной клетке. Незнакомец, щурясь от света, чуть приподнял голову, и я изумленно вскинул брови, заметив тусклый отблеск серебра на его шее. Сдерживающая цепь… Рабы не были чем-то особенным в любом дворянском доме. Каждый, у кого было достаточно денег, мог купить себе невольника. Чем богаче дом, тем их было больше: для работы, для развлечения господ. Но рабы-маги, дар которых сковывали заговоренными серебряными цепями, были большой редкостью. Потому что захватить в плен мага очень непросто, а удержать - еще труднее. Для этого магическая сила господина, подпитывающая сдерживающую цепь, должна превосходить силу раба - иначе он порвет оковы и освободится. Стоили такие рабы целое состояние, и владеть ими мог не каждый. Серебряный ошейник на сидевшем передо мной человеке делал его королевским подарком. А если учесть его молодость и красоту, то поистине императорским. - Встань, - велел я невольнику, молча смотревшему на меня, и без всякой магии сорвал с дверцы клетки маленький замок. - Выходи. О предназначении подарка нетрудно было догадаться по тому, что мужчина был обнажен. Когда он поднялся, неуверенно покачнувшись и вцепившись в клетку, чтобы не упасть, я мог рассмотреть его всего. Тонкий, изящный, с нежной кожей, очень светлой, словно почти не видевшей солнца. Узкие запястья и щиколотки. Неровно обрезанные пряди иссиня-черных волос, правильные черты лица. Под моим изучающим взглядом он слегка напрягся, так что я предположил, что он совсем недавно попал в рабство и еще не привык к своему положению. Об этом же говорило и то, что мужчина поднял на меня взгляд, хотя не получил на это разрешение. Однако его явно воспитывали, прежде чем подарить мне, - на плечах и руках невольника я отчетливо видел следы от магического кнута, который хлещет даже больнее обычного, но при этом не портит кожу. - Голоден? - не дожидаясь ответа, я обошел раба, провел пальцами по спине, отмечая совсем свежие остатки магии. Он вздрогнул от моего прикосновения, опять напрягся, но тут же его плечи обмякли, голова покорно опустилась. - Можешь поесть, - я подтолкнул мужчину к кровати, около которой на небольшом столике стояло блюдо с фруктами и вазочка с моими любимыми шоколадными конфетами. Подчиняясь моим словам, невольник медленно приблизился к столику и опустился возле него на колени. Я проводил мужчину внимательным взглядом, отмечая грациозность всех его движений, не испорченную даже неуверенной походкой. В нем чувствовалась порода, благородное происхождение. С каждой секундой подарок нравился мне все больше. Никогда раньше я не держал рабов для постели - у меня не было проблем найти себе спутницу или спутника на ночь. Но сейчас мысль о том, что этот красивый изящный мужчина принадлежит мне и я могу сделать с ним все, что пожелаю, заставляла мою кровь быстрее бежать по венам. Будоражащий и порочный вкус власти… - Что такое? - спросил я, когда заметил, что мой невольник с тоской смотрит на фрукты, но так ни к чему до сих пор не притронулся. - Ты можешь взять, что хочешь, - разрешил я, подходя к нему и присаживаясь на постель. - Попробуй персики, это знаменитая Южная принцесса с берегов Теплого моря, - я сам взял янтарный кусочек плода и поднес к губам мужчины. Он послушно принял угощение, лишь на миг замешкавшись. Прикрыв глаза, медленно разжевал. Сглотнул, заливаясь меловой бледностью. И тут же согнулся едва не вдвое, извергнув на ковер скудное содержимое желудка и содрогаясь в сухих спазмах. - И что с тобой таким делать? - покачал я головой и коротко шепнул заклинание, избавляясь от беспорядка. - Простите… - сжавшись в ожидании наказания, хрипло пробормотал мужчина и опять вскинул на меня глаза. - Это из-за отвара соммелии. Я… мне пришлось его выпить, перед тем, как… - он бросил короткий взгляд в сторону клетки. Я поморщился. И всех дурман-трав эта была самой сильной и опасной: слишком часто из сладких снов, подаренных ею, уже не возвращались. А уж состояние после пробуждения… Удивительно, как мой подарок еще держался на ногах и что-то соображал. Я внимательнее всмотрелся в лицо мужчины, запоздало отмечая следы воздействия зелья: огромные, почти во всю радужку зрачки, бескровные сухие губы, мелкие бисеринки пота на висках. С этой проблемой нужно было что-то делать. Для начала - напоить раба отваром лечебных трав. - В постель, - властно приказал я, оглядываясь в поисках подходящего для моих целей сосуда. Я не был так уж силен в зельях, но в свое время наставник все же заставил меня научиться варить несколько достаточно сложных противоядий и лечебных отваров. Уроки старого воспитателя уже не раз спасли мне жизнь, так что я всегда возил с собой небольшой запас трав - к сожалению, готовые зелья очень быстро теряли целительную силу, и тут не помогала даже магия. Плеснув немного вина в старый железный кубок, найденный на камине, я разложил на столике у кровати свой «гербарий». Обхватив железо ладонями, мягко толкнул магию, согревая содержимое кубка. На мгновение остановился, припоминая порядок, в котором травы следовало добавлять в кипящую жидкость. - Остролист… - прошелестел дрожащий голос за моей спиной. Удивленно выгнув бровь, я обернулся к кровати. Раб, приподнявшись на локте, внимательно смотрел на травы. Вот уж от кого я не ожидал помощи… На миг наши взгляды встретились, но мужчина тут же опустил ресницы. - Остролист, цветы левантии, златокрылка и корень сихиры… - тихо перечислил он, - основа очищающего зелья… Усмехнувшись, я бросил в вино несколько длинных иссера-серебристых листочков. В комнате сразу же запахло свежестью. Цветы внесли в этот аромат медовую нотку, а сихира добавила горечи. Осторожно размешивая медленно густеющую жидкость, я думал о том, что мне достался не просто маг, а травник… возможно даже - зельевар. И это делало раба просто уникальным. Потому что искусству распознавать, собирать и использовать травы нужно было учиться, в отличие от магии, которая была врожденной. Я даже начал задумываться, кто же мог себе позволить сделать мне такой роскошный подарок и зачем? - Хм… - остудив напиток, я вновь обернулся к лежавшему в моей постели мужчине и присел рядом. - Давай, выпей это, - приподняв его голову, я поднес чашу к бледным губам. Раб сделал несколько глотков и попытался отстраниться, но я заставил его допить все зелье. Он поморщился, но послушно осушил кубок, а потом бессильно откинулся на спину. Его начало мелко потряхивать. Уловив эту дрожь, я взял мужчину за подбородок и заставил повернуть голову к свету. Он покорно подчинился. На бледных щеках дрожали тени от длинных пушистых ресниц - в этот раз он, как и положено рабу, опустил глаза. А мне как раз захотелось увидеть их вновь. - Взгляни на меня, - потребовал я, продолжая удерживать мужчину. - Посмотри мне в глаза. Задержавшись всего на мгновение, он выполнил мой приказ, и я снова встретил его удивительный взгляд. Ни у кого раньше не видел таких глаз. Черные-черные… подернутые сейчас легкой дымкой. Эти глаза завораживали. В первый момент они были почти пустыми, а потом вдруг вспыхнули, и мужчина весь дернулся, так что я чуть сильнее сжал пальцы, чтобы он не посмел отвернуться. Но он и не думал вырываться, только смотрел и смотрел мне в глаза, как будто не мог оторваться. Наконец я справился с гипнотическим притяжением его взгляда и отпустил невольника, отстраняясь от него. Мужчина тут же поспешил опустить голову. - У тебя нет имени, - задумчиво сказал я, очерчивая пальцами линию его плеча. Кожа мужчины была нежной и приятной на ощупь, а легкая дрожь, охватившая его от моих прикосновений, заставила меня опять улыбнуться. - Став рабом, ты потерял его, как и многое другое. Но нужно же мне тебя как-то называть… Я бы хотел, чтобы тебе нравилось новое обращение, так что можешь выбрать его сам. - Рин, - тут же удивленно отозвался мужчина. Он явно не ожидал, что я не стану связывать его новым именем (все же магия этого старого обряда никуда не исчезла, хоть и была забыта). - Ри-и-ин, - протянул я, пробуя имя на вкус. Короткое и звонкое, оно мне сразу понравилось. - Что ж, пусть будет Рин, - согласился я. - Ты знаешь ведь, зачем мне тебя подарили, Рин? Поднявшись с постели, я начал раздеваться, повернувшись к мужчине спиной. Моя мать до сих пор в шоке от того, что я делаю это сам - ей кажется, что без помощи хотя бы парочки слуг избавиться от одежды ужасно тяжело. Хотя с ее нарядами это и не удивительно… Небрежно отбросив на спинку кресла тяжелую бархатную мантию, я довольно потянулся и начал расстегивать рубашку. Со стороны кровати не доносилось ни звука, как будто мой невольник даже дышать перестал. Вообще-то то, что он не ответил на мой вопрос, было непослушанием, но я решил не наказывать мужчину за это. Заставить его подчиняться, применив силу, я мог в любой момент, но это было бы так неинтересно. Мне хотелось приручить его. - Так что же? - рубашка последовала за мантией, туда же полетели и брюки. - Ты ведь знаешь? - более требовательно переспросил я, возвращаясь к кровати. - Да, - наконец едва слышно отозвался он. Дождавшись этого короткого ответа, я опустился на кровать. По тону и по тому, как мужчина напрягся, стоило мне оказаться слишком близко, я предположил, что он боялся того, что может произойти дальше. Но мне совсем не нужен был дрожащий покорный раб в постели, да я и не собирался заходить слишком далеко, учитывая его нынешнее состояние. Я вообще решил, что не буду ни к чему принуждать Рина и остановлюсь, едва пойму, что он действительно не готов продолжать. Обняв мужчину за талию, я притянул его ближе. Он тут же чуть выгнулся, словно стремясь отстраниться, и черные глазищи изумленно уставились на меня. - Что ж, тогда ты вполне можешь показать мне, что умеешь делать, - с легкой усмешкой сказал я. Держать его в руках было приятно, поэтому я не позволил невольнику отодвинуться. Он тихо и как-то жалобно вздохнул, прикрыл глаза и потянулся к моему лицу. Сухие, пахнущие травами губы осторожно прикоснулись к моим, чуть дрогнули, когда я в ответ провел по ним языком. Поцелуй был неожиданно неопытным, как будто мужчина никогда прежде не делал ничего подобного. Я не удержался, и завладел губами Рина, наслаждаясь его мягким покорным ртом. Когда я отпустил его, черные глаза были подернутый легкой поволокой, а на бледных щеках затеплился едва заметный румянец. Мужчина замер на несколько мгновений, но я не торопил его, не пытался ни к чему подтолкнуть. И был вознагражден за свое терпение легкими, почти невесомыми прикосновениями горячих губ к шее и ключицам. Очень медленно Рин спускался все ниже, и мне пришлось прикусить губы, чтобы не издать ни звука и не спугнуть его. Эти дразнящие поцелуи были так невинны и приятны. Мужчина уже спустился к груди, и его губы прокладывали дорожку к моему соску, как вдруг Рин вздрогнул и с приглушенным вскриком отшатнулся. Он рванулся так сильно, что я от неожиданности чуть не выпустил его из объятий. А потом напряженное тело невольника как-то разом обмякло в моих руках.