Игры судьбы

Прозрачные синие волны ударяются в берег и быстро отступают, унося с собой белые хлопья переливчатой пены. Мы сидим на песке - я и Таэль. Наш замок возносится в небо белыми башнями, а бесстрашные воины защищают стены от драконов прибоя. Намокшие туники липнут к телам, и на груди брата сквозь почти прозрачную ткань переливается червонным золотом диковинный знак - три мерцающих лепестка, похожих на тюльпан. Они то высвечивают искрой сквозь батист, то становятся едва заметны. - Какой красивый цветок, - пульсирующее сияние завораживает меня. - Глупый, - смеется брат и с легким превосходством смотрит на меня. - Это знак огня - моей стихии. Таэль такой большой и сильный - ему уже целых девять лет. И главная башня замка, построенная им, такая высокая, что я не могу дотянуться до ее шпиля, даже привстав на цыпочки. Брат опять смеется, но я не обижаюсь на него, потому что его руки уже подхватывают меня и поднимают вверх, позволяя водрузить белый бумажный флажок над столицей нашего детского королевства. А потом он кружит меня, и смеемся уже мы оба - счастливо и беззаботно. Таэль подбрасывает меня… Порыв ветра подхватывает мое ставшее невесомым тело, уносит все выше. Я вижу, как бирюзовый прибой наливается алым, захлестывает ноги брата, вскипает вокруг него, знак над сердцем у Таэля вспыхивает настоящим огнем - и я отчаянно выкрикиваю имя самого дорогого мне человека… *** - Рин, - позвал я и встряхнул мужчину за плечи. Не дождавшись реакции, щелкнул пальцами, призывая маленький огненный шарик, осветивший лицо моего невольника. Если бы несколько мгновений назад он не целовал меня, можно было бы подумать, что мужчина уснул: закрытые глаза, легкое ровное дыхание, расслабленные черты лица. Он выглядел таким умиротворенным… И все же это был обморок, хотя я так и не понял его причины. Пока я вглядывался в лицо Рина, он побледнел, ресницы задрожали, с губ сорвалось чье-то имя. В этом почти беззвучном зове было столько страсти и отчаяния, что у меня в груди шевельнулось глухое раздражение. - Кто такой Таэль? – недовольно спросил я, еще раз встряхнув раба. Он принадлежит мне и не смеет думать о ком-то еще. - Мой брат, - неожиданно ответил Рин, слегка снисходительно, как будто объясняя ребенку очевидные вещи. - Таниэль - мой старший брат. Брат… Для меня это слово звучит холодно и неприятно - оно напоминает об избалованном мальчике с лисьим личиком, в полной мере унаследовавшем мерзкий характер нашего отца. Но я знаю, что родственные отношения в моей семье далеки от идеала. Отогнав от себя неприятные образы, я заставил огонек вспыхнуть чуть ярче, чтобы лучше рассмотреть свой подарок. Ведь вначале я был удивлен, обнаружив его, а потом… было как-то не до внимательного осмотра. Погладив кончиками пальцев лицо мужчины - гладкие щеки, нежная кожа, - я спустился ниже, очертил контур плеча, провел по тонкой руке, прослеживая бледные голубоватые ниточки вен. Споткнулся о едва заметный шрам, пересекающий запястье. Нахмурившись, я проверил вторую руку, обнаружив и там почти выведенный лекарствами и магией след. Нетрудно было догадаться об их происхождении. Не знаю когда и почему, но Рин отважился воззвать к Обрывающей Жизни*. - Где сейчас твой брат? - рассеянно спросил я, прикидывая, каким образом Рин мог бы попасть в рабство и не стоит ли мне ожидать, что однажды объявится кто-то из его близких и попытается освободить мужчину. - Он умер, - пробормотал Рин, потом вдруг вздрогнул, его дыхание сбилось, и я почувствовал, что раб приходит в себя. - Очнулся? - подброшенный вверх, огненный шарик послушно застыл над кроватью. Я строго спросил: - Ты что, болен? Только не пытайся убедить меня, что этот обморок тоже из-за соммелии. - Простите… господин, - мужчина запнулся всего на миг, но голос предал его, дрогнув на явно непривычном обращении. - Я здоров. Просто немного ослаб… Дорога в столицу… я впервые путешествовал пешком, - Рин с трудом подбирал слова, чтобы не нарушить еще один запрет, налагавшийся на рабов: никто из утративших свободу не смел упоминать при хозяине о своей прежней жизни. - Прошу вашего снисхождения, - он коснулся ошейника кончиками пальцев в жесте раскаяния, как и положено хорошему рабу. - Чем я могу загладить свою вину? - Займись наконец тем, для чего предназначен! - схватив мужчину за волосы, я потянул его голову вниз, к своему паху. - И в этот раз постарайся не разочаровать меня! Я помнил о своем решении ни к чему не принуждать Рина, но он заслуживал наказания за попытку обмануть меня. Что-что, а распознавать ложь при дворе императора учились едва ли не с младенчества. Бить рабов я считал недостойным, но в моем распоряжении имелись и другие способы преподать невольнику урок. - Господин? - он мгновенно побледнел и задрожал. Тонкие ноздри затрепетали, уловив запах моего тела, а уголки губ поползли вниз. Ни один нормально обученный раб не позволил бы себе подобного выражения лица. И не испытывал бы такого страха. Я не спешил вмешиваться и подгонять замешкавшегося невольника. Внимательно наблюдал, как он медленно склоняется ко мне. Я даже подумал, что он решится… Но тут черные глаза, показавшиеся просто огромными на бескровном лице, почти с мольбой поднялись на меня. Если бы я хотел сломать Рина, сейчас это было бы легко. - Разве тебя не обучали этому? - обхватив лицо раба, я с силой нажал на его щеки, заставляя приоткрыть рот. Обращенные ко мне глаза подозрительно заблестели, но высвободиться мужчина не посмел. - Нет, - почти беззвучно ответил он. Я разжал пальцы, освобождая его. Вздохнув с облегчением, Рин нервно облизнул губы. Вот сейчас он был предельно искренен… И соблазнителен в своей неопытности, в своем страхе. Все еще придерживая мужчину за густые и непривычно длинные для раба волосы, я потянул его вверх и впился в мягкий рот властным поцелуем. Раб ответил сразу же - легко, неуверенно и сладко. Стройное тело послушно прильнуло ко мне… Через какое-то время я ощутил, как оно прогибается в стремлении прижаться теснее, а в мое бедро упирается что-то твердое. И эта недвусмысленная реакция всего лишь на поцелуй вызвала во мне схожий отклик. Опрокинув Рина на спину, я прижал его своим весом, наслаждаясь непередаваемым ощущением власти над покорным и отзывчивым партнером. Мужчина ответил низким бархатным стоном, полным удовольствия. Мне захотелось вновь услышать этот чувственный звук, и я провел ладонью по шее невольника, погладил кончиками пальцев тонкую ключицу. Кожа под моими пальцами просто горела, дыхание Рина участилось, и я отпустил его губы, чтобы раб не вздумал опять потерять сознание. Он тут же запрокинул голову, открывая для меня шею, вибрирующее в стоне горло. И хотя это раб должен был ласкать меня, а не наоборот, я не удержался от соблазна провести губами по нежной коже, прихватить, прикусить ее в изгибе, чуть ниже бьющейся жилки. Рин судорожно вздохнул, обхватывая меня за спину, притискивая к себе еще сильнее. Такой чувствительный… - Ты никогда не спал с мужчиной? - я был уверен, что это так, и все же мне хотелось услышать подтверждение из уст самого Рина. - Никогда, - на выдохе, срывающимся низким голосом, который так нравился мне. Рин словно создан был для любви. Чуткое отзывчивое тело реагировало на каждое прикосновение, и я сам не заметил, как увлекся… Провести пальцами дорожку от подбородка до тугих темных сосков, подразнить их легкими прикосновениями - и поймать новый сладкий стон. Огладить ладонями узкие бедра - и ощутить, как тело тянется за ласкающими руками. Наметить губами легкие прикосновения по груди, дрожащему животу, все ниже, до маленькой раковины пупка, и еще ниже - к темным завиткам волос. И получить в ответ такой разряд желания, от которого у самого по спине бархатными лапками пробегает дрожь. Прикусить выступающую косточку на бедре - и насладиться зрелищем тонких пальцев, сминающих золотистый шелк простыни… Чуть отстранившись, я смог оценить красоту невольника в новом свете. Свободно раскинувшийся на моей постели, с рассыпавшимися по подушке волосами и потемневшими от поцелуев жаркими губами, Рин был воплощением соблазна. Красивый, горящий в огне желания и жаждущий моих ласк. Мысль о том, что все это принадлежит мне и только мне, вызвала тягучую волну тепла в паху. - Идеальный подарок, - прошептал я, отводя со лба мужчины прилипшую влажную прядь. Длинные ресницы затрепетали, и мне тут же захотелось увидеть его глаза, его взгляд. - Посмотри на меня, - приказал я. Рин подчинился. Черные, подернутые нежной поволокой глаза невольника притягивали, как два омута. Я склонялся к его лицу, пока наши губы не соприкоснулись. Рот Рина мгновенно приоткрылся, и я почувствовал легкое приглашающее прикосновение его языка. Этот поцелуй был долгим и мягким. Время от времени я немного отстранялся, прикусывая нижнюю губу Рина, и позволял ему вдохнуть немного воздуха, а потом вновь жадно впивался в его рот, выпивая очередной стон, как золотое игристое вино. Опираясь одной рукой на постель, второй я продолжал поглаживать невольника - кончиками пальцев, как натянутую струну. И чем ниже я спускался, тем громче звучала эта струна, обволакивая мое тело тягучей медовой сладостью желания. А когда мои пальцы обожглись о напряженно-твердую плоть, мелодия оборвалась неожиданно звонким вскриком. На плоский белый живот плеснула теплая струйка, и трепетавшее в моих руках тело знакомо обмякло. Оторвавшись от припухших ярких губ, я убедился, что мой невольник опять лишился чувств. Только в этот раз причина была мне ясна, ее можно было увидеть и потрогать, уловить ее пряный запах в воздухе. Я усмехнулся легкой вспышке гордости в груди от того, что довел невольника до такого состояния. О да! Факт, достойный войти в легенду, - наследник императора ласкал своего раба, пока тот не потерял сознание от удовольствия. А потом принц лежал и любовался на дело рук своих... Еще раз улыбнувшись своим мыслям, я отстранился от Рина и очистил его тело при помощи магии. Немного подумал, стоит ли приводить мужчину в чувство, но потом решил, что все равно пора спать, так что нет смысла лишний раз дергать его. Вопроса о том, где именно будет спать мой раб, не возникало - место Рина в моей постели, другого у него не будет. Поэтому я прикрыл невольника легким покрывалом, сам лег на свободную половину кровати и практически сразу заснул. Этот длинный-длинный день наконец закончился. - - - - - - - - - - - - - - - * Обрывающая Жизни - одно из имен богини Смерти.