Игры судьбы

Я замерз. Слуги забыли растопить камин в моей комнате, а няня, укладывавшая меня спать, не обратила на это внимания - в последнее время она стала рассеянной и по вечерам куда-то очень спешила, иногда даже забывая пожелать мне доброй ночи. Слишком тонкое одеяло плохо защищало от холода. Свернувшись калачиком и укрывшись с головой, я дышал на руки, безуспешно пытаясь хоть немного согреться. Наконец, не выдержав, я встал с кровати. Поежился, коснувшись ногами каменного пола, торопливо попытался нашарить свои сандалии. В темноте случайно задел прикроватный столик - в покачнувшемся кувшине с водой звякнула льдинка. Обувь словно пряталась от меня, и я решился идти босиком. Поджимая озябшие пальцы, выскользнул за дверь. Тут было еще холоднее - по широким коридорам замка гулял сквозняк, забирался ледяными лапами под пижаму, заставляя дрожать и стучать зубами. На стенах золотисто мерцали магические светильники, а в безлунном небе за огромными окнами горели звезды Полуночного дракона. Наверное, в замке все, кроме стражи, уже спят. Значит, можно… Я осторожно прокрался к лестнице, на цыпочках сбежал вниз. На этом этаже было теплее: каменный пол устилали ковры, а стены украшали драпировки из тяжелого бархата. С опаской приблизившись к закованному в латы рыцарю, неподвижно стоявшему у заветной комнаты, я потянул на себя тяжелую деревянную дверь. На меня пахнуло теплом и запахом шоколада. Покосившись на молчаливого стража, не помешавшего моему вторжению, я с улыбкой вошел. - Рин? - сонно позвали меня от кровати. С подушки приподнялась золотистая растрепанная голова. - Иди сюда, - рука откинула ворох пуховых одеял. Не дожидаясь повторного приглашения, я нырнул в уютное тепло. - Лягушонок, - заворчал брат, когда я прижался к нему ледяными ногами. Но отстраняться не стал, обнял за талию, притягивая ближе. Я улыбнулся. Таэль делал вид, что сердится, но никогда не прогонял меня. И заступался по утрам, когда няня ругала меня за то, что я беспокою старшего брата. *** Я проснулся от того, что по лицу пробежал тоненький солнечный лучик, пробравшийся между тяжелыми бархатными шторами. Я взмахнул рукой, пытаясь отогнать наглеца. Естественно, мне это не удалось, но мое движение спугнуло сладкий утренний сон. Зевнув, я приоткрыл глаза. И почти сразу же пришло странное и непривычное ощущение: мой правый бок что-то согревало, а шею щекотало легкое движение воздуха - я явно был не один в постели. Лениво повернув голову, я взглянул на того, кто лежал рядом. И тут же улыбнулся, вспомнив вчерашний вечер. Мой подарок… Наверное, ворочался во сне и сбросил с себя покрывало, а когда замерз, придвинулся ко мне в поисках тепла. И сейчас мирно сопел у меня на плече. Уголки все еще немного припухших губ изгибались кверху, вызывая непреодолимое желание сцеловать его улыбку. Не видя причин отказывать себе в этом удовольствии, я приподнял подбородок Рина. - Уже утро, Таэль? - тепло выдохнул он мне в губы, и улыбка мужчины стала мягче и нежнее. - Хашш!* - услышать чужое имя в такой момент - это было слишком. На миг темная пелена застелила глаза, и я позволил охватившему меня гневу выплеснуться в хлестком ударе - по лицу, наотмашь, так что на бледной щеке раба мгновенно вспыхнул алый след. Рин, вскрикнув, отшатнулся. На треснувшей губе блеснула алая капелька. Распахнувшиеся агатовые глаза были наполнены слезами и почти детским недоумением. «За что?» - беспомощно промелькнуло во взгляде, прежде чем мужчина спрятал его за ресницами. Хватило одного удара, чтобы злость отхлынула, оставив меня в полнейшем изумлении от собственного срыва. Рин лежал рядом. Беззащитный… В груди неприятно заныло: он принадлежит мне, я волен распоряжаться его жизнью, как пожелаю… Тенью из прошлого зазвучал в ушах голос наставника: «Недостойно сильного - обижать тех, кто не может ответить. Недостойно правителя - быть несправедливым с теми, кто зависит от него». Я коснулся плеча раба, чувствуя себя виноватым перед ним. Мужчина весь напрягся, прикусил нижнюю губу - трещинка налилась кровью. Я даже не успел подумать, что делаю, а ладони уже мягко обхватили щеки Рина, и я склонился к нему, собирая губами алые капли. Солоноватый теплый привкус крови, тонкий укол чужой магии, разбежавшийся будоражащими искорками по губам, легкая нотка трав в дыхании… Странный и притягательный коктейль, который хотелось выпить до дна. Рот мужчины послушно приоткрылся, впуская меня, тонкое напряженное тело скользнуло по шелку, расслабляясь и придвигаясь ближе. Прохладные ладони мягко легли мне на грудь, и сердце неожиданно дернулось им навстречу, сбиваясь с ритма. Еще немного - и я поддался бы теплому меду желания, которым наполнял мое тело этот поцелуй. Но было что-то почти пугающее в том, как сильно я реагирую на этого раба. И я заставил себя отстраниться, с сожалением ощущая, как тает его привкус на моих губах. Почти тут же в двери тихонько поскреблись и вежливо сообщили, что к моему отъезду все готово. Я скривился: напоминание отца, что праздник закончился и мне пора покинуть столицу, было излишним - я и сам не собирался оставаться во дворце родителей ни днем дольше, чем того требовали приличия. Отбросив покрывало, я поднялся, на ходу собрал немного спутавшиеся за ночь волосы в хвост - для дороги сойдет, а если кого-то шокирует небрежность моей прически, то это даже забавно. Хотя я сомневался, что меня будут провожать. За дверью, как я и предполагал, обнаружились несколько дворцовых рабов, при виде меня склонивших головы и опустившихся на колени, и старый слуга. Мой вид немного смутил его - покинув постель, я не озаботился одеждой - но старик довольно быстро овладел собой и, уронив взгляд в пол, шелковым голосом спросил, изволю ли я позавтракать перед дорогой и желательно ли мне отправить вещи в повозки сейчас или после того, как я покину покои. Взмахом руки позволив рабам заняться моим багажом, большую часть которого составляли коробки с подарками, так и не открытые мной, я собирался было отказаться от еды. Но тут легкое шуршание за спиной напомнило мне о Рине. Чуть обернувшись, я бросил короткий взгляд на мужчину, до самого подбородка натянувшего на себя покрывало. Вот кому обязательно следовало подкрепить силы перед дорогой - он выглядел бледным и измученным. - Завтрак подать сюда и как можно скорее, - велел я. - Что-нибудь легкое. Курицу в лимонном соусе, сырный паштет, булочки с медом и золотое вино… Кивнув, слуга поспешил выполнять мое распоряжение. Рабы быстро и бесшумно собрали коробки с подарками и тоже покинули комнату. Рин все это время оставался в постели, и я чувствовал на себе его взгляд - настороженный, но полный интереса. Когда мы остались одни, раб отбросил покрывало и сел на кровати. - Господин… мне нужно… - голос смущенно дрогнул, на бледных щеках затеплился румянец. - Где я могу… привести себя в порядок? Я кивнул в сторону двери в ванную комнату, и мужчина поспешно направился туда. Забыв беспокоиться о своей наготе, он двигался легко и изящно. В солнечном свете по матово-белому бедру на миг зазмеилось жемчужным перламутром причудливое плетение линий и завитков, задев струнку моей памяти: в детстве наставник рассказывал мне легенду о «лунной паутине» и о северном народе, среди которого рождаются отмеченные ею. Я почти забыл ее, как и многие другие чудесные истории, услышанные перед сном, осталось лишь красивое название и смутный образ сказочной снежной страны, где ночи длиннее дня и люди поклоняются Белолицей богине*. От воспоминаний меня отвлек Рин, вернувшийся в комнату. Он молча замер в дверях, не решаясь ступить на мягкий ковер - по влажной коже еще стекали капельки воды, и босые ноги оставляли мокрые следы на мраморе пола. Вытереться одним из моих полотенец раб не посмел. - Замерзнешь, - покачал я головой. Подхватив покрывало с кровати, бросил мужчине. - И не стой там, иди сюда, - кивком я указал на столик с зачарованными фруктами, где скоро должен был появиться и наш завтрак. - Спасибо, - раб тут же завернулся в мягкую ткань, как в плащ, и, сделав несколько шагов, опустился на колени возле меня. Спокойная легкость движений выдавала, насколько лучше он почувствовал себя, едва прикрылся хоть каким-то подобием одежды. - Как ты себя чувствуешь? - пахнущая травами чаша, оставшаяся на столике, напомнила мне о вчерашнем недомогании мужчины. Сейчас он выглядел бодрее, но все же… - Я путешествую верхом и хочу, чтобы ты сопровождал меня. Но если тебе это сейчас не по силам, отправишься с остальными рабами и слугами в повозке. - С вами! - тут же ответил Рин, подавшись ко мне и схватив меня за руку. - Позвольте мне ехать с вами, господин. Только не в повозке… - голос раба неожиданно дрогнул, он облизнул пересохшие губы. Я мгновенно вспомнил их привкус - свежесть, травы и терпкий мед. Сладость с тонкими нотками горечи… Соблазн вновь насладиться этим вкусом оказался слишком сильным, и я без раздумий завладел губами невольника. Рин ответил неожиданно жарко, его руки легко легли мне на плечи, скользнули к затылку, длинные пальцы вплелись в мои волосы. Такой отзывчивый и нежный… Я пил этот изысканный напиток утреннего поцелуя и не мог утолить жажду, разгоравшуюся с каждым мигом все сильнее. Отбросив разделявшее нас покрывало в сторону, я потянул тонкое напряженное тело мужчины на себя, поднимая его с пола и укладывая рядом с собой на постель. Рин тихо и как-то протестующе застонал, выгибаясь, прижимаясь горячим пахом ко мне. От него кружилась голова, им хотелось овладеть немедленно… - Ваш завтрак, принц, - громкий стук в дверь и голос слуги прозвучали так не вовремя. Я мог бы проигнорировать его, но Рин вздрогнул, дернулся из моих рук. Странное дурманящее очарование поцелуя было разрушено, и я отпустил раба, высвободился из его обмякших рук и встал с кровати. В этот раз я набросил мантию, прежде чем открыть двери. В коридоре стоял молодой слуга с полным подносом в руках. Он двинулся было в мои покои, но наглые любопытные глаза парня не понравились мне, и я преградил ему путь. Забрав еду, я захлопнул дверь перед слишком длинным носом слуги. Завтрак не отнял у нас много времени: я не был голоден, а Рин ел аккуратно, но очень быстро. Сменив мантию на удобный дорожный костюм, я подобрал одежду для раба из своих старых вещей. От моих глаз не укрылось, насколько спокойнее почувствовал себя мужчина в новом костюме. Это наводило на размышления. Я бы понял, если бы он оказался совсем необученным, - со своей внешностью и магическим даром мужчина все равно стоил так дорого, что был достойным подарком наследнику императора. Однако следы магической плети, поведение Рина - все говорило о том, что с ним занимались. Но вот странность: предназначенный для постели, он не имел никакого опыта - в этом не было никаких сомнений. Так чему же его успели научить? Закончив со шнуровкой сандалий, раб послушно замер, ожидая дальнейших распоряжений. А я внимательно разглядывал мужчину, впервые всерьез задумавшись, кто все же мог прислать мне подобный подарок. И насколько опасным он может оказаться. На меня ведь уже покушались, и если я все еще жив, то вовсе не потому, что мой неизвестный враг скупился на средства. Более того - именно Рин вполне соответствовал бы стилю человека, использующего дорогое вино, настоянное на цветах черной аурии, или проклятый нож из кости единорога. Прекрасное и дорогое орудие убийства. Что ж, в любом случае я уже не откажусь от этого раба. Кем бы Рин ни был, он останется возле меня. Приняв решение, я снял единственное украшение, которое признавал, - фамильный перстень, подаренный мне дедом в день появления на свет. Старинное темное серебро и небольшой изумруд. Приложив кольцо к тонкой серебряной цепи на шее Рина, я призвал свою магию, сплавляя их в единое целое и вплетая в простое сдерживающее заклинание вязь охранных рун. Теперь раб не сможет причинить мне вреда ни по собственной воле, ни под чужим воздействием на разум или душу. - Вот так, - завершив, я провел пальцами по маленькой пластинке, украшенной моими инициалами и искристым зеленым камнем. - Теперь на твоем ошейнике мой знак. - - - - - - - - - - - - - - - * Хашш - общее название всех духов, враждебных людям; употребляется как ругательство. * Белолицая богиня - одно из имен богини Луны.