Часть 1
23 ноября 2018 г., 13:40
***
Томас стоит за стойкой регистрации и болтает с Мишель, девчонкой-администратором. Она заливисто смеется, прикрывая рот рукой, мол, смущается. Милая девушка, Тому она нравилась больше остальных людей, что работали в спа-салоне. - А помнишь тот случай с дедушкой? Ты массажем смог поднять его…ну…так, что дедуля от удивления чуть не пустился танцевать? Том захохотал, запуская руку в свои короткие светлые волосы и слегка опуская голову. Он работает массажистом в элитном салоне, обслуживает больших шишек. Как двусмысленно прозвучало. Но в действительности так оно и было. Работу он любит, клиентов – нет. Каждый, кто сюда приходит, априори полагает, что все здесь - люди низшего сорта, родившиеся исключительно для того, чтобы доставлять удовольствие таким вот, как он, самовлюбленным кретинам. Еще и (когда оставались наедине, клиент и массажист) нагло требует сделать ему массаж члена. «Давай, как в Таиланде» часто слышит Том. Дружище, мы не в Таиланде. Но Том был довольно скромным юношей и зачастую соглашался по ряду нескольких причин. Во-первых, клиенты предлагают заплатить в два, а особо щедрые и в три, раза больше, а во-вторых, Том был геем, и ему это не было так мерзко. Но деньги, разумеется, играют решающую роль. Когда тебя вытащили с финансового дна, ты готов жрать землю, лишь бы оставаться на нынешней ступеньке социальной лестницы. И Том это делал. Он просто блокировал свои ощущения и мысли, относясь к этому, как к работе. Работе, за которую тебе неплохо отвалят. У парня было много постоянных клиентов, среди которых исключительно сливки общества (остальные просто позволить себе не могли такую роскошь), и 80 процентов из них – отбитые наглухо извращенцы, и если бы не камеры в каждом углу салона, они бы отымели Тома только так. И Томас это знал, он это видел в их глазах, это ничем не прикрытое плотоядное желание. И с этим он уже смирился. Просто не обращал внимания, надеясь, что трогать они его все-таки не решатся. - Привет, малыш, - еще один, Рой Ханнингс, бывший футболист, сейчас глава холдинга, - я уже успел соскучиться. Давай в темпе, я спешу. И Томас ускоряется, все готовит, укладывая Роя на живот и накрывая его бедра белым полотенцем. Тихо играет восточная музыка. Интерьер выполнен в песочных оттенках, повсюду свечи, отбрасывающие забавные танцующие тени на шершавую поверхность стены, несколько довольно крупных растений насыщенного зеленого цвета – все способствует расслаблению, все создает умиротворяющую атмосферу. Рой предвкушает, Рой ждет. Он не раз шептал Тому на ушко, как он его хочет, как выебал бы его прямо здесь на столе. Но выебал нежно, говорит. А то испугается еще, в полицию заявит. А Ханнингсу эти проблемы совершенно ни к чему. Том сдержанно улыбается, молчит. А что сказать? Соглашаться ему как-то не улыбается, но отказом он просто-напросто возвращает клиенту бабки за дополнительную ласку. - Отсоси мне, Том, - просит Рой и показывает три пальца, что означает тройную оплату. Хорошо. Переворачивает мужчину на живот и убирает полотенце. Член у него красивый. Длинный – и это еще в спокойном состоянии, розовый. На вкус приятный. Том уже не первый раз делал ему минет. Рой был щедрым, к тому же его прибор не вызывал омерзения, почему нет? За камерами следил толстячок Дженкинс. Любитель жирной жратвы, которая у нормального человека вызовет рвоту. Неприятный тип, Том старался с ним не пересекаться, но охранник часто отпускал шуточки по поводу Короля Отсосов, хотя сам любил подрочить на такие кадры. Смешной убогий жирдяй. Рой стонет, сжимая волосы Тома и шепча просьбу расслабить ротик. Обожал его трахать в рот сам, задавая свой темп и побуждая мальчишку давиться. Эти хлюпающие звуки, стекающая слюна, сбившееся дыхание Тома – все возбуждает Ханнингса слишком сильно, и довольно быстро он кончает. - Спасибо, малыш, ты лучший. Я бы сделал тебя своим любовником. Подумай, а, - оборачивает бедра полотенцем и удаляется. Расслабленный и довольный. Том чистит зубы.***
В школе он тоже нашел свое место. Вот оно, в раздевалке футбольной команды. Массаж любит каждый игрок до охуения. Еще какие нежные ручки у мальчишки. Как они говорили: «Закачаешься». Парень никогда не скрывал своей ориентации, за что был неоднократно битый, но и это его не заставляло придержать гейскую энергетику. А почему он, собственно, должен прятаться? Да, я такой, и я всегда буду таким. Смиритесь. И большинство так и сделало, только стебались слишком много и слишком часто. Тома это очень утомляло, но он ничего с этим не делал. Не драться ж теперь с каждым, кто кричит вслед «Пидорас!». Квотербек Джерард не любил его больше всего. Более того, он ненавидел его. Том раздражал его всем своим пидорским видом: этой пидорской причесочкой, мягкими ручками, да и сам он худой, одна кожа да кости. «Короче, полный отстой». Хоть он Тома и терпеть не мог, он старался его не трогать. Черт, всеми силами старался, но иногда блять как пройдет мимо, как проведет по волосам… Кулаки так и чесались. И Джер, бывало, не сдержится, влепит ему под дых разок, для профилактики. Будто бы это что-то изменит. Томас моментально сгибается пополам и падает на колени, обхватив руками живот. Сильный он, Джер, больно бьет. Том тихо дышит, сжимая зубы и успокаиваясь. Ты же не баба, в конце концов, плакать или стенать. Ударил, так ударил. И квотербека это выводило из себя еще сильнее. Ну какого черта ты отпор не даешь? Гребанный пидор. Тела Джера Том никогда не касался. Хотя, если бы тот попросил – он бы сделал массаж и ему. Томасу откровенно плевать, кого расслаблять, он обид не держит. «Он дохуя всепрощающий, дохуя какой-то блять… спокойный и равнодушный». Джер, честно говоря, хотел его вывести на эмоции. Хотел, чтобы Том наконец-то врезал ему хоть раз, так же еще веселее! Из-за этой амебности блондина у Джера пар из ушей и краснющая морда. - Эй, малыш, пойди-ка сюда, - резко сгибает два пальца в призыве Кайл-ресивер. – Разомни мне трапецию, не могу нормально плечом двигать. И Том тут как тут, молча снимает с него футболку и проводит волшебными пальцами вдоль заклинившей мышцы, разогревая. Кайл чуть ли не стонет откровенно. Его сдерживает только толпа парней в раздевалке. Их, к слову, никого не смущало, что массаж делает парень-гей, а не какая-нибудь пышногрудая горячая брюнетка вроде Алексис с выпускного класса, но ребята часто над ним смеялись и подкалывали. Один раз даже лайнмен хватает его и перекидывает через свои колени, шлепая так с чувством, будто напротив стояли и снимали порнуху. А, подождите, так и было. - Отшлепай его, Ден, пусть постонет на камеру. Да не толпитесь, нихуя не видно! - Ну же, сладкий, порадуй нас. Тебе ведь приятно? – Тот самый лайнмен наклоняется, заглядывая в глаза Тому. Но ничего, кроме расфокусировки и равнодушия во взгляде он не видит и это его разочаровало. Шлепки усилились, но блондин по-прежнему молчал. - Может, его выебать? – Джер стоит в сторонке, наблюдая за происходящим с интересом. Том тихо выдыхает. Слушает безучастно этот разговор и просто ждет, когда они наиграются. - Что, засматриваешься на попку нашего массажиста, а, Джер? - Нахуй сходи, - раздраженно рычит и проходит мимо всей этой толпы на выход. Тома отпускают и парни расходятся. Он стоит посреди пустой раздевалки и смотрит на себя в зеркало. Когда ему стало так плевать, что с ним происходит? Ах да, всегда так было. Никогда он не лез в драки, никогда ни за кого не заступался. Жил тише воды, ниже травы. Ему так было комфортно. Рожденный ползать летать не сможет, так он о себе думал. И сейчас все, что происходит в школе, на работе, было ему абсолютно фиолетово, будто не он жил, а кто-то другой. Когда умер его отец, мать и младший брат уцепились за Тома, как за новоиспеченного добытчика. Деньги мать тянула, как могла. Том все ей отдавал, все, что зарабатывал. Но следил, чтобы она тратила их не только на себя. Любил он только его, маленького 4-х летнего Гордона. Только за его благополучие и трясся. И пока Джер не нашел его слабое место, пока Том и радовался. Эта его ненависть до добра не доведет. Наслаждался затишьем перед бурей.
