Ты будешь моим, Ангелочек

Тишина в императорском дворце была совсем другой в сравнении с хрустальной тюрьмой. Здесь она не давила, не душила, не пробирала до костей могильным холодом. Здесь она была мягкой, утренней, пропитанной золотым светом, льющимся из высоких стрельчатых окон. Тэхен лежал на огромной кровати, раскинув руки и ноги, занимая столько места, сколько позволяло его обессиленное после всего тело. Он не спал — просто лежал, смотрел в расписной потолок и пытался осознать, что всё закончилось. Орден пал, Чимин мёртв, Юнги... Юнги был где-то рядом, но Тэхен не решался к нему подойти. Слишком свежа была рана, слишком страшной была пустота в его глазах, когда он смотрел на тело того, кого любил больше жизни. Дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно скользнул Чонгук. Он был уже одет — в простую тёмную рубашку и штаны, волосы влажные после душа. Подошёл к кровати, сел на край, провёл рукой по спутанным волосам Тэхена. — Не спишь? — Не могу, — Тэхен повернул голову, посмотрел на него. В золотых глазах плескалась усталость, но сквозь неё пробивалось что-то тёплое, живое. — Слишком много мыслей. — О чём? — Обо всём, о том, что будет дальше. О Юнги, о том, что я теперь... это. Он приподнялся на локтях, указал на себя. Вокруг него всё ещё витало слабое золотое сияние — сила, которую он обрёл, никак не хотела прятаться обратно. — Второй правитель Сомракса, — усмехнулся Чонгук. — Звучит… — Как приговор, — Тэхен закатил глаза. — Я долго не знал разницу между словом этикет и этикетка… Представляешь меня на совете? Господа, давайте сначала решим, что жрать будем, а потом уже про налоги! Чонгук фыркнул, но в глазах его была нежность. — Я рядом, — сказал он просто. — Всему научишься, не сразу, так постепенно. — А если я не хочу учиться? — Тэхен посмотрел на него с вызовом. — Если я хочу просто быть с тобой, без всей этой политической хуйни? — Придётся совмещать, — Чонгук взял его руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Потому что я без тебя тоже не могу, значит, будем учиться вместе. Тэхен выдохнул, прикрыл глаза. — Ладно, так и быть, уговорил. Они сидели так молча, чувствуя тепло друг друга, и это было лучше любых слов. Императорский дворец гудел, как растревоженный улей. Подготовка к двум величайшим событиям в истории Сомракса шла полным ходом: коронация Второго правителя и инициация Первого. Гонцы скакали во все концы империи, приглашая знатных гостей, маги ткали праздничные иллюминации, слуги натирали полы до зеркального блеска, а повара готовили столько еды, что можно было накормить небольшую армию. В центре этого хаоса, в личных покоях наследника, Тэхен сидел перед зеркалом и смотрел на своё отражение с выражением глубочайшей тоски. — Я не надену это, — заявил он категорически. — Наденешь, — Чонгук стоял у него за спиной, скрестив руки на груди, и сдерживал улыбку. — Это не одежда, это... это... — Тэхен ткнул пальцем в роскошный золотой наряд, разложенный на кровати. — Это ёлочная игрушка! Я буду похож на новогоднюю елку! — Ты будешь похож на правителя. — На ёлку, — упрямо повторил Тэхен. — Которую нарядили всем, что нашли в сундуках. Тут даже перья есть! Перья, Чонгук! Ты видел эти перья? — Видел, они тебе идут. — Ты издеваешься? — Немного, — Чонгук подошёл ближе, положил руки ему на плечи, заглянул в глаза. — Тэхен, это церемония, тысячи гостей, вся империя будет смотреть. Ты должен быть в национальном костюме императора. — Соответственно — это как? Как павлин? — Как ангел, — Чонгук наклонился, поцеловал его в макушку. — Как мой ангел. – Тэхен фыркнул, но в зеркале было видно, как дрогнули его губы в улыбке. — Ладно, — сдался он. — Но если я споткнусь об эти перья и грохнусь прямо перед троном, ты будешь виноват. — Договорились, — Чонгук улыбнулся. — Я поймаю. — Знаешь, я тут подумал... — Тэхен вздохнул и снова уставился на своё отражение. — О чём? — О нас. О том, сколько времени мы потратили на эти дурацкие сомнения, на паузы, на страхи. — Он повернулся к Чонгуку, посмотрел в глаза. — Мы могли бы быть счастливы раньше, если бы я не боялся своей силы, если бы ты не боялся своих чувств. — Могли бы, — согласился Чонгук. — Но тогда бы мы не были теми, кто мы есть. Всё, что случилось — сделало нас сильнее и ближе. — Философ, блин, — Тэхен усмехнулся. — Ладно, давай уже наряжать эту ёлку, а то засохну тут до вечера. Чонгук помог ему надеть церемониальные одежды — слой за слоем, застёжка за застёжкой. Ткань была тяжёлой, расшитой золотом и серебром, с длинным шлейфом, который будет нести паж. Перья на плечах действительно выглядели внушительно — белые, с золотыми кончиками, они напоминали крылья. Когда наряд был надет, Тэхен встал, расправил плечи и посмотрел на себя в зеркало. — Ешки-матрешки, — выдохнул он. — Я реально похож на ангела. — Ты и есть ангел, — Чонгук встал рядом, обнял его за талию, в зеркале отражались двое — тёмный и светлый, демон и ангел, идеально дополняющие друг друга. — Мой ангел. Тэхен прильнул к нему, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Тронный зал императорского дворца был огромен — настолько, что даже тысяча гостей не заполняла его полностью. Высокие сводчатые потолки терялись в магическом свете, стены были украшены гобеленами, изображающими великие битвы прошлого, а пол выложен разноцветным мрамором, складывающимся в сложные магические узоры. В центре зала, на возвышении, стояли два трона. Один — чёрный, из обсидиана, с инкрустацией рубинами, трон Первого правителя. Второй — золотой, светящийся изнутри, с узорами, напоминающими крылья, трон Второго правителя. Гости прибывали, занимали места, гудели, перешёптывались. Маги знати, представители древних родов, послы из соседних государств — все хотели увидеть историческое событие. Тэхен стоял за тяжёлой бархатной шторой, отделяющей комнату ожидания от основного зала, и пытался унять дрожь в коленях. — Я не выйду, — заявил он стоящему рядом Чонгуку. — Серьёзно, Чонгук, я не выйду, там тысяча человек! Тысяча! Они все будут на меня смотреть! Я социофоб! — Будут, — спокойно ответил Чонгук. — И будут восхищаться. — Или ржать, когда я навернусь об эти дурацкие перья! — Ты не навернёшься, я рядом. — А если навернусь? — Подхвачу. — А если ты не успеешь? — Успею. Тэхен посмотрел на него — на этого человека, который действительно всегда был рядом, всегда приходил, всегда спасал и дрожь медленно утихла. — Ладно, — выдохнул он. — Пошли. Музыка грянула, когда они вышли в зал. Тэхен шёл медленно, стараясь не споткнуться о шлейф, который нёс маленький эльф позади. Каждый шаг отдавался эхом, и ему казалось, что все эти тысячи глаз буравят его спину, но рядом был Чонгук — спокойный, уверенный, надёжный. Они поднялись на возвышение, встали перед тронами. Верховный маг Сомракса — древний старик в белых одеждах — начал церемонию. Голос его звучал торжественно, слова древних клятв лились рекой, но Тэхен почти не слышал их. Он смотрел на Чонгука, чувствовал тепло его руки, и всё остальное перестало существовать. — Клянёшься ли ты, Ким Тэхен, Ангел Света, Второй правитель Сомракса, защищать этот мир от тьмы, хранить баланс и править справедливо? — спросил маг. Тэхен моргнул, осознав, что от него ждут ответа. — Клянусь, — сказал он, и голос его прозвучал неожиданно твёрдо. — Но только если Первый правитель будет рядом, потому что один я тут всё разнесу к хуям. – В зале пронёсся сдавленный смешок, Чонгук закатил глаза, но в них плясали чёртики. Маг, привыкший к торжественности церемоний, на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки и возложил на голову Тэхена золотой венец с ангельскими крыльями. — Отныне и навеки ты — Второй правитель Сомракса, — провозгласил он. Зал взорвался аплодисментами и магическими фейерверками. Тэхен стоял, чувствуя, как по щекам текут слёзы — слёзы облегчения, счастья, надежды. Чонгук шагнул к нему, взял за руку. — Красиво, — шепнул он. — Даже несмотря на всю припизднутость ситуации. — А я же говорил — ответил Тэхен, сжимая его пальцы. — Теперь твоя очередь. – Чонгук кивнул и шагнул вперёд, к алтарю инициации. Ритуал передачи силы Первого правителя проводился в отдельном зале — древнем, тёмном, пропитанном магией тысячелетий. Стены здесь были сложены из чёрного камня, пол покрыт рунами, которые пульсировали тусклым красным светом. В центре зала стоял алтарь — огромная каменная плита, на которой предстояло лечь Чонгуку. Отец Чонгука, действующий Император, ждал у алтаря. Он был стар, но в глазах его горел тот же огонь, что и у сына — огонь силы, власти, ответственности. — Ты готов, сын? — спросил он. — Да, отец, — Чонгук шагнул вперёд, не оборачиваясь, но Тэхен знал — он чувствует его присутствие. — Я останусь здесь, — сказал Тэхен. — Буду рядом… Чонгук обернулся, посмотрел на него, в этом взгляде было всё: благодарность, любовь, уверенность. — Я знаю, — ответил он. Он лёг на алтарь, закрыл глаза. Сила хлынула в него потоком — древняя, тёмная, пугающая. Она заполняла каждую клетку, каждую жилку, каждый уголок души. Было больно — так больно, что хотелось кричать, но Чонгук молчал, стиснув зубы, потому что знал: Тэхен чувствует эту боль через связь, и, если он закричит, — Тэхену станет ещё хуже. Тэхен стоял у входа в зал, чувствуя каждую вспышку боли, каждый спазм, каждый миг этой чудовищной трансформации. По щекам его текли слёзы, но он не уходил, посылал через связь тепло, свет, поддержку. Я здесь, — думал он. — Я здесь, Чонгук. Я с тобой. Ты справишься. Ты сильный. И Чонгук слышал. Сила билась внутри, пытаясь сломать его, подчинить, уничтожить, но каждый раз, когда тьма подступала слишком близко, в груди загорался золотой свет — тёплый, родной, спасительный – это свет его омеги, его Тэхена. Последний удар силы был самым страшным. На секунду Чонгук перестал чувствовать тело, перестал чувствовать себя, растворился в этой бесконечной тьме, а потом — вспышка. Алый свет прорвался сквозь тьму, заполнил всё вокруг, и Чонгук открыл глаза. Он сидел на алтаре, тяжело дыша, и чувствовал — силу. Огромную, древнюю, пугающую. Она текла по венам, подчинялась, слушалась, она была его. — Ты справился, — голос отца звучал гордо. — Ты теперь Император, сын, Первый правитель Сомракса. Чонгук поднялся, пошатываясь, и первое, что он сделал — посмотрел на вход. Там, в дверях, стоял Тэхен, заплаканный, уставший, но улыбающийся и в глазах его было столько любви, что у Чонгука перехватило дыхание. — Я же говорил, — прошептал он, подходя ближе. — Ты справишься. — Это ты справился, — Чонгук взял его лицо в ладони, прижался лбом к его лбу. — Ты держал меня. — Мы друг друга держали, — Тэхен улыбнулся и поцеловал его. Прямо там, в древнем зале, под пульсирующие руны и удивлённый взгляд старого Императора, потому что теперь им не нужно было прятаться. Не нужно было бояться, не нужно было сомневаться. Теперь они были вместе и навсегда. Церемония венчания была назначена на вечер того же дня. После инициации Чонгука и коронации Тэхена у них было всего несколько часов, чтобы прийти в себя, переодеться и подготовиться к главному событию — соединению двух душ, двух правителей, двух половинок одного целого. Тэхен стоял перед зеркалом в своих покоях и смотрел на себя в новом наряде. Это было не церемониальное одеяние правителя, а свадебное — белое, лёгкое, струящееся, с золотой вышивкой, изображающей крылья. Никаких перьев, никакой тяжести — только нежность и свет. — Красиво, — раздалось от двери. Тэхен обернулся, Намджун и Джин стояли на пороге, одетые в парадные костюмы. Джин сиял, Намджун был мрачен как туча, но в глазах его читалось одобрение. — Вы чего? — Тэхен удивился. — Я думал, вы уже в зале. — Мы за тобой, — Джин шагнул вперёд, взял его за руку. — По традиции, жениха должны вести к алтарю близкие друзья, а мы кто? — Самые близкие, — Тэхен улыбнулся, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Из всего этого бедлама. — Вот именно, — Джин чмокнул его в щёку. — Так что собирайся, ангел, там тебя ждёт твой демон. Они вышли из покоев и направились к тронному залу, который на время церемонии превратился в храм. Стены украсили живыми цветами, пол усыпали лепестками роз, а в воздухе парили маленькие светящиеся шарики — магия, создающая атмосферу нежности и чуда. В зале было полно гостей — те же тысяча человек, что и на коронации, но теперь они не пугали Тэхена. Теперь они были свидетелями его счастья. В центре зала, у алтаря, стоял Чонгук. Он был в чёрном — идеально сидящем костюме, расшитом золотом, с коротким плащом за плечами. Волосы убраны назад, открывая лицо — красивое, серьёзное, с глазами, в которых плескалось столько любви, что Тэхен забыл, как дышать. Их взгляды встретились, и мир перестал существовать. Тэхен шёл к нему — медленно, плавно, чувствуя, как каждый шаг приближает его к тому единственному, ради кого стоило пройти через весь этот ад. Намджун и Джин остались у входа, дальше он пошёл сам. — Чонгук, — выдохнул он, остановившись перед алтарём. — Тэхен, — ответил тот, и в голосе его было столько всего, что слова были не нужны. Верховный маг, уставший за день от двух церемоний, но сохранивший торжественный вид, начал обряд. Говорил о вечности, о любви, о балансе. О том, что свет и тьма должны быть вместе, чтобы мир существовал. — Клянёшься ли ты, Чон Чонгук, Первый правитель Сомракса, быть с этим ангелом в горе и радости, в болезни и здравии, в вечности и за её пределами? — Клянусь, — голос Чонгука звучал твёрдо, как скала. — Клянёшься ли ты, Ким Тэхен, Второй правитель Сомракса, быть с этим демоном в горе и радости, в болезни и здравии, в вечности и за её пределами? — Клянусь, — Тэхен улыбнулся сквозь слёзы. — Обменяйтесь клятвами, — сказал маг. Чонгук взял руки Тэхена в свои, посмотрел в глаза. — Я не умею красиво говорить, — начал он. — Я воин, а не поэт, но я обещаю тебе одно: я всегда буду рядом. Всегда буду приходить, когда ты позовёшь. Всегда буду защищать, даже если ты сам можешь за себя постоять. Ты — мой свет, моя жизнь, моё всё, и я люблю тебя. – Тэхен всхлипнул, вытирая слёзы свободной рукой. — А я, — начал он, — я обещаю, что больше не буду сомневаться. Не буду бояться, буду верить в нас, потому что ты доказал — тысячу раз доказал, — что я могу на тебя положиться. Ты — моя тьма, мой покой, мой дом. И я люблю тебя, даже больше, чем варенье. – Чонгук улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которая была только для него. — Обменяйтесь кольцами, — велел маг. Чонгук надел на палец Тэхена золотое кольцо с маленьким бриллиантом, символизирующим свет. Тэхен надел на его палец чёрное кольцо с рубином, символизирующим тьму. — Отныне и навеки вы связаны, — провозгласил маг. — Можете поцеловаться. Чонгук шагнул вперёд, притянул Тэхена к себе и поцеловал. Этот поцелуй был не похож на те, что они дарили друг другу раньше. Это был поцелуй покоя, тёплый, нежный, бесконечный. В нём были все пройденные испытания, и надежда на будущее. Зал взорвался аплодисментами и магическими фейерверками. Кто-то кричал «горько», кто-то свистел, кто-то просто плакал от умиления. А они стояли, обнявшись, и не могли оторваться друг от друга. — Наконец-то, — прошептал Тэхен в его губы. — Наконец-то, — эхом отозвался Чонгук. Праздничный пир длился до полуночи. Гости ели, пили, танцевали, произносили тосты. Намджун и Джин сидели рядом, Джин то и дело чокался с кем-то и отпускал шуточки, Намджун мрачно пил вино и косился на вампира с таким выражением, будто решал, не утащить ли его прямо сейчас в спальню. Юнги не было, он сказался больным и остался в своих покоях. Тэхен понимал — ему нужно время, нужно пережить эту потерю. Когда последний гость наконец покинул зал, Чонгук и Тэхен остались одни. — Устал? — спросил Чонгук, беря его за руку. — Дико, — признался Тэхен. — Но счастливо. — Тогда пойдём, нас ждёт ещё кое-что. — Что? — Тэхен приподнял бровь. — Ещё одна церемония? Я не выдержу, честно. — Лучше, — Чонгук улыбнулся загадочно. — Пойдём. Он повёл его через коридоры дворца, мимо стражи, мимо слуг, которые почтительно отворачивались, мимо бесконечных залов и галерей. Наконец они остановились перед тяжёлой дубовой дверью. — Это наши покои, — сказал Чонгук. — Наши, только наши. Он открыл дверь и пропустил Тэхена внутрь. Комната была огромной — с высокими потолками, огромной кроватью под балдахином, камином, в котором весело потрескивал огонь, и большим окном, выходящим на ночной сад. Везде горели свечи, создавая интимный полумрак, пахло цветами и чем-то сладким. Лепестки роз были рассыпаны по полу, везде горели свечи, кровать была застелена свежим бельём. — Охренеть, — выдохнул Тэхен, оглядываясь. — Отель ол инклюзив в Турции 5 звёзд… Это всё наше? — Всё наше, — Чонгук подошёл сзади, обнял за талию, прижался к спине. — И мы наконец-то можем побыть вдвоём, без всех. Тэхен закрыл глаза, чувствуя его тепло, его дыхание на своей шее. Чонгук медленно провёл носом по изгибу его шеи, вдыхая запах — тот самый, персик и базилик, смешанный с чем-то неуловимо ангельским, светлым. — Ты пахнешь домом, — прошептал он, касаясь губами кожи. — Чонгук, — выдохнул Тэхен, запрокидывая голову, открывая шею для поцелуев. — Я так долго этого ждал. — Я тоже, — голос Чонгука был хриплым, низким, вибрирующим. — С первого дня, как ты свалился в мой мир. — С первого дня? — Тэхен усмехнулся, но усмешка вышла прерывистой от поцелуев. — А я думал, я тебя бесил. — Бесил, — Чонгук прикусил мочку его уха, и Тэхен вздрогнул, вцепившись пальцами в его руки, обвивающие талию. — Дико бесил и одновременно заставлял сердце биться быстрее. — Фу, какой романтичный, — Тэхен фыркнул, но от поцелуев по спине побежали мурашки, а в животе разлилось тягучее тепло. Чонгук развернул его к себе, заглянул в глаза. В мерцающем свете свечей его зрачки были расширены, в них горел тот самый огонь, который Тэхен видел лишь однажды — в ночь их первого раза, когда они прощались навсегда. — Ты хочешь этого? — спросил он серьёзно. — Правда хочешь? Мы можем просто лечь спать, можем говорить всю ночь, можем... — Чонгук, — перебил Тэхен, прикладывая палец к его губам. — Заткнись, харе ломать комедию… Он провёл пальцами по его губам, чувствуя, как Чонгук чуть приоткрывает рот, как дыхание становится глубже, потом опустил руку ниже, к вороту его рубашки, и медленно, глядя прямо в глаза, расстегнул первую пуговицу. Чонгук перехватил его запястье, прижал к груди — там, где бешено колотилось сердце. — Чувствуешь? — спросил он хрипло. — Оно всегда билось так, когда ты рядом. — Знаю, — Тэхен улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, сколько не вместил бы весь этот огромный зал. — У меня тоже. Он высвободил руку и продолжил расстёгивать пуговицы — одну за другой, не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением. Рубашка упала на пол, открывая широкие плечи, рельефную грудь, каждую линию мышц, которую Тэхен так любил рассматривать украдкой. — Теперь ты, — выдохнул Чонгук, потянувшись к его свадебному наряду. Ткань была лёгкой, почти невесомой, и она послушно скользнула вниз, открывая бледную, светящуюся изнутри кожу. Чонгук замер, разглядывая его — этого ангела, который стоял перед ним в одном белье, смущённо улыбаясь. — Не смотри так, — пробормотал Тэхен, пытаясь прикрыться руками. — Я стесняюсь. — Не смей, — Чонгук перехватил его запястья, развёл руки в стороны, заставляя открыться. — Ты прекрасен. Он шагнул ближе, прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже, грудь к груди, сердце к сердцу. Тэхен выдохнул, чувствуя, как жар разливается по всему телу. — Чонгук, — прошептал он, запуская пальцы в его волосы. — Поцелуй меня, пожалуйста. Чонгук не надо просить дважды. Он накрыл его губы своими — жадно, голодно, так, как целуют после долгой разлуки. Тэхен ответил с той же страстью, впиваясь пальцами в его плечи, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда. Поцелуй длился вечность, когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, лбы соприкасались, воздух между ними плавился от жара. — На кровать, — выдохнул Тэхен. — Чонгук, на кровать, сейчас же. — Хорошо, мой повелитель. – усмехнулся демон. Чонгук подхватил его на руки — легко, будто Тэхен ничего не весил — и отнёс на огромную кровать, опуская на мягкие простыни, усыпанные лепестками роз. Тэхен откинулся на подушки, глядя на него снизу вверх — золотоволосый, светящийся, с глазами, полными любви и желания. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — сказал Чонгук, нависая сверху. — Как долго я представлял тебя вот так, подо мной. — Покажи, — Тэхен облизал губы, и это движение едва не свело Чонгука с ума. — Покажи, как долго ты ждал. Чонгук наклонился и поцеловал его — но не в губы, а в шею, чуть ниже уха, где билась тонкая жилка. Тэхен выгнулся, тихо застонав, вцепившись пальцами в простыни. — Чонгук... — Тш-ш-ш, — прошептал тот, спускаясь ниже. — Не торопись, у нас вся ночь. Он целовал его ключицы, грудь, живот — медленно, смакуя каждый сантиметр обнажённой кожи. Тэхен извивался под ним, тихо постанывая, и это были самые сладкие звуки, которые Чонгук когда-либо слышал. — Пожалуйста, — выдохнул Тэхен, когда губы Чонгука коснулись его тазовой косточки. — Не мучай меня. Всё что захочешь, только... пожалуйста. — Чонгук поднял голову, глядя на него с хитринкой. — Тогда смотри на меня, — сказал он, стягивая с него последнюю одежду. — Смотри и не отводи взгляд. Тэхен смотрел, смотрел, как Чонгук избавляется от остатков одежды, как открывается его сильное, красивое тело, как напрягаются мышцы, как блестят глаза в мерцающем свете свечей. Чонгук наклонился, накрывая его своим телом, и поцеловал — нежно, глубоко, бесконечно. Тэхен обвил его ногами, прижимаясь ближе, чувствуя, как их тела идеально подходят друг другу. — Я люблю тебя, — выдохнул Чонгук ему в губы. — Я так сильно тебя люблю, что это, наверное, ненормально. — Ненормально, — согласился Тэхен, поглаживая его по спине. — Но мне плевать. Чонгук вошёл в него медленно, осторожно, давая привыкнуть. Тэхен выдохнул, запрокидывая голову, чувствуя, как напряжение сменяется невероятным, всепоглощающим удовольствием. — Всё хорошо? — спросил Чонгук, замирая. — Лучше, чем хорошо, — выдохнул Тэхен, открывая глаза, в них стояли слёзы — не боли, а счастья. — Двигайся… Это мой первый императорский приказ. Чонгук начал двигаться — сначала медленно, плавно, наслаждаясь каждым мгновением. Тэхен стонал, выгибался, впивался ногтями в его плечи, оставляя красные полосы. — Быстрее, — шептал он. — Чонгук, быстрее... Чонгук ускорил темп, входя в него глубоко, ритмично, чувствуя, как сжимаются вокруг него тугие стеночки, как дрожит под ним это невероятное тело. Комната наполнилась звуками — влажными, хриплыми, отчаянными — их стонами, их дыханием, их именами. — Тэхен, — выдохнул Чонгук, чувствуя, как приближается разрядка. — Тэхен, я... — Вместе, — выдохнул тот, обхватывая его ногами ещё крепче. — Давай вместе. Они кончили одновременно — выкрикивая имена друг друга, вжимаясь друг в друга так сильно, что, казалось, стали одним целым. Свет и тьма смешались, переплелись, создавая нечто новое — то, что будет держать их вместе всю вечность. Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота, счастливые. Чонгук первым пришёл в себя, поцеловал Тэхена в висок. — Ты как? — спросил он хрипло. — Лучше всех, — выдохнул Тэхен. — Но если ты сейчас уйдёшь, я обижусь. — Я никуда не уйду, — Чонгук прижал его к себе, накрывая одеялом. — Я никогда больше никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Тэхен прильнул к нему, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Чонгук. — Я тоже тебя люблю. Идиот. — Сам идиот. — Нашёл себе такого же. — Лучшего. — Согласен. – Чонгук фыркнул, притягивая его к себе. — Спи, ангел. Завтра тяжёлый день. — А что завтра? — Тэхен уже проваливался в сон. — Завтра мы будем жить, по-настоящему. — Звучит как план, — выдохнул Тэхен и уснул, чувствуя тепло его тела рядом. Чонгук смотрел на него, на этого невероятного ангела, правителя, свою любовь, и думал о том, как ему повезло. Какой долгий путь они прошли, сколько испытаний преодолели, но теперь всё позади. Теперь — только счастье, только любовь, только вечность вместе. Он поцеловал его в макушку, закрыл глаза и тоже провалился в сон — самый спокойный и счастливый сон в своей жизни. Утром, когда первые лучи солнца коснулись их лиц, Чонгук проснулся оттого, что Тэхен сидел на нём сверху, довольно улыбаясь. — Доброе утро, — промурлыкал он. — Ты... — Чонгук попытался сфокусировать взгляд. — Ты с ума сошёл? — А ты против? — Тэхен медленно покачал бёдрами, и Чонгук забыл, как дышать. — Я... нет... то есть да... — выдохнул он. — Так да или нет? — Тэхен наклонился, касаясь губами его губ. — Да, — выдохнул Чонгук, перехватывая инициативу. — Тысячу раз да. Они занимались любовью в лучах утреннего солнца, и это было прекраснее всего, что они когда-либо видели. Золотой свет окутывал их, смешиваясь с их аурой, создавая вокруг них настоящий нимб счастья.

***

— Вставай, соня, — Чонгук хлопнул его по попе. — Нас ждут великие дела. — Великие дела подождут, — Тэхен потянулся, как кошка. — А я ещё полежу, у меня сегодня выходной. — У правителей не бывает выходных. — А я буду первым правителем с выходными, — заявил Тэхен. — Введу новую традицию. – Чонгук закатил глаза, но улыбнулся. — Ладно, спи. Я скоро вернусь. — Жду, — Тэхен закрыл глаза, чувствуя, как поцелуй Чонгука обжигает лоб. Впереди был долгий день, полный дел и забот, но также впереди была и ночь — новая ночь, полная любви и нежности, и так будет всегда. Потому что они нашли друг друга. Потому что они были созданы друг для друга. Потому что их любовь — это баланс, который держит весь мир. Да, и наследников делать тоже надо!

***

Они сидели так молча, слушая, как за окнами просыпается дворец. Где-то вдалеке слышались голоса слуг, звон посуды, цоканье копыт по мостовой. Жизнь шла своим чередом. — Чонгук, — тихо сказал Тэхен после долгой паузы. — Надо что-то делать с Юнги. Чонгук вздохнул. — Я знаю, он не выходит из покоев уже третий месяц. Намджун говорит, даже дверь не открывает. — Он там умрёт, — Тэхен поднял голову, посмотрел в глаза. — Если не уже… — Что ты предлагаешь? Тэхен помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил — тихо, но твёрдо: — Я могу отправить его в свой мир. Там, где Чимин переродился, где он живёт обычной жизнью, где у него есть шанс хотя бы встретиться. Чонгук нахмурился: — Ты уверен? Это же жестоко — смотреть на любимого, который тебя не помнит. — Знаю, — Тэхен вздохнул. — Но это лучше, чем вечность в пустоте. Он хотя бы будет рядом. Сможет видеть его, слышать его голос, наблюдать за ним. Я понимаю, что это добровольная пытка. – Чонгук молчал долго, потом кивнул. — Если он согласится. — Он согласится. Юнги сидел в кресле у окна, когда они вошли. Не обернулся, не подал виду, что заметил, просто смотрел в сад, но Тэхен видел — он ничего там не видел, только пустоту. За эти три месяца он изменился до неузнаваемости. Щёки впали, под глазами залегли тени, одежда висела мешком. Жизнь утекала из него с каждым днём, и Тэхен чувствовал это через свою силу — как медленно гаснет свет в том, кто когда-то был самым живым из всех них. — Юнги, — позвал он тихо. Молчание. — Я чувствую, как тебе больно. И я могу... я могу дать тебе шанс. Юнги медленно повернул голову, взгляд был пустым, но в глубине мелькнуло что-то похожее на интерес. — Какой шанс? — голос был хриплым, чужим. — Я отправлю тебя в свой мир, — Тэхен подошёл ближе, сел на подлокотник кресла. — Там нет магии, там просто люди и там есть Чимин. Юнги дёрнулся, как от удара. — Что? — Он переродился, я чувствую его душу. Он живёт обычной жизнью, работает, может, даже счастлив, но он ничего не помнит. Ни Ордена, ни тебя, ни этой жизни он просто человек. Юнги смотрел на него, и в глазах его впервые за много дней появилась жизнь. — Я хочу к нему, — выдохнул он. — Хочу быть рядом, хоть как-то. — Ты понимаешь, — вмешался Чонгук, — что он тебя не узнает? Что у него может быть другая семья, другая жизнь? Что ты будешь просто наблюдать со стороны? — Понимаю, — Юнги сжал кулаки. — Но я не могу без него, понимаете? Не могу. Даже просто видеть его — уже счастье. Тэхен и Чонгук переглянулись. — Хорошо, — сказал Тэхен. — Мы сделаем это сегодня, но запомни: в том мире ты будешь просто человеком. Никакой магии, никакой силы, только память. Только любовь. — Этого достаточно, — Юнги выдохнул. — Этого более чем достаточно. Ритуал проводили в тронном зале, под вечер. Тэхен стоял в центре, окружённый золотым светом, и читал древние слова на языке, которого никто не понимал. Чонгук был рядом, подпитывая ритуал своей силой. Намджун и Джин стояли чуть поодаль, молча наблюдая. Портал открылся не сразу — сначала просто мерцание в воздухе, потом тонкая линия, потом разрыв, за которым виднелся другой мир. Шум города, огни, высокие здания, люди, спешащие по своим делам. — Там, — выдохнул Тэхен, пошатываясь от усталости. — Он там, я чувствую. Юнги шагнул вперёд, посмотрел в портал. В глазах его стояли слёзы, но в них уже не было пустоты, только надежда. — Я найду его, — сказал он. — Юнги, — окликнул его Джин. — Будь счастлив… Юнги обернулся. В глазах его мелькнуло что-то тёплое. — Буду, — ответил он. — Но вы всегда можете навестить, если захотите. — Захотим, — пообещал Тэхен. Юнги кивнул, повернулся к порталу и шагнул внутрь. На мгновение его фигуру окутал свет, а потом он исчез. Портал закрылся, и в зале стало тихо. — Справится? — спросил Джин тихо. — Должен, — ответил Чонгук. — Он сильный. — Они оба сильные, — Тэхен посмотрел на место, где только что стоял Юнги. — И они найдут друг друга, в любом мире. Намджун обнял Джина за плечи, притягивая к себе. — Пойдём, — сказал он. — У них теперь своя дорога, а у нас — своя. –Джин кивнул, прильнул к нему. Тэхен и Чонгук остались одни. Десять лет спустя. Город шумел, как всегда. Люди спешили по делам, машины сигналили, где-то играла музыка. Обычный вечер в обычном мегаполисе. Никакой магии, никаких демонов и ангелов — только бетон, стекло и бесконечный поток жизни. Юнги сидел в кафе у окна и пил кофе. Пятый за сегодня, врачи уже говорили про язву, но ему было плевать. Кофе согревал, кофе помогал ждать, кофе стал его единственным другом в этом мире. За десять лет он привык. К городу, к людям, к этому бешеному ритму. Нашёл работу — в маленькой типографии, где никого не интересовало его прошлое. Снял квартиру в старом районе, где пахло пылью и свободой. Завёл привычку гулять по вечерам в парке. Но главное — он привык видеть ЕГО. Первый год он просто искал. Обходил улицу за улицей, вглядывался в лица прохожих, проверял кафе и книжные магазины. Ночью рисовал портреты по памяти и расклеивал на столбах, пока полиция не сняла его за вандализм. Потом научился пользоваться интернетом и пробивал по соцсетям, по базам данных, по любым зацепкам. На второй год нашёл. Чимин работал в офисе неподалёку — менеджером среднего звена. Жил один, любил кофе без сахара, по выходным ходил в кино, по средам — в бассейн, по пятницам — в книжный магазин на углу. Обычный человек, простой, счастливый, без воспоминаний. Юнги так и не подошёл. В таком темпе прошло восемь лет. Чимин проходил мимо этого кафе каждый день ровно в семь пятнадцать. Юнги смотрел, как он идёт по тротуару — лёгкой походкой, чуть вразвалочку, напевая что-то под нос. Тот самый Чимин, но другой. Без магии, без лжи, без той тьмы, что сжигала его изнутри. Просто человек в светлых брюках и голубой рубашке, с неизменной книгой в руках. Сердце сжималось, но это была уже не боль — это была тихая, горькая радость. Сегодня Чимин нёс какую-то особенно толстую книгу и улыбался чему-то своему, проходя мимо кафе, он вдруг остановился. Юнги замер, боясь дышать. Чимин повернул голову и посмотрел прямо на него. Сквозь стекло, сквозь расстояние, сквозь десять лет одиночества. И улыбнулся. Просто так, незнакомцу в кафе. Вежливая улыбка прохожего, а потом пошёл дальше. Юнги выдохнул, откинулся на спинку стула. Руки дрожали, кофе расплескался по столу, но он не замечал. Он допил кофе, расплатился и вышел на улицу. Вечерний город дышал жизнью, и Юнги вдохнул этот воздух полной грудью. Где-то вдалеке, в толпе, мелькнула знакомая фигура — Чимин сворачивал в арку, направляясь к своему дому. Юнги не пошёл за ним, не имел права. Он просто стоял и смотрел, как тот исчезает в темноте, а потом развернулся и пошёл в другую сторону. Домой. В свою маленькую квартиру, где на стене висела единственная фотография — старая, потрёпанная, чудом сохранившаяся. На ней были двое: лохматый парень с безумными глазами и серьёзный альфа с книгой в руках. Чердак, пыль, солнечные лучи. — Мы ещё встретимся, — прошептал Юнги, глядя на фото. — В этой жизни или в другой, я всё равно тебя найду. Ветер качнул ветки старого клёна, осыпав его листвой, где-то вдалеке зажглись первые звёзды. А в маленькой квартире на окраине города человек по имени Юнги лёг спать с улыбкой на лице, потому что завтра снова будет семь пятнадцать и Чимин снова пройдёт мимо кафе. И это уже счастье. Где-то там, в другом мире, во дворце Сомракса, двое правителей сидели на балконе и смотрели на звёзды. — Думаешь, у них всё получится? — спросил Тэхен, прижимаясь к плечу Чонгука. — Получится, — ответил тот. — Они сильные. — Как мы? — Сильнее. Они выбрали самый трудный путь. — А мы выбрали самый счастливый, — Тэхен поцеловал его в щёку. — И ни разу не пожалели. Чонгук обнял его, притягивая ближе. — Ни разу, — эхом отозвался он. Звёзды мерцали над ними, и где-то в бесконечности две души — светлая и тёмная — переплетались, создавая идеальный баланс. Баланс, который они искали всю жизнь. И наконец нашли. — Я люблю тебя, — шепнул Тэхен. — Я знаю, — улыбнулся Чонгук. — Я тоже тебя люблю. Всегда. — Всегда, — эхом отозвался ветер. И это было вечностью. Конец. Спасибо всем!