Наследник великого рода Поттер

Слушая неторопливую речь своего деда и Учителя, Гарольд невольно поглаживал шелковистые волосы молодой рабыни. Лили от такой простой и, в связи с рассеянностью Поттера, неуклюжей ласки, урчала, словно маггловский трактор, стараясь сильнее прижаться к одному из Хозяев. Лили Эванс. Сильнейшая маглорожденная волшебница за последние сорок лет могла проложить себе неплохое будущее. Очень неплохое. Сильное магическое ядро, хорошо натренированные энергетические каналы, которые позволяли попытаться начать колдовать без палочки, отличная эрудиция и многое другое способноствали разным благополучным путям будущего. Начиная от Личного Ученичества у мастера одного из магических направлений, заканчивая возможностью вхождения в один из малых магических родов в качестве младшей жены, а то даже и полноправной партнерши второго или третьего сына. Все было бы у Лили Эванс замечательно, если бы не одно большое «но». Ее родители были политиками. Два маггла, которые всю жизнь посвятили общественной и политической деятельности. Отец состоял в Лейбористской партии, чьи члены пропагандировали демократический социализм. А мать была общественным защитником и одной из тех, кто ратовал за полное равноправие полов и рас по всей планете. Такой бурный коктейль очень сильно повлиял на молодую ведьму. Всю жизнь она видела, как мать, даже в США, добивалась полного равноправия чернокожих, продолжая деятельность еще своей семьи с 1950-х годов. А отец рассказывал ей про общественную собственность, коллективный труд и многое другое. Поэтому, после окончания Хогвартса, юная ведьма с почетной грамотой высокого отличия категории «Жаба», оказалась один на один с суровым магическим миром, где продолжали процветать неравенство, рабство, эксплуатация магических рас и угнетения тех, кто оказался за бортом консервативной и «убогой» системы. Маги ценят силу, влияние, характер и умение держать слово. Но самое главное, что они ценят — это магическую мощь. Именно на ней зиждется вся мировая магическая система. Сильные маги могут создавать полезные артефакты, творить новые заклинания, открывать новое и сохранять старое. Поэтому, Гарольда с самого детства учили многому. Начиная от магического мироустройства и простой истины «Кровь — не водица», заканчивая, пусть и не на профессиональном уровне, но все же, реалиям маггловского мира. Лили Эванс не смогла понять реальность, которую было очень тяжело разглядеть с Косого переулка, Хогвартса и Хогсмита, несмотря на идеально сданный предмет «Этикет для маглорожденных». И девушка, в лучших традициях матери, принялась за агитацию и пропаганду. Желая остаться в мире магии и чудес, но на своих правилах, очень неглупая девушка начала отстаивать права простых маглорожденных, которые оказались под столом хозяев Англии, поедая немногочисленные объедки. Бывшая студентка Гриффиндора обладала всеми задатками мастера ораторского искусства. Но она была не очень сильно подкованной в законах магического мира, кроме самых простых понятий и положений, благодаря тем же занятиям из волшебной школы. Поэтому, получив поддержку ряда магглорожденных магов, она начала искать покровителя. Того, кто поможет ей разобраться со всей этой несправедливостью. И она пошла к тому, кого она считала «самым правильным». К Джеймсу Игнотусу Поттеру. Наследнику рода Поттер, вошедшего в десятку лучших дуэлянтов Европы и с блеском окончивший Хогвартс, несмотря на свой безбашенный характер. И это решение было для нее роковым. Во всех смыслах этого слова. Гарольд помнил тот день. День, когда он, десятилетний мальчик со своим младшим братом, мамой Белатриссой на седьмом месяце беременности и папой Джеймсом выходили из магазина детских метел. Октовиус пошел полностью в отца, переняв у него безудержный характер, любовь к полетам и мощную, агрессивную магию. В будущем второй сын обещал стать не сильно слабее своего старшего брата, а уж в плане Боевой Магии и Магии Тьмы даже превзойти. И сейчас Октовиус с удовольствием в первый раз вышел в мир, выбирая себе метлу. Да, ее могли изготовить на заказ свои же специалисты и мастера, но смысла в этом не было. Метла все равно спустя пару десятков полетов сломается от детских магических выбросов, несмотря на всю возможную защиту. Поэтому Поттеры предпочитали первые покупки делать на ряде улиц магической части Лондона, показывая своим детям новый мир и к тому же балуя их. Да, новая метла… Рука еще раз прошлась по гладким волосам огненного оттенка, чуть задев нереально шелковистые ушки, чем вызвал довольный писк получеловека-полулисы. Он поминал ту, уверенную в себе девушку в простой бежевой мантии. Он помнил, как она начала мирное общение с папой. Он помнил, как внезапно девушка перешла на ругань, начав обзывать Джеймса тогда еще непонятными для внука Главы Рода словами. Он видел, как рука мамы покрылась ярко-зелеными всполохами с черными прожилками, которые были готовы в любую секунду сорваться в сторону маглорожденной. Да, тогда Гарольд не заметил, как вокруг них образовалась толпа магов, в основном из среднего класса и младших родов. Но зато он заметил, как в спышке аппарации появился дедушка, явно прибыв на чей-то сигнал. Скорее всего мамы. Отец слишком увлеченно, но в тоже время спокойно, что-то втолковывал девушке, которая ярилась все сильнее и сильнее. Он помнил громкий крик, фразу «Проклятые рабовладельцы!» и звук пощечины. Уже потом, он узнает, что Лили Эванс, в отличие от магов, не обладала должным самоконтролем. Узнает, что, по словам деда, ее родители привыкли кричать лозунги и создавать определённую атмосферу вокруг себя, а не говорить, по существу. И дочь переняла эти не самые лучшие черты характера. И то, что при народе и Главе Рода Поттер, наследник великого рода получил оплеуху от какой-то плебейки, пусть и талантливой, из маггловского мира — это оскорбление в высшей форме. Оскорбление, которое Игнотус не мог игнорировать. В следующий раз, Гарольд увидел девушку перед поступлением на первый курс Хогвартса. Ровно за день и спустя одиннадцать месяцев после того инцидента. На большом приеме в честь заключения выгодного соглашения с Венгерским Министерством Магии, он увидел тявкающую и вылизывающую себя девушку с лисьим хвостом и лисьими ушками, которые забавно дергались из стороны в сторону. Тогда Гарольд увидел последствие неотвратимого наказания. Наказания лишения свободы воли, мысли и разума. Ну, а родители… терактов в то время было много. И очередной «джихадист» со связкой взрывчатки, кинувшийся под машину старших Эвансов, тогда никого не удивил. А Игнотус Поттер продемонстрировал всему Магическому Миру, что с родом Поттер нужно считаться всегда. — Гарольд! — крик деда заставил внука встрепенуться и обратить внимание на недовольного деда. — Прости, дедушка. Я задумался. — О чем же? Поведай мне, старому военному маразматику, какие же думы для тебя важнее той ситуации, в которой ты оказался? — О последствиях своих действий и неотвратимости наказания, если действия нанесли вред сильным мира сего. — указав кивком головы на уснувшую лисицу, проговорил Гарольд, не пытаясь даже противостоять опытным леггиментам. — Хорошие мысли, достойные будущего главы. Но, мой тебе совет, Ученик, не витай в облаках. Я знаю твою увлекающуюся и научную натуру, но сейчас разговор и в самом деле серьезный. Пусть мы тебя в него и не вовлекали, но ты должен был внимательно слушать. — Учту на будущее, Учитель. — кивком головы Гарольд показал свою готовность внимательно слушать взрослых. — Тогда слушай. Раз ты здесь, то мы обсудим два вопроса. Первый — это твою проблему. А второй — вопрос твоей будущей помолвки и выбора кандидата в невесты. Нечитаемым взглядом Гарольд кивнул, соглашаясь с постановкой вопросов. Ему скоро шестнадцать лет, время официальной помолвки с невестой. Невестой, которую ему еще даже не выбрали. Да, брак будет чисто политическим и на основе магической и генетической совместимости, но его отцу с матерью не помешало привыкнуть к друг к другу, а затем даже полюбить. Увы, но жизнь наследника частично принадлежит интересам Рода. И от этого никуда не деваться. — Тогда мы поступим следующим образом… --- --- Хогвартс «Чтоб ты провалился, Поттер». Данная фраза была самой цензурной в отношении Поттера. Того, кто унизил ее, лишил невинности, обращался с ней, как с животным…. Тварь, ублюдок. Поправив прядь светлых волос, девушка стремительно шагала в сторону покоев, которые были выделены французским студентам. А незримой тенью за ней шла… — Прочь отсюда, Поттеровская подстилка. — шипение вейлы можно было принять за шипение опасной магической змеи. Но Грейнджер было все равно. Карие глаза стальным и волевым взглядом продолжали сверлить француженку. — Хозяин приказал следить за тобой. И я выполню его волю. — без капли нежности, преданности и ласки, Гермиона Грейнджер чеканила слова, словно немецкий военный перед своими солдатами. — И что, пойдешь за мной в запретную для тебя зону? — невольно хмыкнула Флер, удивляясь тому, как сильно промыл мозги темный маг бедной маглорожденной. — И тебе нечем заняться? — Все занятия мной выполнены еще на неделю вперед. Заданий Хозяина на отработку заклинаний я не получала. А следить за тобой в гостиной… не обязательно. — Почему? — на вопрос вейлы ученица Хогвартса посмотрела на первую, как на дуру, явно не собираясь раскрывать свои секреты. — Ну и пошла на х.й своего Поттера. — дойдя до входа в гостиную, проворчала вейла, юркнув внутрь. — С удовольствием. Член Хозяина такой большой и вкусный… — успела услышать Делакур перед закрытием двери. И вот последняя фраза прозвучала настолько пошло и вульгарно, что по спине блондинки пробежал табун мурашек. Стрелой пролетев в свой комнату через пустую гостиную, все-таки сейчас было время ужина, девушка скинула с себя одежду, держущуюся на одних лишь ремонтных заклинаниях. Ряд царапин и полос на ногах вызвали у вейлы неприятные воспоминания. — Надо смыть с себя эту грязь. — передернув плечами от неприятных воспоминаний часовой давности, девушка устремилась в скромную ванную комнату. Комнату, которая хоть и не вмещала в себя ванную, но душ был. Как и достаточно большое зеркало, в котором вейла смогла рассмотреть свое отражение. Шея все еще была красной от удушья. Синяки на разны частях тела, царапины, пусть и заживленные на щеке от сильной пощечины. И половые губки, которые от первого грубого раза покраснели, потеряв свой милый розовый цвет. — Ублюдок. — оказавшись в душевой кабинке, девушка начала остервенело очищать свое тело, несмотря на то, что Поттер применил к ней очищающие заклинания. Хотелось плюнуть, забыть об этом инциденте, как о страшном сне. Но саднящие синяки и натёртые стенки лона мешали девушке забыться под струями горячей воды. — Убью. Да, угроза была пустой бравадой, но мечты… они успокаивают. Вытираясь, девушка бросила на себя несколько заклинаний лечения. Да, зелья лучше, но где их достать в незнакомой школе, чтобы не быть пойманной и, тем более, обследованной… Рухнув в мягкую кровать и закутавшись в одеяло, Флер думала, как поступить дальше. Пожаловаться отцу? Обратиться в ковен французских вейл? Пообщаться с мамой? Что делать? Невольно закрыв глаза, вейла увидела перед собой яркий свет. Зеленый, полный силы и могущества. Свет, который показался девушке очень знакомым. Так светились глаза Поттера. — Что за демонические фокусы? — резко открыв глаза, девушка оглянулась по сторонам. Комната была пуста. Схватив палочку с тумбочки, Делакур запустила с десяток различных диагностических чар. Но результаты отсутствовали. Кроме ее магии в комнате не было другой магической активности. Все было в порядке. «Хехехехе». Тихий грозный смех прошелся по помещению, будто Поттер и в самом деле был здесь. «Сучка». Та же интонация, та же реплика. Именно это слово он говорил ей чаще всего. И от этого слова по телу Флер прошла волна озноба, а затем невыносимого жара. «Слушай своего Хозяина». Эхо звучало в голове отдаленно, но очень отчетливо. — Нет, нет. Прочь… уйди из моей головы, ублюдок! — тряханула головой вейла, проверив свои ментальные щиты. «Сучкам надо показывать их место». — каждая реплика сопровождалась странными волнами возбуждения… Неужели… Вейла знала очень мало про магических укротителей. Но лишь одной истории про испанского мага-магического укротителя, у которого был гарем из магических существ, преданно смотрящих ему в рот, ей хватило, чтобы понять, что с ней начало происходить. — Нет, тварь. Ты меня не получишь. — откинув одеяло в сторону, девушка сжала сосок левой груди со всей силы, надеясь, что боль позволит притушить внезапное возбуждение. Но сжатый сосочек лишь подстегнул возбуждение. Боль смешалась с горячей волной и заставила девушку выгнуться, внезапно выдохнув от возбуждения — Нет, нет, нет, нет. — левая рука, практически не слушаясь хозяйку, сама потянулась вниз, к влажных от возбуждения губкам. Стоило девушке коснуться дрожащих и текущих складочек, как тело будто пронзила молния. — Ах! — испытав микрооргазм, девушка дернула бедрами и рухнула на кровать, выдавливая из себя тяжелые вздохи. «Сучка, сучка, сучка»… — Сучка… я не… — разум девушки сопротивлялся, как мог, а вот тело… тело желало продлить удовольствие, благо вейла знала, как играться со своим телом. Рука вернулась к киске девушки. Отточенным движением, девушка запустила в себя один пальчик, пока вторая рука продолжала мять то одну, то вторую аккуратную небольшую грудь. Средний палец, которого раньше хватало за глаза, провалился в лоно вейлы, не встретив ни малейшего сопротивления. Поттер за полчаса изнасилования, сумел растянуть девушку так, что ей пришлось добавить второй палец, изредка используя третий. Тело потонуло в похоти. Волны жара все нарастали, вызывая в вейле желание совокупиться. Не заняться любовью, нет. Именно трахнуться. Она хотела жесткого секса и твердого члена, который выбил бы дух из француженки. Так, как сделал это Поттер. «Сучка». Прикусив губу, чтобы не закричать во все горло, девушка вновь выгнулась, зажимая при этом горошину клитора. Оргазм был настолько сильным, что на секунду в глазах девушки все потемнело, чтобы перед забытьем она снова увидела этот свет… Свет цвета яркой зелени. И если бы Флер успела изучить природу укротителей, она бы поняла, что делать, чтобы избавиться от наваждения. Но… она пустила в себя магию врага. И магия, чья природа была направлена на контроль и укрощения магических существ, начало свое черное дело.