Киприот

Глава 3. Встреча - Ирина, милая Ирина, - негромко говорил Теодорос, подсевший рядом и гладивший меня по вздрагивающим плечам. – Всё будет хорошо несмотря на сегодняшнюю неприятность. Я верю, что ваши дядя и тётя – хорошие люди. Но никто не может найти вместо вас близкую душу, которую вы искали. Ни дядя с тётей, ни Георгиос, ни технопсихолог всея Кипра. Вы с Андреасом сами нашли друг друга. Считайте, что это воля Божья. - Простите, что разревелась, - сквозь всхлипы ответила я. Теодорос ласково провёл ладонью по моим волосам: - Это ничего, милая Ирина, так бывает нужно. Плачьте, дайте своей душе выплакаться. И выговориться, если душа того желает. - Теодорос! – я вдруг вскочила и обхватила его руками, прижавшись мокрым лицом к плечу технопсихолога: - Я причинила боль дяде и тёте! Так ведь? Как они уходили... мне было страшно на них смотреть! - Ирина, милая, - Теодорос успокаивающе обнял меня, - вы причинили бы гораздо больше боли себе и Андреасу, если бы послушались и ушли с ними. Это бывает больно, да. Но вы сделали свой выбор. Уткнувшись в тёплое плечо технопсихолога с едва уловимым запахом одеколона и мужского пота, я постепенно успокаивалась. Теодорос гладил меня по голове. Так похоже на то, как в детстве я выплакивалась папе – вот так, горько и отчаянно. Но ведь самое неприятное уже позади. Впереди – Андреас. И радость встречи. Постепенно я успокаивалась, и наконец всхлипы прекратились. Я подняла голову. Технопсихолог ласково посмотрел на меня: - Милая Ирина, вам стало полегче? - Да, - кивнула я. – Только видок у меня, наверное, ой... - Ничего, это пройдёт, - успокоил Теодорос. – А ещё вам надо поесть. Вы почти ничего не кушали. - Мне бы лучше энергетика, - вздохнула я. Теодорос подозвал знакомого нам официанта, заказал две банки Red Bull и две чашки кофе по-гречески. Официант убрал пустые тарелки и пиалы, оставив только те, в которых ещё лежали недоеденные закуски, и ушёл выполнять заказ. Георгий тем временем негромко разговаривал с полицейскими по-гречески. Видимо, он поблагодарил их и распрощался – полицейские, пожав ему руку, ушли. - Ирина, вам благодарность от аэропортовой полиции, - улыбнулся Георгий, подсев к нам. – Киприота знают все сотрудники аэропорта. Он здесь, можно сказать – популярная личность. - А то! – воскликнул Теодорос, принимая из рук официанта свой заказ – маленькую чашечку кофе и стакан с водой. – Ему пишут благодарности и даже присылают цветы, хотя куда самолёту цветы – в салон, что ли? Официант тем временем поставил передо мной две банки энергетика, а перед Георгием – такой же кофе по-гречески, что и у Теодороса. Технопсихолог сделал глоток из своей чашечки и запил водой: - А уж женского внимания ему было хоть отбавляй. Сколько сыпалось признаний в любви по электронной почте и на мобильный, пока он по моему совету не поменял контакты. Георгий рассмеялся: - Да, на Петра ту Ромиу мы с Ириной шуганули одну из... как вы их назвали, Ирина – пляжных куриц? - Пляжная курица в мини-бикини, - с ехидной ухмылкой подтвердила я. – Офисная курица, мутировавшая на время отпуска. Теодорос, скажите: как сейчас Андреас? Он ведь эмпат. А тут со мной происходило такое... - Он напереживался не меньше вас, - ответил технопсихолог. Достал два смартфона из кармана висевшего на спинке стула пиджака и положил перед собой: - Так-то быть эмпатом – все чувства союзницы передаются живому крылу. И нашему Андреасу тоже нужно придти в себя. Посмотрев на экран одного из смартфона, Теодорос попросил: - Георгиос, побудь пока с Ириной. Я пообщаюсь с Андреасом наедине, он так хочет. *** Прихватив с собой смартфоны и кофе, Теодорос переместился за стойку бара. Я открыла банку энергетика и взяла с тарелки что-то, запечённое в тесте – кажется, креветку в кляре. - Давайте налегайте, Ирина, - подбодрил Георгий. – После такой нервотрёпки стоит подкрепиться. И всё же... За что Виктор Петрович столь сильно не любит живые крылья? - Дядя считает их машинами, паразитирующими на людях, - пояснила я, обмакнув креветку в соус. - Как в «Матрице». А Узы, как он думает – высшая форма зависимости человека от живого крыла. Такая, что человек-союзник, по дядиному мнению, непременно закончит жизнь в психушке. - Да, есть такое ксенофобское мнение, - согласился Георгий. – Оно бытует и среди интеллигентных, образованных людей. Таких, как ваш дядя. - Подруга говорила мне как-то о хейтерстве, - вспомнила я. – Об открытом выражении неприязни. Вот уж не думала, что у живых крыльев есть хейтеры, и среди них – мой дядя. - Неприязнь – это скрытый страх, - задумчиво проговорил Георгий. – Незнакомое, непривычное часто пугает. – Помолчав, он добавил: - Когда-то образованные европейцы считали темнокожих недолюдьми. Потому, что африканцы непохожи на них внешне. Прошли столетия прежде чем белый человек понял, что человек другой расы отличается анатомическими особенностями, но - не сутью. С живыми крыльями сложнее – они отличаются от нас формой воплощения. Отсюда и возникает ксенофобское отношение. Я опустошила банку энергетика и взяла ещё рыбной закуски. Георгий отпил кофе: - Живые крылья – не бездушные машины. Физически они иные, но душевно очень схожи с нами. А некоторые способности, которые у нас латентны, у них развиты очень сильно. Например, эмпатический контакт. Ирина, это вы теперь очень хорошо знаете. - Да, - кивнула я. Георгий продолжил: - Узы – глубочайшая форма эмпатического контакта. Человек и живое крыло чувствуют друг друга на расстоянии. Вы с Андреасом хорошо чувствуете друг друга, я заметил с самого начала. И видел, как сила вашего эмпатического контакта росла. Так что вы с ним уже почти союзники. - Вы знаете... – решилась я рассказать. – Вчера долго не могла заснуть. Ожидала сегодняшней ссоры с дядей и сильно беспокоилась. И вдруг в половину третьего ночи – сообщение. От Андреаса! Он написал, что чувствует моё беспокойство и попросил поделиться тем, что меня тревожит. Мы поговорили по мобильной связи, а потом он дал мне услышать то, что слышит сам. Шум моря возле аэропорта. И его собственный тихий голос... Так странно – Андреас далеко, в аэропорту, но я ощущала его рядом. - Он тоже ощущает вас рядом, даже если вы не так близко, как вам хотелось быть. - Георгий, скажите... Андреас считает себя христианином? - Он чувствует и действует как христианин, хотя сам себя так не называет. Понимаете, Ирина. Христос воплощался как человек. После Его пришествия христианство развивалось людьми и предназначалось для людей. Андреас по воплощению – не человек, поэтому не присваивает себе то, что даровано людям. Но Христос – Он же и Бог-Сын. И все мы - дети Божии. Люди и живые крылья. И Андреас это понимает. - Теперь и я начинаю понимать, - задумалась я. - Вы с ним – единоверцы, - улыбнулся Георгий и кивнул в сторону бара: - Ирина, ваш технопсихолог поговорил с Андреасом и возвращается. Теодорос расплатился за стойкой, забрал свои смартфоны и направился к нам. Подойдя, он сел за наш столик и весело взглянул на меня: - Так, невеста в порядке. Жених, к сведению невесты, тоже. И мы с Георгиосом сделали свою работу хорошо. Почти сделали. - Какую работу? – спросила я, размышляя, верны ли мои догадки. - Которую нам поручил Андреас, – торжествующе пояснил технопсихолог. – Доставить невесту в аэропорт и провести через суровый контроль нравов в «чистую» зону. Осталось совсем немного: пройти в служебную часть аэропорта и встретиться с союзником. - Так что, Андреас действительно попросил вас помочь мне? – удивлённо проговорила я. - А то! – подтвердил Теодорос. - Невеста ночами не спит, боится, что её не пустят к жениху. Надо организовать ей почётный эскорт. Так что мы с Георгиосом спланировали спецоперацию. Спецоперация прошла успешно, и за это вообще-то стоит выпить, но невеста не пьёт, так что и мы не будем. Ах да, Георгиос! Твой сегодняшний праздничный стол уже оплачен отделом технопсихологии. - Но это не входило в план спецоперации, - рассмеялся Георгий. – Я думал – всё за мой счёт. - За твой счёт у тебя будет праздничный стол в вашем с Кристиной доме, - весело возразил Теодорос. – В четверг, так ведь ты планировал? Но отдел технопсихологии внесёт и свой вклад. К вам же прибывают высокие гости. - Что, неужели сама директор турбюро? - Да, госпожа Инеклиш со своим замом, господином Фейхийером. И для господина Фейхийера надо зарезервировать место на аэродроме. Глядя на двоих балагурящих киприотов, я улыбалась. У меня отлегло от сердца. Все неприятности позади – во всяком случае сегодня их точно не будет. Впереди – только радость встречи с Андреасом. Хотя... Пару дел нужно сделать до встречи, а то нехорошо как-то по отношению к маме и подруге. - Ну, технопсихолог всея Кипра, - Георгий поднялся и протянул руку Теодоросу для пожатия, - моя часть задания на сегодня выполнена. Поеду к Кристине и малышке. - Ещё раз мои поздравления со вступлением в клуб отцов, - проговорил Теодорос, пожав руку Георгия, и хлопнул его по плечу: – Скоро и наш друг присоединится к этому клубу. - Но считай, что он уже в твоём втором клубе, - Георгий хитро подмигнул мне и вместо пожатия неожиданно поцеловал мою руку: - Ирина, будьте с Андреасом счастливы. И будьте мысленно рядом, даже если физически – далеко. - Спасибо вам, Георгий, - поблагодарила я. – И наилучшие пожелания Кристине с Марией. Мы с Теодоросом проводили взглядом крупную фигуру Георгия, спешившего к выходу из аэропорта. А ведь благодаря ему я узнала об Андреасе больше и полюбила живое крыло. Раз Георгий - близкий друг Андреаса, значит, и для меня близкий друг. - Ну что, будущая госпожа Киприотис, идёмте, - пригласил Теодорос, забрасывая за плечо мой рюкзак и берясь за ручку дорожной сумки. - Подождите, - попросила я, - мне нужно отправить пару сообщений. Чтобы дома не волновались, почему задерживаюсь. - Давайте, дело хорошее, - согласился технопсихолог, положив мой рюкзак на стул. – А я пока выйду покурю. Теодорос ушёл. Я достала из сумочки смартфон. И обнаружила, что аккумулятор – на десяти процентах. Причина оказалась простой: я забыла выйти из PokemonGO, запущенного ещё по дороге в аэропорт. Закрыв все приложения кроме ватсапа, я написала Чайке: «Сейчас в аэропорту, жду встречи с Андреасом. Мне хорошо!» И смс маме: «Мам, прости, что не звонила. У меня большие изменения в личной жизни. Ненадолго задержусь на Кипре. Потом всё расскажу». Положив мобильник на стол, я подумала о дяде Вите и тёте Любе. Наверное, они уже в самолёте. Который - не живое крыло. Живой, по словам Чайки, но непонятный. Ни для них, ни для меня... И так, наверное, лучше. Для них. - Ну что, владычица покемонов, всем написали, что выходите замуж? – весело поинтересовался Теодорос, подойдя. – PokemonGO, надеюсь, закрыли тоже? - Закрыла только что, - хихикнула я. – Забыла, что игра так и оставалась открытой. Из-за этого чуть не сдох аккумулятор на мобильнике. - Выключите ваш смартфон совсем, - посоветовал технопсихолог. – Чтобы ничто не отвлекало. Никакие звонки и смски. - Да, вы правы. – Отключив мобильник, я сунула его в сумочку с эмблемой Синей команды и поднялась: - Всё, я готова. *** Я шла рядом с разговорчивым технопсихологом, нёсшим мой рюкзак и катившим дорожную сумку. Теодорос то и дело здоровался со служащими аэропорта, с некоторыми перекидываясь парой слов. При этом он успевал беседовать со мной. - Пройдём контроль безопасности и направимся в служебную часть аэропорта, - пояснял он, пока мы пересекали оживлённый холл. – Заглянем в мой кабинет. Но вы ничего не подумайте, госпожа Ирина, заполнять бумаги мы не будем. Бросим вещи и отведу вас к Андреасу. Знаете, в технопсихологии правило номер один: сначала практика, теория – потом. То есть сперва встретитесь с союзником. А бумажки подождут. И ваши вещи тоже, вы ведь не в рейс собираетесь. Вот уж никогда бы не подумала, что наш вчерашний словоохотливый экскурсовод – на самом деле технопсихолог. Всея Кипра?.. - Теодорос, а почему Георгий называет вас – технопсихолог всея Кипра? – спросила я. - А потому что технопсихолог всея Кипра и есть, - весело подтвердил Теодорос. – Я один на весь остров. Со всеми его аэропортами, включая оккупированную территорию. На турецком тоже говорю, но в турецкой части всегда заказываю кофе по-гречески, а не по-турецки. Люблю иногда потроллить оккупантов. Вообще-то я не с Кипра, а с материковой Греции. Где там только не побывал, где только не участвовал! Состоял в коммунистической партии. Да и жизнь бурлила, как история Кипра! Но на пятом десятке решил осесть. Бросил старую жену, надоела она мне. Выучился в Реювайрош на технопсихолога и переехал сюда работать. А здесь, госпожа Ирина, я переживаю вторую молодость. – Теодорос подмигнул мне: - Я ведь тоже союзник. Уже шесть лет как. Ох и шустрая девчонка моя союзница! И рисковая. - А кто она? – спросила я. - Самолёт, конечно же, - ответил Теодорос. – Цессна. Показывает туристам Кипр с высоты и тренирует пилотов-спортсменов. Дочка наша пошла вся в неё – такая же по корпусу и такая же сорвиголова. Сколько раз ей выговаривал, чтобы не летала над Троодосом во время грозы. Тут, кажется, я второй раз за день мысленно подбирала рукой упавшую челюсть: - У человека и живого крыла могут быть дети? - Не могут, а обязательно бывают! - весело пояснил Теодорос и легонько хлопнул меня по спине: - Э, госпожа Ирина, вы не знаете. Живые крылья – симбионты. Узы им нужны в том числе и для продолжения рода. Через союз человека и живого крыла в мир приходит новое живое крыло. Да это всё в брошюрке расписано, которую завтра выдам. А пока скажу – непременно станете мамой, притом, что вам не придётся беременеть и рожать. Удобно, верно? Тут я не выдержала и рассмеялась: - Чего только в мире не бывает! Например, свои дети без родов и беременности. А где живёт ваша авиасемья? - Базируется недалеко от Пафоса. Так что хоть мой главный офис здесь, обитаю я больше в Пафосе. Мы подошли к контрольному пункту перед входом в служебную зону. Переговорив с полицейскими на кипрском диалекте, Теодорос подвёл меня к следующему препятствию - пункту проверки безопасности. Там просканировали мои сумку и рюкзак (ноутбук пришлось вытащить). Сканер не показал ничего подозрительного, разве что камушки, которые я насобирала на берегу. По поводу камушков задали вопрос, но распаковывать сумку не пришлось: служащий улыбнулся, удовлетворившись моим ответом, и нас пропустили дальше. Нам пришлось изрядно пройти (и технопсихологу перекинуться не одной парой слов с попадавшимися навстречу сотрудниками аэропорта) прежде чем Теодорос остановился перед дверью своего кабинета и открыл её ключом. - Ну вот, госпожа Ирина, взгляните на мои ларнакские апартаменты, - проговорил он, включив свет. Я осмотрелась. Кабинет довольно просторный. Рабочий стол с плоским монитором возле окна. Уже стемнело, и за окном виднелись вдали огоньки подсвеченной взлётной полосы. Диван, журнальный столик и что-то вроде небольшой кухни. С раковиной для мытья посуды, холодильником и микроволновкой. - Временное жилище, если вдруг задерживаюсь в Ларнаке, - пояснил Теодорос, поставив мою сумку и рюкзак у стены. – Иногда случается здесь и поспать. Ну, ваши вещи пристроены. Пойдёмте теперь к вашему союзнику. Ах да! Знаете, что у живых крыльев свои ритуалы при заключении Уз? - Опять что-то непонятное вроде детей без секса и родов? – удивлённо спросила я. - Или лишения девственности, которое непонятно как раз для них? – подколол меня Теодорос и рассмеялся: - Да нет, госпожа Ирина. Когда подойдёте к Андреасу, первое, что он скажет: «Я предлагаю вам Узы». - Что мне нужно сказать в ответ? – на всякий случай спросила я. Теодорос снова легонько ударил меня по спине: – А вот что думаете, то и скажете. Ох, технопсихолог всея Кипра меня постоянно удивлял и веселил. А ещё... Он очень напоминает моего папу. Когда папа был молодым, а я совсем маленькой. - А... далеко идти к Андреасу? – спросила я, ожидая очередного длительного перехода. Теодорос весело сверкнул глазами: - Да полминуты. Пройти направо по коридору и спуститься вниз по лестнице. *** Я вышла на лётное поле. В лицо ударил воздух, несущий в себе остатки дневной жары. Южное небо уже заполнили звёзды. Слышались пение сверчков и отдалённый гул авиационных двигателей. И – да! Андреас!.. Боинг 737-800. Он возвышается передо мной. И к нему подогнан трап, чтобы я могла пройти на борт. Но я почему-то не спешила. Просто, чтобы посмотреть на него. Вот так. Снизу вверх. Как неделю назад, когда делала фотографии. И сказать: - Андреас... Как давно не видела тебя так близко. - С того самого вечера, как ты спустилась по трапу с моего борта, - тихо проговорил самолёт. - И тогда мне захотелось, чтобы однажды ты снова поднялась ко мне на борт. - Сейчас поднимусь. – Я положила ладонь на перила трапа, но голос Андреаса мягко остановил меня: - Подожди. - Что, Андреас? – не поняла я. - Ирина... Я предлагаю тебе Узы. Ах да, те самые слова, что должны быть сказаны живым крылом согласно ритуалу. Как же я про них забыла? Видимо, от волнения. А что мне нужно ответить? Ну конечно – то, что ношу в своём сердце. - Я принимаю Узы с тобой, Андреас. Я... люблю тебя. Передо мной словно открылась незримая дверь. Взбежав по трапу, я коснулась ладонью фюзеляжа самолёта. Потом прижалась щекой. И почувствовала, что погружаюсь во взгляд живого крыла – взгляд его души, обнимающий меня собой. - Ирина, проходи ко мне в кабину, - мягко напомнил Андреас. - Левое кресло. - Теперь ты подожди. – Я сняла сандалии и оставила их на верхней ступеньке трапа: - Так лучше. Освещения в кабине нет, только подсветка экранов на приборной доске. Средоточие души живого крыла... И я нахожусь настолько близко к нему, насколько это возможно. Я сажусь в кресло КВС и откидываюсь на спинку, закрыв глаза. Мне не нужно сейчас смотреть на тебя физическими глазами, Андреас. Я смотрю на тебя глазами души. И ты на меня тоже. Мы оба так умеем, верно? Наши внутренние взгляды встречаются, и нас будто накрывает могучей и тёплой волной. В которой - всё, что мы вместе пережили. Все наши общие воспоминания. ...Я фотографирую его в аэропорту после посадки, а он извиняется за то, что садился в темноте. ...Я стою на каменной гряде в море, и надо мной проходит самолёт «Кипрских воздушных дорог» - тогда я ещё не знала, что это он, Андреас. Он качает мне крылом... И тут я ощущаю, что он чувствует то же, что и я. Прикосновение горячих лучей солнца к моей спине. Лёгкий ветерок, обдувающий влажную кожу. Заданный в небо безмолвный вопрос: Андреас, это ты?.. Я чувствую, как между нами тают, растворяются все границы. Андреас идёт с выпущенными шасси, сожалея, что не может совершить посадку прямо здесь, возле поднимающейся из моря гряды камней. На которой стою я, провожая его взглядом. Я чувствую все движения его элеронов, закрылков, рулей высоты. Его шасси упруго касается бетонки в аэропорту Ларнака, но душа остаётся там, в море, рядом со мной. Андреас, ты так близко, что я чувствую то же самое, что и ты. И ты чувствуешь то же, что и я. Мы стали единым, Андреас. Я ощущаю стремительные воздушные потоки, обтекающие твой корпус, когда ты пролетаешь надо мной. Ты ощущаешь тёплые морские волны, омывающие мои ноги, твёрдость камня под моими ступнями, взволнованное биение моего сердца, когда я смотрю в небо вслед тебе. Мы стали одним. А значит, никогда не расстанемся.