Киприот

Я стояла у тёмной кромки воды, сжимая в руке смартфон с уже погасшим экраном. Мне было легко и спокойно. Хотелось так стоять до бесконечности, слушая тихий шелест волн и глядя на звёздное небо. Но... Надо возвращаться домой. Или хотя бы... Ответить на сообщения Чайки. Их уже несколько висят без ответа, и моя подруга явно обеспокоена. «Всё в порядке, – начала я набирать ответ. – Выходила к морю. Видела Андреаса на посадочной глиссаде. Мы поговорили. Чайка, солнц! Понятия не имею как, но мы с ним будем вместе!». «Он сам тебе так сказал?» - спросила Чайка. «Да. Завтра мы... – начала было я, но тут смартфон зазвонил. Упс!.. Звонок от тёти. - Ирочка, ты где? – встревоженно спросила тётя Люба. - Мы с Витей уже переволновались! - Тётя Люба, не беспокойтесь! – ответила я бодрым голосом. - Я на берегу. Проветрилась и уже иду обратно. Скоро буду. - Подходи быстрее. Ужин готов. Но только, - тут тётя сделала паузу, - сначала будет разговор с дядей Витей. - Разговор? – похолодев, спросила я. – О чём? - О живых крыльях, - отозвалась тётя. – Ирочка, не надо с ними связываться! Летают – и пусть себе летают. Но не надо в них влюбляться. Ну вот, спалилась. Самым позорным образом. Понять бы ещё, каким. - С чего вы вообще решили, что я влюбляюсь в живые крылья? – выкрикнула я, понимая, что это звучит пафосно и неискренне. - Ирочка, подходи, - настаивала тётя Люба. - Дядя всё объяснит. Тётя отключила связь. Вздохнув, я сунула мобильник в карман. Ну блин... Привет, полтора часа мозготраха. У меня мелькнула шальная мысль – взять такси и рвануть в аэропорт. Но это было бы слишком жестоко по отношению к дяде и тёте – они впадут в панику. Как бы дело не дошло до сердечного приступа... Ладно, мозготрах переживём, не впервой. А в аэропорт завтра так и так попаду. Напевая тему Дарт Вейдара из «Звёздных войн», я решительно зашагала к нашей вилле. *** Дверь мне открыла тётя Люба: - Ирочка, проходи. Переоденься и подходи на кухню. Стол уже накрыт. - Да, сейчас буду, - отозвалась я. Спасибо, тётя, за небольшую оттяжку времени публичной казни. Скинув сандалии, я поднялась по лестнице и зашла в свою комнату. Мне снова подумалось про неудобство нашей виллы – отсутствие щеколд изнутри. Можно было бы запереться в комнате и оттянуть казнь ещё на чуть-чуть. Только казнь стала бы гораздо изощрённее. Переодевшись в футболку с поке-Звездой смерти и леггинсы, я спустилась вниз и прошла на кухню. Стол действительно накрыт, и тётя с дядей сидят за столом на своих обычных местах. Но оба молчат, и взгляд у дяди тяжёлый. - Ирина, - хмуро проговорил дядя Витя, - ты знаешь, что влюблённость в так называемое живое крыло – это некая форма психического расстройства? - Почему вы мне об этом говорите? – как можно более спокойным голосом спросила я. Дядя помрачнел ещё больше: - Потому что ты влюбилась в этот якобы живой самолёт. - С чего вы взяли? – я продолжала делать невинный вид. - А как иначе объяснить твоё сегодняшнее поведение? – сердито проговорил дядя. - Задержка поездки в Никосию из-за того, что ты захотела сфотографировать этот самолёт. Внезапная истерика сегодня вечером. Да и вообще весь день ты вела себя странно. Не слушала ни экскурсовода, ни меня. Витала в своих облаках с воображаемым возлюбленным. Ира, ты на грани серьёзного психического расстройства! «Дядя, по-моему, это вы на грани психического расстройства, которое сами же называете паранойей» - не без ехидства подумала я. Хотелось произнести это вслух, но тогда дело бы закончилось крупным скандалом. Так, Ирина, сохраняй спокойствие. И прояви максимум доброжелательности. Главное – попасть завтра в аэропорт, и желательно не с распухшим от слёз лицом. - Да, я хотела сфотографировать именно этот самолёт, - спокойно подтвердила я. - Георгий называет Андреаса Киприотиса своим другом. Вот я и решила сделать что-нибудь хорошее для нашего экскурсовода. Ведь он сделал столько хорошего для нас. - Да, он сделал много хорошего, - согласился дядя Витя, - но это не значит, что Георгий – психически здоровый человек. У него жена и родится ребёнок, это и держит его в рамках нормы. А ты в свои тридцать всё ещё не замужем. Ну вот, мозготрах входит в привычную колею. Я хмыкнула: - Как тут выйти замуж, если я на двух работах – программист и сиделка для мамы? - Витя, правда, с работой и заботами о маме Ире не хватает времени на личную жизнь, - вступилась за меня тётя Люба. - Было бы желание наладить личную жизнь, Ирина наняла бы сиделку или подключила социального работника, - возразил дядя то ли тёте, то ли мне, то ли нам обеим. Тут уже на моём лице появилась мрачная усмешка: - Дядя Витя, вы знаете, почему я уехала из Голландии и вернулась в Россию? Потому что российские соцслужбы – это сплошной ужас. Познакомилась с ними после папиных похорон и поняла, что лучше позабочусь о маме сама, чем буду платить этим офисным курицам за то, что они ни фига не делают. «Офисные курицы» - так Чайка называет своих тёток-коллег. Она сама работает в соцслужбе и прекрасно знает, какие личности там обитают. - Витя, пойми, Ира живёт в постоянном стрессе, - снова вступилась за меня тётя, - и скоро ей снова возвращаться в этот стресс. Тётя Люба, вы гений! Я тут же подхватила: - Вот-вот, как подумаю, что через два дня снова работа-дом-уход за мамой, так сама впадаю в депрессию. Особенно после кипрского путешествия. Вы знаете, я просто влюбилась в Кипр! Это настоящий очаг Православия. И вы прекрасно продумали маршрут. Таких фресок, как в кипрских монастырях, я нигде не видела. Кажется, дядя смягчился: - Так у тебя истерика из-за того, что завтра уезжаем? - Да, - подтвердила я, оправдывая себя, что не очень уж и соврала. Дядя вздохнул, явно смягчаясь ещё больше: - Мы с Любой всегда в депрессии, когда возвращаемся из отпуска в Россию. И зачем ты только вернулась в эту страну? Гроза, кажется, отгремела. Но только бы дядю опять не понесло в политику. Особенно перед ужином. Я решила слегка экстремальным образом сменить тему: - Дядя Витя, скажите как психиатр: а почему тесный контакт с живым крылом вреден для психики? - Ира, наконец-то ты спросила, - оживился дядя. -Так называемые живые крылья – это машины с развитым искусственным интеллектом. Они способны к самовоспроизводству и саморазвитию. - Прямо как в «Матрице», - хихикнула я. - Верно замечено, - неожиданно, а может, ожидаемо согласился дядя. – Они используют людей в своих целях. Для поддержки своего существования им нужен доступ к земным ресурсам. С этой целью они манипулируют людьми. Они даже создали класс так называемых технопсихологов, пропагандирующих высшую форму зависимости человека от живого крыла - так называемые Узы. - А чем опасны... так называемые Узы? – спросила я, с некоторым трудом сдерживая приступ смеха. - Тем, что человек полностью становится марионеткой живого крыла. До такой степени, что после прекращения функционирования поработившей его машины человек впадает в тяжёлую депрессию. Ты понимаешь теперь, как это опасно – Узы с инопланетной машиной? Я фыркнула - смех всё-таки прорвался: - А для Георгия тоже опасно? Не могу представить, чтобы Георгий женился на Киприоте! - Ира, это не смешно, - серьёзно проговорил дядя. - Наличие жены пока держит Георгия в рамках. Но нет гарантии, что Георгий не бросит Кристину с ребёнком и не заключит шизофренические Узы со своим самолётом. Пора эту музыку прекращать, подумала я. К тому же голод ощутимо даёт о себе знать. Только как остановить разговор, который я сама же и спровоцировала? И снова меня выручила тётя Люба. - Так, Витя, Ира, - распорядилась она, - хватит разговоров на мрачные психиатрические темы! Давайте ужинать. Витя, мои баклажаны уже остыли, надо разогревать. Твою гречку тоже. Похоже, дядя тоже был рад прекращению разговора: - Люба, сейчас включу горелку, ты всё равно не умеешь, - он поднялся и подошёл к индукционной плите. – А моя гречка ещё горячая. Ира, - добавил дядя Витя, уже хлопоча у плиты, - скажу тебе так: никаких контактов с живыми крыльями. И не летать на них, тебе это противопоказано. Если завтра мы полетим на живом самолёте, я прослежу, чтобы ты с ним не контактировала. - Хорошо, - ответила я и поднялась: - Схожу за ноутбуком. Посмотрим сегодняшние фотографии из Никосии. Всё-таки даже в состоянии вынесенного мозга я сегодня что-то нафотографировала. - Да, Ирочка, сходи, - одобрила тётя Люба. - И давайте больше не будем о живых крыльях. У нас последний вечер на Кипре. Посвятим его этой приветливой стране. *** Поднявшись к себе в комнату, я вытащила штекер зарядника из корпуса моего «Леново». И присела на кровать, дав себе пару минут на раздумья. Всё равно баклажанам ещё разогреваться. А мне нужно собраться с мыслями. Пожалуй, я поступила верно, что не стала качать права – мол, люблю Андреаса и точка, сердцу не прикажешь. Можно, конечно, назвать это трусостью. Но кто знает, что устроил бы дядя с его параноидальным отношением к живым крыльям? Спокойно поспать точно бы не удалось. Сегодня пусть будет как есть, а завтра в аэропорту всё встанет на свои места. Я просто поставлю дядю с тётей перед фактом, что по взаимному согласию мы с Андреасом заключаем Узы. К тому же в аэропорту меня наверняка будет ждать технопсихолог. То есть юридическая поддержка, если что. И... Я ведь пока не осознала до конца, что завтра не лечу в Москву. А ещё... Надо ответить Чайке! Хотя бы дать сигнал, что я в порядке. У меня на ноуте открыта веб-версия ватсапа. Разговор с Андреасом по смартфону, конечно, тоже там теперь виден. Я просмотрела его ещё раз и улыбнулась. Завтра мы увидимся, мой крылатый. И наконец скажем друг другу то, о чём не говорим онлайн. Черкнув подруге, что отвечу позже, я закрыла ватсап. Пожалуй, стоит спрятать и фотографии самолётов, сделанные сегодня утром. Если дядя их увидит, разговор снова вернётся к живым крыльям вообще и «этому самолёту» конкретно. Я переместила их в отдельный каталог и заархивировала под пароль. - Ирочка! – позвал меня снизу голос тёти Любы. – Всё уже разогрето! - Иду! – отозвалась я. Взяв ноутбук, вышла из комнаты и спустилась в гостиную. *** Ужин прошёл приятно – под просмотр моих фотографий из Никосии и общие разговоры о Кипре. В начале просмотра дядя Витя заметил, что я удалила фото самолётов, и похвалил меня. И больше тему живых крыльев мы, слава Богу, не затрагивали. Мы разошлись спать уже за полночь, благо завтра нет необходимости в раннем подъёме. Дядя и тётя быстро улеглись в «розовой» комнате. А я, почистив зубы, решила перед сном хотя бы частично собраться. Первым делом упаковала куртку, свитер и ботинки, которые распаковывать буду уже... не знаю, когда и где. Затем отобрала из одежды то, в чём завтра поеду – футболку с эмблемой Синей команды, джинсы и пару носков. Всё остальное распределила по пакетам и тоже уложила в сумку. Немногочисленные сувениры, в основном магнитики, сложила в один из мелких пакетов и поместила в карман рюкзака. Шкаф для одежды теперь пуст. Всё, можно ложиться спать. *** Я ворочалась с боку на бок под одеялом, не находя себе покоя. Уже половина третьего ночи, даже самолёты перестали летать над Перволией. Но сна – ни в одном глазу. Несмотря на радость предстоящей встречи с Андреасом, я никак не могла отделаться от тревоги. Что будет в аэропорту, когда я расставлю всё по своим местам? Как что?.. Скандал. Просто передвинутый с прошедшего на следующий день. Может, потихоньку выбраться из дома – вещи у меня уже собраны – вызвать такси и рвануть в аэропорт? Оставив дяде с тётей записку. Нет, вот уж это точно было бы трусостью. Я знала и раньше, что дядя Витя относится к живым крыльям как к разумным машинам, но не думала, что он считает их настолько опасными. Как он поведёт себя в аэропорту, внезапно узнав, что я остаюсь? Дядя Витя – очень хороший и добрый человек. Однако у него тяжёлый характер. Они даже с тётей порою ссорятся. Но слава Богу, быстро мирятся, потому что дядя Витя отходчивый. А тётя привыкла к его вспышкам гнева. Однако дело не только в дяде и тёте. Есть ведь и мама. Кстати, маме я сегодня так и не звонила. Надо позвонить завтра днём. Как мама примет задержку моего вылета из Кипра, особенно узнав причину?.. Неожиданно тенькнул смартфон – в ватсап прилетело новое сообщение. Посреди ночи? От кого? Я взяла мобильник с тумбочки и вскочив от неожиданности, села в постели. Андреас! «Ирина, тебе не спится, я чувствую, - написал он. – Тебя что-то тревожит?» От эмпата ничего не скроешь, и я честно призналась: «Да, тревожит... Можно тебе позвонить?» «Я позвоню тебе сам» - ответил он, и мобильник тотчас завибрировал в моих руках – музыку входящего звонка я на ночь отключаю. - Ирина, - услышала я голос, такой, каким помнила с нашей первой встречи, когда задержалась с фотоаппаратом возле самолёта. – Скажи, что тебя беспокоит? Я вздохнула и пояснила, стараясь говорить тише: - Дядя с тётей относятся... не очень хорошо к живым крыльям. Они могут не пустить меня к тебе. Во всяком случае попытаются. - Они знают, что мы хотим быть вместе? - Нет... Я им пока не говорила. Решила сказать завтра, в аэропорту. Просто поставить перед фактом. Но знаю, что скандала будет не избежать. - Жаль, что твои дядя и тётя так нам не доверяют, - в голосе живого крыла послышалась задумчивость. – Но не переживай, Ирина, - тепло добавил он. - Ты не останешься без защиты. Ни о чем не беспокойся и доверься мне. А я доверюсь Богу. С Божьей помощью всё уладится. - Спасибо, - поблагодарила я, - мне стало спокойнее... просто от твоего голоса. Правда, не уверена, что сегодня засну. Но попробую. - Ты любишь шелест морских волн, я знаю, - проговорил Андреас, и теперь в голосе самолёта слышалась улыбка. – Давай вместе послушаем дыхание моря. Закрой глаза и представь себя на побережье МакКензи, где меня фотографировала. Или на своём любимом Колониальном пляже, где собираешь камушки. - И тебя попробую представить поблизости, - добавила я. - Это необязательно, - Андреас как будто снова улыбнулся. – Просто слушай голос моря. Водной стихии, из которой вы, люди, вышли и которую носите в своей крови. - Спасибо ещё раз... – Встав с кровати, я выключила кондиционер и снова легла, устраиваясь поудобнее: - Ты чудо, Андреас. Наверное, вы все такие, живые крылья. - Мы разные, - тихо отозвался Андреас. – Как и вы. *** Видимо, живые крылья – не только эмпаты, но и немного волшебники. Шелест волн побережья МакКензи и незримое присутствие Андреаса словно погружали меня в спокойствие и безмятежность. Я не заметила, как заснула. Да и не ощутила грани между сном и явью. Во сне тоже были волны и Андреас. Море, самолёт и я... Проснувшись, я отодвинула плотную штору. Солнце уже поднялось высоко. Интересно, который час? Я взяла лежавший рядом с подушкой мобильник и обнаружила, что он разряжен. Вот балда – забыла вчера поставить на подзарядку. А вдруг пропустила какие-нибудь звонки или сообщения? В доме было тихо – видимо, тётя и дядя ушли к морю, не став меня будить. Воткнув штекер зарядника в корпус смартфона, я включила мобильник. И вскоре узнала, что уже половина одиннадцатого. И что в ватсапе – непрочитанные сообщения. От Чайки – с пожеланием удачи на сегодняшней встрече и вопросом, знают ли об этом дядя с тётей. И от Георгия – с просьбой позвонить, когда проснусь. Чайке написала ответ: «Спасибо! Удача понадобится. Дядя и тётя пока ничего не знают. Но когда узнают, будет ой». После чего ткнула в контактах мобильный номер Георгия. - Георгий, здравствуйте. Вы просили позвонить? - Да, Ирина, рад вас слышать! – зазвучал счастливый голос Георгия. – У меня отличные новости: этой ночью Кристина родила дочку! Решили назвать Марией. - Ого! – обрадовалась я. – С новорожденной! Как прошли роды? - Трудновато, но хорошо. Я был с Кристиной рядом, поддерживал её морально. Но пока Кристина с Машей в роддоме, их выпишут завтра. Сегодня я весь день свободен, так что могу подбросить всю вашу команду в аэропорт. - Ой, - я была приятно удивлена, - спасибо!.. А... Андреас знает, что у вас теперь дочь? - Он узнал первым и уже передал поздравления Кристине. Тоже волновался за нас. У вас регистрация на рейс в четыре, насколько я помню? - Да, начало регистрации в четыре, - подтвердила я. - Хорошо! – отозвался Георгий. – Передайте Виктору Петровичу и Любови Дмитриевне, что в три пятнадцать заберу вас у вашей виллы. - Да, передам, - ответила я. – Дядя с тётей ушли купаться, сейчас присоединюсь к ним. - Тогда до встречи! – проговорил Георгий. – И позвоните, если что-то изменится. Я сейчас дома, готовлю всё к приёму мамы и малышки. - Хорошо, если что, позвоню, - отозвалась я. – До встречи! Георгий на том конце отключил связь. Ну Андреас!.. Не только волшебник по части сновидений, но и мастер на сюрпризы. Ведь это он попросил Георгия по возможности нас подвезти, я уверена! Тогда я ещё не знала, какой ещё один сюрприз ожидает меня в аэропорту. Спустившись в гостиную, я прошла на кухню и включила кофеварку. Соорудила себе сэндвич с сыром и салатной травой. И услышала за окном знакомое «мяу». Мой котик пришёл, видимо, чувствуя, что поблизости нет грозного дяди Вити. Ну что, храбрость надо вознаградить. Покопавшись в холодильнике, я вынесла хвостатому знакомому пару ломтиков ветчины, и он с мурчанием набросился на угощение. Потереться о мою ногу и дать себя погладить он тоже не забыл. Я неторопливо позавтракала в пустой кухне (какое блаженство – завтракать в тишине, нарушаемой только гулом пролетающих самолётов), вымыла посуду и протёрла стол. Надо идти к морю. И надеяться, что дядя с тётей примут предложение Георгия подбросить нас всех до аэропорта. *** Слава Богу, предложение Георгия было воспринято позитивно – видимо, в том свете, что у Георгия родилась дочь, и дядя с тётей могли бы пообщаться с ним как врачи. Так что я с лёгким сердцем купалась в море и собирала камушки. А ещё впервые увидела морскую рыбку. Коричневую с белыми плавниками. Плоскую, овальной формы и величиной чуть ли не с мою ладонь. Кажется, её привлекало что-то чёрное, плавающее на мелководье – то ли кусок водоросли, то ли обрывок ветоши. Я выскочила на берег за фотоаппаратом и вернулась, чтобы по колено в воде начать фотоохоту. Самолёты, как обычно, пролетали над нашим Колониальным пляжем, но я их не фотографировала. У меня все мысли о том, что скоро увижу свой самолёт. Да и дядю Витю не хотелось, хм, раньше времени наводить на разговоры о живых крыльях. На прощание я пофотографировала Колониальный пляж с виллами и пальмами. Затем взяла один из камушков своей свежесобранной коллекции и бросила в море, как будто в знак обещания сюда вернуться. Придя домой, мы по очереди смыли с себя морскую соль и доели остатки наших съестных припасов. Холодильник стал девственно чист. Вымыв посуду и прибравшись на кухне, покидали в сумки оставшиеся вещи, в том числе купальники и плавки, быстро высохшие на горячем кипрском солнце. Вскоре все сумки и рюкзаки переместились вниз, а мы переоделись в дорожную одежду. Проверили ещё раз, всё ли в доме выключено, не обходя вниманием и розетки с выключателями. После чего дорожные сумки были выставлены наружу, и я закрыла дверь. Ключ по договорённости с хозяйкой положила в «потайной ящик» на левой стене. Ровно в три пятнадцать к нам подъехал знакомый серебристо-серый «Мерседес». Конечно, у Георгия есть своя легковушка, но для троих туристов с дорожными сумками микроавтобус подходит лучше. После обмена приветствиями и поздравлениями Георгий помог нам загрузить сумки. Мы расселись как во время совместных поездок, и «Мерседес» тронулся с места. Естественно, завязалась оживлённая беседа о рождении дочери, кипрских роддомах и медицине на Кипре вообще. Это дало мне возможность незаметно для окружающих отдаться своему волнению. Конечно, я запустила PokemonGO, но то ли для вида, то ли для успокоения. Покемонов я не ловила и не обирала покестопы. Единственное, что я сделала - написала Чайке в ватсапе: «Ну вот, еду на Ту Самую Встречу». Чайка ответила чуть ли не с быстротой Андреаса: «Ещё раз удачи тебе, Мисти! Напиши, как всё пройдёт». *** Подъезжая к аэропорту, Георгий пригласил нас всех отметить рождение дочери в местном кафе. С угощением за его счёт. И предложение тоже было с энтузиазмом принято. Возле здания аэропорта Георгий припарковал микроавтобус, помог нам выгрузиться, и мы, катя за собой дорожные сумки, направились в холл. - Здесь подают мезедес, который туристы называют «мезе», - пояснял Георгий, ведя нас к столикам кафе. – Есть мезе мясное, есть рыбное. Ирина, как я знаю, мясо не ест. - Ну значит, рыбное так рыбное! – согласился дядя Витя. – Попробуем все вместе кипрскую морскую кухню. Мы сели за свободный столик. Георгий предложил всем нам пива, но я отказалась и попросила что-нибудь безалкогольное вроде тоника или энергетика. - Хорошее решение, - одобрил он и улыбнулся: – Мне бы с вас брать пример. Вскоре перед нами появились заказанные напитки, а затем официант принёс огромный поднос с тарелками и пиалками, в которых разложена самая разнообразная закуска. Мы чокнулись за рождение Марии и за самого Георгия как прекрасного экскурсовода и заботливого отца. Разговор тёк непринуждённо, но я в нём почти не участвовала. Да и почти не ела, хотя мезе выглядело очень вкусным. Моё волнение нарастало, и даже кусок в горло не лез. Я чувствовала, что Андреас где-то рядом, ждёт меня и тоже волнуется. До начала регистрации остаётся около пяти минут. И значит, приближается неизбежное перед Той Самой Встречей – Тот Самый Разговор. Я уже мысленно подбирала слова, чтобы начать непростую беседу. И тут послышался зычный голос, очень знакомый: - Здорово, Георгиос! К нам быстрым шагом приближался... наш вчерашний экскурсовод! Только теперь не в линялых джинсах, а в тёмно-синем костюме, светло-голубой рубашке и при галстуке. Георгий поднялся навстречу: - Здравствуй, Теодорос! Мужчины пожали друг другу руки, потом Теодорос обнял Георгия, похлопав по спине: - Ну поздравляю Кристину с дочкой, а тебя – со вступлением в клуб отцов! – Он оглядел нас и широко улыбнулся: - Ого, здесь собрался весь мой вчерашний экипаж! Господа Султановы и госпожа Ирина, владычица покемонов. Уже, значит, празднуете? - Уже заканчиваем, - рассмеялся Георгий. – Ты вовремя подоспел, нашим гостям скоро улетать. А пока присаживайся к нам. Пива? - Я на работе, но одна бутылочка не повредит. Тем более по такому поводу. – Теодорос снял пиджак, повесив на спинку стула, и подсел за наш столик. Георгий подозвал парнишку-официанта, и перед нашим вторым экскурсоводом появилась бутылка местного пива. Снова завязался разговор о родах и дочери, но ненадолго: прозвучало объявление о начале регистрации на наш рейс. Дядя Витя поднялся с места, держа в руке бутылку с остатками пива. - Ну всё, господа путешественники, нам пора. Так что по последней! И ещё раз благодарим наших экскурсоводов за прекрасно проведённые поездки. И за удовольствие общения с вами обоими. - А также за вашу дружную команду, - добавил Георгий, тоже поднимаясь. – И за моего друга, который привёз вас сюда из снежной Москвы. - В его жизни сегодня произойдёт очень важное событие, - продолжил Теодорос и хитро подмигнул мне. - Что вы имеете в виду? – насторожился дядя Витя. Теодорос улыбнулся: - Выпьем, тогда и скажу. Мы чокнулись (при этом дядю Витю явно охватили подозрения) и выпили. Теодорос за считанные секунды ухитрился осушить свою бутылку пива. Поставив пустую бутылку на стол, он торжественно произнёс: - Господин Виктор и госпожа Любовь! Андреас Киприотис и ваша милая госпожа Ирина, владычица покемонов, сегодня заключают Узы. По обоюдному согласию. По-христиански просим вас отнестись к этому с пониманием. Тётя Люба ахнула. Дядя Витя побледнел: - Не может быть! - Виктор Петрович, Любовь Дмитриевна, пожалуйста поверьте: они любят друг друга, - пояснил Георгий. – Они хотят быть вместе. Поэтому я привёз вас всех сюда. - Чтобы сдать вашу госпожу Ирину под опеку Теодороса Фасулаки, технопсихолога всея Кипра, - с шутливой важностью добавил Теодорос, указывая на себя. Ну ни фига себе! Я как будто пыталась мысленно поймать упавшую челюсть. Наш вчерашний экскурсовод – технопсихолог? Причём технопсихолог моего будущего союзника? А значит, в скором времени и мой?.. Дядя Витя повернулся ко мне, буравя взглядом: - Ирина. Это правда? Ну вот пришло моё настоящее испытание. Волнение куда-то отодвинулось и включилось что-то другое. Да, это называется «решимость». Глядя дяде Вите прямо в глаза, я тихо проговорила: - Я понимаю, вам неприятно слышать... Но это правда. Я полюбила живое крыло. И собираюсь связать с ним судьбу. Простите. Дядя Витя сначала замолк, шокированный моими словами. Потом гневно проговорил: - Так ты всё это время скрывала от нас, что тобой уже манипулирует машина! И вчера только делала вид, что прислушиваешься к моим словам! Ты... уже психически больная! Он обхватил голову руками: - Что за семья!.. Брат – алкоголик и в тюрьме, а тебе - дорога в психушку! Куда тебя и отправлю! - Виктор! – воскликнула тётя Люба, шокированная словами дяди не меньше, чем моими. - Я тоже приношу извинения за неприятный для вас инцидент, - проговорил Георгий. – Но если двое любят друг друга, они имеют право быть вместе. И я не мог не помочь им. Теперь дядин гнев обрушился на Георгия: - Так всё подстроили вы! Машины вам заплатили за совращение этой девочки! Через вашего негодяя-технопсихолога! Георгий вздохнул. - Виктор Петрович, вы вправе думать, что хотите. Но не вправе решать судьбу взрослого человека. Ирине тридцать лет, и она сама определяет свою жизнь. То ли у меня из-за стресса обострилось восприятие, но краем глаза я заметила, что двое полицейских, патрулирующих в холле аэропорта, остановились, будто прислушиваясь к нашей «беседе». Мужчина и женщина, киприоты. Примерно моего возраста. - Простите, нам с Ириной и Теодоросом пора идти, - проговорил Георгий. - Обратный рейс Ирины будет перебронирован за счёт турбюро. Я забросила за плечо рюкзак и взялась за ручку дорожной сумки: - Дядя Витя, тётя Люба, ещё раз простите... Но мне и правда пора. Тётя Люба бросилась ко мне, схватив за руку: - Ирочка, не связывайся с живыми крыльями! Ты же слышала, что дядя Витя вчера рассказывал. Идём с нами! Улетим поскорее отсюда. И больше на Кипр – ни ногой! Дядя Витя действовал ещё более решительно: он вырвал у меня ручку дорожной сумки и рюкзак. - Ирина, ты летишь с нами! А на этих двоих, - он гневно сверкнул глазами в сторону Георгия и Теодороса – мы подадим в суд! Он попытался вырвать и мою сумочку с документами, но тут вмешался Теодорос: - Эй, эй, господин Виктор, пожалуйста, без рук! Нами уже заинтересовалась полиция. Полицейские – мужчина и женщина - прислушивавшиеся к нашей беседе, направились к нам. Дядя, готовый, как мне казалось, набить технопсихологу физиономию, бессильно опустил руки. - Сукины дети, - процедил он. - И полиция у них вся куплена. - Что здесь происходит? – подойдя, спросил мужчина-полицейский на английском. Георгий пояснил, тоже по-английски: - Девушка приехала заключить Узы с Киприотом, нашим живым крылом. По взаимному согласию. Родственники девушки категорически против и пытаются не пустить её на встречу с будущим союзником. - Дядя Витя ни в чём не виноват! – вскричала я дрожащим голосом, с трудом подбирая английские слова. - Он не причинил мне насилия! Дядя просто плохо думает о живых крыльях! Считает их опасными и не хочет, чтобы я с ними связывалась. - Да, есть люди, плохо думающие о живых крыльях, - проговорила женщина из полиции. – Вам в этом плане не повезло с родственниками. - Но вы... ничего дяде Вите не сделаете? – с надеждой спросила я. - Не будете арестовывать? - Не будем, - успокаивающе улыбнулась женщина. – Хотя за это положен штраф. Но не станем и штрафовать. - Мистер, - обратился полицейский-мужчина к дяде Вите, - верните пожалуйста вещи этой мисс и проходите на регистрацию вашего рейса. - Мои дядя и тётя не знают английского, - пояснила я. - Я переведу, - предложил Георгий и повторил на русском слова полицейского. Дядя Витя бросил мои вещи на пол: - Ирина, раз ты решила стать сумасшедшей, никаких совместных поездок больше не будет. А вы, Георгий – сволочь! Из-за вас моя племянница закончит жизнь в психлечебнице, брошенная и никому не нужная. Я подам в суд на вашу турфирму и персонально на вас!.. Ладно, Люба, пойдём, - вздохнул он. – Считай, мы потеряли нашу племяшку. Под взглядами полицейских дядя Витя и тётя Люба направились к регистрационным стойкам, катя за собой дорожные сумки. Глядя на их понурые спины, я чувствовала острую жалость. В их глазах я сделала что-то страшное и недопустимое. Или будто добровольно умерла. А я всего лишь полюбила разумное существо – вернее, душу, воплощенную не в человеческом теле. И тем самым разрушила наш дружный туристический коллектив. Дядя и тётя, будто придавленные незримой тяжестью, уходили всё дальше и дальше. Я смотрела им вслед. Туго натянутая пружина решимости быстро разжималась, сменяясь отчаянием и подавленностью, серой пеленой окутывающими душу. На меня навалилась такая дикая усталость, что я рухнула на стул. Сгрузила руки на столик, легла на них щекой и разрыдалась.