Чужая

      Лифт неприятно скрипнул, стукнувшись о землю на последнем этаже. Когда Эмма спустилась, то сначала изумилась тому, как все изменилось.       Было невероятно тихо, все было поломано и испачкано в крови. Двое солдат лежали у стены, один – на извилистом полу: они были мертвы. Чужие уже напали на них, отчего в их головах теперь есть еще одна дырка. Малоун оттолкнулась от Хадли и побежала на звуки очередей. Впереди пылал огонь пальбы, который окрашивал воздух в красный. Над землей парил дым, из-за которого на стенах сатанински танцевали темные силуэты.       Забежав за угол, Эмма наконец увидела колонистов. Они вели непрерывный огонь, пытаясь пробиться сквозь стену чужих и добраться до Королевы, матки всего зла. Ксеноморфы яростно отбивались, не церемонясь с дерзкими людишками. Королевы не было видно: она все еще не могла противостоять людской силе или защищала своих не вылупившихся детенышей.       В сторону от дерущихся солдат вдруг выбежала пара, направляясь прямо к Эмме: Алан за руку оттаскивал Рейн от битвы. Девушка отчаянно вопила, била свободным кулаком парня в спину и по голове, а он усердно втолковывал ей что-то, все оглядываясь назад, на сражение. - Уходи отсюда! Куда ты на рожон-то полезла?! – в гневе кричал Алан, уводя ученую как можно дальше от опасности. - Отпусти! Ты не понимаешь! Не надо убивать Королеву! Нам надо уезжать отсюда, быстрее покидать колонию, пока все не погибли! Пока солдаты живы. - Мы как раз боремся за наше право жить в этой колонии, так что никуда мы не уедем, пока голова ее не будет валяться отдельно от тела. Мы не сдадимся! - Алан! Варнер, Тони, все мертвы. Нам не победить! Надо убираться отсюда, - Малоун подбежала к ним и закричала, чтобы сквозь гам выстрелов ее можно было услышать. Офицер посмотрел на нее, как на чудо света, как на мертвую, которая поднялась из могилы. - Профессор Эмма?!       Вдруг Хадли рванул вперед и накинулся на Алана, повалив его на землю и схватив за ружье. Эмма бросилась к нему, вцепившись руками в морду и не давая проломить пареньку череп. - Нет! Не смей! Не убивай его!       Ксеноморф подчинился и отпрыгнул в сторону, продолжая все еще грозно шипеть и метаться между «броситься на Рейн» и «вцепиться в Алана». Но Эмма встала перед ним, выпихивая в сторону бойни. - Твоя задача – защищать Королеву. Так иди! – рявкнула она, - Ну же! Они могут убить ее! – и удовлетворенно проводила взглядом, когда ксеноморф все же отступил и ринулся в гущу событий. Пара с испугом наблюдала за действиями ученой. - Ты… Почему вы здесь? – Алан непонимающе уставился на нее. Осознание приходило все быстрее, и он ненавистно оскалился. – Это ведь вы убили всех?! Не могли все, кроме вас, погибнуть. Просто невозможно… - Но это так. Я не убивала их, Алан. Я пыталась спасти жизнь Варнеру, когда чужие сползлись к нему как муравьи на сахар.       Противная горечь появилась во рту. Эмме было неприятно врать, хотя отчасти это ложью не было, но сказать сейчас правду – погубить весь план и себя. Когда все успокоится, и они очутятся в соседней колонии, она все им расскажет.       Парень недоверчиво осмотрел ее с ног до головы, после чего кивнул. Вид у ученой был и вправду потерпевший. Так не выглядит тот, кто убил полколонии пять минут назад. И Малоун наконец смогла с облегчением вздохнуть.       Рейн резко дернула руку и вырвалась из хватки офицера, кинувшись от него в сторону Эммы. Она встала от нее по левую руку и упрямо посмотрела на парня. - Нам надо уходить. Всем уехать отсюда. Так мы сможем сохранить вид ксеноморфов… - Вот этого нам и не надо! Я не позволю им существовать, пока на этой планете живут люди. Не выгораживай их! Они причинили столько вреда одной колонии, тогда что будет, если их выпустить? Сколько боли они причинят другим! – запротестовал он.       Эмма увидела в нем нарастающую панику. Все же Алан был до сих пор влюблен в Рейн и не мог не считаться с ее мнением, даже если оно не совсем ему нравились. Это можно использовать. - Алан, нам правда лучше отступить. Сейчас не самое благополучное положение, мы можем потерять оставшихся солдат. Давай оставим чужих в покое… Пока что. Мы всегда сможем вернуться.       На лице офицера появилось сомнение, но оно не долго длилось – его что-то отвлекло. Он как-то безумно, с ужасом глянул Эмме с Рейн за спины, и ученые повернулись. По полу извивалась уродливая тень, подползая к ним все ближе, пока из-под опущенного с потолка провода не показался человек. Всего лишь человек.       К ним, слегка хромая, шла женщина с короткой стрижкой. Это была Майна. Вся одежда ее была теперь в слизи, кожа бледнее, чем у мертвого, невероятные круги под глазами, взгляд безумен и холоден. От него у Малоун появились мурашки. Стало страшно, ведь Эмма не понимала, как Майна очутилась здесь и что собирается делать. Она остановилась в четырех шагах. - Спасибо за ножичек. Благодаря нему я смогла выбраться, - сказала спокойным голосом и покрутила в руках расплавленный кинжал. Тот самый, который Эмма выкинула, когда тот расплавился от крови Королевы. Но как она забрала его? Майна отбросила кинжал в сторону. – А я и не знала, что ты умеешь говорить с этими тварями. Настолько прижилась, что теперь понимаешь их, да? Круто. Ты, наверное, горда за себя. - Майна? Вы живы? Это чудо! – с искренней радостью воскликнул Алан, будто и не слыша ее слов, но настрой его тут же упал, как только Эдисон подняла с пола брошенный мертвым солдатом пистолет. Судя по всему, заряженный. – Зачем вам пистолет? - Собираюсь проучить лгунью. Как вы не видите, что Эмма вас обманывает?! Все, что она говорит, все, что делает – ложь!! Она сама – воплощение лжи. - Вы не в себе. Успокойтесь. Для вас похищение стало большим потрясением… - предпринял попытку успокоить ее Алан, но та взорвалась негодованием. - Идиот! Не защищай ее! Это она во всем виновата! И как вы до сих пор не убили ее? Разве не видишь, что она хочет вас всех перерезать, лишь бы спасти своих мерзких чужих. - Прекрати, Майна! – вмешалась Рейн. - Хотеть спасти инопланетян вовсе не преступление! - А ты помалкивай! – заткнула ее она. – Сама хороша! Вы что, все здесь предатели? Чем они вам так понравились? Это просто отвратительные, кровожадные, бешеные ЧУДОВИЩА, которые убивают всех, до кого могут дотянуться. А ты… ты убила моего мужа. Убила меня. Ты все уничтожила! Я знаю, это ТЫ убила его! И планируешь убить всю колонию! - Она говорит правду, Эмма?       Но ученая молчала, не зная, что сказать. А даже если бы и знала, то не смогла бы. Лишь до крови закусила губу, чтобы приглушить боль и раскаяние, непосильное чувство вины и вес недавно произошедшего. Так сильно хотелось закричать, отчего Эмма лишь сильнее сжала зубы. И офицер принял это как знак согласия. - Извините, я вынужден надеть на вас наручники, и вам лучше не сопротивляться… Пока вы еще чего не учудили, - парень вынул из кармана наручники, которые уже сковывали ее руки, резали их металлическими обручами. Они сковывали не только руки, они хватали все ее тело и волю.       Малоун отпрянула назад, но тут же остановилась, ведь за спиной была Майна. Эмма не доверяла ей. Страх схватил за горло, и она начала лихорадочно хватать губами воздух. Воздух показался ей еще жарче, словно они все находились в жерле вулкана, который в сию секунду должен взорваться. - Не смей! – Рейн бесстрашно кинулась на него с голыми руками и вцепилась в плечи парня, применяя неизвестную Эмме технику сумо. Выходило забавно нелепо. – Ты что, не можешь просто поверить ей? Верь хотя бы мне! Ты ведь признался мне в любви, так неужели это просто слова?! Почему не можешь хоть раз перестать рисовать из себя правильного капитана? Ради меня!       Алан неуверенно отвечал ей в схватке, а может и вообще ничего не делал, просто не хотел упасть. Внезапная атака человека, от которого опасности он ожидал в последнюю очередь, выбило офицера из колеи. И этим воспользовалась Майна, бросившись к Эмме. Малоун, отвлекшись на драку друзей, не успела уклониться, и женщина ударила ее пистолетом в висок. В голову словно ударило молнией, из-за чего она чуть не свалилась. - Ты поплатишься за все, что сделала! Ты сгоришь! Как же я тебя ненавижу! – в голове Эммы прозвучали похожие слова Тони. К горлу подступила тошнота. – Никогда бы не подумала, что кто-то может быть таким жестоким. Что такой милый человек, каким ты притворялась, может быть таким подлым и бесчувственным! Ты не кто, ты что. Ты не человек! - Не тебе меня судить! Ты ничего не знаешь, - взорвалась Эмма, выбила и схватила пистолет из рук Майны, пихнула ее в бок. – Как будто ты знаешь, о чем я думаю, что со мной было. Да, я люблю твоего мужа, и что? Я не хотела его убивать! Разве ты знаешь, что мне пришлось убить и брата? Пустить газ – задушить собственными руками!! Но, несмотря на ненависть к людям, мне вовсе не хочется убивать их. Для меня важна жизнь каждого из нас - человека и нет.       Майна вцепилась в ее лицо ногтями, отчего щеки запылали огнем. Малоун ударила ее по лицу пистолетом, и женщина упала на пол. Выставила руку вперед, направив прицел в голову. Неожиданно четко Эмма видела происходящее, словно ее зрение вдруг восстановилось. Она не могла промахнуться. В глазах Майны отразился немыслимый ужас, губы поджались, и она замерла, боясь шелохнуться. Она боялась умереть, зная, что умрет все равно и умрет мучительной, долгой смертью. «Не понимаю ее».

*****

- Алан! Прекрати быть таким упертым! Геройствовать – это, конечно, хорошо, но не когда все рушиться на глазах. Давай уедем! Пожалуйста! – продолжала упрашивать Рейн, не расцепляя рук, сцепившихся в схватке. Слезы уже подступили к глазам, как бы не сдерживала их девушка. - Но чужие… Их надо уничтожить. Они убьют всех, если мы не убьем их первыми, - Алан также не уступал, но тон его терял напор. Он пытался уже просто отцепиться от неожиданно крепкой хватки девушки. - Это мы погибнем первые, если сейчас же не отступим. Нам всем конец! Пойми это.       Вдруг она поскользнулась, хлестнув приличную лужу крови, и полетела в сторону. Алан успел поймать ее за руку, и Рейн прижалась к нему, вцепившись в куртку. - Я хочу уйти отсюда. Не хочу, чтобы еще кто-нибудь умер. Хватит уже с нас смертей. Хватит героев, - говорила так слабо, что ее было еле слышно, но парень услышал. Его уже всего трясло от переполняемых чувств. Сглотнув ком в горле, он неуверенно сказал: - Хорошо. Я немедленно прикажу им отступать, если ситуация выйдет из-под контроля. Мы уедем из колонии, - он оторвал от себя девушку, которая удивленно с радостью посмотрела на него. – Скажи об этом профессору и… Что с Майной делать, я не знаю. Если она заражена, то… попросите остаться здесь. Объясните необходимость. - Хорошо. А ты пообещай, что останешься в живых. - Я, - Алан немного замялся, после чего успокаивающе улыбнулся. - обещаю.       Они быстро разделились. Алан рванул на слабый звук выстрелов, оглянувшись назад. Рейн поправляла запачканный халат.       Парень всегда хотел быть капитаном, с самого детства. И отец видел это и очень гордился им, учил всему, что знал. Это он научил его героизму, отважности и бесстрашию. Действительно ли они принесут людям счастье? Конечно он знал, что когда-то геройствовать надо, а когда-то нет, но вот в чем беда: когда разрывает от желания отомстить, проявить себя, ты совершенно не понимаешь ситуацию. Твой взор направлен лишь внутрь себя, на то, что станет с тобой после победы.       Алан выскочил из перегородки и оторопел. Буквально в двух метрах от него ксеноморф поднял солдата ввысь и откусил ему голову. Это был очень большой и извилистый ксеноморф. Так вот как выглядит Королева. Ее вид ужасал и восхищал одновременно.       Быстро оглядевшись по сторонам, он оторопел, страх сковывал все сильнее. Звуки выстрелов стихли, отчего настала чуть ли не гробовая тишина. Только мерзкое хлюпанье и рычание раздавалось в просторной комнате. Алан осторожно присел, спрятавшись за оградой, и стал с ожесточенной упорностью искать родные силуэты. Но трупы не шевелились, истекая кровью средь черной массы гнезда и роящихся над ними чужих.       Алан задрожал, стиснув зубы. Хотелось выпрыгнуть из засады и перестрелять их все к чертовой матери! Но он не мог. Он дал обещание, что выживет. Он не мог кинуть на произвол чужих Рейн и профессора Эмму.       Аккуратно выбравшись, парень украдкой поспешил назад, как услышал за спиной утробное рычание с примесью шипения. Оглянулся и перестал дышать: Королева смотрела прямо на него, хищно скалясь. Она сделал шаг вперед, и Алан рванул с места так, что ничего не видел и не чувствовал. В ушах сумасшедше бил пульс.       Страшно. Это жутко страшно. Отчего он не слушал с самого начала? Надо было выбираться из этой дыры и просто взорвать ее. А он, видите ли, решил показать себя смелым капитаном и самолично разделаться с Королевой. Он не считал, что силы врага превосходят их, не учел, что риск так высок. Не учел, что все может закончиться так трагически.       Все же он еще ребенок, для которого служба – это игра в командира и его подчиненных. Правила просты: будь отважным и добрым, и все будет складываться так, как ты хочешь. Но у жизни правила другие. Как бы не было прискорбно это осознавать, а Тони был прав. Он еще слишком молод. Прав был и его отец, Кеннет, выбрав на должность Варнера. Теперь Алан чувствовал перед ним непосильную вину. Как же хотелось извиниться за все.       Надо срочно уходить отсюда.

*****

      Майна не вставала с пола, не сводила неестественно спокойного, словно мертвого взгляда с Эммы - Мне хотелось скормить вас всех чужим. Так бы проку от людей больше было! – злобно усмехнулась Малоун, ужасаясь своей жестокости. Она и вправду хотела убить колонистов? Да, хотела увидеть их боль. – Но люди не заслужили этого. Мы бываем жестокими, когда нам больно, однако вовсе не бесчувственными. Мы умеем прощать. Не верила в это, пока тот, кто ненавидел меня больше всех, не простил меня. И, удивительно, я… просила нас.       «Я простила грехи людей, их жестокость и злобу к себе и к другим. Мне не противно смотреть на их животный страх и ехидство. Теперь я стала снисходительной», - закончила про себя Эмма, прерывисто вздохнув. Было очень тяжело дышать, но постепенно на груди полегчало. Ведь совсем скоро все закончиться.       Рука не дрожала, ведь Эмма точно знала, что не выстрелит. Она почувствовала такой свежий и прохладный воздух, словно он доносился с самих альпийских гор, с морозных пустынь Арктики, хотя они находились в центре гнезда, где было ужасно жарко. И опустила пистолет. Майна спокойно наблюдала за ней, не сводя не моргающих глаз. - Может ты и простила людей, но я тебя не прощу.       Сказала она, резко встала и вывернула пистолет в руках ученой. Эмма успела сообразить происходящее, схватила ее руку, как боль в предплечье раздалась в ней. Мышцы не подчинились, поврежденные некогда шальной пулей. Почему рука дала о себе знать именно сейчас?       В бок остро кольнуло. Пистолет выстрелил, и боль раздалась от живота к позвоночнику и по всему телу, расходясь неприятной вибрацией. Нервы словно в сумасшествии рванули со всех сил со своих законных мест, устремляясь как можно ближе к ранению. Эмма отшатнулась назад, прижав руку к пульсирующему месту. Казалось, туда сейчас спустилось сердце и норовило выпрыгнуть в образовавшуюся дыру. Она недоуменно, с болью посмотрела на Майну, которая ничего, кроме обиды и отчаяния не выражала. Губы ее тряслись. Казалось, она сама сейчас готова разреветься поперед ученой. - Как ты не понимаешь, что мне тоже больно. Ужасно больно… У меня никого не осталось. Я больше не знаю, как жить. Я уже мертва…       Вдруг кровь брызнула на лицо Малоун, отчего она вздрогнула и инстинктивно зажмурилась. И только когда открыла глаза, увидела Майну в метре над головой: из живота у нее торчал острый наконечник хвоста, из рта хлынула кровь. Чужой, что незаметно очутился за спиной женщины, был знаком Эмме, очень знаком. Хадли убил ее, увидев, как человек сделал больно его спасительнице.       Ксеноморф стряхнул хвост, и труп женщины камнем свалился на землю. Некоторое время Эмма не могла сдвинуться с места и оторвать взгляд от распространившейся по спине на белой майке крови. Ее толкнули, отчего она чуть не упала. - Эмма! Эмма! – кричала Рейн, тряся ее за плечи, - Ты в порядке? Ох, ё. Это она ранила тебя? Пуля сквозная, может ничего не задела…       Зрачки ее сузились, когда она увидела чужого, склонившегося над мертвой. Только сейчас девушка заметила тело женщины, которое было уже сложно отличить от черноты гнезда. Вцепившись в руку профессорше, Рейн настойчиво потащила ее на себя. - Эмма, уходим. Скорее! Алан сейчас приведет остальных.       Ученые поднялись и кинулись бежать, но путь им перегородила тройка ксеноморфов. Они хищно присматривались к двум людишкам, которые беспечно решили покинуть гнездо. Сзади послышался бег. Алан бежал к ним на всех порах, и лицо его выражало крайнюю растерянность. - Все мертвы! Королева убила всех солдат. Надо уходить сейчас же, - кричал он, но тоже остановился, когда увидел впереди преграду. Одним резким движением вздернул курок ружья, как Эмма преградила ему вид. – Что ты делаешь? Сейчас не время для милости. Отойди! - Подожди. Даже если ты убьешь одного, другие сразу накинутся на тебя. Выхода нет. - Как это нет… - жалко протянула Рейн, чуть не плача.       Ее всю затрясло, и Алан поспешил взять ее за руку. Но он ничего не мог сказать, так как не знал, как утешить. Он пожалел, что не прихватил с собой парочки гранат.       Шаркающий звук отвлек их, и они стали всматриваться в темную пустоту вдали. Там что-то медленно шевелилось, приближаясь к ним. Обычно так приходит смерть: она не спешит, не медлит, идет так, как надо, пуская все своим чередом. И смерть приближалась к ним с каждой секундой, с какой страх все сильнее сжимал горло. Вдруг жара сменилась несносным холодом.       Большая черная голова, увенчанная короной, показалась во тьме, и Королева выбралась из занавеса тьмы, встав напротив тройки людишек. Она молча наблюдала за ними, читала их эмоции, питалась их страхом. Ее это явно забавляло. Хищно оскалившись, Королева визгливо зашипела. Чужие, которых было уже не сосчитать, задвигались и стали замыкать круг. Подбирались все ближе к загнанным кроликам.       Рейн закричала и вжалась в руку Алана, тот с силой сжал ее за плечо, будто это могло как-то защитить девушку. Малоун сделала шаг вперед, подойдя к Королеве на расстояние вытянутой руки, однако она не пугалась, наоборот, со злостью смотрела снизу вверх. Королева лишь удивленно, с интересом склонилась к ней. - Вы хотите убить нас? – это был риторический вопрос, но Малоун все же надеялась, что это великое существо вдруг передумает и сжалится над ними. - Да. Я хочу убить их. Но не тебя, - пропищала она добродушно. Но от такого добродушия Эмма была готова голыми руками накинуться на ксеноморфа. - Нет! Не убивайте их! Прошу вас. Они ничего не сделают вам, просто уедут из колонии. А если же убьете, то и меня убейте. Я ничем не лучше. - Что? Нет! Ты останешься здесь! Это приказ! Ку Хо!       Крупный чужой выпрыгнул вперед из спин собратьев и схватил Эмму за ремень на джинсах. С силой поволок ее в сторону, втискиваясь в кольцо чужих. Другие выступили вперед, преградив ей путь к Алану и Рейн. Оставшаяся одна пара затравленно смотрела на профессоршу поверх черных голов. - Не надо! Не смейте! Если вы убьете их, то я убью себя! Вы меня не удержите, ясно?! - Почему ты так стремишься к этим людям? Они твои друзья? Только что погибло немыслимое количество людей, однако ты не защищала их так яро. Эти люди чужды тебе, они не принимают того, кто отличается. И уже даже навредили тебе. Видишь?       Словно в знак ее слов боль в боку стала еще сильнее, отчего Эмма съежилась. Но даже если боль сейчас мешала думать, нельзя отступать. Она сможет уговорить ее, только она. - Королева, смилуйтесь. Это моя семья, которую я хочу защитить любыми правдами и неправдами. Вы ведь также поступаете. Несмотря на большой скоп товарищей, среди толпы всегда найдется любимчик.       И мать чужих вправду впала в нерешительность, оглядывая стоящих перед ней двух людей, в страхе прижавшихся друг к другу. Они непонимающе смотрели то на нее, то на Эмму, не разбирая ее шипения. Со стороны казалось, будто это нелепая сцена встречи безумной ученой и кровожадного монстра. Однако они видели перемены в ее поведении, а значит, Эмма не сошла с ума и вправду понимает ее. Рейн даже стало обидно, что она не может также понимать визжания ксеноморфа, хотя и гордость за ее непоколебимого кумира согревала сердце. Страх маленькими шажками начал отступать.       В центр круга вышел чужой. Он был больше других и имел золотистую ленту на трахейной трубе. Существо поклонилось Королеве, опустив голову к самой земле, и начало что-то пищать, шипеть, беспокойно махать хвостом. Малоун не могла понять речи чужого, и ей было очень интересно, что Хадли говорит ей. Советует убить или отпустить заложников? На чьей он стороне? Понимает ли он ее страх?       Как только неразборчивые ворчания инопланетянина закончились, он задом втиснулся обратно в ряд, встав сбоку от ученой. Малоун недоверчиво оглядела его. - Мне тут пташка нашептала, - начала Королева, а Эмма так и задумалась над тем, откуда она знает птичек. – Что ты сделала для нас большую услугу, когда помогла моим детям избежать ловушки. Ваши люди подготовили ее, а ты повернулась против них. Все так, как ты и говорила мне… Ку Хо также рассказал мне, что ты перенесла смерть семьи. Это печально. На самом деле, я могу отпустить вас всех в другую колонию – здесь вам втроем делать больше нечего. Но ты действительно хочешь уйти отсюда? Ты сделала так много для нас, но ты предала людей. Думаешь ли ты, что они простят тебя?       Простят ли? Несколько минут назад Эмма думала, что люди смогут простить ее, верила в это, ведь брат простил. Но Майна доказала, что не весь причиненный вред можно простить. «Я зашла слишком далеко, и назад пути уже нет. Только вперед. Я больше не принадлежу к виду людей. Я чужая для них, с другой планеты. Меня не поймут, поэтому не стоит зря беспокоить их. Лучше оставаться своей среди чужих, чем быть изгоем. Чужой среди своих».       Эмма прыснула смехом от своих каламбурных мыслей. Как же долго она не смеялась, а это, оказывается, так приятно. Боль в сердце заглушается в этом приступе безмятежного, ничего не требующего смеха. Это успокаивает. В животе острой болью отозвались ее содрогания, и она прекратила. - Рейн. Алан. Королева смилостивилась над нами и позволяет покинуть колонию. Вы можете уезжать, - сказала Эмма торжественно, чуть смеясь. И пара мгновенно преобразилась. Их лица озарила улыбка, глаза засветились надеждой и счастьем, что смерть откладывается – они живы и еще поживут на этом свете. В это совсем не верилось, ведь они все еще находятся в гнезде, полном врагов. В любую минуту чужие могут передумать отпускать их.       Алан ликующе взглянул на Рейн и направился к лифтам, все еще крепко сжимая ее руку в своей. Теперь он боялся выпустить ее. Девушка подчинилась, но вдруг резко остановилась и обернулась. - Почему ты не идешь? Эмма? – она обеспокоенно, с тревогой глядела на профессоршу, ужасаясь собственной догадке. Но она не хотела верить в нее. Просто не могла. - Да, я останусь здесь. Теперь это мой дом, - мягко проговорила Малоун, нежно смотря на Рейн и Алана. «Какая же они прекрасная пара. Надеюсь, что теперь у них все сложится». - Нет-нет-нет. Ты не можешь! А как же твоя рана? Ты можешь заболеть. - В колонии остались аптечки, так что все будет хорошо. Наверху новая жизнь, в которой мне не место. Простите меня. Уж вам будет лучше без меня.       Она извинилась просто, но извинилась за все и перед всеми, за себя и за других. Сейчас ей как никогда захотелось почувствовать себя прощенной, свободной. - Нет… Мы без тебя не уйдем. Не говори так, словно нам плевать на тебя! - слезы полились из глаз Рейн, губы задрожали. Она направилась к ней, но ее удержали. - Рейн, мы не должны оставаться здесь. Эмма… Профессор Эмма решила, где хочет быть, - произнес Алан, не уверенный в своих словах       Ему тоже хотелось схватить руку Малоун и рвануть отсюда на край земли, где их не достанут чужие. Но наверху была жизнь людская, от которой Эмма отказалась, с которой больше не хотела бороться. Может, здесь ей будет лучше. Королева выглядит довольной и даже… счастливой?       Хотелось сказать еще так много всего: откуда-то в голову приходили множество слов. Но офицер лишь молча еще сильнее стиснул зубы. Еще раз потянул девушку на себя, и на этот раз Рейн покорилась. Слезы полились из ее карих глаз. - Не плачь, Рейн, - улыбнулась Эмма, провожая пару. - Я так устала быть виноватой.       Они вышли из круга чужих и пошли к лифту. Рейн постоянно оборачивалась, тревожно пробегая взглядом по рою чужих и ища среди них своего учителя. Ксеноморфы вновь собрались у Королевы, принялись обнюхивать неожиданное пополнение. Они что-то пищали, рыкали друг на друга, терлись головами. Хадли пихал Эмму своей длинной эмалевой головой в плечо Малоун, отчего та весело смеялась. Королева приблизилась к ней и наклонила свою громоздкую голову, чтобы прижать ее к человеческой.       Родное тепло разливалось внутри, оттапливало застывшее в страхе сердце, размягчало напряженные от боли мышцы. Эмма не может сдерживать улыбку. Как и слез, которые текли по ее щекам. Она плакала и смеялась. Было больно обрезать красные ниточки, что связывали ее с миром людей, с обществом. С воспоминаниями о детстве. С занятыми, но любящими мамой и папой. С надоедливым братом. С крышей под черешней. С первым и последним восемнадцатилетием. С беззаботным Варнером, и его голубыми глазами. Как бы хотелось пережить это еще раз, хотя бы еще один раз. - Почему человек не может быть просто счастливым? Когда уже прекратятся эти бесчисленные страдания? – спросила Эмма, смотря на Королеву заплаканными глазами. - Я не знаю. Может потому, что он все время гонится за чем-то? Все всегда стремятся к лучшему – имеющееся их не устраивает, - Королева шипела на удивление мягко, словно шелест листьев щебетал над ухом. - А я ведь тоже все время ощущала, будто что-то упускаю. Мне и сейчас так кажется. Все ведь могло быть по-другому, - слезы не переставали идти, отчего Малоун дрожала, но Королева учтиво не торопила ее. – Я не хотела такого. Не хотела смертей – наоборот, стремилась их избежать. Почему у меня все время ничего не получается? Почему жизнь так несправедлива ко мне? - Не нагружай себя, Эма, - она в первый раз назвала ее по имени. Неправильно, но от этого ученой стало легче, словно имя это утверждало ее существование. – Множество существ в мире непрерывно страдают. Но все не от несправедливости. Я могу быть неправа, но жизнь знает, что делает. Она может быть жестока, очень жестока, но верна. Мы все здесь варимся в большом котле грехов и собственных желаний. Посмотри на меня: я чудовище! Думаешь, я благодарна жизни за это? И какой путь выбрать решаем мы сами. Так прими последствия. Не жалей. - Но я боюсь… Простите меня.       Королева как-то по-своему дружелюбно усмехнулась, что было больше похоже на презрительное фырканье. Но Эмма поняла, и тоже улыбнулась, примирительно кивнув. Жалеть нет смысла. Имеет смысл лишь постараться устроить сейчас будущее. Но как его устраивать, если прошлое весит больше, чем ты можешь унести? Как избавиться от ноши, чтобы вдохнуть полной грудью? Кажется, все зашло так далеко, что просто невозможно перестать плакать. - Теперь у тебя новая жизнь. Возможно, она не будет слишком долгой, но постарайся, чтобы за этот небольшой промежуток ты ни о чем не пожалела. Поступай так, как считаешь нужным. Ты можешь уйти в любой момент – я не держу, - урчала мать и наклонила свою голову к Малоун, выдохнув на нее морозное дуновение. Малоун отчего-то не учуяла былой вони. - Но если ты останешься, то мы примем тебя как родную.       Как бы Рейн не старалась, а не могла расслышать, что говорила профессорша. Разговор ее с Королевой, который был больше похож на диалог с самим собой, терялся в гуле визжания и писка, кажется, всех собравшихся чужих.       Когда Алан и Рейн зашли в лифт, то видели толпу ксеноморфов, окружившую Королеву и Эмму, которая весело пихалась между собой. Они видели ее улыбку и слезы, и невыносимо захотелось вернуться. Но они стояли, крепко сжав руки друг друга. Их сердца быстро и болезненно бились, трепетали в предвкушении чего-то. Что будет дальше? Какова будет новая жизнь, без всех тех людей, с коими они были знакомы восемь лет? Было страшно, но надежда на лучшее, надежда на спасение людей не угасала.       Весело смеясь, Эмма обернулась к ним, не полностью, но отчетливо видя пару сквозь поток торжествующих ксеноморфов. И широко улыбнулась. Устало, выдавлено из последних сил, но настолько нежно, что невольно вспоминаешь улыбку собственной матери. На лбу у нее все еще светилось красное пятно, лицо было грязное, одежда порвана и чуть ли не вся в крови.       «Какими же жертвами ты добилась своего, - подумала Рейн, - Но счастлива ли ты теперь? Прошу, подожди совсем чуть-чуть. Уже скоро…».

Дверь лифта закрылась.