Черная кровь, белая плоть

      Свернувшись на заднем сидении Хонды Прелюд, я тихо плакала всю дорогу домой. Понимаю, что накосячила, но зачем нужно было так унижать меня? В настоящий момент я сильно ненавидела Эрика и была рада, что он сохраняет оскорбленное воспитательное молчание. Знаете, как работает «от обратного»? Ну вот мой дорогой молодой человек добился именно обратного эффекта. Вместо того, чтобы проникнуться чувством стыда и ответственности за содеянное — а что я, собственно, такого сделала? — я начинала заводиться и накручивать себя, призывая внутреннее «я» к мести этому жестокому социопату.       Машина остановилась. Вытерев мокрые глаза и шмыгнув заложенным носом, я с трудом напялила туфли и попыталась открыть дверь, но Эрик ко мне повернулся и цапнул за плечо. Я злобно дернулась и рыкнула: — Не трогай меня, козлина! — не глядя больше на своего палача, я выбралась из машины и, не оглядываясь, скрылась в доме. По-моему, визгливый шорох шин совпал с грохотом закрывшейся за моей спиной двери. Черт побери, на дворе глубочайшая ночь, все мои уже спят, а я тут шумлю. Прислушалась. Ни мама, ни Тереза не проснулись, можно вздохнуть спокойно: никто из них не будет меня допрашивать, почему я в таком состоянии.       Навязчивая мыслишка, зародившаяся еще в треклятом подвале Харриса, теперь уже настойчиво билась в голове, облекая все более уверенную форму. Я прошлепала в гостиную, зажгла настольную лампу и с сомнением уставилась на телефонный аппарат, стоявший на журнальном столике. Может не стоит, Ариана? У тебя и так слишком много проблем. Но когда я прислушивалась к здравому смыслу? Именно из-за этой своей отличительной черты я всегда находила приключения на пятую точку.       Набрала знакомый номер и с замиранием сердца стала ждать ответа. Он мог еще не вернуться домой, или вернуться туда не один. И вообще… Вариантов развития событий была масса. Время шло, монотонные гудки жгли сердце, я начинала понимать, что, похоже, проиграла по всем фронтам, как вдруг: — Алло? Дом Браунов! — незнакомый девичий голос вогнал меня в ступор. Господи, кто это? Не похоже, что Майли… — Простите, а Брукс дома? — тупо спросила я, ощущая себя самой настоящей идиоткой. — Минуту, пожалуйста, — мило щебетнули в ухо. Буквально через пару мгновений в телефоне раздался озадаченный голос бывшего. — Брукс! — я моментально разрыдалась, ощущая такое облегчение, которого уже давно не испытывала. — Ари? — он явно удивился и встревожился. — Что случилось? Где ты? — Дома, — продолжала я давить на жалость, стараясь не думать о том, что за бабца находится рядом. — Ты можешь приехать? — в лоб спросила я, затаив дыхание, и добавила: — Мне так плохо, если бы ты знал!       В трубке повисло молчание. Я напряглась. Если он сейчас мне откажет, то я просто умру прямо на этом самом месте… — Ариана, а что происходит, ты мне можешь сказать? Где Эрик? Я видел, как вы уходили, я думал, что ты у… у него, — справившись с собой, поинтересовался парень. — Была, но он вышвырнул меня, — всхлипнув, слегка приукрасила я, забыв добавить, что Эрик галантно привез меня домой. Бруксу этого оказалось достаточно. —  Я буду через десять минут, Ари!       Облегченно вздохнув, я тихо положила трубку и побежала в душ. Необходимо было смыть с лица потекшую косметику, а с тела чужой запах. Чужой запах Эрика. Чужой? Я стопорнулась в двери ванной комнаты, уставившись на себя в зеркало. Видок у меня был, как у потасканной бляди со стажем. А главное, глаза. Я не узнавала себя. Из недр таинственного зазеркалья на меня смотрело совершенно незнакомое существо, во взгляде которого читалась какая-то странная ничем неприкрытая жадность обладания всем и сразу. Я не понимала, почему так прилипла к Бруксу, почему не могу отпустить его жить своей жизнью, учитывая, что сама похерила все собственными руками, оттолкнула его от себя, разбила сердце, отказалась быть с тем, кто всегда дарил мне покой и уют, кто был со мной ласков, нежен, кто предан мне до сих пор, невзирая на то, что я причинила ему. Я — ненасытная мразь, вонзающая людям ножи в спины. Сначала Бруксу, которого бросила ради Эрика, которого, как мне казалось, я любила. Но теперь, после того, что Эрик со мной проделал, я не была уверена, что хочу быть с ним. И мое желание вновь ощутить добрую заботу, ласку, безвозмездную нежность, вновь почувствовать себя нужной — было вполне естественно и вполне себе обоснованно. Именно поэтому я и позвонила Бруксу. Я нуждалась в нем, как в утешении после всего, что сделала. И тем самым сейчас вонзала нож уже в спину Эрика. Я прекрасно знала, что Эрик не поймет того, что мы с Бруксом посидим у меня на крыльце и поговорим. Харрис был слишком большим собственником, к тому же, как я уже поняла, терпеть не мог неподчинения. А я только и делала, что нарушала все его запреты.       Ладно, сделанного не поправишь. Не звонить же Бруксу и не говорить, что я передумала. Пусть приедет, в конце концов хотя бы узнаю, как у них с Сарой сложился вечер, видимо, из-за меня же и обломавшийся.

***

      Я сидела, закутанная в плед на крыльце своего домишки, в кромешной тьме слушая стрекот цикад в траве вокруг. В руках была чашка с чаем, рядом стояли термос и коробка с пирожными. Вот ночную тишину прорезал тихий шорох шин проезжающего мимо автомобиля. Взглянув на часы, я поняла, что Брукс слегка запаздывал. Невольное волнение коснулось сердца, надеюсь, с ним все в порядке. Надеюсь, он не передумал, надеюсь, эта Сара не завлекла его… надеюсь…       Снова вдали шум автомобиля. На этот раз тачка остановилась у моего дома. Я встрепенулась, приподнимаясь, и внезапно поняла, что Брукс мог приехать и не один. А мне так хотелось побыть с ним без никого, чтобы понять, что все же чувствую рядом с ним. Но волновалась я напрасно. Из машины парень вышел один. На нем была школьная куртка, делающая его таким типичным североамериканским подростком, но ему она очень шла, и я невольно разрумянилась, когда он подошел ко мне и молча присел рядом. — Спасибо, что приехал, — пискнула я, не зная, как начать разговор, но ощущая, что сделать это крайне необходимо. — Я думала, ты передумал. — Отвозил Сару домой, — вздохнул Браун и повернулся ко мне. — Ари, что случилось между вами с Эриком?       Перешел сразу к делу. Вижу, я действительно обломала ему вечер, и он не особо-то этим доволен. И осознание этого так сильно меня расстроило, что я расплакалась. — Ну чего ты? — всполошился парень, обхватывая меня за плечи и притягивая к себе. — Что произошло, поссорились?       Я молча кивнула, откровенно приваливаясь к нему и ощущая, как меня снова обволакивает привычный запах. Ну что сказать? Рассказать, что я, дура, сама виновата? Или в красках поведать Бруксу, как Эрик устроил мне унизительную порку, которая меня завела, со всеми вытекающими? Нет, я не знала, что говорить и как объяснять, почему я вытащила парня из его дома глубокой ночью, где он был со своей новой подружкой. И я сказала правду: — Я скучаю по тебе, Брукс. И я не могу отпустить тебя… Понимаю, что это в корне неверно, но ничего не могу поделать с собой, — закрыла лицо руками, тихо всхлипнув. Его теплая ладонь мягко опустилась на голову. — Ты делаешь все мои попытки забыть тебя тщетными, Ариана, — тихо пожурил он меня, но в его голосе я не услышала никакого осуждения. — Я думал, ты получила, что хотела… Разве нет? — Не уверена, — покачала я головой. — Все познается в сравнении, ты же знаешь. И я поняла, что Эрик…совсем не ты… — что за чушь я несу? Ну конечно, Эрик не Брукс, и это проявлялось во всем. Брукс никогда не называл меня «тупая сучка», не говорил мне «заткнись, Коулман» или «иди отсоси!». То, что казалось прикольным и заводным по началу, теперь обрастало невысказанными обидами. — По-моему, я переоценила свои силы.       Брукс тихо вздохнул, и я посмотрела на него. Он печально мне улыбнулся и, наклонившись к лицу, коснулся моего носа своим. Затем отпрянул и сказал: — Я предупреждал, что Эрик Харрис — не самая лучшая партия. — Помню, — повинилась я. — Прости, что не послушалась тебя. И вообще, прости, что позволила всему этому зайти так далеко… — Да ладно, дело прошлое, — великодушно отозвался он. — Я не хочу, чтобы ты страдала, Ари. Чем я могу помочь тебе?       Ну вот, стало еще хуже. Альтруизм Брауна заставлял меня чувствовать себя окончательным дерьмом, что, конечно, не располагало к ощущению в себе чистоты и улучшений. — Ничем, — вынужденно ответила я, отпивая из кружки ароматный мятный чай. — Просто побудь со мной рядом. Мне с тобой по настоящему спокойно. Хочешь? — я подвинула термос к гостю ближе, и тот кивнул. Так мы посидели рядом еще некоторое время, тихо попивая напиток и думая каждый о своем. Не знаю, что было в голове у Брукса, но я все больше понимала, что зря затеяла эту игру с Эриком. И если с Бруксом договориться оказалось не так сложно, то насчет Эрика я была полностью уверена в обратном. Не знаю, как заставить себя пообщаться на тему наших отношений без риска уползти с перебитыми ногами из его подвала, или где мы там будем разговаривать. А поговорить было необходимо. Меня совершенно перестало устраивать нынешнее положение вещей. — Расскажи про Сару, как она? — скрепя сердце попросила я, потому что молчание слишком затянулось. На мое удивление Брукс пожал плечами: — Девушка, как девушка. Ты хочешь знать, было ли у нас что-либо? — проницательно глянул он на меня, и я покраснела. — Да нет, ничего не было. Когда Эрик уволок тебя, я понял, что не хочу больше зависать в этом клубешнике, поэтому предложил Саре поехать куда потише, в надежде, что она попросит отвезти ее домой. Не попросила, — парень взъерошил длинную челку. — Она расспрашивала о тебе, если честно. Кто ты, как зовут, почему я не спускал с тебя глаз весь вечер, и почему ты с другим парнем, если сама таращилась на меня все время.       Е-мое, ну понятно тогда, почему Эрик так разозлился. Мое поведение было очевидно даже для незнакомки, с которой я встретилась впервые в жизни. Стало опять стыдно. — Извини, — снова повинилась я. — Ты объяснил ей все? — Нет. Зачем? Я не собираюсь с ней больше встречаться, — неожиданно признался Брукс, и я ощутила, как внутри меня расправляет крылья огромная бабочка. — Я пригласил ее потусить чисто из чувства благодарности, и несмотря на то, что Сара — очень привлекательная девушка, я не почувствовал к ней абсолютно ничего.       Это тихое признание заставило мое сердце замереть. Я поставила кружку с чаем на ступеньку и сцепила пальцы вместе. С того времени, как я и Брукс полетали с обрыва, я больше не заматывала свой поврежденный об стену палец, который почти ничем о себе не напоминал, и теперь уставилась на него, рассматривая небольшую припухлость вокруг фаланги. Да, с этими переживаниями я скоро и родную мать забуду. — Почему? — осмелилась спросить я, не поднимая на Брауна глаз.       Тот неожиданно встал со своего места и переместился на пару ступеней ниже, присев передо мной на корточки. Взял холодные пальцы в свои горячие ладони и несильно сжал их. — Ариана, ну что я должен тебе ответить? Я не могу вырвать тебя из сердца по команде, а рядом с тобой меркнут самые яркие звезды, как бы слащаво это не звучало, — он улыбнулся мне, и я вновь ощутила себя настоящим дерьмом. Господи, лучше бы он вел себя со мной, как Эрик. Я заслуживала гораздо более худшего к себе отношения. — Почему ты не возненавидел меня? — я не сводила глаз с наших сцепленных рук. — Почему ты такая глупышка? — снова теплая улыбка. — Я неоднократно говорил, что люблю тебя…       Ну вот, снова глаза на мокром месте. Я выдрала пальцы из его ладоней и кинулась ему на шею. Зарывшись носом в его волосы, крепко прижалась к Бруксу и тихо ревела, совершенно не понимая, что мне делать и как жить дальше. Окончательно запуталась сама, затащила во всю эту неразбериху двух парней, столкнула их лбами, и поняла, что не готова расстаться ни с одним из них, и выбрать кого-то одного я тоже не могла. Оставалось только одно: не быть ни с кем из них, или найти себе третьего. Но я была слишком эгоистична, чтобы отпустить их от себя. Вот так с осознанием того, что оказалась в тупике, я обливала терпеливого, понимающего Брауна слезами, не желая выпускать его из объятий и показывая перемежающимися всхлипами и вздохами, как мне тяжело и плохо.       Когда слезы иссякли, я отпрянула от парня и посмотрела на него с благодарной улыбкой, размазывая по щекам влагу. Мне стало значительно легче, я словно бы осознала, что должна двигаться дальше, что могу двигаться дальше, и поняла, что не одна. Рядом всегда будут люди, которые помогут и поддержат меня, пусть даже их помощь будет выражаться лишь в молчаливом принятии моих косяков и ошибок. И хоть так было еще хуже, но осознание, что Брукс меня простил, давало дышать полной грудью. — Я была такой дурой, когда отказалась от тебя, — тихо призналась я, разглядывая его чуть исказившееся после моих слов лицо. Зря? — Ари, не стоит, пожалуйста, — вымученно улыбнулся парень, окидывая глазами мое воспаленное после рева лицо. — Я не могу держать себя в руках постоянно, и боюсь сделать что-нибудь такое, что разобьет наш хрупкий мир вдребезги. — Может быть я именно этого и добиваюсь? — еле слышно шепнула я и тут же оговорилась: — Не в смысле разбить мир, а в смысле, что тебе не нужно держать себя в руках…       Я замолчала, в шоке обдумывая только что сказанные слова. Господи… Брукс миг смотрел на меня, затем взял мои щеки в ладони и очень осторожно, словно я была величайшим в мире сокровищем, поцеловал в губы. Поцелуй был целомудренный, тихий, нежный, теплый и очень родной. Я прикрыла глаза, желая продлить этот миг единения как можно дольше, но парень оторвался от меня и, ласково погладив кожу на лице подушечками больших пальцев, сказал: — Ари, подумай и реши, что ты хочешь. И дай мне знать. А сейчас мне пора, я не хочу, чтобы Эрик, если приедет к тебе утром мириться, обнаружил меня тут. Ни тебе, ни нам это вовсе ни к чему. Спокойной ночи, — он отпустил меня и, взмахнув на прощание ладонью, сел в машину, оставив меня одну на ступенях в совершенно разобранных чувствах.       До самого утра, которое уже подступало из-за далеких гор, я так и не смогла уснуть, размышляя и думая над тем, что происходит в моей жизни. И когда где-то около шести утра я услышала, как из спальни выползла мама, решила, что не могу больше изводить себя мыслями. Пришла пора спросить совета у взрослого человека.       Мама терпеливо выслушала мои путаные показания относительно Эрика и Брукса, которого она не видела ни разу за все время, которое мы провели вместе, и высказалась: — Жизнь давно научила меня, Ариана, одной простой истине: как известно, погоня за двумя зайцами дает нулевой результат. Подумай об этом основательно. Но я бы на твоем месте выбрала того, с кем сердцу спокойно. Я могу понять, что в силу возраста и горячего нрава тебе стало скучно с этим Бруксом, и Эрик подвернулся как нельзя кстати, но ты должна понимать, что в итоге мальчикам просто надоест делить тебя, и они встретят девочек, которые лучше понимаю себя и свои чувства.       Да, спасибо, мама. Ты мне очень «помогла». С кислой рожей я налила себе чашку крепчайшего кофе для прочистки мозгов, но прежде чем сумела выйти из кухни, вслед мне донеслось поучительно-насмешливое: — Дорогая, ты только предохраняйся, и не спи с ними обоими одновременно, а то так выбрать будет еще сложнее.       Я застыла с перекошенным лицом, не веря своим ушам. Похоже, мама просто надо мной издевается. Помотав головой из стороны в сторону, я тихой мышью покинула кухню. Щеки заливала такая краска стыда, словно я реально только что в деталях представила себе, как бы это было… Эрик, я и Брукс… О Боже…

***

      Хонда Прелюд стояла у моего дома ровно в 8:30. Надо же, а Брукс оказался прав, Харрис действительно притащил свою задничку, словно ни в чем не бывало. За то немногое время, оставшееся до выхода в школу, я раздумывала, как мне поставить Эрику ультиматум. И нужно ли, или просто сказать ему, что с меня хватит и пусть катится?       Схватив тощий рюкзак — начиналась предэкзаменационная подготовка, пора подчищения «хвостов», у меня это была, конечно, геометрия, — я выползла из дома под теплое утреннее солнышко. Скрыв воспаленные красные глаза за черными стеклами, я решила демонстративно проигнорировать Харриса. Поэтому без приветственных слов прошла к машине, открыла дверь, уселась, пристегнулась и скрестила руки на груди, обтянутой черной футболкой, на которой были изображены живые мертвецы, выкарабкивающиеся из своих могил.       Краем глаза заметила, как Эрик вздохнул, сунул руки в карманы черных штанов и направился к водительской двери. Устроился, завел Хонду и повернулся ко мне: — Трудная ночка?       Я сняла с лица очки, повернулась к нему и продемонстрировала свое «прекрасное» опухшее лицо с воспаленными зенками. — Сам-то как думаешь? — буркнула, водружая очки обратно на нос. — Мда, хреново выглядишь, Коулман, — резюмировал он, а я взорвалась: — Благодаря тебе, Харрис! Ты заебал фамильничать, ясно?! Ты заебал называть меня сучкой, ты заебал затыкать мне рот по поводу и без! Ты заебал строить меня, приказывать, повелевать, говорить, что я должна делать, а чего нет, с кем могу общаться, а с кем табу! Меня все это заебало!       Мой крик оборвался в воздухе звенящей тишиной. Эрик выслушал меня внешне спокойно, затем так же спокойно поинтересовался: — Может быть тебя и я уже заебал? — Он уставился на меня, но так как на его мордашке тоже сидели очки от солнца, то я не могла и предположить, какое выражение было сейчас у его глаз. Отвернувшись от него к окну, пробурчала: — Может быть.       Эрик снял тачку с ручника: — Я понял. Поехали, — и мы поехали.       Ехали в молчании. Когда на горизонте показались родные стены школы, Эрик резко сбросил скорость и, съехав на обочину, остановился. Снял стекла с глаз, устало потер переносицу, повернулся ко мне. Я посмотрела на него, отметив, что белки испещрены ниточками лопнувших сосудов, а под нижними веками залегли глубокие тени. Похоже, что он спал совсем мало, либо не спал вообще. Быстро облизнув губы, Эрик предложил: — Поговорим? — Говори, лично мне сказать нечего, — все еще обиженно протянула я, но ощутила, как в сердце шевельнулась жалость, и появилось желание погладить его черные глаза. — Интересно у тебя выходит. Ты накосячила, а выворачиваешь все так, словно это я тебя обидел, — он смотрел мне прямо в глаза, и я, признавая его правоту, опустила веки. — Скажи мне, ты не можешь вести себя, находясь рядом с Брауном, как цивилизованная бывшая? — Могу, наверное, — уныло ответила я, начиная нервно ковырять собственные ногти. — Тогда я не понимаю причину такого поведения в клубе, — жестко произнес парень. — Я не могу объяснить. Точнее, наверное, могу, но не уверена, что тебе это понравится, — виновато закусив нижнюю губу, по прежнему рву ногти. — Попытайся, — Эрик был бескомпромиссным. — Когда Мэри стала твоей бывшей, ты быстро смог ее отпустить? — тихо поинтересовалась я, вскидывая на него глаза. На его четко очерченном лице не дрогнул ни единый мускул. — Нет. — Ну вот и у меня примерно где-то как-то так же. То, что Брукс пришел с этой Сарой, несколько вывело меня из себя, и я наделала глупостей, — пожав плечами, призналась я, устремляя взгляд в окошко на синий кусочек небесного свода. — То есть, я правильно понял тебя, Коулман: если бы Браун был в клубе один и сидел в уголке, попивая в одиночестве какой-нибудь пивас, то тебя бы такой расклад устроил? — насмешка в голосе Эрика ранила меня, но я ничего не могла этому противопоставить, поэтому пожала плечами и вынужденно кивнула. С удивлением отметила мелькнувшую на лице Харриса гримасу сочувствия. — Ты жестокая. Не ожидал. Но не скажу, что мне это не нравится. В конце концов Брауна постигает так навязываемый всеми бумеранг, и этот бумеранг в твоем лице. Сколько ты планируешь его мучить? Ну хотя бы примерно, чтобы я знал и запасся терпением. — Я не планирую! — оскорбленно дернулась было я, но тут же сдулась: — Я не знаю… — Ладно, допустим, допустим, что я отходчивый и ни разу не злопамятный. Я не приказываю, не заставляю, а прошу быть чуточку сдержаннее в проявлении своих эмоций, Ариана… — Эрик протянул ладонь и прекратил мои попытки выдрать с корнем ногтевую пластину с большого пальца левой руки. И я решилась спросить. Опустив голову на его руку, лежащую поверх моей, я разглядывала темные волоски, покрывающие его светлую кожу, затем выдохнула: — Эрик, зачем я тебе? Ты ведь не любишь меня, это же видно невооруженным глазом. Неужели из-за ненависти к Бруксу ты готов вставать на горло и себе в том числе? Не проще ли все прекратить? Мы попытались, но не вышло. Не будем мучить друг друга.       В салоне повисло молчание. Я не могла поднять глаз на своего визави, но он и не стал отмалчиваться, выпустив из губ презрительный смешок: — Ты кое-что забыла, дорогая. Ты заварила эту кашу, и будешь расхлебывать ее со всеми участниками этого процесса. И кто сказал, что я к тебе ничего не чувствую? Уж после сегодняшней ночи ты определенно открылась мне с более интересной стороны.       Я покраснела. — Придурок. — Брось, тебе же самой понравилось. Ты — жестокая и распутная. Как раз мой тип. Можно сказать, девушка мечты, — Эрик безжалостно улыбнулся мне, и я поняла, что порвать с ним мирным путем не удастся. Он меня не отпустит, тем более к Бруксу, тем более опять. Я вляпалась, лишь сильнее запутываясь. Голова была тяжелейшей, меня мутило, захотелось плакать. Ладно, черт с ним, подумаю об этом на досуге. Но прежде чем я смогла выпасть из тачки в подступающий зной, Эрик остановил меня и сказал: — Хочу задать тебе важный вопрос, Ариана. И хочу, чтобы ты лично мне на него ответила. Смотри, есть девушка, с виду овца, которая крутит жопой перед одним парнем, резвится с ним в койке, затем так же легко и небрежно переходит к другому, с которым происходит все тоже самое. Далее этой овце надоедает, видимо, и новый, и она — тут мне непонятно, конечно, — решает оглянуться назад, на своего брошенного ею же бывшего, в ущерб нынешним отношениям, если этот ебучий фарс, происходящий между ними, можно таковыми назвать. Так вот, внимание, вопрос: можно ли назвать эту девушку сукой и шлюхой, Ари?       Я вспыхнула. Развернулась к нему, сжав кулаки, но наткнулась на непроницаемый взгляд карих глаз, которые сканировали меня и словно лишали воли бороться. Мои плечи поникли, и я вынужденно выдавила: — Наверное, можно. Шлюхой — нет, а вот сукой… — Ты сама это сказала, Ариана. А как другие люди относятся к сукам? — продолжал Харрис доставать меня своими отвратительными загадками. — Как, Эрик?! — уже не выдерживая, закричала я. — Как к сукам! Поэтому не стоит обижаться на меня за то, что недостаточно нежен с тобой, не утираю тебе сопли, как слюнтяй Брукс, которому ты насрала в душу, а он только рад стараться облизать твой каблук, — рыкнул парень, снимая с лица маску напускного спокойствия. Его лицо перекосила гримаса бешенства, и он сильно сжал мои запястья. — За все приходится платить, Коулман. И сейчас ты платишь, так же как плачу я и платит Браун. Усеки и не делай хуже. Это не приказ, это настоятельный дружеский совет.       Я молча пялилась ему в лицо, искренне не понимая, что я сделала и за что все это заслужила. Понимая, что еще немного и я разревусь, а на руках останутся следы от его пальцев, я попыталась скрыть эмоции и лишь молча кивнула. — Хорошая девочка, — парень ласково потрепал меня по холке и отпустил руки. На негнущихся ногах я вылезла из машины, ощущая себя, как героиня захудалого дешевого романа. Оставшийся путь до школьной стоянки я проделала пешком. Подставив разгоряченное лицо легкому ветру, я пыталась анализировать свою жизнь: где я свернула не туда, как проглядела в Эрике жесточайшего социопата, скрывавшегося за смазливой физиономией и субтильным хрупким телосложением? Господи, Боже… Неужели мой парень — самый главный враг мне?       Мои размышлизмы прервал клаксон затормозившей неподалеку от школьной парковки незнакомой тачки. Я машинально обернулась и увидела узкую девичью руку, махающую из окна. Приглядевшись, сквозь лобовое стекло я рассмотрела сидящую там знакомую Брукса Сару. Она явно подзывала меня к себе. Я искренне удивилась, но затем вспомнила, что Брукс ночью слинял от нее ко мне, и напряглась. — Ариана? — Сара, в узких обтягивающих ее бедра джинсах и коротком белоснежном топике, выбралась из машины. — Привет, помнишь меня?       Дождавшись молчаливого кивка с моей стороны, девушка приветливо улыбнулась, сверкнув белозубой улыбкой, и предложила: — Я хочу поговорить с тобой о Бруксе. Уделишь мне пару лишних минут?