Черная кровь, белая плоть

— Ари, не тяни, никто из нас не хочет ждать, — прикрикнула Сьюзан, зло косясь на меня. Я не могла поверить в это безумие: почему она не убила меня раньше? Лучше бы я была на месте погибшей Робин или уже мертвой Кристи, голова которой безжизненно склонилась на тонкой шее, но, кажется, у Сьюзан были другие планы. Она решила оставить меня на последок, перед этим убив людей, которые были мне дороги, убив жестоко, изощренно, чтобы я смогла видеть это, наблюдать до самого конца, до их последнего вздоха. Меня тряхнуло, я сморщила лицо, будто проглотила горькую таблетку. Эрик и Брукс не смотрели в мою сторону, каждый был поглощен в свои мысли: кто-то из них через пару минут должен быть убит. Нет пытки на свете больнее, чем смогла придумать моя когда-то любимая подруга Сьюзан. Я, будто римский император, должна показать палец вверх или вниз, убить одного и спасти другого. Но кого? Как? Это безумие. Безумие! Я не перестала путать реальность с кошмарным сном. Сознание до конца не могло поверить, что никто не ворвется в дверь и громко не крикнет: «Розыгрыш!», но слышно было лишь нетерпеливое постукивание подошв Сьюзан по бетонному полу. Садистка прошла к Кристи, заботливо поправляя на девушке бирюзовое платье, одним резким неаккуратным движением руки выдергивая из вены трупа капельницу с катетером. Послышался противный звук. Сьюзан отшвырнула пустую банку, достала из-под стоявшего рядом с телом стола новую и с видом медсестры, знающей свое дело, прикрепила бутыль на капельницу. Только сейчас я заметила на шее Сьюзан опущенную медицинскую маску. Заметив мой взгляд, она щелкнула по бутылке ногтем: — Для одного из твоих бойфрендов, Ари.       Я сглотнула ком, застрявший в горле. Мой взгляд метнулся к парням, которые по бледности не уступали мертвой Кристи. Из глаз мгновенно потекли слезы, разум отказывался думать, что кто-то из них окажется вскоре мертвым. Я перевожу взгляд с Эрика на Брукса, тихо шепчу: «Простите…» Белки глаз Эрика очень красные, полные лопнувших сосудов. Я помню, как безжалостно Сьюзан душила его той херней, с помощью которой забирала ребят поочередно с собой. Он качает головой из стороны в сторону и взглядом показывает на Батлер. Затем его растрескавшиеся губы беззвучно произносят примерно что-то вроде: «Тяни время.» Я моментально устремляю воспаленный взгляд на нашу мучительницу. Примостившись на стуле возле Кристи, та поправляет ей подол платья, что-то мурлыча себе под нос. Дичайшая шизофрения, ни один фильм ужасов не смог бы передать или показать, что здесь творилось сейчас. — Дрянная девчонка, не могла нормально сидеть, платье помялось, — неожиданно злобно промолвила Сью, сильно толкнув тело Кристи на спинку стула. — Сьюзан… за что? — хриплю я, стараясь как-то оттянуть время, надеясь на чудо. Вдруг что-то произойдет, и мы спасемся? Эрик странно крутит тонкие запястья, надежно схваченные стальными обручами. Стараюсь не пялиться на него, краем глаза замечаю, что цепь, сидящая на кольце в камне, словно начинает продвигаться вперед.       Сьюзан тут же повернула голову, приторно улыбаясь. Медленно подойдя ко мне, она присела на пол, согнув ноги в коленях, и внимательно всматриваясь в мое лицо. Так страшно мне не было никогда, я не видела перед собой подругу: лицо незнакомое, грубое, изуродованное злой, ядовитой усмешкой, на синих джинсах свежие следы крови. Что она делала с бедными девушками? Меня затрясло, я вжалась в стену, желая, как можно дальше отодвинуться от нее. — Отойти от нее, тварь, — слышу голос Брукса, парень сделал несколько движений, пытаясь освободиться от цепей, сковавших его руки, но все было тщетно. Батлер кидает ленивый взор назад, словно оценивая состояния оков, удерживающих парней на местах, и я, пользуясь моментом, поймав затравленный взгляд Брауна, отрицательно качаю головой, молча прося его не провоцировать женоподобного монстра к более тщательной проверке. На Эрика даже не смотрю, боясь выдать его вот-вот готовой загореться в глазах надеждой. Тем не менее боль в моих руках усилилась, травмированный большой палец приобрел фиолетовый оттенок — кажется, снова перелом. Рука ужасно ныла, затылок горел огнем, но ничто не могло сравниться с той болью, которая разрывала меня изнутри, стоило лишь подумать о том, что скоро Сьюзан убьет одного из них. — Не стоит меня оскорблять, Брукс, я руками-ногами всегда была только за тебя, — девушка привстает и спокойно садится рядом с Кристи, игнорируя труп так, будто перед ней сидит живой человек, только умолкнувший навсегда. — Ари? Помнишь, как мы хотели пробраться на тусу к «мафии»? — девушка улыбнулась, мечтательно прикрыв глаза и мелодично засмеявшись. — Никогда и ничего я не желала так сильно, как попасть в «мафию», быть среди них, чувствовать на себе восхищенные взгляды других студентов. А еще я помню как страстно желала оказаться рядом с Диланом, ты не представляешь, как я любила его, Ари… Знаешь, — она вновь обратила на меня дикий взор. — Я рада, что ты спросила меня об этом, дорогая. Я на протяжении долгого времени мысленно беседовала с тобой обо всем, что меня волнует. И хочу сказать, что в произошедшем со мной, виновата только ты, — оскал на ее некогда миловидном лице приобрел по истине звериные черты. — Что ты имеешь в виду? — напряженно осведомилась я, искренне пытаясь понять, что и когда я сделала не так, кроме наших драк, конечно, когда зачинщицей была именно я. — Ты не должна была затмевать меня, Ариана, — любезно пояснили мне, порхающими движениями наматывая круги вокруг тела Кристи. — Ты должна была оставаться такой же серой безликой подружкой-простушкой на моем фоне. Согласись, я всегда была красивее тебе, женственнее и не в пример умнее. Я должна была стать новой жемчужиной «Мафии плащей», и все эти молодые самцы, — она театральным жестом обвела притихших Харриса и Брауна, — должны были восхищаться и хотеть только меня. Не понимаю, чем ты взяла их обоих? Ведь, признайся же, Ариана, ты — уродина, каких свет не видывал, с этими своими рыжими мерзкими лохмами, с кожей, на которой бесчисленное количество родинок!       Совершенно неожиданно Сьюзан толкнула ногой стул, на котором сидела мертвая Ипплинг, да так, что стул просто упал на бок, а тело сползло вниз, застывая в неестественной позе. — Смотри, что ты наделала, Ариана, — искренне сокрушаясь, посетовала Сьюзан, не делая попыток поднять свой страшный неживой манекен. — Сьюзан, прости, я не знала, что ты так к этому относишься, — залепетала я, снова обращая все ее внимание на себя. — Конечно, не знала, родная, — ласково проговорила Батлер, подходя ко мне и хватая пальцами мое лицо так, что стало больно. Но я не пискнула. На цепях дернулись парни — Эрик особенно сильно, я отчетливо увидела, как из крошащейся кирпичной кладки появляется штырек держательного кольца. — Замрите там оба! — рявкнула Сьюзан, буравя меня бешеным взглядом. — Иначе я сверну ей шею, и вопрос выбора отпадет сам собой! Итак, продолжим. На меня смотри, в глаза! — заорала сумасшедшая, и я с готовностью уставилась в ее зенки с лопнувшими капиллярами самым преданным собачьим взором, на который только была способна. — Ты не знала, что я обижена на тебя, потому что крутила хвостом направо и налево, трахаясь то с одним, то с другим! Ты делала это целенаправленно, чтобы выжить меня из «мафии»! Ты специально подкладывала очкастую Браун под Дилана, чтобы он меня бросил! Ты делала все, чтобы устранить соперницу, и тебе это хорошо удалось, не спорю! — Она с силой вонзила ногти мне в кожу, и я чуть слышно застонала. — Во всем виден твой след, Коулман! И не говори мне, что это неправда! — оттолкнув мою голову назад так, что я снова саданулась больным затылком, Сьюзан вновь отошла к страшному столу, на котором валялся готовый катетер. — Нет, Сью, милая, ну что ты, — взволнованно зачастила я, не сводя взгляда со страшной штуки на железной поверхности. — У меня и в мыслях не было совершать против тебя диверсии и уж тем более разлучать с Диланом. Но все равно, прости меня, пожалуйста, мы же можем все исправить! — Исправить? — Сьюзан запрокинула голову и демонически расхохоталась. — Разве ты не поняла, что именно это я сейчас и делаю? Исправляю то, что наделала ты, Ариана! Я снова собрала нас всех вместе, ты же помнишь? Но вы все такие самовлюбленные, такие эгоистичные, все со своей свободой воли… Ах, это было так утомительно — слушать ваши постоянные перепалки, видеть вашу грызню. И из-за кого?! — Она повернулась к парням, так же внимательно следившим за ней, и возмущенно всплеснула руками: — У вас двоих вкус вообще есть?! — С тобой точно не сравнится, облезлая треска со сгнившей головой! — огрызнулся не сдержавшийся Эрик, и Сьюзан бешеной лисицей ринулась к нему и точно так же, как и меня до этого, схватила за лицо. — Харрис, сученыш, поверь мне, родной, с тобой я расправлюсь с превеликим удовольствием, дай мне только повод, — прорычала она, а я испуганно вскрикнула, снова переманив все внимание на себя. — Кстати, подружка, давай вернемся к нашей проблеме выбора. Думали, я забуду? На твоем месте я выбрала бы Брауна, хоть он и глупая тряпка… — Девушка перешла от Эрика к Бруксу, и неожиданно обвила его шею руками. — К тебе у меня всегда было особое отношение, но ты никогда не замечал этого, увы. И это очень обидно, знаешь. Ты смотрел сквозь меня, как бы я не старалась привлечь твое внимание…       Я с замиранием сердца наблюдала за тем, как Батлер прижимается к парню, который в свою очередь вжимается в стену, стараясь отстраниться от нее, как можно дальше. — Я оказывала тебе знаки внимания, но ты либо был слишком туп, либо слишком верен. Для меня то и это равноценно плохо! — Я не видела лица Сью, но отчетливо расслышала, как она улыбается. — Что ж, Бру-Бру, я принимаю твой выбор в пользу этого ободранного крысиного хвоста. И выбор грубияна Харриса тоже, поэтому не смею вставать между вами и любовью вашей, увы, недолгой жизни… Однако, знаешь, не могу отказать себе в удовольствии… — мерзавка вдруг поймала голову Брукса в тиски и присосалась своей акульей пастью к губам парня. Тот замычал и задергался в своих цепях, но психопатка держала крепко. Я где-то слышала, что у психов очень много появляется адреналина в крови, когда они сходят с ума, именно поэтому с ними крайне тяжело совладать. Вот Брукс только и мог, что пытаться оттолкнуть Сьюзан от себя, пока она нещадно драла ему рот. То, что эта тварь сильно искусала парня, стало понятно, когда она с удовлетворенным смешком оторвалась от него, слизывая с пасти свежую кровь. Сдавленно ахнув, я с мольбой в глазах уставилась на Брукса, с губ которого струйками стекала красная жидкость. — Я в норме, — отдышавшись, он с омерзением сплюнул на пол, а Сью, глядя на это, только расхохоталась. — Вот об этом я и говорила! Ваши характеры сводят меня с ума! С вами совершенно невозможно договориться! Именно поэтому я решила сделать подобие своего собственного музея мадам Тюссо. Но только выставляться в нем будут не знаменитости, а мои непутевые друзья! Ахахахааха, это так прекрасно на самом деле — играть в Бога, быть Богом, вершить судьбы… — Сьюзан закружилась в подобии вальса с воображаемым партнером под только ей слышную музыку. Мы все следили за ней с настороженной брезгливостью, больше не пытаясь как-то заговорить или начать увещевать. — Ну хватит! — сама себя оборвала белобрысая маньячка, резко остановившись. — Ариана, время на раздумья вышло. Выбор ты не сделала. А это значит что?.. — Она игриво посмотрела на меня и подмигнула: — Я, как всегда, помогу тебе в трудной жизненной ситуации. Мальчики, готовьтесь! Ничего личного, ну кроме тебя, Харрис! — Нет, Сью, не надо, пожалуйста! — забилась я в своих кандалах, но на меня теперь вовсе не обращали внимания. Батлер встала перед парнями, наставила на них палец и начала водить им из стороны в сторону, про себя припевая: — Раз, два, три, четыре, пять… Мы пойдем с тобой играть? Там, за дверью, кто-то ждет, что сейчас произойдет? Темень, ночь и нет луны. Ты боишься свои сны? Буду я сейчас водить. Прячься, если хочешь жить. Пять… Четыре… Зря бежишь, не укроешься, малыш. Три и два… Закончив счет, на куски тебя порвет. В каждой тени ужас скрыт, кто-то в доме был убит. Далеко не убежать. А я буду выбирать! — конечность Сьюзан остановилась на Бруксе, но прежде, чем я смогла закричать от ужаса, девушка перевела руку в сторону Эрика. — Вот и все, Харрис. Я выбрала Ариане возлюбленного. И этим «кто-то» оказался не ты! Хихихихи, — она тоненько захихикала и направилась в сторону своего стола. — Пришла пора прощаться, Эрик. — Нееееееет!!!!! — страшно заорала я, начиная биться в цепях, как рыба, пойманная в сеть. Ужасные ржавые обручи натирали мне запястья, сдирая кожу чуть ли не до крови, я готова была вцепиться в них зубами, лишь бы сбросить с себя цепи, повалить Сью и не дать ей возможности хоть пальцем тронуть Эрика. Между тем Сьюзан, будто хищник, который медлит перед тем, как напасть на беззащитную жертву, ходит вокруг Эрика, рассматривая его со всех сторон, оценивая, как сделать из его смерти красочное шоу. Да такое, которое заставило бы волосы на моей голове поседеть в одну минуту, когда я увижу мертвого Эрика сидящим на одном из этих пыточных кресел. — Меня всегда раздражала твоя несдержанность, Эрик, — нараспев произнесла Сьюзан, подходя к столу и что-то старательно выбирая из своего арсенала. — А точнее сказать, твой слишком длинный язык и рот, который без разбора так часто меня оскорблял. — Змеиные глаза девушки блестели в слабом освещении комнаты, что придавало ей большое сходство с бесноватой. Она с радостным возгласом взяла в руки средних размеров нож, острие которого тускло сверкнуло. — Начнем, пожалуй, с него. — Сьюзан, умоляю, не надо! — кричу, что есть мочи, бешено вырываю цепи, но все тщетно. Подойдя, Сьюзан вдруг рывком схватила меня за волосы, направив мою голову в сторону Эрика. — Смотри, Ари, смотри внимательнее, таким ты его больше не увидишь, — шипит девушка и с отвращением отпускает пряди. Захлебываюсь слезами, я не хочу этого видеть, хочу потерять сознание, умереть, лишь бы не ведать того, что она хочет сделать с ним. — Сьюзан, убей меня, виновата во всем я, убей меня!!! — бешено ору, едва не срывая голос, но девушку мои просьбы только веселят. — Ну что ты, Ари, друзей не убивают, — промурлыкала она, взяв в руки шприц, наполняя его какой-то жидкостью из небольшой ампулы. — Чтобы твой дружочек не брыкался, — пояснила Батлер, выпустив из шприца воздух.       Кидаю взгляд на Эрика, парень сосредоточенно смотрит на Сьюзан, руки в кровавых ссадинах плотно сжаты в кулаки. Штырь в стене вышел больше, чем наполовину, с надеждой кидаю взгляд и на свою железяку в стене, но вижу лишь кольцо, плотно вбитое в кирпич. — Брукс, — умоляюще шепчу, глядя на парня, который так же лихорадочно дергает свои оковы. — Ну пора, чем быстрее мы закончим, тем дольше вы будете наслаждаться своими отношениями, и никакой Харрис вам уже не помешает, — заявила Батлер так, словно объявляла нас мужем и женой.       Мне словно перекрыли дыхание, я видела все как в замедленной съемке. Сьюзан с зажатым в руке шприцом подходит к Эрику, гладит его по волосам, словно пса, сидящего на поводке. Парень на удивление не двигается, немигающим взглядом смотрит в лицо этой дряни. Делаю еще несколько попыток освободиться, горя диким желанием наброситься на нее, воткнуть этот шприц ей в глаз, перегрызть горло! Да все, что угодно, лишь бы прекратить весь этот нескончаемый кошмар! — Постарайся не дергаться, дорогой, я должна попасть в вену, — щебечет Сьюзан, грубо схватив Эрика за волосы, наклонив его голову в сторону так, чтобы шея была полностью видна. На несколько секунд время будто остановилось, я с замиранием сердца смотрела на приближающуюся иглу к его шее, молясь, чтобы что-нибудь произошло, только бы она не успела навредить ему. — Тварь! — внезапно Эрик резко подается вперед и наваливается всем телом на Сьюзан, полностью освободив штырь, сидящий в стене. Наручники все еще схватывают его запястья, но он больше не прикован. Длина цепей, упавших на пол, позволяет ему свободно двигать руками, даже невзирая на то, что концы железок сходятся в ржавом кольце.       Парень с силой сжал в одной ладони кисть Сьюзан, где находилась угрожающая игла с парализующим средством, метко нацеленная в его артерию. У меня появилась такая бешеная надежда, что я застыла на месте, едва ли не подпрыгивая и сдерживая себя, чтобы не начать кричать от возбуждения, судорожно обкусывая сухие губы. Бешеная сука не могла скинуть с себя Эрика, который с силой вдавливал ее тело в пол своим, стараясь вырвать из руки препарат. Свободной конечностью мерзавка вцепилась в темные волосы Харриса, оттягивая их назад. Ее скрюченные пальцы то и дело соскальзывали со слишком коротко остриженных прядей. Нож, который с таким усердием выбирала Сьюзан, покоился в ее ремне, и я молилась всем богам всеми молитвами, которые мне только доводилось слышать, лишь бы она не вспомнила о нем. — В пизду его себе воткни, дрянь, — сквозь зубы процедил Эрик, одной рукой прижимая свободную руку Сьюзан к полу, а другой с силой отводя иглу от своего лица. Со Сьюзан творилось что-то необъяснимое: в девушку будто действительно вселился дьявол. Лежа под Эриком, она издавала ужасные звуки: рычала, как собака, скулила, плакала, как ребенок, визжала так, что из ушей готова была политься кровь. Для такой хрупкой девушки Сьюзан обладала силой в данной момент сравнимой с силой двух женщин. Она клацала челюстями, явно желая приблизиться к горлу Эрика и безо всякого оборудования впиться в него, разорвав нежную кожу и умертвив. Два тела, вцепившиеся друг в друга, катались по полу, не желая никому уступать. Одна была одержима безумием и жаждой крови, а другой — борьбой за жизнь и спасением нас. — Брукс, попытайся освободиться! — кричу я, поворачиваясь и уперевшись ногами в стену, стараясь со всей мочи выдернуть цепь из кладки. Послышался лязг, штырь вышел из стены лишь на жалкий миллиметр, осыпая меня кусочками кирпичной крошки. Оглядываюсь назад. Сьюзан освободила руку и когтями старается вцепиться Эрику в глаза, который пока ловко уворачивался от нее. — Чертовы цепи намертво в стене!  — в сердцах кричит Брукс, делая резкий рывок вперед, но по прежнему безрезультатно.       Послышался неприятный хруст и раздирающий перепонки крик Сьюзан. Мы вздрогнули и уставились на дерущихся. Вывернув сустав фаланги в сторону, Эрик сломал ей указательный палец, наконец, вырвав злосчастный шприц из руки Батлер. — Ари, держи! — парень кидает шприц в мою сторону. Не знаю как, но я сумела поймать его, как в каком-нибудь совершенно неправдоподобном героическом боевике, и судорожно сжала в руке наготове. Вдруг они окажутся рядом со мной, и я смогу воткнуть его в Сьюзан?!       Потеря шприца придала Сьюзан новую порцию безумия. Залепив Эрику сильнейшую пощечину, она попыталась вырваться, соскользнув в бок, но поймав ее травмированную руку, парень с силой сдавил кисть так, что ее истошный крик, возможно, слышали все обитатели леса и за его границей тоже. Девушка начала нести бессмысленные речи, понятные только ей. Покрасневшее лицо, выпученные, налитые кровью глаза, перекошенный рот, изрыгавший непонятные слова, хулу и проклятия, от которых хотелось заткнуть уши — все это было, поистине, леденящим кровь зрелищем. — Убью вас, убью каждого. Вы станете моими…они будут гордится мной… все они… Твари, твари… Сдохните, я сожру сердце каждого… — Внезапно Сьюзан махнула головой вперед, ударяя Эрика лбом в переносицу. Парень охнул, из носа тут же ливанула красная жидкость, капая за искаженный в безумной гримасе рот Батлер. Та с упоением облизнула губы, выпачканные в крови Эрика, и выдала: — Кровь твоих врагов… слаще пирогов…       Меня перекосило от отвращения. Если бы не дикий страх за Эрика, который уже начинал терять силы, меня бы снова вывернуло наизнанку. Со стороны вновь послышался лязг цепей, Брукс бешено тянул неподдающиеся оковы. — Эрик, у нее нож! — вдруг заорал парень, обращая внимание Харриса на себя.       Мой взгляд пригвоздился к Сьюзан, рука девушки скользнула вниз к своему ремню, выуживая оттуда охотничий нож с блестящим лезвием. — Сейчас ты сдохнешь, Харрис, я выпущу наружу все твои кишки! — прорычала Сьюзан, стараясь опять ударить головой парня в лицо и освобождая травмированную руку.       В ушах слышен лишь звон от собственного крика, их словно заложило. Вижу, как нож в руке Сьюзан проходит по ребрам Эрика, вижу, как его лицо искажает болезненная гримаса. Парень открыл рот, хватая воздух рваными вдохами. Сьюзан хохочет, снова замахивается, готовясь нанести следующий удар, но Эрик чудом блокирует ее руку, снова навалившись всем телом. Схватка не на жизнь, а на смерть продолжалась, и мы ничем не могли помочь нашему другу. — Эрик, Эрик, — повторяю его имя в тысячный раз, понимая, что эта борьба почти проиграна, я видела, как лезвие ножа вошло в его кожу, глаза впиваются в рану на теле, напоминавшую улыбку, кровавую улыбку, видную сквозь разрезанный свитшот и футболку под ней. Мой кошмарный сон повторяется: повсюду кровь и Эрик с многочисленными порезами.       Еще рывок, еще, еще, и еще — цепь нехотя поддается мне. Не обращая никакого внимания на дичайшую боль в натертых запястьях, я продолжаю дергать цепи, упираясь ногами в стену. В очередной раз повернув голову, с диким страхом понимаю, что сердце замирает от увиденного. Одежда Эрика окрашена алыми разводами, парень слабеет прямо на глазах. Не в силах сдерживать натиск сумасшедшей, он одной рукой пытается отвести ее руку с ножом, а другой зажимает, видимо, наиболее болезненную рану, стиснув зубы от напряжения. — Ари… — слышу его слабый хриплый голос — на фоне дикого ора Сьюзан он кажется мне голосом ангела свыше. — Прости… я больше не могу ее удерживать…       Услышав это, Сьюзан вырывает руку и с силой вонзает нож в бедро Эрика.

***

      Я не помню, что когда-то в жизни мне приходилось так кричать. Я и представить не могла, что мне когда-то придется терять на собственных глазах человека, и что это будет так больно. Я никогда и не предполагала, что буду любить кого-то так сильно, что буду яростно желать на себе испытать все те мучения, которым сейчас подвергался Эрик, лишь бы облегчить его участь. Распластавшись на полу, подгребаю руками, тянусь, что есть мочи к нему, сдирая кожу с рук. Эрик сжимает рану на ноге, сквозь зубы сдерживает крик, лишь бы не принести этой дряни больше удовольствия. Словно мерзкая змеюка, Сьюзан отползла от него, поднимаясь на ноги и отдышавшись, ногой толкнула парня в грудь. Эрик обессиленно падает на пол, но из последних сил старается подняться, зажимая рукой рану, из которой стремительно вытекает кровь. Похоже, что пробита артерия, а это значит, что дело очень плохо. Пнув Харриса в бок, Сьюзан садится ему на грудь, уперев колени в плечи, тем самым блокировав любые движения. Вижу, что это лишнее — у парня больше нет сил сопротивляться. Эрик поворачивает голову ко мне, нас разделяет расстояние около метра, но я не могу ничего сделать, я могу только видеть его и лезвие ножа, которое вот-вот оборвет его жизнь. — Не смотри, — шепчет он и, повернув голову к Сьюзан, снова делает слабую попытку вырваться, скинуть ее с себя, но уже поздно. Сьюзан, с улыбкой наблюдавшая за нами, удобнее берет рукоятку ножа в руки и, наклонившись, стальной хваткой держит предплечье Эрика, подцепляет ткань его одежды и резко разрезает ее, обнажая значительную часть белой плоти. Затем начинает что-то выводить на его руке острым кончиком лезвия. Я пожелала бы навеки оглохнуть, быть глухой, лишь бы не слышать его крики, полные боли, словно взорвавшиеся в моем мозгу. На другом конце комнаты Брукс белый, как полотно, словно окаменел, смотря на своего окровавленного соперника. Снова тянусь к Эрику, в бессилии ударяюсь лбом об пол, ладони болезненно кровоточат из-за впившейся в кожу многочисленной каменной пыли.       Крики Эрика на мгновенье стихли, но вдруг снова заполнили всю комнату. Я зажмурила глаза, продолжая слепо вырываться из своего плена, все еще молясь, чтобы произошло чудо, и Эрик остался жив. — Нравится? — слышу голос Сьюзан, явно обращенный ко мне, поднимаю веки и сразу же желаю себе еще и ослепнуть. Вывернув руку Эрика, девушка демонстрирует мне свое творение, художество, которое причиняло ему неимоверную боль. Из-за кровавого месива и крови, текущей из ран, трудно было что-то понять, но, приглядевшись, я вижу на бледной коже предплечья его руки свое имя «Ариана», вырезанное ножом.       Сьюзан нравится играть со мной, нравится наблюдать за тем, как я бьюсь в истерике, видя, как она причиняет боль, понимает, тварь, что я ничего не могу сделать, только смириться с тем, что проиграла. Эрик больше не вырывается, слышны лишь его стоны и рваные вздохи. Сьюзан хохочет, еще некоторое время любуется своим мастерством по технике владения ножа и заносит руку в следующий ударе. Последнем…       Не знаю, что помогло мне вырваться… Возможно мое тело, неожиданно ставшее витальным, которое делает человека неимоверно сильным в опасных ситуациях, или то, что я всеми молекулами души не могла так просто видеть, как парня, который может заткнуть любого за пояс, человека, так яростно не дававшего убить себя, и того, кого я любила больше жизни, собираются безжалостно прикончить на моих глазах.       Рванувшись, как в последний раз, я услышала громкий лязг цепей позади себя и по инерции чуть не ткнулась носом в пол. Машинально взглянув на руки, с трудом могла поверить, что эти окровавленные куски, которые я едва не перетерла безжалостным железом, мои собственные конечности. Но зато я сразу ощутила свободу действий, которая помогла мне тут же накинуться на опешившую Сьюзан, явно не ожидавшую, что я смогу освободиться. Я никогда в жизни не испытывала такой ярости и такой жажды крови. Машинально сунув сжатый до этого в руке шприц в карман рубашки, не заботясь о том, что я могу проткнуть себя, я ринулась вперед.       Словно торпеда, пущенная с военного корабля, я врезалась в бывшую подругу и скинула ее с Эрика. Затем ринулась на нее и, придавив руку Батлер ногой, резко отбросила нож в сторону. Сьюзан снова зарычала, набрав в рот кровавой слюны, плюнула мне в лицо, попав в глаза и на мгновение ослепив. Мне хватило секунды, чтобы проморгаться и, не обращая внимания на жжение в белках, я схватила ее за горло, сжала, что было мочи, затем приподняла ее голову над полом и резко опустила, с силой ударяя затылком о бетонную поверхность. Сьюзан захрипела, но результата, которого я хотела добиться, лишив ее сознания, не произошло. Напротив — она снова начала делать решительные попытки вырваться, целясь руками мне в глаза, желая выцарапать их. Увидев неестественно вывернутую назад фалангу, я схватила мелькавшую перед носом конечность и нажала на ее сломанный палец со всей силы. Девушка истошно закричала, выгнувшись подо мной в дугу, едва не скинув с себя, но это дало мне времени лихорадочно нащупать в кармане шприц с препаратом, которым она хотела обездвижить Эрика. — Чтобы не брыкалась, — шиплю я ей, показывая шприц. Глаза Сьюзан расширяются, девушка визжит, задевает ногтями мне лицо, травмируя его, но моя рука успевает быстрее. Остриё иглы вонзается в шею, резко опускаю поршень, отправляя под кожу транквилизатор. Батлер хрипит, беззвучно открывает и закрывает рот. И вот уже глаза, выпученные на меня, не моргают, руки слабо съезжают по плечам вниз и, наконец, Сьюзан полностью становится обездвижена. Тут же сползаю с нее, сдерживая страх дичайшим адреналином, и резко падаю на колени перед Эриком.       Парень истекает кровью, его дыхание очень слабое, а бледная кожа кажется белее бумаги. Он смотрит на меня, видимо, силясь что-то сказать. Я молча роняю слезы, руками лихорадочно перемещаясь по его телу. Стягиваю ремень с его джинсов и делаю подобие жгута на бедре чуть выше раны. Сильно стягиваю, стараясь перекрыть вену, но руки трясутся и дрожат так, что затянуть кожаную полоску получается не с первого раза. Эрик стонет, закрыв глаза. Его рука тянется к моему лицу, пальцы, выпачканные в крови, гладят щеку. Заметив, как его губы пришли в движение, я придвигаюсь ближе к нему, чтобы едва разобрать: — Люблю тебя. Уходите отсюда…       Отрицательно качаю головой, всхлипывая, затем в неясной надежде поворачиваюсь к Бруксу. Тот, мертвенно бледный, смотрит на когда-то бывшего врага, вдруг поверженного совсем не им, и по воле судьбы умирающего. — Мы вытащим тебя отсюда, пожалуйста, потерпи, — я рыдаю не в силах взять себя в руки, понимая, что вся моя бравада заключается только в том, что Сьюзен обезврежена. Но нам не выбраться отсюда самим, и Эрику могут помочь только врачи, которые сейчас в этой подземной темной дыре с трупами девушек, казались чем-то заоблачным и просто нереальным. — Прости, что не говорил тебе этого…раньше… — слова даются ему с трудом, Эрик морщится и делает глубокий вдох. — Ты не умрешь! Не оставляй меня! — я хватаю его руку обеими руками, прижимаю к своей щеке, роняя на нее слезы. Его ладонь холодна, словно кожи касается что-то неживое. Целую израненную кисть, отгоняя от себя мысли, что вот-вот лишусь его. — Я люблю тебя, Эрик. Не оставляй меня, пожалуйста…       Парень не отвечает, делая слабый вдох, и его губы растягиваются в подобие улыбки, темные мутнеющие глаза с теплотой смотрят на меня и, моргнув, уже не открываются. — Эрик… Эрик! — кричу, что есть мочи, глажу его по щекам, тормошу за плечи, рыдаю и вновь зову, зову. Дотрагиваюсь до сонной артерии, пульс почти не прощупывается, ощущаю только слабые редкие толчки. Лихорадочно осматриваю комнату в надежде, что я пропустила что-то из того, чем бы я могла ему помочь, но ничего нет. В моих руках была только вера на спасение, которая постепенно тлела в лапах безысходного страха и обреченности. — Ари, слушай! Слушай же! — вдруг раздается позади возбужденный голос Брукса, парень сосредоточенно смотрит в сторону двери. Я больше не кричу, стараясь прислушаться к давящей тишине, и вдруг что-то вдалеке… Кажется, кто-то кричит?.. Наши имена! Вскакиваю на ноги, бегом мчусь к закрытой двери, дергаю ее, но она не поддается. Бью ногами, что есть мочи, кулаки врезаются в холодную сталь. — Мы здесь!!! Помогите! — истошно визжу, продолжая лупить по двери, осознавая, что мой жалкий писк вряд ли могут услышать за такой толстенной преградой. Проходит немало времени, прежде чем с другой стороны я слышу лязг железа. Продолжаю бить в дверь, пока она со скрипом не распахивается, и в лицо не устремляется яркий свет фонаря. — Ариана, вы целы? Где остальные? — вижу перед собой Дилана, у которого глаза делаются просто огромными по мере осмотра меня, испачканную в крови его друга. Кидаюсь Клиболду на шею и тут же тащу вперед, не в силах сказать ни слова. Слышу сзади голоса людей. Крики. Майли бежит к по прежнему прикованному Бруксу и кидается ему на шею с рыданиями. Дилан склоняется над Эриком, кого-то зовет из толпы людей, вломившихся сюда. — Сара, есть жгуты? Он еле дышит!       Беру в свою руку ладонь Эрика, шепчу, что с ним все будет хорошо, и как сильно я его люблю. Он слышит, я это знаю, потому что его посиневшие веки еле заметно подрагивают. Он сейчас находится на пороге жизни и смерти, и я могу только надеяться на то, что мой голос хоть как-то удержит его на этой зыбкой грани, отделяющей мир живых от мира мертвых. Сара садится рядом на колени, доставая из рюкзака внушительных размеров аптечку, больше похожую на медицинский чемоданчик. Ловкими движения девушка затягивает жгут на порезанном плече Харриса, слегка ослабляет ремень на бедре. Задирает футболку на его груди, где я вижу много крови. В глазах темнеет, я просто не могу осознать, как в нем еще хоть что-то осталось, и это что-то продолжает сочиться. Сара бинтами пытается собрать сгустки с рассеченной кожи, внимательно оглядывая ее, очевидно, пытаясь понять характер повреждений. — Рана серьезная, но не думаю что органы задеты, — мягко проговорила она, прижимая стерильный бинт к обильно кровоточащему «рту». — Где Сьюзан? — Дилан трясет меня за плечо, пытаясь добиться ответа, но я упорно не отвечаю, повторяя имя Эрика. — Ариана в шоке, оставь ее. Вот Батлер, — Зак указывает на неподвижное тело Сьюзан у стены. Девушка начинает шевелится, слышу слабый стон. — Веревка в рюкзаке. Свяжите эту дрянь! — распорядился Дилан. — Дайте-ка, — он присел рядом с распростертым тело друга и принялся крутить маленьким ключиком в наручниках, который, очевидно, нашел где-то на столе посреди всех этих ужасных вещей Сьюзан, по прежнему висящих на запястьях Эрика. Со звоном оковы раскрылись, открывая моему и без того затуманенному взору содранную сине-фиолетовую кожу на руках Харриса. Едва не вою от очередного пронзившего меня болезненного спазма. Отшвырнув железо носком ботинка, Дилан уходит куда-то за спину. Мир начинает ехать в сторону, я пытаюсь не вырубиться, сконцентрировав все внимание только на родном лице, черты которого понемногу начинают заостряться.

***

      Ощущаю, как плеч коснулись чьи-то руки. Кто-то тянет меня на себя, но я остервенело отмахиваюсь, пытаясь вырваться, стараясь скинуть с себя навязчивые ладони. Глаза неотрывно следят за Эриком, за тем, как его грудь едва поднимается и опускается. Я не могу и не хочу пропускать ни единого его вздоха. Он должен выжить. Этому словно не было конца. Время остановилось. Не было воспоминаний от пережитого ужаса, не было боли от полученных травм. Со мной было только настоящее, которое на всю жизнь останется в памяти без надежды на завтра. Трупы подруг, беготня ребят и крики на заднем фоне, холод, страх — все это отступило во тьму, за край моего осознания, оставив мне только слабые вздохи умирающего парня, руку которого я не собиралась отпускать. Я смотрю на кровоточащие раны Эрика, стремительное течение алой жидкости нисколько не уменьшилось. Сара сделала все, что могла, однако этого оказалось безумно мало. Кожа Харриса по холоду могла сравниться с бетонными стенами бункера. Я знаю, что это не поможет, но дышу на его руки и легонько растираю пальцами, чтобы как-то согреть его. Я не могу просто сидеть и ждать. Я должна делать хоть что-то.       Кто-то тянет меня назад, я сопротивляюсь, вырываюсь, упав на Эрика, словно закрывая его собой от всех, кто здесь находится. Чьи-то руки обхватывают меня за талию и рывком поднимают вверх. Я выворачиваюсь, отмахиваясь так, что ощущаю, как попадаю по чему-то теплому, но тут замечаю, что Дилан и Крис Моррис стараются аккуратно положить Эрика на сконструированные на скорую руку носилки из двух жердей и чьих-то курток с туго завязанными рукавами. Я перестаю брыкаться, но упорно впитываю взглядом Эрика, желая убедится, что он все еще жив. — Куда они его тащат?       Не узнаю своего голоса, он будто чужой. Хриплый, грубый. Кажется, я сорвала его во время пыток Эрика. Поворачиваю голову, вижу того, кто отцепил меня от Харриса. Брукс с ранеными губами от поцелуя Сьюзан обнимает меня за плечи. — Наверх. Они нашли выход и сумели вызвать помощь. Идем, — Брукс легонько подталкивает меня к двери, но мне это и не нужно. Я не желаю терять носилки из виду. Вырываюсь и со скоростью, которую мне позволяют оставшиеся силы, бегу к выходу из адской комнаты. Но тут же останавливаюсь. Голова машинально поворачивается в сторону оставшихся ребят, которые над чем-то копошатся. Из-за спины отступившего в сторону Зака вижу Сьюзан, которая уже успела придти в себя. Девушка уставилась неподвижным взглядом в стену и даже не сопротивляется, когда Майк на совесть веревкой заматывает ей руки за спиной.       Нейт стоит возле повалившегося на бок тела Кристи. Парень будто застыл и не делает попыток как-то приблизится к ней. Оно и понятно. Не думаю, что с нашей психикой все будет в порядке после пережитого кошмара. А этот парень потерял сразу двух своих девушек.       Мы идем по темному коридору. Я догоняю парней с носилками и стараюсь идти с ними наравне. Сзади себя слышу шаги. Кажется, это Брукс. Он снова берет меня за руку, но я ощущаю только то, какие его ладони теплые и какие ледяные руки у Эрика. Если бы и мне просто выйти из сознания вместе с ним. Беспамятство — это избавление от боли и страданий. Пусть и кратковременное. Меня утешает только одна мысль: сейчас Эрик не ощущает боли.       Наконец я вижу слабый свет из отверстия в стене. Глаза ужасно режет, я тут же закрываю их и стараюсь проморгаться, чтобы они перестали слезиться. Проход слишком узкий, но именно его нашли Майли и Дилан. Парни разделяются. Дилан выбирается наружу и, подхватив Эрика за руки аккуратно тянет его на себя. Следом Крис толкает носилки и выбирается сам. Я лезу следующей. В лицо тут же ударяет свежий, прохладный воздух. Я открываю рот, желая вдохнуть в себя как можно больше кислорода. Запах трупов, крови и плесени навсегда останется в моей памяти. Глаза снова слезятся, я будто сто лет не видела солнечного света. Прошло всего лишь несколько часов, а в подземелье они показались мне вечностью. Я вижу лежащего на вещах ребят Эрика и тут же бегу к нему. При дневном свете он еще бледнее, чем казался. Сидящая рядом Сара чуть-чуть ослабляет жгут и щупает пульс. Тихо мне кивает, и я понимаю, что он едва ощутим. Я сама припадаю к его груди, слышу слабые отголоски сердца. Он еще борется, возможно ради нас двоих. Следом выбираются и остальные. Все столпились возле Эрика, только Зак и Майк без всякой осторожности грубо выпихивают Сьюзан наружу, туго обмотанную веревками. — Да где же они?! — Дилан мотает головой из стороны в сторону, вероятно высматривая ту самую помощь, о которой было сказано внизу Бруксом, но вокруг никого нет. — Может они не могут нас найти? — предполагает Майли, прохромав ближе к брату, который стоит рядом со мной. Ее слова отзываются очередным моим всхлипом, я лихорадочно прижимаю руку Эрика к губам. Холодная, как у мертвеца.       Брукс что-то говорит, но я не слышу. В небе раздается звук вертушки, сильный порыв ветра заставляет кроны деревьев шататься из стороны в сторону, трава сильно колышется, будто от гигантского вентилятора. Я поднимаю голову и вижу приземляющийся вертолет неподалеку от нас. В сердце зарождается надежда — мы спасены, он будет жить! К нам бегут люди с носилками, остальные подбегают к бункеру. — Все целы? — крупный мужик в синей форме с оружием в руках обращается к парням. — Две девушки там внизу мертвые, этому парню нужна помощь, он серьезно ранен, — Дилан указывает на Эрика, двое людей с носилками тут же приближаются к нам. Меня снова отрывают от бессознательного тела, я понимаю, что это необходимо, но цепляюсь за руку Харриса, от которой меня вновь с силой отрывают. Я будто обезумела, наблюдая, как Эрика уносят в вертолет, не обращая внимания на незнакомых людей, опрашивающих ребят, указывающих на связанную Сьюзан. — Скоро прибудет еще один, — оповещает нас коп, но я вырываюсь из держащих меня рук и бегу следом за Эриком. Пальцы вцепляются в синее запястье, когда его заносят в вертолет. Врачи кладут раненого на кушетку, тут же подсоединяют к нему какие-то трубки, надевают на лицо кислородную маску. — Он жив? Жив? Пожалуйста, скажите! — лепечу я, явно мешая врачебным действиям, потому что слышу железное: — Уберите девушку.       Меня снова кто-то оттаскивает в сторону. Эрик, бледный и неподвижный, лежит на носилках со множеством трубок и проводов, что дает понять — еще чуть-чуть и мы бы опоздали. Внезапно слышу, как врач в белых перчатках, окрашенных кровью, быстро говорит своему помощнику: — Дефибриллятор срочно, мы его теряем!       В ужасе я снова делаю попытку броситься к Эрику, но на сей раз меня надежно хватают и крепко сжимают в руках. Я колочу сжатыми кулаками по чьим-то плечам, кричу, что есть мочи, снова и снова срывая голос. Перед глазами тело Эрика, которое вздрагивает, когда разряд тока проходится по нему. Если он уйдет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Я наблюдаю за суетящимися возле любимого человека врачами, их напряженными лицами, эти люди пытаются заставить сердце Эрика биться. Мой дикий взгляд метнулся к окну, я вдруг понимаю, что мы находимся в небе. Уши снова заложило от крика, когда вижу, что врач, делающий массаж сердца, хмуро смотрит на своего коллегу, но тот, сменив его, снова продолжает прикладывать к впалой груди аппарат. Чья-то широкая ладонь закрывает мне рот, пресекая попытки вопить, визжать и вырываться. — Пожалуйста, успокойся, — в сознание врывается голос Брукса. — Ты делаешь только хуже, Ариана… Не мешай врачам делать свою работу. Пожалуйста.       Я отвернулась от докторов, реанимирующих Эрика, и, уткнувшись в грудь Брукса, начала отчаянно плакать, тихонько поскуливая от давящего чувства обреченности и от того, что надежда таяла с каждым разрядом тока, сотрясающего бесчувственное тело Харриса.       Не помню, сколько прошло времени, когда вертолет пошел на снижение, но так или иначе, мы приземляемся. Двери машины распахиваются, кушетку выносят наружу, и я снова теряю Эрика из виду. Судя по тому, как стремительно врачи передвигались, им удалось запустить его сердце, и сейчас они увозили пострадавшего в какую-нибудь реанимацию, где будут пытаться спасти ему жизнь. Я вырываюсь из объятий Брукса, который мне больше не препятствует, выпрыгиваю из вертолета, но тут же падаю на что-то жесткое, не в силах больше сделать шаг. Последнее что я вижу, это множество людей в белых халатах, высыпавших навстречу каталке и ее сопровождающим.

***

      Яркий свет. Белый потолок, включенные лампочки. Противный пищащий звук где-то рядом с ухом. Втягиваю в себя воздух, ощущаю концентрированный запах лекарств. Я лежу на белой постели, к руке присоединена капельница, большой палец обмотан бинтами. Замечаю какое-то движение. Девушка в зеленой форме медсестры тут же выбегает за дверь, кого-то вызывая. Я в больнице. Но где Эрик? Делаю попытку сесть, но тут же в изнеможении падаю обратно на кровать. В палату вбегает мужчина в белом халате и две ассистентки. — Мисс Коулман, я доктор Гибсон, как вы себя чувствуете? — заботливо обращается ко мне врач, но я собираюсь задать самый важный вопрос во всей моей жизни. — Эрик… Он жив? — хрипло выдавливаю из себя, стараясь уловить что-то на лице доктора. Мужчина улыбается и легонько постукивает ладонью мне по руке. — Да, ваш друг жив, он в реанимации, его состояние стабильно тяжелое. Его едва удалось спасти, но опасность почти миновала. Здесь ваши родственники, они очень волнуются. Хотите их видеть?       Я киваю головой, не в силах сказать ни слова. По щекам текут слезы, но на этот раз это слезы невероятного счастья и облегчения. Эрик жив… Конечно, он должен был выжить! Мне хотелось визжать и вопить от восторга и обнять весь мир. Прошлое кажется кошмарным сном, а в мыслях лишь будущее, где я снова увижу его. Нам непременно будет дан второй шанс, и уж я его не упущу!       В комнату входят мама и Тереза. Как и свойственно родителям, мама долго причитает, и даже Тереза роняет слезу, потрепав меня по волосам и назвав «везучей идиоткой». Почти до конца жизни, по словам мамы, я буду находиться под домашним арестом. Но мне все равно, главное, что с Эриком все будет в порядке. Улыбаясь, как дебилка, я только киваю в ответ на все выпады в мой адрес и обвинения в дурости, безответственности и эгоизме. Когда приносят больничный обед, я притрагиваюсь только к воде и тут же вырубаюсь. Мне ничего не снится, что безумно радует, я думала, что кошмары будут преследовать меня всю жизнь.       Просыпаюсь ближе к вечеру. Мамы и сестры нет, зато оповещают, что меня снова пришли навестить. В палату заходят Брукс, хромающая Майли и Дилан. Все трое стараются улыбаться, но их лица серьезные, с ноткой грусти. Брукс садится на стул рядом, но больше не делает попыток как-то притронуться. Майли и Дилан присаживаются на кровать по обе стороны от меня. — Всегда знал, что ты трехнутая, Коулман, сумела запрыгнуть в вертолет и отбиться от нас всех, — усмехается Дилан, получая от меня легкий пинок ногой. — Не от всех. Как ты? — хриплю я, замечая на руках Брукса множественные синяки и царапины. Парень перехватывает мой взгляд и смущенно потирает предплечье: — Пытался сдерживать тебя, — пояснил он, и я вспоминаю момент, когда так отчаянно вырывалась из чьих-то рук. Заливаюсь краской, смотрю на Майли, которая внимательно смотрит на меня. Не хочется начинать выслушивать ее едкие замечания, поэтому интересуюсь тем, как нас спасли. — Как вы нашли выход?       Дилан открывает было рот, хочет что-то сказать, но Майли перебивает его: — Если бы не твое безрассудное решение пойти и спасать уже мертвую Кристи, никто бы не пострадал, Ари. Если бы вы пошли с нами, то… — Майли! — в один голос восклицают парни и девушка сразу замолкает. — В общем, — Дилан глубоко вздохнул и провел ладонью по светлым волосам. — Мы не меньше вас плутали по этим ебучим коридорам, фонарь уже начинал глючить. Мы несколько раз завернули в тупик, были какие-то двери, я пытался их открыть, но их будто приварили. Майли уже совсем не могла идти, я тащил ее. Мы завернули в коридор и увидели какую-то дыру, она была завалена камнями, но один человек смог бы пролезть. Думаю, так чиканутая, как крыса, планировала выйти через нее, когда бы переловила всех нас.       Меня передернуло. Парень замолчал, снова вспоминая события ночи, сравнимые с самым жутким кошмаром. — Мы выбрались наружу. Я очистил вход от камней, перебинтовал, как мог, ногу Майли. Я собирался в одиночку спуститься к вам, сменив батарейки фонаря, но мы услышали голоса ребят. Все звали Кристи. Они вышли на нас, мы ввели их в курс дела. Зак чуть не обмочился от услышанного. Связи в это ебучем лесу не было, Майку пришлось лезть на дерево, чтобы дозвониться копам и сказать, что в лесу орудует маньяк. Попросили прислать врачебный вертолет, учитывая, сколько детей было внизу заперто, всякое могло случиться. И мы не ошиблись… Ну, а дальше мы вместе двинулись к вам. Кстати, если бы не твой ор, мы бы вас долго искали. — Где Сьюзан? — задаю я вопрос, который так долго грыз меня.       Ребята переглядываются между собой, что-то странное мелькает в их лицах. — Она в психиатрии. Врачи проверяют ее на невменяемость, чтобы понять, куда ее определить: в дурку или в камеру. Родители Кристи и Робин намерены добиться высшей степени наказания. На них смотреть страшно. Мои предки интересовались делом Сьюзан, кто-то обмолвился, что снимок ее головы показал серьезную черепно-мозговую травму, полученную при неясных обстоятельствах, — Дилан бросил на меня странный взгляд, замолкая. — Возможно, это и послужило причиной ее помешательства. Если выяснится, что она все-таки невменяемая, ее упекут в психушку, — заканчивает Майли этот невеселый рассказ. Одно мне показалось ясным. В тот день на парковке, когда я избила ее, явно с ней что-то случилось. Неужели я виновата в том, что Сьюзан сошла с ума? И все смерти частично случились и по моей вине тоже?..       Все замолчали, каждый думал о своем, или о том, что будет дальше. Брукс все так же скромно сидел, не делая попыток сблизится со мной. Думаю, это из-за моего бешеного порыва, когда я не понимала, что делаю. — Ну мы пойдем. Врач сказал, что тебя выпишут через пару дней, но пока лучше понаблюдаться и прокапать витамины. Поправляйся, — Дилан ободряюще подмигнул мне, взяв за руку Майли и выходя из палаты, однако девушка притормозила, оглядываясь на брата: — Ты идешь?       Брукс вздрогнул, будто очнулся от сна: — Идите, я вас догоню.       Палата опустела, мы продолжали молча сидеть в тишине. Я дотронулась до его руки, заставив его перевести на меня очень печальный взгляд: — Все нормально? — Я очень тепло ему улыбнулась и провела пальцами по царапинам и ссадинам: — Прости меня за это, пожалуйста. Я была не в себе.       Парень грустно улыбнулся, опустив голову. — Так паршиво, как сейчас, мне не было никогда, Ари. Я пришел попрощаться.       Меня будто стукнули кувалдой по голове. Я вылупилась на него, не понимая, о чем он говорит. — Попрощаться? Что это значит? — Я уезжаю в Лейквуд. Я сдам экзамены досрочно, и на этой неделе покину Литтлтон. Нет смысла больше тут оставаться. Здесь меня больше никто и ничто не держит, — он по прежнему не смотрел на меня.       Я сильно сжала его руку, из глаз потекли слезы. — Это из-за меня, да? Из-за меня?!       Парень выдохнул, легонько освобождая свою ладонь из моих тисков, поднял лицо, я увидела, что его глаза покраснели: — Там в подвале… когда ты просила Сьюзан убить тебя, лишь бы она не трогала Эрика… и как ты рвалась к нему, не желая отпускать от себя, даже когда врачи оказывали ему помощь… Только там я понял, что ты любишь его, Ари. Любишь так сильно, как любил тебя я. Возможно из-за того, что я был некой преградой для вас, мелькая перед тобой вечно унылым лицом, давя на совесть, я мешал тебе полностью ощутить, как ты на самом деле влюблена в Рэба. Эрик выиграл, выжив ради тебя, Ари. — Брукс дотронулся до моего лица, стирая слезы. Его рука погладила щеку, теплый взгляд всматривался в мокрые глаза. Приблизившись, парень легонько поцеловал меня в лоб, быстро отстраняясь. — Не плачь. Харрис любит тебя больше жизни, я уверен, что с ним тебе будет хорошо. Прощай, жаль что все закончилось именно так, — он встал, намереваясь выйти из палаты и покинуть мою жизнь навсегда, но я не была готова вот так отпускать его из нее. Дернулась, слетая с постели, шлепая босыми ногами по кафельной плитке, и крепко обхватила его за корпус тела, прижавшись щекой к спине. — Я люблю тебя, — проревела, уткнувшись куда-то в кофту, пахнущую так знакомо. Брукс положил ладони на мои сцепленные пальцы. — Нет, не любишь, но спасибо, что говоришь об этом, — тихо отозвался он, разворачиваясь ко мне. Приподняв зареванное лицо за подбородок, заставил взглянуть на себя: — Я не хочу, чтобы ты рвала себя надвое, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты сомневалась в себе или во мне. Ты — замечательный человек, кто бы не утверждал обратное. Честная, открытая, преданная, настоящая. Именно такой я тебя и запомню, Ариана. Я отпускаю тебя не потому, что не люблю и не хочу больше быть рядом. Я отпускаю тебя потому, что увидел достаточно. Я увидел проявление истинной любви со стороны Эрика, когда он не бросил тебя и пошел за тобой, я увидел, что его чувства были настоящими, потому что он смог наступить на горло собственной гордости, ненависти и желанию мести, которое преследовало его на протяжении долгого времени. Он думал о тебе, Ари, он слышал тебя. А ты услышала его. И это прекрасно, на самом деле, несмотря на то, что делает мне больно, — из его глаз скатились две слезы, а я очень тихо спросила: — А как же ты? Ты же тоже пошел со мной. — Я пошел из чувства противоречия Эрику, — Брукс улыбнулся, смахивая с лица влагу. — На самом деле я не был согласен с твоим решением, но не захотел выглядеть в твоих глазах дерьмом. Мне казалось, что если ты увидишь мою поддержку, то сделаешь выбор в мою пользу. Как видишь, я думал только о себе, Ариана, в то время как Эрик думал о тебе, хоть и делал вид, что идет с нами только потому, что я встал на твою сторону. Я не должен был вести себя так, и всего этого, наверное, бы и не было, но что вышло, то вышло. Прости меня за все. За то, что я давил на совесть, заставлял ощущать себя виноватой передо мной, сомневаться в себе и собственных чувствах к другому парню. Я больше не могу и не хочу делать тебя несчастной. Поэтому я уезжаю.       Я тихо плакала, уронив лицо в ладони. Казалось, целая эпоха уходила вместе с его прощальными словами, и все же, несмотря на то, что Брукс искренне не хотел делить меня, именно это он и делал. И мое исстрадавшееся истерзанное сердце сейчас плакало вместе с нами, а затем от него, целого, отделился небольшой кусочек, который я и отдала парню. Я навсегда поселю Брукса именно тут, в этой части, где его место никто никогда не займет. Не говоря ни слова я потянулась к нему, обхватив его лицо руками и нежно поцеловала в уголок рта. Он меня понял. На миг сжав мою ладонь в руке, молча кивнул и вышел, оставив меня одну истекать слезами.

Эпилог

      Шло время. Ни с кем из бывшей «тренчкотмафии» я больше не общалась и не тусила. Слишком свежи были воспоминания о потере двух друзей, чтобы мы могли вновь собраться вместе и начать жить дальше. О Сьюзан Батлер я больше не думала. Чувство вины, терзавшее меня по ночам, медленно, но верно уходило, уступая пониманию, что обезумела моя бывшая лучшая подруга вовсе не из-за пары тычков в лицо.       Странно, но я не тяготилась одиночеством. Я вдоволь могла думать, размышлять и анализировать свои поступки, наконец, увидев все свои ошибки и промахи. Я могла только благодарить Небо за то, что на моем тернистом пути возникли такие терпеливые люди. Экзамены были сданы, аттестаты выданы, школа и все переживания, связанные с ней, ушли. Мне нужно было смотреть в будущее, но я не желала делать этого без одного человека.       Эрика я смогла увидеть не то, чтобы очень быстро. Прошло немало дней, пока его перевели из реанимации, куда не пускали, в палату интенсивной терапии. Но я каждый день бегала в больницу и справлялась о его состоянии, а иногда, когда попадалась добрая медсестра, меня пускали к оконцу в двери, где я смотрела на неподвижно лежащего Эрика, глаза которого были всегда закрыты. Я переводила взгляд с него на аппарат, выводящий на табло кривую пульса, и тихо успокаивалась, видя, что кривая стабильна. Оставалось только ждать. И я дождалась.       В тот день, когда я знала, что увижу Эрика и поговорю с ним, я была очень взволнована. Бегала по комнате с тряпками в руках, не зная, что надеть, стоит ли краситься и причесываться, или плюнуть, влезть в любимые драные джинсы, закрутить на голове гульку и в путь. Остановилась на втором варианте, потому что понимала, что снова буду реветь, и нет смысла стараться выводить стрелки, если все равно от них ничего не останется к концу моего посещения.       На трясущихся конечностях я вошла в палату, окно которой было распахнуто по причине действительно жаркого дня, и ленивый ветерок тихо колыхал жалюзи. Солнечные лучи, ворвавшись в помещение, придали ему даже праздничный вид, невзирая на то, что на одноместной койке в центре лежит бледный, исхудавший парень, глаза которого вдруг вспыхнули при виде меня. Я смущенно мялась на пороге, вдруг осознав, что так рвалась увидеть Эрика, и совсем ничего ему не принесла. Его бескровные губы дернулись в подобие ухмылки, он поднял кисть, свободную от капельниц, в приветственном жесте и я услышала: — Не чаяла меня уже увидеть, Коулман? А я вот такой везучий сукин сын.       Я смотрела на него с улыбкой и слезами на глазах и молчала, не в силах вымолвить ни слова. Прижав ладонь ко рту, не знаю, куда себя деть, только подавляю всхлипы, осматривая парня. Плечо, где вырезано мое имя, перебинтовано. Уверена, шрамы останутся с ним навсегда подобно клейму, как воспоминания о том дне. Делаю неуверенные шаги, сажусь на кровать. Смотрю в любимое лицо: под карими глазами пролегли темные круги, отчетливо выступающие скулы казались еще острее, но на губах была все таже ухмылочка, которая порой так бесила, но сейчас сильно грела меня. — Как ты себя чувствуешь? — задаю я, возможно, самый глупый вопрос в жизни. Как еще может чувствовать себя человек, исполосованный ножом вдоль и поперек?! — Жить буду. Рад тебя видеть, Ари, — рука парня тянется к моим пальцам, сцепленным в замок. Его ладонь такая теплая, я сразу хватаюсь за нее, поглаживая большим пальцем ее тыльную сторону. Киваю, слезы продолжают скатываться вниз. Мне больно видеть его таким, больно осознавать, что все муки ада достались ему из-за меня. — Эй? Перестань плакать. Все закончилось, Ари. Думаешь, я бы просто так сдох, оставив тебя Брауну? Чёрта с два, — парень слабо смеётся, но тут же, почувствовав боль, морщится. — Брукс уехал в Лейквуд пару недель назад. Он приходил попрощаться со мной, когда я валялась на отходняке после бункера, — поясняю я тихим голосом, замечаю удивленный взгляд Эрика. Неужели ему никто не сказал? — Вся эта хуйня с выбором в подвале была беспонтом, выходит? Браун просто так свалил от тебя?       Я снова киваю, стискиваю его руку в своих ладонях. — Когда мы были там, в этом ужасном месте… Возможно я только там поняла, как сильно люблю тебя, Эрик. Не знаю, что было бы со мной, если бы ты умер у меня на глазах. Сошла бы сума или… В общем, Брукс это все тоже понял и решил уйти, а я… Не стала его удерживать, потому что… — закрыла лицо руками, не в силах продолжать. Кажется, моя нервная система дала окончательный сбой, любые слова, выходящие изо рта сопровождаются соплями и слезами. — Иди сюда, — чувствую, как Эрик тянет меня за руку. Он слегка двигается, освобождая мне место на больничной койке. Не раздумывая, ложусь рядом с ним, уткнувшись мокрым носом в его шею и тесно прижимаясь к нему. Родной запах… я так надеялась почувствовать его вновь, даже отголосок лекарств, витающий в воздухе, не может испортить его. — Должно быть я тоже очень люблю тебя, Коулман, твое имя теперь будет мелькать у меня перед глазами всю оставшуюся жизнь, — Эрик неловко поднимает руку, перемотанную бинтами. — Придется набить татуху, оформить в каких-нибудь красно-черных тонах в шипастых розах, истекающих кровавыми слезами, ну как это принято у долбоебов, выбивающих имена своих половин. Я теперь такой же, надо соответствовать, — он ухмыляется, и я понимаю, что рядом с ним чувствую — жизнь продолжается. Знаю, что мне нужна не нежность Брукса, а огонь Эрика, его вспыльчивость, жесткий нрав, своеобразный юмор… Словом, все, что составляет такую неординарную, противоречивую, но безумно притягательную личность этого человека. Он — мой смысл, молчаливое обещание того, что всегда будет со мной, несмотря ни на что. И все снова будет хорошо.       Эрик тянет ладонь к моей. Зацепив мизинцем мой палец, слегка покачивает наши руки в воздухе. Смотрю на этот легкий, но нерушимый союз и не могу сдержать улыбки: — Вместе? — Всегда.