Изувеченный любовью

Чимин снял груз с своего сердца и ушел, тихо щелкнув дверью. Я же укрылся одеялом и уставился в потолок, он напоминал кровавое месиво по цвету, горло неприятно зажгло. От этого места меня уже тошнит, но и покинуть его не могу, пока не хватает сил. Ослаб как дитя, изувечен. Но наверное больше всего угнетает в этой ситуации моя сиделка. Этот парень является всегда неожиданно и обдает своим мрачным взглядом. Хотя сейчас на минуточку не до него, тело одолевает жар. Кажется у меня после долгого стресса решил начаться гон. Придется руки до мозолей стереть. Зажевываю от гнева и возбуждения наволочку подушки и рычу. Уже краем уха слыша излишне твердые шаги Юнги. Сколько же грубостей он выдал мне за эту неделю, когда мне стало чуточку легче. Изверг — одним словом, не церемониться, вежливо открывая дверь с пинка. Даже не смотрю в его сторону, но немею что от него неуловимо тянет свежо скошенным лугом. Приподнимаюсь на локтях и гляжу в расслабленную позу беты. В ответ получаю абсолютно безучастное лицо, замечаю в руках мазь для перевязки. Морщусь ибо этот парень делает это не нежно, а так словно ежесекундно мстит мне за проступок. Я же задаю единственный интересующий меня вопрос на данный момент: — Ты вроде бета, но почему от тебя травой несет? Он цыкает языком, но потом задумывается, приближается вплотную. Следом сжав до боли подбородок говорит: — Давно еще в детстве я был альфой. Но жил в бедных районах, и родители продали меня сами не зная куда. Им на это было плевать, в итоге оказалось меня занесло в школу киллеров. В первый же год из меня химически выжгли сущность и я стал бетой. Поэтому запах чувствуется, но только при очень сильном обонянии. Интересно что до сегодняшнего дня ты меня не чуял. Захват пальцев слабнет, взгляд из безразличного становиться заинтересованным. Отворачиваюсь от этого запаха, ощущая прилив возбуждения. Жарко, томление расплавленной субстанцией разноситься по всему телу. Отчего противно, однако говорю правду: — Просто у меня гон, поэтому и нюх обострился. Может найдешь мне омежку, у вас же бордель. Последние слова звучат ехидно, хоть и знаю что лучше не нарываться. У киллера весьма взрывной характер. Но в этот раз он на удивление сдерживается. Сажусь на свою уцелевшую задницу, единственный нетронутый НамДжуном участок тела, в той драке. Чтобы выглядеть хотя бы не жертвой, выходит плоховато. Вздрагиваю от неожиданности когда бета садиться напротив и начав мазать мазью шрам на руке, говорит ядовитым голосом: — Если тебя так сильно возбудил приход Чимина и ты строишь им какие-нибудь коллизии, тебе светит стать импотентом. — Это не из-за Омеги, просто это природное явление. Остался бы альфой сам бы от него страдал. Так что прекрати угрожать и помоги, мне очень плохо. Голос дребезжал, но стал уже хриплым от острого желания. Юнги заметив это открыто засмеялся, а потом вплотную приблизился к моему лицу. Так что его дыхание мягко обжигало губы. Я невольно их облизнул и отвел взгляд вниз от кошачьих глаз напротив. Голос бэты звучал интригующе и пошло, рука сжала до синяка мое запястье: — Может мне тебе помочь? Вот только у нас проблема, я не могу быть снизу. Может наплюешь на свою альфью гордость и подставишь свой зад. Больно уж он напоминает омежий. После этих слов мне хотелось вмазать этой зарвавшейся сволочи. Но рука что грубо сжала пах словно заклеила мой рот скотчем. Касания этого существа, по моим меркам жестокого, были властными, больше даже издевательскими. То же что он слащаво облизал мой свежий рубец над бровью, повергло меня в транс и ужас. Губы сами открылись на встречу поцелую, но Юнги не был мягок и тут прикусив мой кончик языка до крови. Тот же начало пощипывать и во рту стало солоно и он как вампир слизывал каждую каплю моей алой крови. Мои руки отталкивали тело даже меньше моего в диаметре, но бэта был на удивление силен. Когда же ему надоело он зарядил мне кулаком в живот, отчего я поперхнулся воздухом и взвыл. То что мое тело было прижато беспомощно к кровати ущемляло непомерную гордость. Но была и странность, когда вставшей плоти, не опавшей даже от боли, — коснулись тонкие пальцы, я унизительно простонал в поцелуй. Не смотря на весь идиотизм ситуации мое тело отзывалось на ласки из-за гона, почти что молило о них. Говорят что течка омегам приносит много дискомфорта, но какого альфам что не могут контролировать инстинкты. Только из-за этого мой внутренний баланс сейчас сбивался. Мне хотелось кончить до беспамятства, но этот изверг каждый раз как подходил к пределу, сдавливал самое основание члена. Тем самым не давая мне кончить минут двадцать. За это время простыни пропитались моим потом, все же тело еще не полностью оправилось от предсмертного состояния. Голова гудела и пульсировала, а Юнги царапал мою кожу намеренно до крови и любовался каждым оставленным следом. В его глазах читалось извращенное удовольствие от моих мук. Потом же в мой задний проход он ворвался без тщательно подготовки. Хотя тут сыграло и то что отверстие это не для того предназначено. Я укусил его в руку, прокусывая кожу и даря ему не меньше боли. Видимо чтобы предупредить подобное и дальше, киллер запихал мне в рот дуло обычного пистолета. Смазка холодного металла горчила на языке. Сталь неприятно холодила десны и зубы с каждым толчком бились об твердую поверхность, что вызывало боль и дискомфорт. Руки этот человек связал моей же рубашкой и долго впитывал в себя мой разбитый внутренний мир. Упивался беспомощностью. Однако как бы больно не было ни одна слезинка не намочила мои пышные ресницы, не закрывая глаз, я пялился в ответ на этого монстра. Желая отомстить однажды, любыми способами. Все его муки довели меня до беспамятства. Саднила поясница, пульсировал перенапряженный член, голова кружилась и уголки рта были исцарапаны прицелом. По бедрам текла липкая кровь в перемешку со спермой, моей и беты. Юнги же просто отбросил мое тело как использованную резиновую куклу и сказал легко, словно мы вели разговор по душам все это время: — Завтра, ты можешь катиться на все четыре стороны. Подойдешь к Чимину и Джуну хотя бы ближе чем на сто метров, умрешь. Если нет, живи счастливо и знай какого омегам живется. Дверь тихо скрипнула, после того как этот парень оделся и мягким пружинистым шагом удалился. Я же из последних сил добрался до ванной и погрузивши в нее изувеченное тело, включил холодную воду. Она ледяными каплями успокаивала новые раны и уже зажившие, те что стали рубцами и красными шрамами. Жидкость в маленьком пространстве набравшись до половины стала прозрачно-алой, с мелкими ошметками спермы. Но было наплевать. Выкрутив кран, спустя минут двадцать, я впал в беспамятство в таком положении. Завтра, меня ждет свобода, данная мне такой высокой ценной. Уж такой урок, я никогда не забуду, он почти что незримыми ожогами выгравирован на моем теле.