Ледяной свет

Снова засвистел чайник, и Юзу налила своей сестре уже четвертую порцию горячего травяного чая. Со второго этажа постоянно доносились звуки падающих предметов: это Ичиго пытался в суперскоростном режиме привести своё старое жилище в божеский вид. Задача была не из простых, потому что комнатой он не пользовался уже несколько месяцев. Ни отец, ни сёстры туда не заходили, так что, когда рыжий Куросаки заглянул туда около часа назад, то увидел свои завалы в их, можно сказать, первозданном виде. Однако, пока он тщательно сортировал свои вещи, вытирал пыль со всех предметов мебели, аккуратно паковал мешки с хламом и мусором, мысли его были чрезвычайно далеки от родной комнаты, в которой он прожил столько лет. Сложно было не думать о тех людях, что сейчас ждали его на кухне. Каждые десять минут он замирал и прислушивался к тому, что происходило этажом ниже, и каждый раз его лицо недовольно хмурилось. Он не слышал ничего кроме периодического свиста чайника — и, пожалуй, это слегка нервировало. Ичиго вздохнул и вынес из комнаты последний мешок с барахлом. Теперь в этом помещении стало в разы легче находиться: от открытого окна дул ночной пропитанный дождем ветерок, пыль больше не заползала в нос и глаза, одежда аккуратными стопками лежала в ящиках и на полках. Он хотел было забрать и её, но, вспомнив о новом облике своего гостя, Куросаки передумал. И еще раз тяжело вздохнул, представив, как новый жилец будет щеголять в его любимой футболке с числом пятнадцать. Застучали ступени под ногами — Ичиго решительно спустился вниз. За то время, что он провёл наверху, на кухне не изменилось ровным счётом ничего, если не считать выросшее количество пустых кружек из-под чая на столе. Когда они с сестрой и Тоширо только вернулись, Ичиго, наскоро объяснив ситуацию, сделал несколько попыток отправить сестёр спать — ему казалось, так будет лучше. Но каждая такая его попытка сходила на нет, стоило ему только встретиться глазами с Карин. Как бы ему не хотелось, чтобы она ушла к себе, не требуя полных разъяснений, он понимал, что она, как никто иной, имеет на них право. Это касалось в равной степени и Юзу, которая из солидарности осталась вместе с сестрой, хоть и отчаянно позевывала. Ичиго не мог просто притащить кого-то незнакомого домой и заявить, что тот поживёт тут вместо него недолго. Тем более, если этот «кто-то» — шинигами. Поэтому он пошёл заваривать чай, предварительно отправив насквозь мокрую Карин в душ, а затем — за свитером и теплыми носками. И лишь удостоверившись, что сестре пока не грозит свалиться с температурой тридцать девять, отправился наверх. Когда Ичиго уходил, его провожала тишина. Когда он спустился обратно, та же тишина его встречала. Карин и Юзу по-прежнему сидели в полуметре друг от друга, изредка обмениваясь нечитаемыми взглядами, Хитсугая стоял, сложив руки на груди и опершись спиной о дверной косяк. Все молчали, словно не замечая гнетущей тишины под потолком. Обычно любопытная и пытливая Юзу за целый час так и не набралась смелости, чтобы задать все те вопросы, которые вертелись у неё на языке, а Карин… Она всё ещё не могла поверить, что действительно видит того шинигами, того призрака детства, с которым когда-то играла в футбол. И который дважды спас её от пустой души. Это не значит, что у нее не было вопросов — просто сейчас все её силы уходили на осознание того, что третьим человеком в этой комнате действительно был Хитсугая Тоширо. Настоящий. Было очень кстати, что брат решил слинять на часок, дав каждому время для размышлений, Карин действительно в этом нуждалась. Всё это время она украдкой разглядывала действующего капитана десятого отряда и невольно сравнивала его с тем далёким образом, оставшимся в памяти. От брата Куросаки-младшая знала, что шинигами растут и взрослеют очень медленно, намного медленнее людей. Ичиго приводил в пример Мацумото Рангику, лейтенанта в десятом отряде и Ичимару Гина, бывшего капитаном третьего — он рассказывал, что им понадобилось почти семьдесят лет на то, чтобы вырасти из маленьких детей, которым с виду было лет десять, во взрослых шинигами. Но сейчас она смотрела на Тоширо и не могла не увидеть несоответствие. За эти шесть лет этот старый знакомый почти догнал её брата по росту, черты лица вытянулись и заострились, глаза слегка сузились — это уже был совсем не ребёнок. Конечно, некоторые детали так и остались неизменными: те же серебристые, колючие, торчащие во все стороны волосы, то же вечно усталое выражение в ледяных бирюзовых глазах. Его было бы невозможно спутать с кем-то другим. В общем, теперь самый молодой капитан Готея выглядел даже слегка старше Карин. И, что самое важное, он не только выглядел, но и «ощущался» иначе. Вместе с новым образом появилась в нем какая-то новая суровость. Теперь, взглянув на на него, Карин чувствовала, как ее охватывает небольшая робость. Юзу рядом тоже явно чувствовала угрозу, исходящую от фигуры в дверном проёме. И если Карин давно знала, как преодолеть это чувство и не дать ему давлеть над собой, то Юзу сейчас стремилась сжаться на стуле во что-то очень маленькое и как можно меньше смотреть на странного гостя. Что же касается Хитсугаи, тот если и заметил настойчивое разглядывание, то виду во всяком случае не подавал. Он лишь раз окинул взглядом помещение и сестёр Ичиго, прежде чем уставиться в пол и полностью уйти в себя. Возвращение рыжего Куросаки, казалось, немного всех растормошило. Юзу наконец-то улыбнулась, Тоширо оторвал взгляд от пола и выжидающе перевёл его на Ичиго, а Карин звонко от души чихнула. На вопросительно-снисходительную поднятую бровь брата она только замахала руками, показывая, что все в порядке. Часы показывали за полночь. — Ну всё, Тоширо, моя каморка к твоим услугам, — сказал Ичиго, не скрывая довольства собой. — Спасибо. Хитсугая и вправду был благодарен: выбирая между семьёй Куросаки и обществом из магазинчика Урахары, он всё-таки предпочел бы первое. Неожиданных сюрпризов уж точно должно быть меньше. — Братик, а кого мы ждём? — наконец решилась подать голос Юзу, высказав давно висевший в воздухе вопрос. Уходить от прямого разговора было не в духе Куросаки, поэтому, когда он без лишних объяснений ушёл разбираться с комнатой, каждый сделал для себя соответствующие выводы: Ичиго пытался растянуть время. — Скоро сама увидишь, — отмахнулся он. Хитсугая слегка нахмурился, только сильнее укрепившись в своих подозрениях. — Держать интригу действительно настолько важно? — Я бы не стал собирать вас тут просто так, — снова неловко уклонился от ответа Ичиго. Карин фыркнула. Может брат надеется, что они с Юзу через полчаса попадают со стульев и заснут мертвым сном от усталости? Но когда Ичиго обернулся и странно-потерянно посмотрел на неё, она поняла, что он не шутит и не обманывает. Они и вправду ждали кого-то важного. Не успела снова повиснуть тишина, как у Карин пронзительно зазвонил телефон. Та быстрым движением взяла трубку, даже не посмотрев, что за имя высветилось на определителе, поднесла её к уху и… тут же отдёрнула обратно. — О, Карин-сан, какое счастье, что вы ответили! — провопила трубка голосом Урахары Киске. Брови Тоширо медленно поползли вверх. — Вам что, заняться нечем? — прошипела Карин, вскакивая из-за стола и пытаясь выйти из кухни, чтобы поговорить с этим ненормальным без свидетелей. Желательно в ванной — там была хорошая звукоизоляция. — Карин-сан, как вы там поживаете? Я пытался дозвониться до вашего брата, но он, видимо, опять где-то забыл свой телефон… — Ичиго возмущенно чертыхнулся и, перекрыв собой выход из помещения, требовательно потянулся за телефоном сестры. — Может, мне ему трубку передать? — с легкой ехидцей спросила Карин, перехватывая руку брата и сердито отодвигая его в сторону. — Да нет, это совсем необязательно, — приподнятым голосом отозвался Урахара. — Ну да, я его и так слышу, — процедил Ичиго. — Передайте ему, пожалуйста, что он должен успеть пройти Разделитель миров до трёх часов ночи, а то могут возникнуть неожиданные осложнения с переходом. Чем только двенадцатый отряд не балуется! — ничуть не смущенно продолжал Урахара. Карин вздохнула. — Хорошо, я всё ему передам. — Огромное спасибо, Куросаки-сан! — тот быстро с ней распрощался и сразу повесил трубку. Карин взглянула на устройство в руке с растущим раздражением. Иногда Урахаре катастрофически не хватало такта. — Что там, Карин? — недовольно спросил её брат. — Что у тебя осталось чуть меньше трёх часов на то, чтобы протащить свою задницу через Сенкаймон, — в тон ему ответила Карин, даже не пытаясь скрыть раздражения. Хитсугая поднял брови ещё выше. — Успею, — беззаботно махнул рукой Ичиго и плюхнулся на табуретку у окна. Карин уже раскрыла рот, чтобы напомнить ему, сколько раз он опаздывал, абсолютно уверенный, что спешить не надо, но спохватилась. Пока не получит полного представления о том, что сегодня весь вечер происходит, говорить она с ним не будет. Кроме того, она не хотела, чтобы Юзу чувствовала себя совсем не в своей тарелке. Среди всей семьи Юзу меньше всех знала о мире шинигами, и только она не могла контактировать с духами. Казалось, её это не очень заботило, но и Ичиго, и Карин делали всё, чтобы Юзу не чувствовала между ними никакого неравенства. Карин могла только догадываться, как сейчас ощущает себя сестра, которую зачем-то впутали в эту историю. Брат ведь вполне мог сказать, что Тоширо — его приезжий друг, которому негде жить, и его с радостью бы пустили под крышу. Но нет, он прямо заявил, что это связано с делами «загробного мира» и удрал от объяснений на второй этаж. Поэтому Карин злилась. И на брата, и на дурака Урахару, который своим громким неуместным звонком еще раз напомнил её сестре о том, что они не совсем одинаковы. Юзу точно не обижалась — это Карин знала наверняка, но ей должно было быть как минимум обидно? Она постарается никого этим не беспокоить, тем более что им, вероятно, теперь придётся какое-то время пожить вместе с «другом братика». Поэтому она будет стоически делать вид, что ничего не происходит. Карин старательно гнала мысли о том, что, кроме душевного состояния Юзу, под удар попадает еще и она сама, вообще-то. Она же хотела отстраниться от всего аномального, а в итоге ей придется жить в одном доме с капитаном: не с рядовым, не с офицером, а с максимально высокопоставленным шинигами. Ещё и непонятно как долго. Что ж, вот и испытает свое умение запирать мысли на замок. К счастью, её дождевая апатия закончилась до того, как она услышала эту потрясающую новость — отдельное спасибо Юзу и живописи за это. Наверное, надо будет научиться относиться к Хитсугае как к обычному человеку — как к Кейго, например. Карин чуть было не рассмеялась, представив Тоширо в образе Асано, но сдержалась. Не хотелось добавлять нелепости в и так переполненную неловкостью атмосферу. Карин не сомневалась в том, что со стороны её сегодняшний день выглядел бы чрезвычайно глупо. Она не знала, что обо всём этом думал бывший «первоклашка», но с её точки зрения, только её не в меру непосредственный брат сейчас мог чувствовать себя как обычно. Однако она и не подозревала, насколько сильно ошибалась. Именно Ичиго сейчас был больше всех на взводе — просто очень старался этого не показывать. Его расслабленная поза очень ловко вводила всех в заблуждение, слегка прикрытые глаза выдавали лихорадочный блеск за нетерпение из-за долгого ожидания, да и вообще, впечатление он производил такое же, как обычно. Однако самый пристальный наблюдатель мог бы заметить, как слегка побледнело его лицо и как поджались его губы. Но отличия были столь незначительные, а наблюдатели не особо пытливые, поэтому настроение Ичиго осталось в тайне даже от его сестёр. Если некоторое время назад его мысли были посвящены этой троице, то теперь он был полностью поглощён раздумьями о человеке, что должен был появиться в их доме в самое ближайшее время. Он пытался просчитать, как могут развиваться события, но всё сводилось к тому, что предугадать поведение человека под действием сильных эмоций невозможно. Ичиго совсем не предполагал, получая приглашение в Сейретей, что оно таким причудливым образом перекрестит пути его товарищей. И он откровенно боялся присутствовать при подобных столкновениях: такие события всегда были очень личными, а он не особо хотел лезть к людям в душу вот так, без приглашения. Куросаки уважал личные границы даже самых близких ему людей — по крайней мере, он пытался. Именно этому научила его когда-то Рукия. Однако сейчас избежать такого грубого вмешательства, казалось, было нереально. Ичиго мельком взглянул на своего давнишнего чересчур серьёзного соратника. Как он поведёт себя? Оглушительный звонок оборвал мысли Карин примерно в тот момент, когда она гадала, насколько долго её брат пробудет в Обществе Душ. Юзу подняла голову со стола и начала спросонья тереть глаза — бедняжка успела заснуть, пристроившись на столешнице. Ичиго поднялся и, потянувшись, неуверенным шагом направился вон из кухни. Судя по всему, даже он начал немного нервничать, подумала Карин и это наблюдение только сильнее разожгло её любопытство. Впрочем, не только её: похоже, ледяной капитан тоже не очень привык видеть рыжего Куросаки таким взвинченным. — Тоширо, — вдруг начал тот, уже подойдя к входной двери. — Думаю, я должен тебя кое о чем предупредить. — Валяй, — устало отозвался Хитсугая. — Не знаю, насколько ты прокачал свою устойчивость к неожиданностям, — он нервно хмыкнул. — Но боюсь, эта встреча может тебе показаться... — Куросаки, — перебил его Тоширо, — скажи, за кого ты меня принимаешь? У меня вся жизнь — один большой сюрприз. Раздражения в его голосе не было, но беспокойство Ичиго Хитсугая пресёк довольно жёстко. Разумеется, его насторожил серьёзный тон временного шинигами — такое поведение было ему совсем не свойственно. Но в конце концов, чем может грозить встреча с обычным человеком? — Что ж, — Ичиго пожал плечами. — Дело твоё. В дверь заколотили гораздо настойчивее, а Куросаки как будто всё ещё надеялся, что ничего не произойдет. Карин внимательно наблюдала за братом, скорее инстинктивно, чем осознанно, догадываясь о причинах такого необычного его поведения. Её не оставляло смутное осознание того, что брат просто не хочет быть посредником того, что сейчас произойдёт. Краем глаза она успела увидеть слегка напряженного Хитсугаю и ей вдруг захотелось, чтобы все убрали это дурацкое серьёзное выражение с лиц, чтобы брат сказал, что это — обычная шутка, чтобы всех отпустило это странное чувство чего-то надвигающегося. Ичиго смирился и потянул дверь на себя. Шум ливня ворвался в дом и заполнил собой всё пространство. На фоне тёмного неба была видна высокая широкоплечая фигура незнакомца, висящей на вешалке лампы хватило только, чтобы осветить почти белый, мокрый плащ, в который этот человек кутался. Тот шагнул в дверной проём, стряхивая с чёрных ершистых волос воду. Светильник на стене ярко осветил его лицо. Мигом оживившаяся Юзу не сдержала радостного крика: — Папа! — и чуть было не рванула вперёд к отцу, но её предупреждающе придержала за плечо железная рука Карин. — Ты чего?.. Карин не ответила. — Ты бы ещё минут пятнадцать под дверью стоял, Ичиго, — без обычного дурашничества с укором заметил Куросаки Иссин.

***

Увидев Иссина, стоящего на пороге их дома, Карин захотелось отчитать каждого, кто участвовал в этом спектакле. Столько времени они ждали появления всего-навсего их отца? От одной мысли, что они провели в напряжении весь вечер из-за кого-то вроде него, хотелось фыркнуть и неприлично расхохотаться. А потом дать кому-нибудь по морде, чтобы неповадно было так безосновательно терзать чувства других людей. Но первый запал бесследно исчез, стоило ей увидеть лицо стоящего рядом шинигами: лицо Тоширо приобрело цвет, весьма схожий с его волосами, глаза распахнулись, и несмотря на его явное желание держать себя в рамках, он очевидно был вообще не в порядке. Не то что бы Карин знала его достаточно хорошо, чтобы анализировать чужое поведение, но она была совершенно точно уверена: должно было случиться что-то действительно экстраординарное, чтобы вот этот новый холодный Тоширо настолько забылся. Она помнила вечную невозмутимость ледяного капитана и его сдержанность даже в сложных ситуациях. В душе немедленно проросли подозрения: какое отношение ко всему этому имеет её отец? Который ещё и смотрел так серьёзно? Карин вообще была не в курсе, что лицо отца способно выглядеть настолько внушительно и строго. А Хитсугая тем временем едва заставлял себя дышать. Только сейчас он понял, о чем говорил Ичиго, который изо всех сил пытался его предупредить. Однако единственная отчетливая мысль в его голове звучала примерно так: да это просто невозможно. — Здравствуй, Тоширо-кун, — кивнул Куросаки-старший застывшему статуей гостю. — Капитан Шиба… — шёпотом ответил ему тот. Ичиго поджал губы и отступил куда-то под сень курток, Юзу непонимающе переводила взгляд с одного на другого, а Карин изо всех сил старалась не завопить от абсурдности всего происходящего. Рука брата ласково и успокаивающе легла ей на голову и потянула по направлению к лестнице. Карин не сопротивлялась. По дороге Ичиго успел второй рукой прихватить Юзу и теперь тащил их обеих наверх. Несмотря на полную дезориентированность Карин сообразила, что брат просто хочет разделить их небольшую компанию, чтобы отец и Тоширо решили какие-то свои дела, не отвлекаясь на их присутствие. И, вероятно, сам он тоже был готов ответить на их с сестрой вопросы. Пожалуй, это — лучшее из возможных решений, — мысленно похвалили Ичиго и сестра, и Иссин. Ичи-ни взрослеет, — отрешенно добавила про себя совершенно измученная Карин. — Наверное, мне стоит извиниться? — донеслись до неё тихие слова отца. Ответа на них она уже не услышала, но перед глазами всё ещё стояло замершее лицо Хитсугаи.

***

Карин сидела по-турецки, закрыв глаза и облокотившись о дверцу раздвижного шкафа в старой комнате брата. На коленках у неё лежала заснувшая сестра. Честно говоря, было даже лучше, что она заснула: для бедняжки Юзу такое количество потрясений за один день было явным перебором. Но и Карин пришлось несладко: голова трещала, буквально по швам расходилась от осознания всей полученной информации. — Говоришь, наш отец был капитаном того же отряда, что и Тоширо сейчас, да? Ичиго кивнул. Карин не видела этого движения, но она знала, что он сейчас наклонил голову вперёд, выражая молчаливое подтверждение. Принять внезапно открывшуюся ей сторону отца оказалось не так просто, как ей казалось. — Ичи-ни, скажи мне… — М? — Ты мне так много рассказывал раньше про шинигами, их искусства и прочее… Почему ты не сказал, что наш отец тоже был шинигами? Дай угадаю, он ведь тебе и в прошедшей войне помогал? — упрёка в её голосе не было. Если брат не сказал, значит были причины. Но вообще, было бы неплохо узнать о них сейчас, а то когда ещё у неё появится такая возможность? — Да, помогал, — Ичиго говорил тихо, в голосе слышалась благодарность отцу за помощь, и благодарность Карин за то, что спросила — за то, что он мог теперь кому-то об этом рассказать. — Если бы не отец, сомневаюсь, что последние шесть лет оказались бы настолько спокойными. На какое-то время он замолчал, пытаясь подобрать правильные слова для того, в чём хотел признаться. — Я всё расскажу, Карин. Не пойми меня неправильно, но отец не хотел, чтобы о его прошлой жизни узнали мы, его дети. Я не знаю точного списка причин, но подозреваю, что одной из них было желание защитить семью. Ну, знаешь, не впустить в наши жизни опасные штуки, дать нам шанс на жизнь обычных счастливых людей. Я думаю, изначально в его планы не входило даже меня в это посвящать. Урахара-сан говорил ему, что придётся, однако отец не очень верил его предсказаниям. Пока они не начали стремительно сбываться, хаха... Папа дважды вмешивался в мою жизнь именно как шинигами: первый раз, когда помог мне найти силы, чтобы остановить Айзена, и второй — когда он помог мне снова стать шинигами уже сильно позже. Ну, ты помнишь то время... Оба раза он вмешался именно в тот момент, когда мне больше всего нужна была чья-то помощь и поддержка, и я, черт возьми, невероятно благодарен ему за это. Отец смирился с тем, что я шинигами вопреки всем его первоначальным надеждам. Но ведь остаётесь ещё вы с Юзу. И если Юзу пока не грозит никакое взаимодействие с духами, то ты — совсем другое дело. Мы с отцом, между прочим, очень сильно поругались из-за тебя, — в голосе Ичиго проскользнули полуобвиняющие нотки, — он считал, что ты вообще ничего не должна знать, точно так же, как и твоя сестра. — Он был против того, чтобы ты мне рассказывал про устройство Общества Душ? — Карин нахмурилась. — Не только про устройство Общества Душ. Про само его существование тоже, равно как и про шинигами, и про то, чему я научился, и что вообще творилось в мире последние годы. — Он что, меня за дурочку держал? — не сдержала тихого возмущения Карин. — Я догадалась, чем ты занимаешься и кто такой, когда мне ещё двенадцати не было! Ичиго бросил на неё неопределенный взгляд. — Всегда есть вариант немного подкорректировать тебе память, — медленно проговорил он. — Не надо на меня так смотреть, я же говорю, я был против! — Нифига себе… — выдохнула Карин. — А разве эти устройства работают на людях, обладающих реяцу? — Ну, да, на тебя они не очень подействуют. Но опытные мастера Кидо с задачей справятся, я думаю. Да расслабься, ничего такого не случилось же, верно? Я его переубедил, и он потом согласился со мной. — Вот спасибо, — ядовито отозвалась Карин. — Сколько интересных новостей за один вечер. Собственный отец думал о том, чтобы стереть ей память. Классно. Вот повезло ей родиться таким «особенным» подростком. — Карин, я понимаю, каково слышать такое, но прошу, остынь. Зная тебя, ты отнесёшься ко всему намного проще, когда спокойно всё обдумаешь. Тем более заметь: всё-таки этого не произошло, это осталось в прошлом. Стоит ли тратить на это злость сейчас? Стоит ли тратить злость?! Родной отец хотел уничтожить все её воспоминания о том, что на самом деле происходит в мире! Ни у кого нет на это права. Нет права даже предполагать возможность такого поступка. Ичиго был действительно прав в том плане, что сейчас не стоило себя из-за этого накручивать — он непосредственной опасности он её всё же спас. Однако... Карин хмыкнула. Что-то внутри говорило, что так просто она об этом не забудет. О таком нельзя забывать. Куросаки медленно сделала глубокий вдох и так же медленно выдохнула. — Давай дальше, — словно нехотя потребовала она. В глазах брата промелькнуло облегчение. — Хорошо, — почти весело согласился Ичиго. — Итак, мы с папой конкретно поспорили. Его точку зрения ты теперь знаешь, я же хотел рассказать тебе почти всё, что знаю сам, потому что лучше быть осведомленным, чем мёртвым. Ну, если грубо формулировать. Отец согласился, но со своими условиями. Ему нужны были гарантии того, что тебя не затянет в тот круговорот, в который в своё время попал я. Хотя мой первый период пребывания в роли шинигами был не очень долгим, я очень много раз успел побывать в состоянии «ещё чуть-чуть и откинусь». Ни ты, ни Юзу не должны были через это пройти, не хватало еще за вас тоже переживать вот так — когда непонятно, выживет ребёнок или нет. Я не говорю, что он в меня не верил, просто когда теряешь близких людей, инстинктивно не хочется снова проходить через что-то подобное. Поэтому он потребовал отстранить тебя от всего, не касающего обычного мира. Рукия, Иккаку, Ренджи, Тоширо и остальные — все они дали мне слово, что постараются не контактировать с нашей семьёй и не допускать в зону видимости пустых. Обычные души мы не могли, разумеется, от тебя изолировать, но мы были способны хотя бы изъять напоминания обо всём остальном. — Ты противоречишь сам себе, Ичи-ни, — устало пробормотала Карин. — Почему? — Вы сегодня меня очень здорово изолировали от напоминаний о шинигами, — усмехнулась она. — Ну не всю же жизнь тебя опекать, — мудро и дипломатично заметил Ичиго. — Ты просто ухватился за возможность свалить в Сейретей. — Карин, перестань… — Но это же правда. — Нет, не правда! — Ичиго ударил кулаком по полу, и тут же ипсуганно замер: Юзу спала, и Карин очень недвусмысленно препарировала его взглядом. Он повторил сильно тише: — Это не так. Тебя не смущает, что мы с Тоширо совершенно отбросили перед тобой конспирацию? Он, как и я, теперь свободен от своих обещаний. Я могу свободно говорить с тобой о папе, а другим шинигами больше не нужно давить в твоём присутствии реяцу и уноситься куда подальше. — С чего это бы? Твои каникулы в Обществе Душ так важны, что отец решил махнуть рукой на многолетние старания отодвинуть меня от вашего мира? И кстати о «конспирации»: вы совсем про Юзу забыли, да? — необходимость соблюдать тишину заставила Карин говорить тихим, вкрадчивым, ледяным голосом — до мурашек. — Мне очень жаль, что Юзу всё это видела и слышала, — брат сник. — Я хотел представить Хитсугаю как обычного парня, но как я тогда объяснил бы их встречу с отцом? Я не смог всё состыковать и в итоге выложил почти как есть. Карин с мрачным удовлетворением смотрела на кающегося Ичиго. Ну, он хотя бы понимает, какой он дурак. — Она же не глупая, она почувствовала бы обман, — почти умоляющим шепотом продолжал Куросаки. — Я в какой-то момент подумал, что такой поворот будет даже хуже, чем правда. Ичиго поднял глаза на сестру, рассчитывая встретить пылающий праведным гневом взгляд. Но она, похоже, приняла его оправдания. У его сестры иногда просыпался настоящий талант в оценке ситуаций: она видела ту сложную взаимосвязь между решением человека поступить как-то при определённых обстоятельствах и теми условиями, в которые он попал, она понимала, от чего может зависеть выбор человека. Поэтому она никогда не прессовала его, когда он не успевал просчитать нормальное решение для какого-нибудь чрезвычайного положения, как это, например. Карин сделала скидку на эмоции, на внезапность событий, на способ мышления брата… и поняла, что у него действительно практически не было возможности организовать правдоподобное прикрытие для Тоширо. Так что она просто приняла это за данность, хоть и без особого удовольствия. — А что касается отмены твоей изоляции, то здесь меня спрашивать бесполезно. Может он считает, что ты и правда уже выросла, может, у него есть ещё какие-то мотивы, я не знаю. Я хотел бы узнать, но у меня было не так много времени, чтобы поговорить с ним нормально. Он ведь позвонил мне, когда я только-только собрался выдвинуться к нам домой вместе с Тоширо, спросил, кого прислал дед-командующий, и, услышав ответ, попросил не вдаваться перед вами в подробности. До тех пор, пока он не поговорит с моим «заместителем». А на то, что перед тобой не нужно играть спектакль, мне ещё до этого Йоруичи-сан намекнула. — Ясно… — безэмоционально протянула Карин. Ясно, что ничего не понятно, и на эти вопросы она, скорее всего, никогда ответ не узнает. Спустя минуту молчания вниманием Карин завладели стрелки стоящих на столе брата часов: — Ичи-ни, тебе пора двигать к Урахаре, а то опоздаешь. Тогда вообще получится, что всё это было зазря. Ичиго бросил взгляд на циферблат: часовая стрела не дотягивала до отметки «два» всего несколько миллиметров. — Но прежде чем уйдёшь, ответишь ещё на один вопрос? Он наверняка несложный, — поспешно добавила младшая Куросаки, видя реакцию брата на «ещё один вопрос». — Только быстро, — с опаской согласился тот. Карин слегка подняла уголки губ. — Почему Тоширо так быстро вырос? — выпалила она. Это был правда несложный вопрос. Даже в темноте было видно, как Ичиго, позабыв все печали, хитро и широко ей улыбнулся. — Хороший вопрос, сестрёнка, — вдруг до невозможного ехидно отозвался её брат. — Заметила, значит. — Да как тут не заметить, он же почти с тебя ростом вымахал, — сидящая на полу девушка оживилась. — А кое-кто мне, между прочим, втирал про медленное взросление. Ичиго хмыкнул. — Вообще-то это был первый вопрос, который я задал ему, когда тот соизволил прибыть к нам на землю. — И что? — не сдерживая любопытства, уставилась на него Карин. — Если ты воображаешь, что он сразу мне нормально ответил, то ты сильно заблуждаешься. Пришлось конкретно его подоставать, чтобы он раскололся, — Ичиго ухмыльнулся. — Оказывается, внешний вид шинигами зависит не только от прожитых лет, но и от давления его жизненного опыта. Тоширо выпало очень много переживаний во время последней войны, поэтому когда они привели все дела в порядок после последнего побоища, он резко начал внешне взрослеть. В целом, мне кажется, звучит логично. — Я смотрю, тебя это тоже впечатлило, — чуть улыбнулась ему в ответ сестра. — Не то слово. Напряжение между ними двумя как будто чуть спало. Почувствовав это, оба вздохнули с некоторым облегчением: не придётся заканчивать тяжёлый разговор на плохих нотах. — Так, ладно, ты спускайся вниз пока, а я отведу Юзу спать, — распорядилась Карин. — Заодно посмотри, наговорились ли там эти двое. Ичиго, не споря, ушёл вниз. Едва он ступил на верхнюю ступеньку, как внизу послышался шорох, и оба капитана десятого отряда вышли ему навстречу. Вид немного оттаявшего Хитсугаи успокоил Куросаки. После того как он уйдёт, у отца и Тоширо останется ещё целый вагон времени, чтобы поговорить. Ичиго думал, что после такой долгой разлуки, им будет что друг другу рассказать. И как ученик учителю, и как товарищ товарищу. — Мы уже думали, что ты так всё и пропустишь, — сделал попытку подколоть его Иссин. — К счастью, моя сестра — сама пунктуальность, — в том же духе отозвался Куросаки-младший. — Потом будете препираться, — оборвала намечающуюся перепалку подбежавшая Карин. — Ичи-ни сейчас действительно опоздает. Давай, давай, Ичи, проваливай. Ичиго хотел было ощетиниться и потребовать объяснения за такое обращение, но у Карин неожиданно образовалась поддержка: — Она права, Куросаки, шевели пятками. Куротсучи тебя ждать не будет. И Ичиго пришлось проглотить свои возражения. Он только сердито засопел, зашнуровывая ботинки и глядя исподлобья на провожающий его народ. Будь у него в запасе хоть немножко времени, он бы напомнил этим двоим, что такое уважительное отношение к хозяину дома, но настенные часы отчётливо сообщали, что ещё немного, и ему придётся спринтануть аккурат до магазина Урахары. Поэтому он шустро поднялся, увернулся от лениво брошенной в ударе руки отца, кивнул Тоширо, стукнулся кулаками с сестрой и вышел за дверь, снова в дождь. — Я ушёл! — и, больше не оборачиваясь, Куросаки скрылся за калиткой. Шум с улицы почти затих. Трое оставшихся в доме человека неопределенно посмотрели друг на друга, и Карин решила, что пора делать ноги. — Ладно, ребята, — она переступила с ноги на ногу, абсолютно уверенная, что не хочет оставаться в обществе отца и Хитсугаи без какой-либо поддержки. — Вы как хотите, а я — спать. И, словно боясь, как бы её не остановили, она побежала наверх, в свою комнату, куда только что уложила сонную сестру. Только задвинув за собой перегородку, она смогла отчасти расслабиться. Карин подошла к окну и вгляделась в темные серые потоки воды, скрывающие за собой её родной город. Где-то там сейчас шёл Ичиго, радующийся скорой встрече с друзьями, предвкушающий весёлые авантюры, и усмехался, представляя, как в его отсутствие будут жить оставшиеся члены семьи Куросаки. Карин не могла больше думать. Она так истощила сегодня свои запасы душевной прочности, что полагать, будто их хватит ещё хоть на что-то, было глупо. На её кровати лежал нарисованный ею альбом, раскрытый на странице с Ичиго. Она хмуро посмотрела на изображение брата, а затем перелистнула несколько разделов, остановившись на том, что был посвящён десятому отряду. Желание упасть и заснуть без задних ног отошло на задний план. Надо нарисовать отца, — подумала Карин.

***

Только когда шорох шагов Куросаки-младшей стих где-то на втором этаже, Тоширо разрешил себе снова посмотреть на бывшего капитана. Один его взгляд пробуждал в памяти образ, из-за которого спина рефлекторно распрямлялась, а сам Хитсугая словно вновь попадал в далёкое прошлое. «Вот тебе и без сюрпризов», — мрачновато подумал он про себя. — Думаю, нам тоже пока стоит разойтись, — заметил Иссин, — ты же не на один день здесь задержишься, всё-таки. Мягкий понимающий голос наставника словно согревал воздух — и очень разнился с тем резким, который Хитсугая помнил. Теперь-то в его голове без проблем наложился образ отца Ичиго, который появился благодаря рассказам рыжеволосого друга, на образ его капитана, тщательно хранимый вот уже сколько времени. Он согласно кивнул старшему Куросаки, усилием воли удержался от поклона — он ведь теперь тоже капитан, и отправился искать свою комнату. История Иссина, от исчезновения из Сейретея до битвы с подонком Айзеном, взволновала нынешнего главу десятого отряда не меньше, чем само появление рассказчика на пороге этого дома. Тот факт, что Ичиго — его сын, сразу прояснил для Хицугаи многие моменты. Он бы тоже вырос таким дёрганным, будь его отцом такой человек, как Шиба Иссин. Вернее, Куросаки Иссин. «Нужно переучиваться», — думал Хитсугая, — «а то его дочери меня не так поймут». Карин явно не будет с ним церемониться, если он так назовёт их отца в присутствии второй Куросаки, Юзу. Увидев это ангельское существо, Тоширо сначала даже не хотел верить, что она — действительно сестра Ичиго: настолько ранимой и мягкой она казалась по сравнению с Карин и братом. Было совсем неудивительно, что её так оберегали. Невозможно было не заметить, каким злобным стал взгляд её сестры, когда Куросаки ляпнул, что Хицугая — один из капитанов шинигами. Карин наверняка высказала ему всё, что думала по этому поводу, когда они ушли наверх. К слову, было занятно посмотреть, кем стала эта мелкая футболистка за прошедшие несколько лет. Он мог сказать точно, что любить футбол она не перестала: четыре мяча в прихожей говорили сами за себя. Бабуля Хару рассказывала ему, что Карин постоянно к ней заходит, приводит компанию, и вообще не даёт совсем заскучать, так что Хитсугая был рад, что когда-то их познакомил. Тоширо не настолько хорошо разбирался в людях, как например капитаны Укитаке и Кёраку, но, увидев свою давнюю знакомую, даже ему стало понятно, что девочка сильно изменилась: в тёмно-серых глазах прибавилось проницательности и понимания — чего всегда не хватало её брату, а поведение стало осторожным и взвешенным. Её отец во время разговора с ним проболтался, что иногда воспринимает Карин как своего старшего ребёнка. Эту девчонка, получив приказ — на просьбу это было не очень похоже — не влезать ни в какие передряги, связанные с душами и миром шинигами, ни разу явно его не нарушала. Однако Куросаки-старший ни капли не сомневался, что она внимательно отслеживает всё происходящее в этом мире. Он постоянно видел её, сосредоточенно отыскивающую реяцу знакомых, прислушивающуюся к всплескам духовной силы, когда где-то возникали пустые, или читающую книгу из библиотеки отца Исиды. Она была лишена возможности в чём-то таком участвовать, но оставаться за бортом Карин отказывалась: она занималась ближним боем, штудировала книги, оттачивала умение следить за реяцу, каждую неделю составляла компанию Урюю или Рюкену за игрой в шахматы. Год назад она даже уломала брата позаниматься с ней кендо. Разве это можно назвать бездействием? Впрочем, Хитсугая не был сильно удивлён. В ней уже шесть лет назад проглядывал стержень. Поначалу, получив задание от главнокомандующего, Тоширо счёл своё поручение дурацкой шуткой. Он должен был бросить свой капитанский пост, оставить всю работу на Мацумото — осознание этого просто убивало — и отправиться в командировку в Каракуру? Только из-за того, что Ичиго должен немного запоздало пройти некоторые базовые дисциплины? Нет, он вполне был согласен с тем, что городу нужен кто-то на время отсутствия Куросаки. Но почему он? Не слишком ли расточительно выделять целого капитана на один маленький городок? Отправили бы какого-нибудь Аясегаву, в конце концов. Но командующий был непреклонен: все лейтенанты кроме Рангику заняты, а Юмичика всегда идёт только в комплекте с Мадараме. У десятого не так много работы, чтобы его лейтенант не могла с ней справиться, значит будет вполне разумно отправить именно капитана, а не его заместительницу. Потом юноша сообразил, что, возможно, старик Яма просто захотел убить сразу двух зайцев: прояснить события, в результате которых место капитана десятого отряда перешло к Хитсугае, и дать возможность Куросаки появиться на продолжительное время в Обществе Душ. Подходя к Сенкаймону, Тоширо решил для себя, что будет относиться к этому, как к небольшому отпуску. Потом, конечно, придётся разгребать завалы, которые всенепременно образуются из-за повышенной «трудолюбивости» Мацумото, но тут уж ничего не поделать. Сейчас он уже не знал, что думать о своём задании. С одной стороны, он испытывал довольно смешанные чувства, а с другой — явно ощущалось облегчение. Его бывший капитан оказался жив, и эта тайна, этот камень наконец-то упал с его души. Это точно нельзя было назвать минусом. Потрясение от этой неожиданной встречи начало постепенно утихать, оставляя вместо себя космическую усталость. Тоширо взглянул на застеленную кровать и решил, что сон после такого денька будет точно не лишним. Но сначала он сходит и сунет голову под кран. Желательно с ледяной водой. Проходя мимо двери, загораживающей вход в комнату сестёр, он успел отметить тонкую полоску света у самого края. Ещё не спит? — мелькнуло в голове, пока он подставлял лицо под струю действительно очень холодной воды. Но сознание услужливо выпихнуло из его головы все мысли, кроме той, что советовала срочно залезть под одеяло. Мокрые волосы умиротворяли, а следующим, что опознал капитан десятого, была мягкая подушка. Кажется, ливень закончился… — промелькнула последняя чёткая мысль засыпающего Тоширо.

***

Было четыре часа утра, но в одном из окон второго этажа до сих пор горела неяркая лампа. Сидящая на подоконнике девушка задумчиво водила карандашами по листе, лежащему у неё на коленях. Она щурилась, периодически вглядывалась в туман за окном, словно что-то припоминая, а на её лице светилась слабая улыбка.