У каждого своё лекарство

POV Чан       После моего очередного и уже наверняка окончательного переезда в Корею прошёл всего лишь месяц. Мы вместе с Феликсом живём в небольшой квартирке, которую нам любезно сдаёт мой лучший друг за символическую плату, что нас устраивает более чем, пока мы живём ни на что, ибо я только в поисках работы, а Феликс подыскивает себе подходящий университет. Баллы за экзамены у него наивысшие, поэтому, не сомневаюсь, его возьмут в любое учебное заведение на бюджет.       Сегодня середина рабочей недели, я как раз возвращался с подработки из той больницы, где работал мой лучший друг и куда он же меня и устроил, но внезапно мой телефон зазвонил, и я увидел родное «Профессор Уджини». Без раздумий, я ответил на звонок, хотя предчувствие уже тогда мне говорило не делать этого и возвращаться в свою Австралию, захватив с собой веснушчатого брательника. — Хён, привет. — Крис, ну что ты там? — тёплый голос старшего заполняет мой мозг, хотя отчётливо слышно, что он торопился, наверное, на очередной важный приём. — Иду домой, хочу что-нибудь Феликсу купить. — Феликс сказал, чтобы ты не торопился и он подождёт тебя, так что, пожалуйста, загляни ещё раз в больницу и подожди меня в моём кабинете. — Подожди, — попробовал я было возмутиться, но Ким перебил меня, не дав закончить. — Мне некогда, Чан, я тебя жду, — и повесил трубку.       И вот сейчас я сижу в его кабинете, куда меня по доброте душевной проводила одна женщина из персонала в возрасте, задорно рассказывая про какой-то сегодняшний случай, когда молодец-доктор Ким спас медсестру от нападения слишком агрессивного пациента.       Дверь резко открывается, и я уже готов был вскочить и повеситься на шее своего хёна, но вовремя останавливаюсь, заметив на пороге парнишку, на вид — загнанный студент. Он тяжело дышит, целеустремлённо осматривая просторный кабинет моего друга, но вместо Уджина натыкается на меня, и его глаза превращаются в щёлочки, а ноздри гневно трепещут. — Где доктор Ким? — требовательно спрашивает он, хватая меня за плечо и неслабо потряхивая. — Его нет, но обещал вернуться, — шутка явно не вовремя слетает с моего языка, потому что добрее от этого посетитель не становится, лишь рука крепче сжимает моё плечо, а я отчётливо чувствую его дрожь. — Передай ему, чтобы не приближался ко мне ни на шаг, иначе ни он, ни Сынмин в живых не останется, — яростно шипит тот, немного брызжа слюной. — Могу я узнать хотя бы кто…       Но нет, не могу. Это воплощение ярости и ненависти ко всему живому исчезает за дверью также резко, как и появляется. Хм, видимо Уджину может грозить опасность, но он как обычно от всего отмахивается, говоря, что всё поправимо, ведь ему подвластен гипноз. Хах, такой самоуверенный!       Я вновь плюхаюсь в удобное кожаное кресло, стараясь выбросить из головы этого паренька, но его выражение лица так и осталось маячить у меня перед глазами, будто это всё не воображение рисует, а парень вот, прямо передо мной стоит и гневно дышит. — Хей, Крис! Прости, что так долго, — я дёргаюсь от внезапного голоса, разрушающего тишину в кабинете и мои мысли о загадочном дьявольском отродье, что только что заглядывало ко мне. — Ты чего? Уснул что ли? А я говорил тебе, что спать надо ночью, а не в игрушки с Феликсом играть. Он тоже весь сонный и каждый порожек собирает.       Усмехаясь, я встаю и пересаживаюсь поближе к рабочему столу Кима, куда он попросил меня жестом переместиться. — Понять не могу, почему ты с моим братом общаешься больше, чем я?       Уджин неопределённо фыркает. — Возможно потому, что я направляю его на путь истинный, а ты этим даже не пытаешься заняться? — Ты о чём? — озадаченно выгибаю бровь дугой и наблюдаю за другом, пытающимся пригладить топорщащуюся во все сторону чёлку. — Об этом тебе Феликс сам вскоре скажет, а я о другом поговорить хотел, — Ким выуживает из глубины стола какие-то бумаги и двигает их ближе ко мне. — У меня есть для тебя работа, и если ты с ней справишься, то оплата будет выше всех ожиданий, но сразу говорю — работа ужасно трудная и всё делать придётся под строжайшей секретностью. — Погоди, объясни всё получше, а не запугивай, — терпеливо прошу я, стараясь не смотреть на документы перед собой, ожидая услышать всё от друга.       Ким тяжело вздыхает, сам берёт несколько листочков, которые лежали сверху и просматривает их внимательно, иногда хмурясь и качая головой. — Я помню, что ты тоже когда-то интересовался «мультяшками», соображаешь, о чём я? Множественные личности и тому подобное, — я кивнул, давая понять, что помню. — Так вот, один из американских врачей переслал мне дело своего отца, который недавно скончался. Это дело о как раз таком мультяшке. Он переехал в Корею на год раньше тебя, но в больницу не ходил, даже просто на терапию, а недавно обратился, потребовав, чтобы я взял его дело в свои руки, но у меня сейчас слишком много дел, тем более, мне скоро придётся отлучиться в Японию на конференцию, а за такими пациентами нужен глаз да глаз. — Ты хочешь мне дело отдать? Я же никогда напрямую не занимался D.I.D. — Крис, пойми, я в тебе не сомневаюсь, потому что знаю тебя не первый год. Не зря тебе половина мира предлагала самые элитные рабочие места. А тут я тебя даже не прошу бросить своего брата ради работы — общайтесь сколько угодно, только про пациента никакой информации не рассказывай.       Нахмурившись, я пытаюсь взглядом пробуравить стопку бумаг, где, вероятно, была история болезни пациента, которого хочет мне втюхать Уджин. — Я не прошу тебя согласиться прямо сейчас, — успокаивая меня, произносит он, дотягиваясь до меня и похлопывая по плечу, отчего я охаю. — Ты чего? — Да так, — я морщусь, потирая плечо, на котором видимо уже проступили синяки. — Забегал один из твоих пациентов и просил, мягко говоря, чтобы ты к нему не приближался. Так что, тебе и какому-то Сынмину грозит опасность.       Уджин побелел, из-за чего я с удивлением мысленно воскликнул «неужели испугался?!», но он быстро взял себя в руки и вымученно улыбнулся. — Я так не думаю. И всё же, Крис, пожалуйста, подумай над моим предложением. Это и опыт, и деньги немалые. Я буду ждать от тебя ответа завтра после того, как закончишь свою работу.       Напор Уджина заставляет меня временно сдаться, и я киваю, с разрешения друга забираю стопку бумаг, рассказывающих о пациенте, и иду на выход. — До завтра, хён, — я ободряюще улыбаюсь, а Ким падает в своё кресло и машет мне рукой.       Его напряжённое состояние тоже распространилось на меня, но я стараюсь себя убедить, что не стоит бояться чего-то конкретного. Поэтому я спокойным шагом направляюсь в уже природнившийся универмаг, ища любимые чипсы и вафли моего солнечного братика. Прихватываю ещё пару бутылочек колы, предчувствуя серьёзный разговор с Феликсом. Размышления о предложенной работе предпочитаю оставить на грядущую ночь.       Минуя несколько лестничных пролётов, я оказываюсь в нашей светлой и уютной квартирке. Ликс обнаруживается на диване, усердно читая какую-то толстенную книгу, которую, как мне кажется, я уже где-то видел. — Хай, Ликс!       Он встречает меня солнечной улыбкой, откладывая книгу в сторону и крепко обнимая меня. — Уджин-хён предупреждал, что ты задержишься, так что я приготовил нам сэндвичи, ты же голоден?       Я усмехаюсь, узнавая эти старания избежать лишних разговоров и скрытые намерения своего брательника обвести меня вокруг пальца и задобрить едой, к его уловкам я уже давно привык и уж точно никогда на них не поведусь. — Ты знаешь, о чём мы с тобой поговорим? — сразу же спрашиваю я, прикрывая его попытки.       Один из сэндвичей небрежно падает на тарелку, а краешки его эльфийских ушек стремительно краснеют, что заставляет меня несдержанно хихикнуть. — А может после ужина? — его низкий голос дрожит, а я стремлюсь его успокоить и треплю его выкрашенные в ярко рыжий волосы, стаскивая кусочек колбаски из-под миниатюрной ручки. — Конечно. Я принёс нам кое-что вкусненькое.       Он загнанно простонал, ибо знает уже, что «вкусненькое» я так просто покупаю не так уж и часто.       Ужинаем мы в тишине, потому что Феликс боится произнести даже банальное «приятного аппетита», с опаской поглядывает на меня из-под упавших на глаза прядей, а я молчу, с забавой наблюдая за своим братом. Сам вызываюсь помыть посуду, отправляя его в комнату, чтобы унял уже свои нервы. Неужели я выгляжу настолько пугающе, когда с ним веду серьёзный разговор?       Феликс сидит всё на том же диване, сжимая коротковатыми пальцами колени, пиля взглядом чистый пол. Бросая ему пачку чипсов и бутылку колы, усаживаюсь рядом, разворачиваясь к нему сразу всем телом и пытаясь выловить его трусливый взгляд. Он спешно делает глоток газировки и уже более уверенно выпрямляет спину, глядя мне ровно в глаза. — Итак? — подталкиваю я его. — Что именно ты должен мне сказать? — Хён, — решительно начинает он, немного хмурясь. — Я решил, куда хочу поступить. — И? — Туда же, где учились вы с Уджин-хёном, на то же отделение, — он на несколько секунд замолкает, выжидая от меня хоть какой-то реакции, но я молчу, потому что, честно говоря, чего-то подобного я и ожидал, особенно зная, что он в последнее время часто зависает с Уджином в больнице. — Хён помогает мне готовиться к поступлению, говорит, что я хорошо справляюсь и меня возьмут. — Феликс, тебя несомненно возьмут, но ты уверен, что хочешь этого? — Да, я уверен. Я хочу быть как хёны, хочу помогать вам. — Хорошо, но готовься усердно. Первый семестр — самый сложный, — выдыхаю я. — То есть, — он недоверчиво переспрашивает, отправляя в рот несколько чипсинок. — Ты не против? — Нет, просто ты сам себе выбрал дорожку в ад, — я краду у него закуску, пока он откашливается, подавившись от резкости моих слов. — Ну, а что ты хотел? Ликс, я, конечно, тебя во всём поддержу, но ты просто вспомни, как я мучился на первых годах обучения. — Ну, у тебя не было никого, кто бы мог тебе помочь, а у меня есть ты и Уджин-хён. — А, кстати об Уджине! Ничего мне сказать не хочешь?       Феликс повторно давится, и теперь у него горят не только уши, но и щёки и шея. — Хён…- умоляюще скулит он, а я гаденько улыбаюсь, давая понять, что от меня ничего не скроешь. — Рассказывай, Феликс.       Он немного мнётся, думает какое-то время, а я не желаю его торопить, делает большой глоток колы и тяжело вздыхает. — Я хочу с ним встречаться, — на одном дыхании едва слышно выпаливает он, но я всё равно различаю все слова. — Так. И давно это? — С тех пор как хён приезжал к нам в Сидней. — А что об этом думает Уджин? — Если бы я знал! — возмущённо восклицает он, а я заливаюсь громким хохотом. — Ладно. Не скажу, что я «за», но и не скажу, что «против». Отдыхай, Ликс. — Сыграем чуть позже? — с надеждой спрашивает он, глядя как я удаляюсь в свою комнату. — Обязательно!       Увалившись на узкую кровать, я наконец позволяю выйти из тайника своего мозга тревожным мыслям о предложенной работе.       Начнём с того, что мои исследования о «мультяшках» проходили уже давно и я толком ничего не помню, кроме того, что это тяжелая форма психического расстройства человека, которая начинается незаметно с самого детства из-за каких-то сильных моральных травм. Тогда включается определённый вид внутреннего защитного механизма, и мозг постепенно начинает отделять одну личность от другой. Таких личностей может быть от двух и больше. Пока активничает одна личность, вторая совершенно ничего не помнит о том, что происходит с телом.       К этой болезни я отношусь скорее скептически, в плане, да, научно доказано, что она есть, но, пока не увижу своими глазами такого человека, не поверю.       Вообще, Уджин как раз и занимается такими мультяшками, но почему-то предпочитает лишь изредка проводить терапии, а остальное поручает обычным врачам. Тогда, почему я? Неужели там какой-то особенный случай? Это ещё больше пугает, но, может это лишь симулянт? Таких людей крайне мало, потому что даже опытный актёр не сможет слишком качественно отыграть полную потерю памяти.       Как-то я умудрился задремать под аккомпанемент мыслей об этой болезни и параллельно смог дальше размышлять обо всём, вспоминая информацию и прочитанную в своё время даже художественную литературу. Феликс будит меня стуком в дверь, а потом ярким смазанным пятном появляется перед моим лицом, наклоняясь ко мне, заставляя жмуриться. — Хён, сыграем? — Конечно.       Я неспешно поднимаюсь, стараясь не провоцировать головокружение, и вместе с братом иду в маленький, но уютный зал, подхватывая с пола джойстик и усаживаясь на ковёр с длинным ворсом. — На что играем? — Давай просто так. Я не настроен на соревнования.       Ликс кривится от моего отказа, но всё равно запускает игру, сразу же яростно вдавливая кнопки, начиная виртуальное сражение.       На удивление, я проиграл восемь заходов из десяти. Хотя, чему я удивляюсь, если все мои мысли заняты отнюдь не игрой, и это замечает брательник, ставя новое сражение на паузу и откладывая джойстик в сторону. — Хён. У тебя-то что случилось?       Я лишь отмахиваюсь и тянусь, чтобы продолжить игру, но Феликс меня прерывает, привлекая к себе внимания, щелкая передо мной пальцами. — Чан-хён, я тебе всё рассказал, так что теперь расскажи и ты мне. О чём ты так усердно думаешь?       Я мнусь, ибо Уджин говорил, что эта информация должна быть в тайне, но тут есть парочка «но»: но я ещё не подписал контракт; но Феликс мой брат и он просто не отстанет от меня. — Уджин предложил мне работу. — Это же хорошо. Что за работа? — Ликс… Ты знаешь что-нибудь про множественное расщепление личности? — Человек, у которого несколько личностей? Да, я читал об этом в твоих книгах и хён мне рассказывал об этом. — Ах, он подлый манипулятор… — возмущённо бормочу я. — Что? — Ничего. А ты у него в больнице никого не видел с таким заболеванием?       Он задумался ненадолго. — У него есть несколько пациентов таких, но я видел одного несколько раз. Кажется, его звали Минхо.? Да, точно, Минхо. Уджин-хён к нему так обращался. — По нему видно, что он страдает от психического расстройства? — На самом деле, нет, но хён его спрашивал про «других», а тот морщился и часто умалчивал. Он не общительный какой-то.       Я понятливо киваю и перевожу взгляд на горящий экран, не вглядываясь в картинки. — Тебе хён предложил поработать с таким пациентом? — спрашивает Феликс, а в его голосе слышится плохо скрываемое ликование. — Да. — Ой! Возьми меня с собой на терапию! — Угомонись. Я ещё даже не согласился, — осаживаю я его, но толку никакого. Кажется, даже если я ещё ничего толком не решил, то Ликс уже точно знает, с кем я работаю, и теперь не отвертишься ни от брата, ни от пациента. — Соглашайся! Тем более, хён, нам нужны деньги. Мы на мою стипендию долго не протянем. — Ты её получи для начала, — хохочу я, а он насупливается, но всё равно лезет ко мне с объятиями. — Феликс, это сложно. Нас с тобой столько всякого дерьма ждёт, и если я соглашусь на эту работу, то мы будем порознь. Мы почти не будем видеться, и я не смогу тебе помочь. — Чани-хён, я справлюсь сам, а потом буду помогать тебе. Тем более, у нас есть Уджин-хён… Ну, ты понимаешь. — Более чем, — хихикаю я. — Хён! — он обиженно пихает меня в живот. — Так ты всё же хочешь, чтобы я согласился? — Да, Чани-хён, ты справишься. Ты много знаешь об этом, да и с людьми ты умеешь находить общий язык.       Я согласно киваю и укладываю подбородок на рыжую макушку.       После смерти матери мы ни одно решение не принимали самолично. Только после бурного обсуждения мы приходили к какому-то определённому ответу, который устроит обоих. Вот и сейчас мы видимо всё решили. Отказаться и уйти я ведь всегда смогу, так ведь? Значит, завтра нужно сказать, что я согласен, но меня волнуют несколько вопросов.       Кто этот человек, которому обязательно нужен контракт о неразглашении информации, хотя опытный врач и так имеет пунктик во врачебной этике о запрете рассказывать что-то о пациенте? Кто этот человек, если Уджин упомянул большую оплату? Будет ли мне угрожать такая же опасность со стороны пациента, как и Киму?       На все эти вопросы мне требуются точные ответы. Иначе, я отказываюсь работать.