У каждого своё лекарство

— Так значит вы с Чанбином лучшие друзья? — уточняюще спрашиваю я, чтобы сразу задать темп нашему разговору.       Джисон устало смотрит куда-то в пол, но на моих словах переводит взгляд и кивает. — Так, как насчёт того, чтобы снять напряжение? — Что? — переспрашивает Хан, и после его спектра эмоций на лице вспоминается фраза «каждый думает в меру своей испорченности». — Успокойся, — усмехаюсь, похлопывая паренька по спине. — Я всего лишь говорю о вине. — Откуда у Сынмина дома ты возьмёшь вино? — Ну, знаешь ли, с моим появлением тут многое может измениться.       С этими словами я поднимаюсь к себе в комнату и достаю припрятанную пару дней назад после похода в магазин бутылочку красного полусладкого. Теперь я в полной мере осознаю, что без этого спасительного напитка в этом доме я просто никуда и никак. Возвращаюсь к Джисону, который уже сидит наготове, держа в руках два бокала. — Так вот как отдыхают психотерапевты? — смеётся Хан, пока я наполняю сосуды и принимаю один из них. — Не часто, но всё же стоит, — улыбаюсь я и делаю первый глоток, что проделывает тоже и мой новый знакомый. — Лино сказал, что вы все знакомы с детства. Сколько вам было, когда вы познакомились? — Лет по десять. Господин Ким тогда только переехал в наш район со своей новой женой. Я был тем, кто решился зайти в гости в первый же день, но кто же знал, что меня просто пошлют куда подальше, — он ухмыляется, погружаясь в воспоминания.       Вино действует уже через несколько минут, вытаскивая из Джисона всю нужную и важную для меня информацию. Я уверен, что этой ночью узнаю то, что действительно будет важным для меня, поэтому устраиваюсь поудобнее на диване, который породнится для меня на ближайшее будущее. — Я заметил тогда случайно Сынмина за спиной его отца, он тоже хотел познакомиться, как мне показалось. Тогда, когда перед моим носом закрыли дверь, я услышал, как на него начали орать, чтобы он не смел высовываться дальше своей комнаты. Это был первый раз, когда я плакал не из-за себя. — Но как-то же вы познакомились? — Да, — Джисон опустошает полностью свой бокал и просит налить ещё, в чём я не отказываю. — Где-то через неделю после их приезда я заметил Сынмина в паре домов от его собственного, у заброшки. Только сейчас я понимаю, что это был не он, а Чанбин. — Почему ты так решил? — Ты думаешь, Сынмин способен стоять на протяжении долгого времени и разбивать руки в кровь о кирпичную стену? При этом он использовал такие выражения, от которых на тот момент у меня уши в трубочку сворачивались. Мы познакомились, но он своего имени не назвал. Мы весь вечер просидели с ним на этой заброшке, пока нас не нашёл его отец. Тогда нам запретили видеться совсем. Но против школы они пойти не могли, ведь мы стали одноклассниками. В те дни я всё время общался либо с самим Сынмином, либо с Чонином. Чанбина я видел чаще на улице, когда он сбегал из дома. — И ты ничего не замечал? — Я ничего не понимал лет до четырнадцати. Да, он казался мне странным, но я не предавал этому особого значения. Потом однажды я встретился с Лино. Он остался в классе после уроков и танцевал так, будто живёт последний раз. На следующий день я подошёл к Сынмину и похвалил за то, как круто он танцует, но он сказал, что я сумасшедший, если говорю так, ведь он танцевать совсем не умеет и не пытается. Я долго смеялся над ним, — он задумывается на несколько секунд, покачивая бокал в ладони, делает новый глоток алкоголя и поджимает губы. — До меня начало доходить, что с ним серьёзно что-то не так, и я начал присматриваться к нему. Так, через какое-то время я заметил насколько они разные, заставил его поговорить со мной, и тогда Сынмин признался, что с ним что-то не так, и ему страшно. — Но общаться он с тобой не перестал? — Нет, но Чанбин начал выходить чаще, видимо, он ощущал моё присутствие и выходил. Через полгода после его признания, Сынмина перевели в школу в Америке. Я изо всех сил упрашивал родителей перевести и меня тоже, так что ещё через полгода я учился снова с ним, мы вновь сидели за одной партой. Однако, когда мы стали старше и настало время поступать в университет, я решил вернуться в Корею, а Сынмин так и остался в Америке, поступил на медицинский, как ему приказал отец. На время мы перестали общаться, но когда я позвонил ему на Чхусок, он сказал, что нам не следует общаться вообще, и через час я узнал, что на моём счету довольно большая сумма, а на телефон пришло сообщение «за молчание». — Так значит это правда, что Ким перечисляет тебе всё время деньги на счёт? — уточняю я. — Да, а тебе тоже это Лино рассказал? — Просто упомянул. — Вообще-то, я мог бы возвращать ему эти деньги, я даже пробовал так делать, но Сынмин перечислял снова, при этом удвоив сумму. Но ты не осуждай меня, — он умоляюще смотрит на меня с робкой улыбкой. — Моей матери нужна большая операция, так что я откладываю часть денег на её лечение. — Я не вправе тебя осуждать, Джисон. — Уже поздно, — Хан смотрит на экран своего мобильного. — Думаю, мне пора, если я не хочу слишком напиться. — Да, конечно, — киваю я, закрывая остатки вина и убирая их под столик. — Кстати, раз уж я тебе так много рассказал, можно спросить тебя? — Да, давай. — Ты действительно можешь его вылечить? — Смотря, что ты имеешь ввиду под лечением. — Ну, я не хочу убивать Чанбина, Чонина и других. Они все очень хорошие люди, — произносит Джисон, почёсывая задумчиво затылок. — Я тоже не хочу их убивать, — успокаиваю я его. — Слияние подразумевает соединение всех альтеров с основной личностью без утраты кого-либо. — Так, а теперь можно более доступным языком? — А, ну да, — усмехаюсь я. — Слияние — это превращение нескольких личностей в одну, так понятнее? — Да, вполне. — И если мне нужна будет помощь, если вдруг нужно будет кого-то из них переубедить, сможешь помочь? — Постараюсь, хотя Чанбин может даже меня не слушать. Он слишком упрямый. — Понимаю, — благодарно улыбаюсь я, поднимаясь с места, чтобы проверить, спит ли всё ещё мой пациент, и после этого возвращаюсь к Джисону. — Он такой мирный, пока спит. Интересно, кто это сейчас? — Не знаю, но ты наверное надеешься увидеть Сынмина или Минхо, да? — Скорее Сынмина, — киваю я. — Давай я вызову тебе такси, а утром подгоню тебе машину, ладно? Просто не хочу проблем для тебя.       На этом мы и договариваемся. Такси подъезжает уже через пару минут, и я прощаюсь с этим гостем, который дал мне большую почву для размышлений.       Меня хватает лишь на то, чтобы спрятать бутылку с остатками вина в один из шкафчиков и помыть бокалы. У меня нет сил даже для того, чтобы подняться к себе в комнату, поэтому я просто валюсь на всё тот же диванчик, и меня вырубает сразу же, превращая все мои мысли в сны.       Просыпаюсь я от того, что чувствую чужую руку на своём плече, которая крепко сжимает и потряхивает меня. С трудом раскрываю глаза и вижу над собой своего пациента. Сложно сейчас вот так сразу определить, кто из них вышел на свет, поэтому приподнимаюсь, ощущая, как ноет поясница от неудобного лежания. — Доктор Бан, что ты здесь делаешь? Тебя не устраивает твоя кровать?       Судя по насмешке в голосе, это сам Сынмин, но я пока ещё ни в чём не уверен. — Кто ты? — решаю спросить напрямую, освобождая часть дивана и позволяя ему сесть рядом. — Ким Сынмин. Неужели нас так сложно различить? — Не в этом дело, — перебираю пальцами свои кудри и внимательно всматриваюсь в лицо Сынмина. — Ты знаешь, какое сегодня число? — Сегодня… — он хмурится, напряжённо смотрит на свои «умные» часы и поднимает на меня немного растерянный взгляд. — Три дня? Я потерял три дня?! Что произошло? — Сколько сейчас время? — Девять утра. Какое это сейчас имеет значение? — У тебя же есть номер и адрес Джисона? Мне нужно вернуть ему машину, а потом вернусь и всё тебе расскажу. — Нет! Ты расскажешь всё сейчас, немедленно! — он вскакивает с места, перегораживая мне путь. — Тогда поехали вместе, — пожимая плечами, предлагаю я и встаю напротив него. — Тебе всё равно нужно к отцу съездить. — Какого.?!       Мне приходится объяснять ему вкратце и без лишних рассказов о Минхо, потому что это я хочу оставить как личное, несмотря на то, что в договоре указаны мои обязанности докладывать обо всём, что происходит в отсутствии главной личности. Но ведь Сынмин и сам не желает многого рассказывать мне, так что всё честно, да и Уджин позволил нарушать некоторые пункты договора, лишь бы это было на пользу.       Во время моего введения его в курс произошедшего, лицо Сынмина стремительно меняется не только в эмоциях, но и в цвете. Обычно я вижу его холодным и сдержанным, но тут всё будто бы вышло из-под контроля. Я останавливаю свой рассказ на том моменте, когда Чанбин закрывает меня в доме, и оставляю своего пациента одного в гостиной, чтобы он осмыслил всё, в это же время я торопливо умываюсь и привожу себя в нормальный вид. Вернувшись к Киму, обнаруживаю его вновь сидящим на диване, схватившимся за голову. — Так ты дашь мне номер Джисона? — вновь прошу я, вырывая его из мыслей. — Я всё ещё не понимаю, как он к этому всему причастен, но бери, — он достаёт из кармана смартфон, находит нужный номер и протягивает мне.       На звонок Хан отвечает практически мгновенно, незамедлительно диктуя мне адрес и буквально умоляя приехать поскорее, потому что он опаздывает на учёбу. — Я поеду с тобой на своей машине, а у дома Хана ты пересядешь ко мне, и мы поедем вместе к моему отцу. По пути расскажешь всё остальное, — строго произносит Сынмин, затем практически бежит переодеваться и спешно выходит на улицу, так и не позавтракав.       Водить машину спустя долгое время оказывается довольно трудно, из-за чего я вожусь с тем, чтобы разобраться с управлением, но всё получается вполне легко, поэтому мне не пришлось дожидаться, пока Сынмин начнёт на меня давить. Вбиваю в навигатор нужный адрес, тут же выдвигаясь к Джисону. В зеркале замечаю Кима, что с напряжённым выражением лица следует за мной, а потом и вовсе обгоняет меня и ускоряется, указывая дорогу.       Весь путь мне очень хочется позвонить Сынмину и сказать, чтобы он хоть немного успокоился и расслабился, ведь так можно потерять самоконтроль, а вместе с ним и ещё несколько часов жизни. Но я себя одёргиваю, стараясь не отвлекаться от дороги и не потерять машину своего пациента, который иногда слишком уж ускоряется, заставляя нервничать и меня тоже. Поворот, ещё один, и мы подъезжаем к небольшому квартирному дому. Набираю сообщение Джисону и выхожу на свежий воздух, замечая выбегающего из дома хозяина авто. — Спасибо, что так быстро, Чан, — улыбается он и пожимает мне руку, перехватывая ключ. — Я скорее всего даже успею на пару. А ты как обратно? На такси? — Нет, нужно по делам ещё смотаться, — я киваю в сторону машины, где меня нетерпеливо ожидает Сынмин. — Ну и ну, — удивлённо присвистывает Хан, замечая своего друга, а потом машет ему. — Сынмин? — Да, удивительно, но да. — Ладно, я помчал!       На этом мы прощаемся, и я спешу занять пассажирское место рядом с Кимом, который тут же срывается с места, выезжая в неизвестном мне направлении. — И почему у тебя нет водителя, как подобает сыну богатеньких родителей? — в шутку выдаю я, стараясь немного разрядить обстановку. — Хочешь быть моим водителем? Правда не обещаю, что твоя зарплата сильно изменится.       Вероятно, мне удаётся его немного отвлечь от напряжённых мыслей, поэтому постараюсь поддерживать хороший настрой, но не особо понимаю, как это сделать. — Я водил последний раз, когда получал права, а это было несколько лет назад. Не боишься за свою жизнь? — Как бы это странно не звучало, но моя жизнь и так в твоих руках, так что я сомневаюсь, что будет хуже. — Звучит комично, но я пожалуй откажусь быть твоим водителем, ибо не особо специализируюсь на физических травмах, — усмехаюсь я, следя за дорогой и стараясь запомнить её. — Кстати, ты ведь тоже будущий врач. Какая твоя специальность? — Психолог. Но я бы хотел работать именно с детьми. — О, ты довольно близок ко мне. А твой отец — терапевт? — Ну, у него много направленностей, хотя сейчас он больше как управляющий и не берёт себе пациентов. — Ты хочешь быть его наследником? В смысле владеть этими больницами и так далее. — Ну, — он хмурится и закусывает губу. — На самом деле я бы предпочёл завладеть лишь одной маленькой больницей и сделать её местом психологической помощи детям. — Чтобы меньше было таких, как ты, да? — спрашиваю я, и прикусываю язык. Когда-нибудь я научусь думать прежде, чем сказать. — Извини, я имел ввиду… — Да, ты прав. Многие люди, даже врачи, не особо понимают всю тяжесть этого заболевания. Мы приехали.       Мы останавливаемся перед высоким современным зданием, на котором выделяется большой зелёный крест с наименованием оздоровительной организации семьи Ким. — Мне подождать тебя здесь? — Нет, ты пойдёшь со мной. И ещё, — он открывает бардачок и достаёт из него две небольшие коробочки. — Я хочу, чтобы ты слышал всё, что происходит в кабинете отца и если что мог вмешаться. Учитывая, что я сейчас часто теряю над собой контроль, твой контроль мне явно не помешает. — Можно я спрошу? — А пять минут назад тебе разрешение не требовалось, — фыркает он, следя, чтобы я правильно воспользовался прослушивающим устройством. — Э, да, но это немного другое. Просто хочется уточнить. Ты мне начал доверять? — Не то, чтобы… Но ты смог меня вернуть домой спустя три дня. Мы вернёмся домой и поговорим обо всём этом, а пока займёмся более важными делами. — Конечно.       Покидая машину, я остаюсь с приятным чувством, будто за эти несколько дней я добился хорошего прогресса, хотя наверняка это вовсе не так. Путь к кабинету господина Кима мы проводим в тишине, и с каждым шагом она становится всё более нагнетающей. В сам кабинет зайти мне не позволяют, поэтому я остаюсь ждать Мина возле секретаря и вслушиваюсь в то, что происходит уже через наушник. — Отец, извини, что не приехал тогда по твоей просьбе, — голос Сынмина ровный и твёрдый, думаю, он уже привык быть для отца равнодушным и смиренным сыном. — Я до сих пор не понимаю, как я могу передавать такую крупную организацию такому ненадёжному человеку, как ты. — Извини, отец, я заработался. — Чон сказал, что ты дома был не один. Так ты заработался? — голос господина Кима становится более напористым и раздражённым. — Крис — мой сонбэ из университета. Он помогает мне писать диплом. Если хочешь подтверждения моих слов, то Крис сейчас ждёт меня в коридоре. — А, так ты ещё и настолько бесполезный и не способен даже сам написать дипломную работу? — Не совсем так, отец. — А как же тогда? — Я хочу с достоинством закончить университет, а сонбэ — отличник, и он именно помогает, а не диктует, чтобы я писал под диктовку. — Это ты называешь «с достоинством»? — Отец, ты за этим хотел, чтобы я приехал? — Через две недели будет собрание всех главных врачей наших больниц, я хочу представить тебя там как полагается. Тебе предстоит представить свою дипломную работу на этом самом собрании. — Две недели? Этого мало. — У тебя же там есть твой сонбэ, — Ким-старший так исказил последнее слово, что мне захотелось с ноги открыть дверь и ударить его первым попавшимся предметом по лицу. — Раз у тебя есть помощь, значит и времени тебе меньше нужно. — Ладно, я тебя понял, отец. — Не делай мне одолжений, малец. Ты не в том положении, чтобы носом воротить или ставить мне условия. — Я ни слова не сказал, — рычит Сынмин, сдерживая истинные эмоции из последних сил. — Мне пора. — Да, начинай готовиться к собранию уже сейчас.       Я слышу шаги за дверью и понимаю, что из кабинета Сынмин выходит в сопровождении своего отца, поэтому спешно вынимаю наушник из уха и приподнимаюсь, а как только в дверном проёме замечаю господина Кима, кланяюсь. — Доброе утро, господин Ким, — здороваюсь я, стараясь разглядеть и запомнить лицо отца своего пациента. — А, ты, значит, тот самый сонбэ моего сына? — он останавливается в паре метров от меня. — Какое отделение заканчивал? — Всё, что связано с психологией, — уклончиво отвечаю я, предпочитая не вдаваться в подробности. — Я заканчивал несколько специальностей. — Надеюсь, это тебе в жизни пригодилось, кроме как в качестве помощи моему сыну с дипломом.       С этими словами он возвращается к себе, а Ким-младший хватает меня за рукав, не давая мне ответить его отцу. Но меня это на самом деле задело, ведь не будь этот чёрствый человек таким безразличным папашей, он бы знал, что сейчас моя учёба не прошла даром, и я сейчас помогаю выжить Сынмину.       Но мой пациент стремительно тащит меня вниз и заталкивает меня в машину на водительское сидение, а сам почти падает на пассажирское. Я озадаченно смотрю на него, и всё же самостоятельно завожу автомобиль, краем глаза наблюдая за тем, как Сынмин пытается успокоиться, и я решаю воспользоваться тем же методом, что и по пути сюда. — Мы же вроде бы решили, что я не буду твоим водителем, — хмыкаю я, выезжая на главную дорогу, параллельно вбивая обратный адрес в навигатор. — Если кто-то решит появиться, пока я буду за рулём, то аварии нам не избежать, — серьёзно отвечает он, игнорируя мою шутку и довольно сильно сжимая виски. — Понимаю, тогда может быть мы отложим наш разговор до возвращения домой? — А там так много надо рассказывать? Всё настолько плохо? — Ну, целых два дня так-то, — смеюсь я не особо весело, замечая, что мне всё же удаётся немного развеселить Кима. — Нет, я, конечно, знаю, что мои личности любят чудить, но после твоих слов я даже не знаю, чего можно ещё ожидать. — Я не знаю, что они обычно делают, но меня они удивить смогли, — отсмеиваюсь я, замечая, что на лице Сынмина отсутствует напряжение. — Но я хочу поставить условие. — Какое? — Я не скажу тебе ничего, пока мы не позавтракаем. — Ты так зависим от еды? — хмыкает он. — Я зависим от жизни, соответственно, и от еды. — Ладно-ладно, но готовь сам! — Договорились!