У каждого своё лекарство

      Как только мы приезжаем домой, Сынмин запирается у себя в кабинете, а я сразу же приступаю к готовке нашего завтрака-обеда. Первым делом включаю музыку на телефоне, плевать, даже если мой пациент будет ругаться за шум, но мне нужна домашняя и уютная атмосфера. Выуживаю с полок припасённый Кимом в больших количествах рамён и решаю сделать ленивое подобие супчика, отваривая лапшу со специями, параллельно делая гренки, как учил меня Феликс. Лёгкий салат идёт в комплекте, и когда я завершаю смешивать ингредиенты, лапша как раз доваривается, и я нарезаю мясо, добавляю яйцо и сыр, даю всему ещё немного провариться. Замечаю кофемашину, более-менее разбираюсь в пользовании и делаю две чашки кофе, разбавляя молоком.       Обычно я даже дома такую деятельность на кухне не развожу, и это несмотря на то, что обычно готовит Феликс, но сейчас у меня слишком уж хорошее настроение, так что я не могу упустить такую возможность покулинарить. Пока разливаю суп по тарелкам, внезапно задумываюсь о своём брате, понимая, что он начал заниматься готовкой через какое-то время после смерти матери. Возможно, это был его способ отвлечь себя от печальных мыслей и занять себя делом, не давая вновь погрязнуть в печали. Теперь понимаю, почему он это делал, ведь пока я сейчас готовил, не думал ни о чём, кроме последовательности готовки, правильного количества ингредиентов. Я даже не задумался, понравится ли то, что я приготовил, Сынмину, ест ли он вообще такое. Хотя, судя по количеству рамёна в его доме, он явно только этим и питается. — Сынмин! — зову я, пытаясь перекричать музыку, и только потом додумываюсь выключить звук, но всё равно иду к его кабинету, предварительно стучу и открываю дверь. — Идём кушать? — Да, сейчас.       Он сидит за рабочим столом, перебирая бумагу и листая книги, часть которых я узнаю, ведь сам когда-то изучал подобную литературу. Подхожу ближе, всматриваясь в пометки и выписки. — Как успехи с написанием диплома? — У меня голова совсем не варит, хотя надо поторопиться, — безэмоционально говорит он, закрывая ноутбук. — Две недели не так уж много для написания дипломной работы. — Но она же уже начата, так ведь? — Да, введение, половина первой главы и список литературы. Этого мало, на самом деле, но дальше я не знаю, что писать. — Мы можем разобраться с этим позже, и я помогу тебе, так что твоей лжи отцу будет меньше. — Меня не волнует, сколько я соврал отцу, — резко говорит он, будто хорошее настроение, что было у него полчаса назад, исчезло и его вовсе не было. — Да и я не хочу, чтобы ты мне помогал. — Посмотрим, — жму я плечами. — А пока, пойдём кушать. Ты же ешь рамён? Судя по его наличию в большом количестве, да. — Вообще-то я не очень люблю рамён и покупаю его не я, — Сынмин кривится немного и следует за мной на кухню. — У меня вошло в привычку заказывать еду на несколько дней вперёд, либо подолгу не есть. — А кто тогда? — Чонин. Он любит лапшу и не любит готовить. — Откуда ты это знаешь? — Давай вспомним, сколько я с ними живу.       Я усмехаюсь, понимая, что у меня всё же есть шанс разговорить Кима и поднять ему настроение. — Ну, попробуй, — я указываю на тарелки, наполненные супом. — У меня, конечно, нет такого кулинарного таланта, как у моего брата, но тоже вроде бы готовлю неплохо. — Сейчас узнаем, — хмыкает мой пациент, и мы приступаем к еде. — Очень даже ничего. — Спасибо, — неуверенно благодарю я его за оценку своих кулинарных способностей. — А ты знаешь, что любят другие твои личности? — Чанбин любит фастфуд и мартини, — задумчиво отвечает он, прикусывая край палочки. — После него всегда везде упаковки от бургеров, картошки и бутылки от алкоголя. Чонин кроме рамёна обожает лимонад, знаешь, самый обычный и дешёвый. Хёнджин и Ли Ноу просто обожают походы в клуб и всякие коктейли, но Хёнджин ещё любит дорогую еду. А Минхо… Хм, я не знаю, что он любит. Я никогда не замечал после него ничего. — А что любишь ты? — У меня нет особых предпочтений в еде, но, я думаю, что люблю домашнюю еду. Меня никогда домашней едой не кормили, в основном я ел то, что заказывали в ресторанах, а обычную стряпню я попробовал впервые у Джисона. — Что ж, тогда я постараюсь почаще готовить тебе. Как насчёт сегодняшнего ужина? Морепродукты или мясо? — Мм, морепродукты. Кстати, ты сказал, что у тебя есть брат. Можешь рассказать о нём? — О Феликсе? Даже не знаю, что рассказать. У нас не особо большая разница в возрасте. В этом году он поступает в тот же университет, где учились мы с Уджином и… — Дай угадаю, — он прищуривается с лёгкой улыбкой. — На ту же специальность, что и вы? — Да, в точку, — улыбаюсь в ответ, догребая остатки супа. — Уджин помогает ему больше меня даже, но так сложились обстоятельства. — Они встречаются?       Я давлюсь от такой внезапной проницательности. — Вроде того. — Я видел их пару раз, когда твой брат приходил в больницу. Думаю, я не ошибусь, что это был он. Весь в веснушках с загорелой кожей и рыжий, так? — Да. И часто ты его видел? — Почти каждый раз, как приходил в больницу. — Чёртов Ким Уджин… — ворчу я, сжимая в руке палочки.       Сынмин откровенно забавляется моими эмоциями и смеётся неприкрыто, чему я даже радуюсь. Возможно, Уджин прав, и я действительно могу притягивать людей и разговорить их. Стараясь не испортить настроения, я хмыкаю и принимаюсь убирать ненужную посуду, ставя на стол кофе. — Что ж, может быть ты мне всё-таки расскажешь, что же произошло за оставшиеся два дня?       Тяжело вздохнув, понимаю, что вряд ли удастся сохранить то хорошее настроение, но вдруг обойдётся? Поэтому я принимаюсь рассказывать ему дальше всё, на этот раз ничего не скрывая, ведь в любом случае Минхо там не появлялся. Рассказываю честно ему о том, что не раз перебирал и перечитывал его дневники и записи, внимательно следя за его реакцией, но он молчит, хмурится иногда, но не перебивает. Возможно он просто, как и обычно, старается спрятать и сдержать все свои эмоции.       Когда я заканчиваю свой рассказ, принимаюсь мыть накопившуюся посуду, давая возможность Сынмину переварить полученную информацию, и вот тут меня начинает потряхивать. Как бы мне ни хотелось встретиться вновь с Минхо, сейчас мне нужно о многом поговорить именно с Кимом, ведь в некоторых случаях он может рассказать мне больше, чем другие. — Так значит ты рылся в моих личных записях? — первое, что спрашивает он после затяжного молчания, и я вздрагиваю. — Что скажешь? — Что лучше бы ты сам мне это рассказал. Я бы извинился, но не буду. Думаю, мне всё это потом на руку сыграет. Тем более, я же нашёл способ отыскать тебя, ведь если бы не нашёл, то очень сомневаюсь, что Лино захотел бы самостоятельно вернуться домой. — Ой, да прекрати оправдываться, — он усмехается. — Ты уже сделал больше, чем другие врачи. За такой-то короткий период. Если ты и правда вылечишь меня, то я не знаю, что с тобой сделаю. — Надеюсь, ничего плохого, — с сомнением выдаю я, расставляя посуду по полочкам. — Не надейся. Ладно, ты сказал, что можешь помочь мне с дипломом. Если это так, то буду очень благодарен. — Ээ, хорошо, могу помочь, но мне надо будет потом сходить в магазин и устроить небольшую вечернюю консультацию с тобой. — Договорились.       Уж как-то быстро он согласился. Неужели и правда начинает мне доверять? Если это так, то я чувствую себя очень счастливым. Не знаю, насколько долго всё останется именно так, в спокойствии и обоюдном согласии, но мне всё же это очень нравится. Хотя, я ведь ещё с ним не говорил о том, что не хочу убивать его другие личности, да и с его альтерами я ещё это не обсуждал. Одно я знаю точно: возможно, это прозвучит эгоистично, но я не хочу уничтожать их, а в особенности Минхо.       С того момента, как я захожу в кабинет Сынмина, время начинает течь слишком быстро. Мы полностью погружаемся во всякие разные тонкости психологии, я даже вспоминаю то, что уже давным давно забыл, хотя нового открываю для себя мало, но всё равно с большим удовольствием помогаю своему пациенту в написании этой работы. Однако несмотря на то, что работаем мы вместе, нам удаётся завершить лишь первую главу, но я всё равно чувствую себя довольным.       После работы я всё же заставляю нас оторваться от научной деятельности, потому что ужинать уже ночью как-то не хочется. Сынмин вызывается пройтись со мной до магазина, и я не отказываюсь от его общества, ведь это хорошая возможность ещё поговорить с ним. Но всё же мы разговариваем на отдалённые темы, которые никак не касаются ни его лечения, ни дипломной работы. Ким время от времени задаёт вопросы о моей учёбе и работе, о нашей с Уджином дружбе, предпочитая о себе не рассказывать. Вероятно, он решил, что за эти несколько дней я узнал предостаточно, поэтому теперь отмалчивается, предпочитая узнавать обо мне.       Сынмин вызывается оплатить наши покупки, оставив весь выбор продуктов полностью на меня. Ощущение, будто он ребёнок, совершенно не готовый к взрослой жизни. — Ну почему же? Есть одна вещь, которую я могу хорошо выбрать, даже с закрытыми глазами.       Я удивлённо поднимаю бровь, затем он ведёт меня к отделу с алкоголем, и тут уж я точно впадаю в ступор. — Мне казалось, ты не пьёшь. — Это так, но есть полезная вещь, которой научил меня Чанбин — вино прекрасно согревает, а Хёнджин добавил, что оно идеально сочетается с морепродуктами. — Как ты это узнал? — В тот вечер отец запер меня дома, была ранняя осень, но холод был такой, словно уже зима, конечно же, отопления не было. Меня тогда накрывала паника и отчаяние одновременно, тогда появился Чанбин, достал бутылку отцовского вина и подогрел, смешав с мёдом, оставил мне записку, чтобы я всегда так делал, если замёрзну, а не убивал наше тело. Потом появился Хёнджин. Он нашёл пасту с морепродуктами в холодильнике, которую заказывала мачеха, и тоже оставил мне короткое послание под чанбиновым. Тогда, кстати, я узнал имя Хёнджина. — Сколько тебе было тогда? — Где-то тринадцать или четырнадцать, — задумчиво отвечает Ким. — Но я плохо помню этот промежуток времени, потому что личности тогда часто менялись. Так что, ты хочешь вино? По чуть-чуть нам можно, я думаю.       Всё ещё прибывая в лёгком недоумении, киваю, а потом с любопытством наблюдаю за тем, как Сынмин с видом профессионала крутит в руках бутылки, что-то бормочет себе под нос, мотает головой, и, всё же определившись, он кивает, кладя вино в нашу корзину.       Я стараюсь побыстрее собрать необходимые для нашего ужина продукты, но, так как я в этом магазине лишь второй раз, ориентируюсь здесь не очень хорошо, что отнимает время. Мы всё же доходим до кассы, и внезапно мне становится неловко из-за цифр, которые всплывают на кассовом экранчике, из-за чего очень хотелось предложить Сынмину убрать что-нибудь или хотя бы оплату пополам, но он даже не дал мне ничего сказать, просто приложил свою карточку к терминалу и всё.       Вернувшись домой, я перечитываю рецепт, который мне не так давно прислал Феликс, убеждаюсь, что все ингредиенты есть, и тут же принимаюсь за готовку. Если бы знал, что одно блюдо займёт так много времени, то сходил бы в магазин раньше, но теперь уже процесс никак не ускорить, иначе я останусь без пальцев. Основная часть завершена, и я решаю пойти к Сынмину в кабинет, чтобы ещё немного поговорить с ним. — Как насчёт того, чтобы провести небольшую консультацию сейчас, пока наш ужин доготавливается? — предлагаю я, усаживаясь в кресло напротив рабочего стола Мина, где он и сидел. — У нас есть минут двадцать. — Давай, я всё равно кое-какую работу закончил. — Тогда я хочу спросить то, что должен был узнать ещё с самого начала, — ставлю подбородок на свои же сплетённые пальцы, вглядываясь в пациента. — Как ты представляешь себе результат лечения? Полноценная личность или как? — Избавиться от ненужных. Я хочу остаться таким, какой я есть сейчас.       Из-за этого ответа я довольно сильно подвисаю, ведь всё-таки надеялся на то, что мы сойдёмся во мнениях. Как теперь работать с ним, зная, что я могу только навредить, если попытаюсь соединить личности, не желающие существования друг друга. А если из-за моих действий появятся новые личности? Да меня даже Уджин не успеет прибить, ибо я сам в окно выйду. — В чём дело, доктор Бан? — Боюсь, что в таком случае я не смогу помочь, если наши цели настолько расходятся. — Какова же Ваша цель? — Сынмин напрягается также, как и я. — Сделать из вас всех одну полноценную личность. Ведь вы друг друга дополняете. — Мне будет проще вскрыться, — хмыкает он. — Вы слишком опрометчивы. Нет, это не проще, — от серьёзности ситуации у меня выступает пот на лбу. — Расщепление личности — это не отделение ненужных личностей, а защитный эффект, когда скрытые черты характера проявляются сильнее, забивая основную личность. Если вас всех соединить, то вы сможете бороться все вместе, а не по отдельности. — Я не понимаю, чем мне может помочь тот же Хёнджин. Дорого есть? Тратить деньги? Или тот же Минхо? Убиться я могу и без его помощи. Хоть сейчас. Терять мне нечего.       Он злится, дрожит, на лице также написан страх большими буквами, и тем не менее он вскакивает с места, спотыкается, но спешит покинуть комнату, а до меня запоздало доходят его намерения, и я всё же кричу: — Стой! Сынмин, остановись!       Я никак не думал, что он в таком состоянии может послушаться меня, однако Ким замирает на месте, а в момент, когда я подхожу и хватаю его за запястье, он падает на пол с помутневшим взглядом. Узнаю ситуацию и готов биться головой об стену. Кто же знал, что первая же консультация приведёт к смене личности? Глядя на Сынмина, я падаю рядом с ним.