У каждого своё лекарство

      Впервые моя ночь за долгое время прошла не так беспокойно, как раньше. Конечно, кошмары всё ещё присутствуют, но я уже не так боюсь безумия, поэтому не просыпаюсь посреди ночи в холодном поту и с тяжёлой одышкой. Мне удаётся выдержать весь сон до самого утра, пока будильник не поднимает меня в десять часов. Протирая глаза, привычно прислушиваюсь к происходящему в доме, но ничего не происходит. До меня только доносится запах кофе, заставляющий меня быстрее подняться с постели, но для начала направляюсь в сторону ванной, дабы смыть с себя всё-таки не такие уж приятные остатки сна, привести себя в порядок и помыть волосы в надежде, что потом мне удастся их высушить и они не закрутятся в беспорядочные кудряшки.       Спускаюсь вниз с полотенцем на голове и замечаю Сынмина, в чём я не сомневаюсь, сидящим на кожаном диване, что попивает кофе с молоком и листает новости в планшете. Он не обращает на меня никакого внимания, а я не стремлюсь его отвлекать, поэтому молча прохожу на кухню и приятно удивляюсь, когда замечаю наполовину заполненный кофейник и открытую пачку молока рядом. Смешиваю обе жидкости в кружке и нарезаю бутерброд, после чего, прихватив свой небогатый завтрак, иду обратно к своему пациенту и усаживаюсь рядом с ним. Только тогда он обращает на меня внимание, отрываясь от пролистывания новостных порталов. — Я теперь ещё большая знаменитость, — говорит он мне вместо приветствия, а я любопытно склоняю вбок голову. — Я как-то упустил из виду, что вчера на собрании были журналисты. — Тебе же это не навредит? — Ну, если другие личности не будут после этого появляться на публике, то скорее всего нет. Просто я переживаю, что некоторые любопытные носы могут что-то заподозрить, но очень бы этого не хотелось. — Возможно мы успеем разрешить все проблемы до того, как кто-нибудь что-нибудь заподозрит, — улыбаюсь я, стараясь и сам поверить в свои слова. — Да, было бы неплохо, — он тянется вперёд, чтобы поставить кружку, но вовремя вспоминает, что столика больше нет, поэтому откидывается обратно на спинку дивана и ставит остатки кофе рядом с собой. — Надо бы новый стол купить. — Снова стеклянный? — Даже не знаю, — фыркает он, наблюдая, как я жую свой бутерброд. — Так и какие тогда на сегодня планы? — Раз так, то можно съездить первым делом посмотреть новый столик и зеркало, потом заедем в ещё одно место, а потом я рассчитываю на часовую консультацию и дружескую беседу. Да, кстати нужно тебе швы сменить. — Может быть стоит их вообще снять? — Не рановато ли? — В крайнем случае можно просто забинтовать, чтобы рана не раскрывалась и всё. — Какой ты упрямый. — А то ты нет? — фыркаю я в свою очередь, а Сынмин смеётся.       Ким возвращает своё внимание на новостную ленту, а я добиваю свой завтрак и решаю написать сообщение Феликсу, который ещё наверняка спит, поэтому не жду от него мгновенного ответа. Потом мы ещё час тратим на сборы, точнее больше всего времени трачу именно я в попытках выпрямить волосы и уложить их, отмечая, что они уже порядком отрасли. Лицо Сынмина при виде моей непривычной укладки несколько меняется, но он лишь вздыхает тяжело и кивает мне в сторону выхода.       Судя по всему он сегодня снова стащил часть гардероба у своих суб-личностей, но мне это даже нравится, ведь так они становятся немного ближе друг к другу. На моём пациенте зауженные джинсы, кроссовки на высокой подошве, чёрная рубаха без рукавов, у которой ткань сзади доходит до середины бедра, а спереди он всё заправил. Даже не знаю, на чей стиль это больше похоже, но мне нравится это стремление измениться.       Мы усаживаемся в машину и выезжаем, направляясь куда-то к краю города, где, как оказывается, есть очень много мебельных магазинов. Мы не так много времени тратим на выбор нового столика и зеркала, потому что на этот раз Сынмин выбирает обычный чёрный кофейный столик в тон дивану дома и зеркало почти в полный рост с рамой также чёрного цвета. Всё это загружаем в багажник, не переживая, что что-то может разбиться, ведь Ким правда очень осторожно водит машину.       Дальше мы направляемся в неизвестном мне направлении, да и мой пациент всё также не желает мне говорить ничего о нашей дальнейшей цели. Однако, когда мы подъезжаем к зданию и я вижу вывеску автосалона, то очень удивляюсь. У входа нас встречают парень с девушкой в строгих костюмах с глубоким поклоном, хотя это скорее всего для Сынмина. Они указывают рукой следовать за ними, а я не сдерживаюсь и решаю поспрашивать ещё Кима. — У тебя проблемы с машиной? — Нет, никаких проблем. — Тогда ты решил поменять своё авто? — Нет, хён, я не собираюсь менять ничего.       Я теперь уж точно нахожусь в полном недоумении, проходя вслед за работниками салона между рядами новёхоньких машин. — Тогда зачем мы здесь, Сынмин? — спрашиваю я в очередной раз, но остаюсь без ответа, так как парень (менеджер, как я успел заметить) останавливается резко и оборачивается к нам, обращаясь к моему пациенту. — Господин Ким, вот автомобиль, который Вы просили показать Вам. Если требуется тест-драйв, то можем всё устроить, если нет, то можете просто опробовать салон. Всеми необходимыми деталями, если что, можем обеспечить сейчас, либо под заказ. — Благодарю, — Мин кивает, затем смотрит на меня. — Сядь в неё. — Зачем? — Давай же. Не заставляй меня ждать, у нас ещё куча планов.       Нахмурившись, я подхожу к кремового цвета авто, открываю дверцу и осторожно, чтобы не дай бог испортить как-то эту машину, сажусь в кресло с кожаной обивкой. Осматриваюсь, наслаждаясь свежим запахом кожи в салоне, кладу руки на руль, пробую его чуть вращать, откидываюсь на спинку и смотрю снова на Кима. — Нравится? — спрашивает он. — Крутая машина, но я всё ещё не понимаю, зачем она тебе, — признаюсь, продолжая сжимать руль пальцами. — Если тебя всё устраивает, то покупаем её, но если хочешь, то можешь попробовать проехаться. — Чего? — Это твоя машина, Чан-хён, — мягко улыбается он, подходя ближе. — Я хочу, чтобы у тебя всегда была возможность оказаться рядом со мной без надобности вызывать такси. — Сынмин, я не понимаю. За какие такие заслуги? — Просто посчитал, что я должен это сделать. — Я бы и сам купил себе машину. Ты и так платишь мне за лечение, а я тебе должен ещё и неустойку по договору выплатить. Так что брось эту затею, не нужно мне ничего. — Давай я сам решу, ладно? Просто скажи мне, нравится тебе или нет, — нетерпеливо настаивает он. — Если я скажу «нет», то ты меня протащишь по всем магазинам, чтобы выбрать, пока я не соглашусь, так ведь? — скептически уточняю я, тяжело вздыхая. — Именно так. — Ладно. Делай, что хочешь, но я всё ещё против этой покупки.       Торжественно ухмыляясь, он поворачивается к парню с девушкой, которые нас всё ещё ожидают, договаривается с ними о чём-то, к чему я не стремлюсь прислушиваться, а сам сижу в салоне, снова осматриваюсь и просто надеюсь, что эта машина не стоит слишком дорого. Я ведь не заслужил таких подарков от человека, который только-только начинает считать меня своим другом. Хотя, если задуматься, то возможно это защитный механизм? Я уже слышал о том, что люди могут делать какие-то подарки, сюрпризы, тратить деньги на тех, кого бы хотели удержать рядом с собой. Это что-то вроде платы за общение? Не знаю, но я бы назвал это так. Скорее всего Сынмин просто не привык к обычной и нормальной дружбе, поэтому так поступает. С Джисоном же он оборвал все связи, а у самого друзей нет. Хотя даже самому Хану он стабильно перечисляет деньги. Что ж, с каждым днём становится всё интереснее. — Идём, Чан-хён? — зовёт Ким, и я послушно выбираюсь из уютного салона авто. — К вечеру машину перевезут уже к дому, так что, если захочешь, то сможешь опробовать её тогда. — Хорошо. Сейчас едем домой или есть ещё какие-то планы? — уточняю я, как только мы направляемся на выход. — Нет, думаю, можно ехать домой. И нужно придумать, чем мы будем обедать. — Думать не нужно, — вовремя вспоминаю я. — Мой брат вчера снабдил нас своей стряпнёй, так что на обед этого точно должно хватить. — Домашняя еда? Звучит круто. Хотя бы попробую, как готовит твой брат. Ну и скажу заодно, насколько хуже готовишь ты, — для меня это звучит так, словно он гаденько хихикает, а на его голове вырастают дьявольские рожки. — Ага, то есть вот так мы заговорили? Или теперь вот эта язвительность будет моей платой за машину?       Он смеётся и неопределённо жмёт плечами, усаживаясь на водительском сидении своего авто, ждёт, когда я займу место рядом с ним. Что ж, если его отношение ко мне будет проявляться в подобном дружеском ключе, то у меня есть возможность быстро к этому привыкнуть. Хотя сейчас я нарадоваться этому не могу, и все его изменения даже перестают меня пугать, только удивляют иногда, но заставляют поверить в то, что мои старания не проходят напрасно. Если ещё и сегодняшняя консультация, о которой Сынмин уже не раз говорил, пройдёт в таком же ключе, то можно будет смело писать Уджину, что он может мной гордиться. Правда теперь мне не хочется спешить, я боюсь снова оступиться, совершить какую-то ошибку. Если Ким идёт мне навстречу, то и я должен делать какие-то уступки, я должен доверять ему, перестать что-то скрывать и стоит быть честным с ним. Возможно это будет сложно для меня, но я смогу с этим справиться. — Слушай… — произносит Сынмин и затихает, когда мы уже в пути домой. — М? Что-то не так? — я настороженно всматриваюсь в его лицо. — Нет-нет, у меня просто много вопросов, и я не знаю, что хочу спросить сначала. — Спроси то, что интересует больше всего. — Всё и сразу? — хмыкает он, глядя на меня через зеркало. — Почему-то хочу тебя поспрашивать о Феликсе и Уджине. Давно они вместе? — Нет, не особо. Вот как я у тебя работать начал, так они и начали встречаться, если я, конечно, всё знаю. Но вообще знакомы они очень давно. Пока я учился в Корее, Феликс оставался дома с мамой, поэтому пару раз после окончания семестра мы с Уджином приезжали в Сидней. — Феликс учится? — Он готовится к поступлению в университет. Из-за переездов он потерял несколько лет, поэтому поступает только сейчас. — Дай угадаю, он тоже собирается в медицинский. — Тут и гадать нечего, — вздыхаю я. — Мы с хёном влияем на него всем этим. Ему интересно, потому что он часто бывает у Уджина в больнице, он позволяет ему присутствовать на терапиях и всякое такое. Он знает про тебя. — Что именно он знает? — Он знает Минхо, видел его пару раз в больнице, ну и теперь знаком с Чонином, но об этом ты в курсе. — В общем, можно сказать, что договор нам больше не нужен, да? — он мотает головой, затем перестраивается и готовится повернуть. — Ну тут уж, конечно, смотри сам, но я в любом случае никому ничего про тебя не скажу. Феликс знал о тебе раньше, чем я у тебя работать начал, так что… Не могу сказать, что тут есть моя особая вина. — Ладно, мне главное, чтобы родители не знали. И вылечиться до того, как начну работать у отца в больнице. — Это не только от меня зависит, ты же знаешь. — Это мы обсудим после обеда. — Хорошо, Сынмин.       Мы приезжаем домой, оба с облегчением выдыхая, так как ни один из нас не особый любитель выходить в люди. Дальше, после того как переоделись, мы разделяемся, так как я отправляюсь на кухню разогревать нам обед, а Ким переносит в зал новую мебель, принимаясь собирать кофейный столик и вешать зеркало на стену. Меня успокаивает то, что мой пациент находится в стабильно хорошем настроении без каких-то резких скачков. Он улыбается чаще, чем за всё то время, что я жил у него до стычки с Минхо.       Минхо…       Пока готовлю еду, снова задумываюсь о нём. Я скучаю по нему, переживаю, потому что он не появляется. Хотя, с другой стороны, это тоже хорошо. Сынмину нужно личное время, ему тоже нужно быть в своём теле, владеть разумом и временем. Но… может быть я зря не попросил Лино передать Минхо, что я люблю его? На самом деле я пытался таким образом заверить самого себя, что если я передам эти слова с его братом, то парню просто не будет смысла выходить, ведь он и так услышал то, что хотел. А в ином случае он может появиться хотя бы для того, чтобы услышать эти три заветных слова от меня лично. Я надеялся, что это сработает, но теперь просто не знаю, на что стоит надеяться. Появится ли он вообще? Сильно ли злится на меня? Любит ли он меня или слишком разочарован? Я чувствую себя виноватым, хоть и не слишком понимаю, за что именно. — Чем порадуешь? — голос за спиной заставляет меня подпрыгнуть и выронить ложку, которой я помешивал кипящий суп, теперь же отключаю плиту и спешно раскладываю всё по тарелкам, замечая, что Сынмин сидит за столом, внимательно следя за мной. — Что с тобой? — Просто слишком задумался. — О чём?       Я сажусь напротив Кима, потупляя взгляд и принимаясь палочками перебирать рис. — О Минхо. — О Минхо? — не слишком радостно переспрашивает он, пробуя суп. — Ты хочешь поговорить с ним. — Думаю, да. — О чём? — Я бы хотел узнать, как он себя чувствует, что думает обо мне, насколько разочаровался. — Чан. — Да? — Но в те дни, когда тебя здесь не было, ты ведь не хотел узнать того же обо мне? Ты думал только о Минхо? — Ты ничего не знаешь о тех днях, Сынмин. — Расскажи.       Я поднимаю на него свой взгляд, замечая, что он не смотрит на меня, поэтому не могу понять, о чём он думает, насколько его задевает эта тема, какие эмоции вызывает, поэтому молчу с полминуты в надежде, что он всё-таки обратит на меня внимание, но он этого не делает. — Ты хочешь начать консультацию прямо сейчас? — Я думал, это дружеский разговор, — жмёт он плечами. — Или друзья о таком не могут спрашивать? — Могут, ты прав. Тогда давай поговорим после того, как поедим. Я голоден. — Конечно, хён.       Может быть я и хотел бы есть помедленнее, чтобы оттянуть разговор на попозже, но мы всё равно обедаем довольно быстро, после чего Сынмин вызывается помыть посуду, а я убираю со стола, пряча остатки еды в холодильник. Навожу чай и отношу в гостиную, где ставлю обе кружки на новёхонький столик, умело собранный моим пациентом. Ким немного напряжен, но старается выглядеть спокойным, хотя выходит это не слишком хорошо. — Сынмина, — с улыбкой зову я, жду пока он посмотрит на меня и на этот раз дожидаюсь. — Расслабься, это же дружеский разговор. Никакой серьёзной консультации. Спрашивай всё, что хочешь. — И что, ты честно мне на всё ответишь? — он смотрит на меня с толикой недоверия, потом замечает мою улыбку, и уголки его губ невольно поднимаются вверх. — Да, я расскажу всё. — Тогда начни с того, что я уже спросил. — Хорошо, — я беру кружку в руки и откидываюсь на спинку дивана. — Ты когда-то спрашивал меня о моём прошлом, о моей семье. Смерть отца я переживал не так тяжело, как смерть матери, так как я был слишком мал. Но после ухода мамы мне было очень плохо. У меня была депрессия сильная, мне снились кошмары. Если бы не Феликс с Уджином, то не знаю, как бы я ещё в себя пришёл. — Мне кажется, я тебя не об этом спрашивал, — скептически замечает Ким, отпивая чай. — Не веди себя как маленький, — шикаю я и продолжаю рассказывать. — Знаешь, в тот день, когда появился Лино, притворившись тобой, я и не подозревал, что может что-то пойти не так. Когда он выпустил Минхо, то мне казалось, что он достаточно силён, чтобы выдержать такие эмоции, потому что он был настроен очень серьёзно. В общем, — я решаю не повторять всё по второму кругу. — Когда я приехал к Феликсу, то просто выпал из жизни. Какое-то время я не мог думать вообще, я много спал, почти не просыпался, снова снились кошмары. — Это была снова депрессия, да? — Похоже на то. — Что тебе снилось? Ты помнишь? — Да, я видел тебя, каждую твою личность, включая Чонина, которого я ещё не знал на тот момент. Вы все были с разными лицами, как будто на самом деле разные люди, — я замолкаю, давая время нам обоим переосмыслить эту информацию. — Ты сказал, что я не думал о тебе в те дни. И ты ошибаешься. Я боялся, что с тобой что-то случится. — Ты боялся за меня, а не за Минхо? — Ты себя слышишь вообще? — не сдерживаюсь я. — Я боялся за тебя в целом. Не за какую-то личность отдельную, а за тебя единого. Я боялся, что Минхо слишком распереживается, сделает что-то с вами. Ты был неустойчив. Мне правда было страшно. — Что ты будешь делать потом? — Ты о чём? — Со своей любовью к Минхо. Когда его не будет. — Ты уже спрашивал. — Я подумал, что ты решил что-то определённое для себя. — Если Минхо заберёт свои чувства с собой, то я оставлю свои чувства, чтобы не докучать тебя с этим. — И ты после лечения останешься моим другом? — Если ты этого захочешь.       Мы молчим пару минут, пьём чай неспешно. Я замечаю, что теперь Сынмин более спокойный, чем был до начала разговора, это и мне позволяет немного расслабиться. — Что нам делать дальше? — неожиданно подаёт голос он. — В смысле? — Ты уже знаешь, что хочешь сделать дальше, чтобы продолжить лечение? — Хм, — задумавшись, я вновь прокручиваю в голове все события прошедшего месяца. — Ты помнишь, я говорил тебе, чтобы ты попробовал поговорить с Лино или Хёнджином в прошлый раз? Тебе стоит попробовать это сделать. — Не думаю, что они обрадуются этой затее. И скорее всего я ослабею. — Возможно они не обрадуются, возможно ты ослабеешь. Но это даст нам шанс понять, насколько вы, ну, сможете уживаться в одном разуме. — Если я потеряю контроль… — Ничего страшного не случится, Сынмин, — я кладу руку ему на плечо, чтобы он посмотрел мне в глаза и понял, что ему нет причин переживать. — Я буду всё время рядом. Тем более, мне всё равно нужно поговорить с Чанбином. — А если ты с ним не справишься? — Я постараюсь. Тем более, я теперь знаю, где его искать.       В глазах Кима плещется сомнение, но я собираюсь его развеять и окончательно успокоить его. — Мы теперь знаем о Чонине, мы знаем, что он связующий, это намного упрощает всё. Никто ведь из врачей этого не знал, а мы узнали. Я уверен, что Иени нам поможет, он очень хороший. — Уверен в нём? — Уверен. — Хорошо, Чан-хён. — Сынмин, как насчёт того, чтобы поужинать в пиццерии?       Ким улыбается на этот раз искренне и широко. — Если знаешь, где вкусная пицца, то я буду только за.       На этом мы и сходимся. Потом мы ещё долгое время сидим вместе, на этот раз обсуждая какие-то глупости. Он дразнит меня снова из-за отношений моего брата с Уджином, мы смеёмся, снова пьём чай и о чём-то болтаем.       После шести вечера к дому моего пациента подгоняют мою машину, и мы принимаем решение, что в качестве первой поездки отправимся в пиццерию на ужин именно на новом авто. Думаю, такими темпами наша дружба станет более естественной и не будет казаться вынужденной мерой в лечении.       Мы возвращаемся довольно поздно, потому что в пиццерии проводим долгое время, не прекращая разговоров. Теперь же я с лёгкой душой поднимаюсь к себе в комнату, но останавливаюсь у самой двери, потому что меня окликает Сынмин. — Чан-хён. — Да? — Я доверяю тебе.       Несколько удивляюсь этим его словам, вздымая брови. — Спасибо за это. И спасибо, что говоришь мне об этом. — Но, хён, я хочу, чтобы ты доверял мне тоже. — Ты о чём? Я ведь и так доверяю тебе. — Если тебе приснится кошмар или что-то будет тебя тревожить, расскажи мне об этом. У тебя не получится скрыть от меня, просто знай об этом, — оповещает он, машет мне рукой и уходит к себе, оставляя меня с неким недоумением. — Справедливо, — бормочу я в никуда, улыбаюсь и всё-таки захожу в свою комнату, прощаясь с этим не таким уж и плохим днём.