У каждого своё лекарство

      Чонин и правда ведёт себя как ребёнок. Он очень мило поёт стариковские песенки с акцентом, из-за чего я не всё понимаю, но мне всё равно очень интересно наблюдать за ним. Он постоянно что-то спрашивает, говорит, смеётся, даже забывает о том, что хотел увидеться с мачехой. Честно говоря, я был бы готов позволить им встретиться и немного хотя бы пообщаться, но если в детстве разница в поведении Сынмина и Чонина была не так заметна, то сейчас она бы наверняка увидела отличии между двумя личностями, ведь Чонин так и остался беззаботным любящим ребёнком, а Ким слишком рано повзрослел и охладел ко всему миру. Иногда мне даже кажется, что сейчас он позволяет только мне видеть себя с других сторон. — Чани-Чани, а куда мы всё-таки едем? — Ян вертится на сидении так, что его даже ремень безопасности с трудом удерживает на месте. — Если ты всё про меня знаешь, то должен также знать, что у меня есть брат. — Точно! Я помню, ты рассказывал о нём. — Хочу вас познакомить. Он будет очень рад увидеться с тобой. Умеешь играть в видеоигры? — Не очень, — он миленько дует губки. — Чанбини-хён пытался меня научить, но у меня не очень получается. — Мы с братом можем научить тебя, мы довольно хорошо играем. — Ура! — паренёк чуть ли не попискивает от счастья, и я невольно улыбаюсь. — Кстати, скажи, Чонин… — Иени, — перебивает он меня, и я краем глаза замечаю, как он болтает ножками и ковыряет пальцами ремень. — Что? — Зови меня Иени. Но так можно называть меня только тебе! — от такой серьёзности он даже хмурится, что меня забавляет. — И возможно твоему брату… не знаю, не решил ещё. — Посмотрим по его поведению? — Да! — Иени, а откуда ты так много про всех знаешь? — Ну, Чани, я ведь самый первый появился, поэтому знаю всё обо всех. Даже знаю, что Чанбини-хён булочка! — Булочка? — Да! — С корицей? — М? Я не знаю, я не пробовал. А это вкусно? — Очень-очень! — Хочу! — Значит, попробуешь обязательно.       Теперь, сворачивая во двор нужного дома, я очень надеюсь, что мы застанем Уджина вечером. Сейчас только время близится к четырём часам, а у него рабочий день слишком плавающий и зависящий от пациентов. Мне бы очень хотелось поговорить с ним. Но зато теперь будет возможность побыть немного с Феликсом. Конечно, это может быть не слишком безопасная идея, ведь по контракту я не имею права никому рассказывать о своём пациенте, но ведь мой брат уже знает многое о нём, о наших отношениях с Минхо, поэтому не думаю, что случится что-то страшное, если я познакомлю Феликса с ребёнком. — Идём? Я думаю, нас уже ждут.       Я выхожу из машины и протягиваю руку Чонину, который и правда ведёт себя как ребёнок, ведь он без сомнений, со счастливой улыбкой хватается за меня и доверчиво следует за мной. На самом деле я и не собираюсь его обманывать, хочу просто дать ему время почувствовать себя свободным. Если верить рассказам Сынмина и других личностей, Ян обычно остаётся дома и в основном Чанбин следит за тем, чтобы с ним всё было в порядке.       Поднявшись на нужный этаж, я стучу в дверь, чтобы показать брату, что это пришёл именно я, и дверь незамедлительно распахивается перед нами. Феликс несколько взъерошен, но всё равно остаётся тем же солнышком. — Крис! Проходите, — произносит он на английском с привычным австралийским акцентом, а потом сменяет наш родной язык на корейский и теперь уже обращается к незнакомому для него парню, который немного прячется за моей спиной, продолжая сжимать мою руку. — Добро пожаловать!       Я тяну за собой младшего, мысленно благодаря Феликса за то, что тот не обратился к моему пациенту по имени. Думаю, Чонин не обрадовался бы, если бы его назвали, например, Минхо. Мы проходим в комнату, где мы с братом в прошлый раз играли в очередную видеоигру, и там Ян усаживается на диван, а мы с Феликсом опускаемся на пол. — Феликс, познакомься, это Чонин. Чонин, это мой брат Феликс. — Приятно познакомиться, — мой братец улыбается во все тридцать два, вызывая ответную улыбку у моего пациента. — Мне тоже. Можешь называть меня Иени. — Эй, ты же сказал, что так могу только я тебя называть, — я притворно дуюсь и слышу звонкое хихиканье над собой. — Я сказал, что посмотрю. Он мне нравится, так что не обижайся, Чани-Чани. — Тогда ты можешь называть меня Ликси, — мой солнечный брат заговорщицки подмигивает. — Вы голодные? — На самом деле мы только что с семейного обеда, но не знаю, вроде бы он не так хорошо поел, — я киваю на Чонина, а потом вопросительно смотрю на него же. — Я пока не хочу кушать. Хочу поиграть, — он указывает на заранее подготовленные джойстики. — Умеешь? — спрашивает брат. — Нет, но ты же меня научишь, да, Ликси? — Конечно, бери любой джойстик.       Мы с нашим гостем меняемся местами, и они с Феликсом усаживаются в позу лотоса на полу, а я с интересом наблюдаю с дивана за тем, как Ян быстро учится. На его лице радостное воодушевление, каждая удача или провал сопутствуются громкими выкриками, но он не отчаивается. Со временем парнишка полностью втягивается в игру и теперь уже играет ничуть не хуже Ликса. Потом мы меняемся, и теперь уже мой брат наблюдает за происходящем на экране. Я не стремлюсь поддаваться Чонину, поэтому с лёгкостью выигрываю раз за разом, из-за чего он фыркает недовольно: «С тобой не интересно играть, Чани-Чани».       Уступаю место на полу снова своему брату, поглядывая на часы и стараясь сдерживаться изо всех сил, чтобы не позвонить Уджину. Я хочу, чтобы для него мой приезд стал таким же сюрпризом, как и для меня. Понимаю, конечно, что скорее всего он меня побьёт за такую выходку, но всё равно жду. Время за игрушками всегда проходит слишком быстро, поэтому когда я слышу звук открывающейся входной двери и такое знакомое «Солнышко, я вернулся», то меня коробит, но Феликс слишком увлечён игрой, чтобы оторваться и встретить Уджина, поэтому я встаю и двигаюсь в прихожую. — Я, конечно, не твоё солнышко, но тоже рад тебя видеть, хён, — ухмыляясь, приветствую я и с удовольствием улавливаю на себе его удивлённый взгляд. — Крис? Что ты здесь делаешь? — удивление на его лице на мгновение сменяется испугом и он понижает голос. — С Сынмином что-нибудь случилось? — Нет, ничего, всё в порядке, он тоже тут, — я похлопываю своего друга по плечу, успокаивая и дожидаюсь, когда Ким оставит свой портфель в спальне. — Кристофер, — сурово начинает он. — Ты совсем из ума выжил? — Нет-нет, послушай, — мне приходится задержать его в соседней от ребят комнате, чтобы всё объяснить и не выяснять отношения перед ними. — Сейчас тут не Сынмин, в смысле, на свет вышел Чонин. Ты ведь ещё не знаком с ним, да? — Нет, он никогда передо мной не появлялся. Как это случилось? — Мы были дома у Сынмина, точнее, у его родителей, потому что они позвали нас вместе на обед. Чонин почувствовал присутствие мачехи, поэтому решил выйти, чтобы поговорить с ней, но мне пришлось увезти его. Я хотел, чтобы Чонин немного повеселился, поэтому я привёз его к Феликсу. Они сейчас играют в видеоигры, так что всё хорошо. Более того, я немного поговорил с ним, так что нам с тобой есть что обсудить, мне нужна твоя помощь. — Узнал что-то важное? — Думаю, да. — Хорошо, — он немного хмурится, но потом принимает более расслабленный вид. — Пойдём, хочу познакомиться с ним.       Я киваю, и мы переходим в комнату к ребятам очень вовремя — они только что закончили раунд и теперь их можно отвлечь на разговоры. — Всем привет, — здоровается Уджин с доброй улыбкой. — Хён! — Феликс вскакивает с места и вешается на моём друге, который украдкой его целует в макушку. — С возвращением. — Смотрите-ка, а мне он так не был рад, хотя мы дольше не виделись, — бурчу я, складывая руки на груди. — Зато я тебе рад, Чани-Чани, — Чонин не так спешит ко мне, но всё равно подходит и обнимает меня за талию, утыкаясь мне носом в шею, из-за чего я не успеваю скрыть своего удивления, однако тоже приобнимаю его на несколько секунд, а затем отстраняю от себя. — Иени, ты уже наверняка знаешь доктора Ким Уджина, — говорю я спокойным тоном, удерживая его рядом с собой за плечи. — Думаю, пора бы лично познакомиться с ним, да? Уджин-хён, это Чонин. — Очень приятно познакомиться с тобой, Чонин, — у Кима тактичность в крови заложена, поэтому говорит он ровно, с лёгкой улыбкой на губах, а когда Феликс всё-таки отпускает его, то Уджин протягивает руку нашему гостю. — Мне тоже, доктор Ким Уджин, — по Чонину заметно, что он стесняется, но всё равно отвечает рукопожатием, почти сразу же отдёргивая руку и делая полшага назад. — Не бойся, Чонин, — успокаивает его мой друг. — И обращайся ко мне «Уджин-хён». Хочу быть твоим другом. — Так много друзей за один день, — бормочет Чонин, перехватывает мою руку и прижимается к ней. — Ты можешь доверять ему, Иени, — улыбаюсь я, чуть сжимая его ладонь. — Хён ведь помогал Сынмини тоже, ты же знаешь. — Знаю. Просто Чанбини-хён будет ругаться. Мне нужно будет скоро возвращаться, — он опускает голову, а я успеваю заметить грусть на его лице. — Ты можешь не спешить, — выпаливаю я и ощущаю осуждающий взгляд от Уджина, но решаю объяснить ему всё потом. — Задержись ещё. Можете сходить в магазин с Феликсом, купите лимонад и булочки с корицей, а мы с хёном пока приготовим ужин. — Но Чанбини-хён… — Иени, — я поворачиваю паренька к себе и заставляю посмотреть на себя. — Скажи Чанбину, что мы не дадим тебя в обиду, хорошо? Ты ведь и так редко появляешься, так что побудь с нами ещё, а? — Ты правда так думаешь, Чани-Чани? — мне показалось даже, что в его детском взгляде промелькнули слёзки. — Да, я же не буду тебя обманывать. — Но ведь Сынмина ты обманул.       Я на мгновение замираю, а потом вздыхаю. — Если я скажу, что больше никогда никого из вас не обману, ты поверишь мне? — Да. — Чанбин всё ещё против? — Да, немного. — Скажи ему, что после ужина я сразу отвезу тебя домой, а если я не сдержу своего слова, то пускай выйдет сам и мы поговорим. — Хорошо.       Чувствуя озадаченность со стороны Уджина и Феликса, я обнимаю этого малыша и взглядом указываю своему брату, чтобы он шёл переодеваться, на что я получаю понимающий кивок в ответ. — Иени, — осторожно зовёт его Ликс. — Может быть ты хочешь переодеться? Или тебе нравится в костюме ходить? — О, да… я и забыл, — Ян осматривает себя, а потом скрывается в спальне вместе с моим братом. — Что ты творишь? — Уджин хмуро смотрит на меня. — Ты должен был как можно быстрее вернуть Сынмина, но сделал всё с точностью наоборот. — Хён, — серьёзно шепчу я. — Я хочу, чтобы он доверял мне, иначе слияния не добиться. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Я делаю всё, чтобы мы могли сейчас остаться с тобой вдвоём и поговорить. Иначе у нас не будет этой возможности, хён. — Вот тебе и попытка влиться в доверие, — хохочет он.       Пока наши младшие всё ещё собираются, зову Уджина поближе к экрану и протягиваю ему джойстик. Он напоминает мне, что не слишком хорош в этом, но я лишь жму плечами, потому что мне нужно просто отвлечься, расслабиться, а ещё отомстить другу за то, что отбирает у меня брата, хотя бы через игру. Без сомнений я с лёгкостью выигрываю у Кима, одной победы мне, конечно, мало, но больше сыграть мы не успеваем, потому что из прихожей нас окликают Феликс с Чонином, и нам приходится подняться с пола, чтобы подойти к ним. На Яне потёртые джинсы и яркая футболка моего брата, но младшему явно нравится теперь его аутфит, ибо при первой же возможности он смотрит на себя в зеркало, то и дело поправляя одежду. — Крис, ты уверен? — спрашивает меня Ликс на английском, убеждённый, что Чонин ничего не понимает. — Точно ничего не случится? — Всё будет хорошо, — улыбаюсь я. — Тем более, тебе было раньше интересно с ним поговорить, разве нет? — Было дело, — вздыхает он и переходит на корейский. — Ну что, Иени, идём? — Да, Ликс, — уверенно кивает Ян и смотрит на нас с Уджином. — Мы скоро вернёмся. — Будем ждать.       Закрыв дверь за ребятами, мы с хёном проходим на кухню. Уджин идёт к холодильнику, доставая оттуда кастрюлю, а потом ещё пару бутылок, одну из которых он ставит передо мной. — Мне кажется, мы не договорили в прошлый раз, — говорит он и открывает свою бутылку. — Хён, я, конечно, полностью поддерживаю твоё настроение, но мне ещё Чонина домой отвозить. — Это нулёвка, Крис, так что пей давай. В следующий раз, когда будешь один и не на машине, то нормально посидим. — Окей, тогда я надеюсь, что их не будет подольше. — Крис, ты не думаешь, что поступаешь несколько опрометчиво с ним? — Ким отпивает и возвращается к тому, чтобы разогреть суп и рис, что приходится как раз для меня, ведь я скучаю по домашней еде, и для Чонина, который любит что-то простое. — Ты привёз его сюда, уговорил остаться в теле Сынмина подольше, да ещё и с Феликсом отпустил. — Послушай, хён, он ведь ребёнок, я не мог его заставить уйти. Тем более, — я потихоньку подхожу к интересующей меня теме. — Хён, он был первой личностью, появившейся у Сынмина, понимаешь? Это был не Чанбин, как мы все думали, а Чонин. Он связующий среди них. — Такой маленький… он ведь так и остался ребёнком, да? Это может усложнить ситуацию. — Разве может стать ещё хуже? Мне казалось, у меня и так ситуация не радужная, — с напущенным равнодушием произношу я. — Но если серьёзно, хён, как думаешь, это действительно может помешать лечению? — На самом деле, Крис, тебе лучше знать. Если ты сумеешь поговорить с Чонином, узнать, что он думает о выздоровлении, то тогда, как связующая личность, он способен помочь тебе. Если же он будет наоборот показывать свою капризную сторону, то возможно он захочет остаться самим собой, отдельной личностью. С другой стороны, учитывая, что он не так часто выходит на свет, то скорее всего ему терять нечего. — Им всем есть, что терять, хён, — Уджин отрывается от готовки и смотрит на меня с оттенком непонимания в глазах, поэтому мне приходится пояснить свою точку зрения. — Многие люди, включая врачей и самих больных D.I.D. считают, что альтеры — это лишь эмоции, черты характера, которые можно удалить, как аппендицит при воспалении. Но это не так. Они люди. Настоящие люди. У них есть свои воспоминания, своя история, друзья, семья, знакомые, увлечения и свой смысл жизни. Именно это отличает человека от простой черты характера. Только настоящий человек может иметь всё это. Сынмин тоже сначала думал так о них, но мне кажется, что стычка с Минхо многое ему дала понять. Теперь он иначе смотрит на всё это, идёт навстречу лечению.       Ким хмурится и отворачивается, явно пытаясь переварить всю информацию, пока расставляет посуду на стол и между делом отпивает ещё алкоголь, а в этом я следую его примеру. Если честно, то я несколько удивлён, что мой хён, настолько продвинутый и успешный врач в этой области заболеваний, не разделял моё мнение, хотя я вообще-то был готов услышать от него что-то вроде того, что я сказал. Но ведь это было достаточно просто понять, если поговорить с другими личностями просто так, на вольные темы, однако если Уджин виделся и общался с ними только в рамках терапии и консультаций, то здесь нет ничего удивительного. Вообще, если так посмотреть, то во всех личностях Сынмина можно найти сходства, которые могут стать хорошей основой для слияния: упёртость, амбициозность и свободолюбие. Разве не проще быть свободным, когда ты един со своим разумом, своими желаниями, мыслями? Хорошо, что я это понимаю, но было бы совсем неплохо донести это и до самого Сынмина. — Я как-то не задумывался об этом, — признаётся Уджин. — Но думаю, что ты прав. В жизни каждого человека, не важно, болен он или нет, главный и поворотный момент — принятие себя. Если ты сам воспримешь себя таким, какой ты есть, то жить станет намного легче, а окружающие также увидят тебя с лучшей стороны. Если же ты никак не можешь смириться с тем, что ты считаешь в себе недостатком, будь то внешние особенности или психологические, то так и будешь до конца жизни бегать от самого себя и от людей, которые пытаются тебе помочь. Скорее всего тебе удалось донести эту мысль до Сынмина, Крис, а если же он это ещё не осознал, то стоит поговорить с ним, помочь разложить всё по полочкам. — Я как раз и думал этим заняться, раз Сынмин хотел завтра поговорить со мной. — Не думаешь, что появление Чонина может помешать вам? — Не думаю. Видишь ли, хён, Сынмин был стабилен эмоционально все эти три дня, поэтому я думаю, что он не столько потерял контроль, а просто желание Чонина увидеться с мамой, как он называет госпожу Ким, оказалось сильнее. Плюс, видимо то, что он — связующая личность, даёт ему некоторые преимущества. — Знаешь, я готов припомнить тебе твои слова, что ты не справляешься с Сынмином, и ударить тебя, — он хмыкает и оставляет разогревшуюся еду на выключенной плите, затем берёт бутылку и протягивает её мне. — За твой вовремя остепенившейся разум!       Я усмехаюсь, но всё равно соприкасаюсь с ним своей бутылкой и допиваю напиток. Потом долго смотрю на Уджина, что явно разочарован из-за закончившегося алкоголя, который даже алкоголем не был, и киваю в сторону зала, призывая его сыграть ещё пару раз, пока ребята не вернулись. Он соглашается со мной, и мы уходим в мир игр ещё минут на пятнадцать, а вскоре Феликс и Чонин возвращаются, что-то воодушевлённо обсуждая. Мы в это время как раз только начали новый раунд, поэтому младшие подвисают за нашими спинами, следя за развитием боя на экране. Как и следовало ожидать, я побеждаю, чем заслуживаю тихое ликование со стороны Яна. — Как прогулялись? — спрашиваю я, когда мы дружно направляемся на кухню. — Круто! Ликси забрал у какого-то паренька мой любимый лимонад, — с гордостью делится Чонин, а я смотрю на брата с осуждением. — А что я мог поделать? — хмыкает он, прижимаясь к Уджину, который уже разлил по тарелкам суп и выложил рис в пиалы. — Была последняя бутылка, а этот гадёныш выхватил её прямо у нас перед носом. Иени не выдержал бы такой утраты, да? — Да! — энтузиазм не пропадает из сияющих глаз. — А ещё мы купили для всех булочки с корицей. — Спасибо большое, но их мы оставим к чаю, так что ешьте, пока не остыло, — командует Уджин, а мой брат, прежде чем отпустить своего бойфренда, целует того в щёку и только тогда отсаживается на соседний стул. — Феликс! — строго произношу я на английском. — Хватит делать это при посторонних. Тем более, Иени ещё ребёнок. — Крис, ты же не посторонний, — протестует он, но, наткнувшись на мой взгляд, осекается. — Ладно-ладно, извини.       Теперь мы дружно приступаем к еде. Надо отдать должное, суп, приготовленный явно моим братом, очень вкусный и напоминает дом в Австралии. Мама всегда любила готовить подобное горячее на обед, поэтому сейчас я благодарен Феликсу за то, что он унаследовал мамин талант к готовке и продолжает совершенствоваться. Судя по тому, как Чонин чавкает и уплетает за обе щёки, он тоже очень даже оценил стряпню моего младшего братца.       То, с какими дрожащими руками и круглыми глазами Ян поглощает свежую булочку с корицей, надо было просто видеть. Ощущение, что этот ребёнок ест свою самую вкусную вещь в мире и чуть ли не плачет от счастья. Мне пришлось пожертвовать половинкой своей булочки, ибо я не выдерживаю такого жадного и умоляющего одновременно взгляда. Как в него помещается столько еды — ума не приложу. Хотя возможно в этом играет важную роль то, что Чонин считается всё ещё растущим организмом. — Ну что, всё-таки Чанбин — булочка с корицей? — улыбаясь, спрашиваю я, когда он уже доел и допивает свой чай. — Да! Ты просто плохо его знаешь, он очаровашка! — Очаровашка сейчас ты, Иени, — выдаёт Феликс и тянет руку, чтобы потрепать младшего за щёку. — Нам пора, — объявляю я, пока Уджин не успел сказать что-нибудь в ревностном тоне. — Я обещал Чанбину, что отвезу тебя домой после ужина. — Хорошо, Чани-Чани, поехали.       Мы не спеша прощаемся с моим братом и Ким Уджином, напоминаю Яну, чтобы тот не забыл забрать свой костюм, в котором он приехал. Феликс торопится, чтобы успеть наполнить несколько контейнеров едой, также выливая в один из них остатки супа, заметив мою тягу к нему. Да, возможно на пару дней нам хватит, а может быть это мне на один раз поесть, если я перенервничаю. Затем мы выходим на улицу и усаживаемся в машину, направляясь домой к Сынмину.       Чонин теперь уже выглядит притихшим, не таким энергичным, как был по пути к Феликсу, но его понять можно, ведь он наверняка впервые так долго находился на свободе, а теперь ему нужно вернуться домой и выпустить на свет кого-то другого, что заберёт время, которое можно было бы провести с мамой или же новыми друзьями. — Чани-Чани, разве ты ничего не хочешь спросить у меня? — подаёт он голос, глядя в окно и подперев щёку кулачком. — Что, например? — спрашиваю я, стараясь скрыть своё удивление. — Разве, как и других из нас, ты не хочешь спросить меня, хочу ли я вылечиться? Или почему я появился вообще? — Я подумал, что ты ещё не слишком доверяешь мне, чтобы что-то такое мне рассказывать. — Я доверяю, чтобы сказать тебе, что был бы не против объединиться с другими. Они меня любят, я знаю, поэтому я хочу быть всегда с ними. — Спасибо, Иени, думаю, ты сказал очень важную вещь для меня, — я чувствую облегчение от того, что не пришлось самому его спрашивать о слиянии, ведь мне бы сейчас так и не хватило бы духу спросить его о таком. — Правда? Тогда хорошо. — А о своём появлении расскажешь мне в следующий раз? — Если сводишь меня в парк аттракционов, то, конечно! — И почему вы так любите ставить мне условия? — Потому что нам нужна гарантия, что ты никуда не денешься и сдержишь своё обещание. — Тогда хорошо, даю слово, что свожу тебя в парк аттракционов, когда ты появишься в следующий раз, — обещаю я, хоть и чувствую себя уязвлённым.       Чонин внезапно снова начинает петь трот, а я чувствую, как усталость за весь сегодняшний день решила напомнить мне о здоровом сне, вот только как быть с кошмарами и безумием, что мучает меня каждую ночь? Что с этим делать? Правда воспользоваться советом Уджина и сходить к сомнологу? Но я же не могу оставить Сынмина одного на несколько часов, ибо неизвестно, что может случиться.       Приходится отвлечься от этих тяжёлых мыслей, чтобы избежать внезапных торможений на дороге и аварий. Для меня сейчас очень важно здоровье Сынмина, ведь с него ещё прошлые синяки не сошли, а новые ставить не хотелось бы. — Мне правда нужно вернуться? — спрашивает Чонин, когда мы заходим в гостиную и присаживаемся на диван. — Мы ведь обещали Чанбину, да? — напоминаю я. — Я буду скучать по тебе, Чани-Чани, — едва не хнычет он. — Ты же всё равно знаешь, что я буду рядом. — Знаю, — он вешается на меня, обвивая руками за шею. — Тогда до следующей встречи. — Конечно, Иени, мы ещё обязательно увидимся, — я улыбаюсь и отстраняюсь от него. — И ещё, передай, пожалуйста, Чанбину, что я вскоре захочу поговорить с ним, поэтому буду не против, если он не будет сбегать от меня.       Чонин хихикает. — Хорошо, Чани, передам. Ну, пока? — До встречи, — прощаюсь я, а Ян закрывает глаза и откидывается на спинку дивана.       Следя за тем, как Чонин уходит, ловлю себя на мысли, что мне немного грустно из-за этого. Этот ребёнок не приносит никакого дискомфорта и вообще трудностей. Возможно это было из-за того, что я пробыл с ним весь день, поэтому обошлось без приключений. Однако Сынмин писал, что Чонин часто попадает в неприятности, из которых его вытаскивает Чанбин, но ведь ничего не случилось. Мы избежали встречи с госпожой Ким, он познакомился с моим братом и лично с Уджином, он был даже неким посредником в моём общении с Чанбином, что я считаю уже успехом. — Эй, Чан-хён, — окликают меня со стороны, и я поднимаю вопросительный взгляд. — Это я, Ким Сынмин. Всё в порядке? — Теперь уже точно да, раз это ты вернулся. — Всё-таки Чонин появлялся? — Да, но всё прошло хорошо, хотя думаю, если расскажу всё тебе, то ты этого не оценишь, — хмыкаю я, замечая заинтересованный взгляд на себе. — Тебе в любом случае нужно всё это рассказать мне. — Знаю, — вздыхаю я и принимаюсь пересказывать события дня после того, как сам Сынмин исчез, делюсь с ним нашим разговором с Уджином, ведь это может помочь в лечении, с восторгом говорю о том, какой Чонин умный, хотя заранее рассчитываю на то, что сам Ким не разделит моих эмоций на этот счёт, но, что удивительно, мой пациент остаётся довольным. — Если встреча с Чонином оказалась полезной, то всё хорошо, думаю, нет ничего страшного в том, что он забрал мой остаток дня, тем более, я не особо горел желанием просиживать время в доме своего отца, — подытоживает Сынмин, а я не могу сдержать изумления. — Кто ты и куда дел моего пациента? — спрашиваю я, тыкая парня напротив в плечо, за что получаю подушкой по голове. — Да блин! Ну вот что ты такой? — Ты удивляешься всякий раз, когда я не строю из себя ледяную глыбу. — Конечно, я удивляюсь, потому что ты быстро меняешься, и я не успеваю поспеть за тобой. — Привыкай, — говорит он и встаёт. — Очень надеюсь, что я вскоре изменюсь настолько, что ты меня по итогу не узнаешь. — Вообще-то, я надеюсь, что ты останешься самим собой, — изрекаю, когда Сынмин уже на подходе в свою комнату, из-за чего останавливается. — Что ты имеешь ввиду? — Тебе не обязательно так сильно меняться от того, что я вижу сейчас. Если ты сильно изменишься, то потеряешь индивидуальность. — А как же тогда другие личности? Я думал, воссоединение с ними повлияет на меня. — Повлияет, но не думаю, что настолько сильно, что ты потеряешь самого себя. Их воспоминания — вот, что может оказаться самым важным. А как ты изменишься, тут уж решать тебе. — Философия на ночь, а, хён? — он немного расслабляется, решая, что нужно оставить эту тему на время. — Отдохни этой ночью и настройся, что завтра будет хороший день. Доброй ночи!       Сынмин скрывается для начала в своём кабинете, а я не хочу дожидаться, пока он пойдёт прямиком в свою комнату, поэтому поднимаюсь к себе, принимаю душ и убираю вещи в шкаф, привожу немного в порядок комнату и укладываюсь с удобством на кровати. Взглянув на время, обнаруживаю, что ещё не так поздно, чтобы ложиться спать как обычно, но с другой стороны, сегодняшний день был вполне продуктивным и активным, поэтому если мне повезёт уснуть сейчас, то я смогу выспаться за все прошедшие дни в этом доме. Конечно же, если меня не будут в очередной раз мучить кошмары. Но… как там Сынмин сказал? Настроиться на хороший день? Ладно, поверю ему на слово.