Rainy days

      Действительно, что произошло? Как так вышло, что Камилла пропустила тот момент, что она помолвлена? И помолвлена с ним?! Скорее всего, это — постановка и все было запланировано заранее, но тогда почему ей об этом не сказали? Опасались, что она проболтается, не доверяли? Но у нее даже знакомых в кругу волшебников нет! Всем, кто ее знал, она стерла память, так что это просто бред. Или, может, просто не посчитали нужным?       Девушка могла гадать и строить теории сколько угодно, но узнать правду она могла только от самого Гриндевальда. Он сказал, что найдет ее, но сколько придется еще ждать? Пойти искать самой? Вспомнив снова эти любопытные и беспардонные взгляды, осматривающие ее с головы до ног, Камилла поежилась. Да тут еще это кольцо! Она попыталась было стащить его со своего пальца, но тонкая змейка будто только сильнее сжималась. Старания так не увенчались успехом, и девушке пришлось прекратить эти бессмысленные попытки.       А между тем прошло где-то полчаса. Чувство неизвестности и смущение раздражали. Камилла пыталась успокоиться, но каждый раз невольно вспоминая недавнюю сцену, она краснела, недовольно морщилась и раздражение только росло. Не в силах больше томиться в ожидании, девушка отдернула штору и вышла в зал.       На нее тут же обратили внимание, но это скорее было ей неприятно, и ее желание найти Гриндевальда усилилось в несколько раз. Все-таки когда она была с ним, люди не позволяли себе так ее рассматривать. Камилла не была одной из тех, кому нравится всеобщее внимание. Она оказалась на сцене совсем не из-за этого, а потому что любила петь. Но она всегда думала, что ей удалось к этому привыкнуть, и только сейчас девушка поняла, что это далеко не так.       Наконец, она разглядела в толпе знакомые белые волосы, и очень скоро оказалась перед их обладателем.       — Мист… — тут девушка столкнулась с предостерегающим взглядом мужчины и, набравшись храбрости, быстро поправилась. — Геллерт. Не уделишь мне минутку? — она с извиняющимся видом посмотрела на окружающих его людей.       Они быстро минули весь зал и оказались на балконе, там где совсем недавно Камилла пыталась прийти в себя. Оставшись наедине с Гриндевальдом, девушка наконец-таки смогла задать ему вопрос, который мучил ее все это время.       — Мистер Гриндевальд, какого черта здесь происходит? — она недоуменно посмотрела на него.       — Ты о нашей помолвке? Это часть плана. Я давно уже знал обо всех этих слухах, которые подрывали мой авторитет, и знал, что именно здесь будет совершена попытка обвинить меня, так что нужно было алиби. Ты прекрасно сыграла свою роль. — Девушка почувствовала подступающую волну раздражения.       — Но почему мне не сказали об этом?       — Нужны были твои истинные эмоции, моя милая. Иначе бы никто не поверил. А еще мне интересно было посмотреть на твою реакцию. — Геллерт усмехнулся.       — То есть на самом деле, вы просто поиздеваться хотели. Мистер Гриндевальд, не забывайте, что я — не ваша собственность, вы не можете вот так просто брать и ставить меня перед фактами. И вы могли бы сказать мне, а не выставлять идиоткой! — в порыве раздражения выпалила Камилла. Она тут же пожалела о том, что сказала, но идти на попятную не собиралась.       — Не моя собственность? И что бы это значило? — Геллерт сказал это таким тоном, от которого в обычном состоянии у девушки побежали бы мурашки, но сейчас она была ослеплена эмоциями.       — То, что я не помню, чтобы вы меня купили на черном рынке, а значит, и вот так просто распоряжаться мной не можете! — Камилла не внимала голосу разума, забыла про инстинкт самосохранения, и теперь хотела лишь высказать то, что она думала обо всем этом. Самая большая ошибка в жизни любого человека — отдаться во власть эмоций, и сейчас Камилла именно это и делала. Последствия не заставили себя ждать. Гриндевальд сверкнул разными глазами и подошел к девушке вплотную.       — Значит, тебя не устраивает то, как я тобой распоряжаюсь? Но разве ты можешь сопротивляться мне? — тут он одной рукой прижал Камиллу к себе, а другой запрокинул ее голову так, чтобы он мог видеть лицо. Девушка беспомощно забилась, пытаясь освободиться, но хватка у Гриндевальда была железная.       — Что вам от меня нужно? — еле слышно прошептала Камилла, ничего не понимая.       — Я хочу, чтобы ты поняла, что ты теперь принадлежишь мне, а твои попытки взбунтоваться совершенно бесполезны и глупы. И чем меньше ты будешь меня раздражать, тем лучше для тебя. — Геллерт говорил вполголоса, но для девушки, уже пришедшей в себя, это было не менее страшным, чем если бы он начал ее пытать. Она больше не пыталась сопротивляться, и безвольно обмякла в его руках, чувствуя, как замирает сердце от страха. Гриндевальду, видимо, это нравилось, он провел рукой по щеке девушки, чуть наклоняясь к ее лицу, и в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на предвкушение.       — Мы сейчас разыграем небольшую сценку для убедительности, а ты мне поможешь, полностью подчинившись. Или у тебя есть возражения? — с насмешкой победителя спросил мужчина.       — Нет. — Камилла хотела бы опустить голову, чтобы не видеть его глаз и торжества на лице, но она боялась даже пошелохнуться.       — Вот и славно. А сейчас постарайся не дергаться. — Гриндевальд одним быстрым движением сократил расстояние между их лицами и поцеловал ее. Совершенно ошарашенная и сбитая с толку девушка стояла, никак не отвечая, но от нее это и не требовалось. Поцелуй был собственническим, как бы говорящим: «Тебе придется смириться с тем, что твоя жизнь принадлежит мне.»       Никакой нежности и в помине не было, Геллерт просто умело терзал нежные девичьи губы, слегка покусывая их. Однако скоро все это прекратилось, и мужчина отстранился. Где-то в стороне Камилла услышала вздохи и перешептывания, и поняла, что все это было разыграно именно для тех людей, у которых оставались хоть малейшие сомнения в правдивости их отношений. От нее требовалось только не дергаться, и вот она стоит тут, боясь даже вздохнуть.       Но все-таки, как же подмывало хоть что-то сделать, а не стоять так столбом. В конце концов, девушка не выдержала и сделала то, о чем потом долго вспоминала с красными от стыда щеками. Она приподнялась на цыпочки и, обвив шею Геллерта своими руками, поцеловала его в ответ. Он, видимо, такого не ожидал, но прерывать поцелуй не стал. Отстранившись, девушка бросила красноречивый взгляд на Гриндевальда и ушла с балкона. Хотя во многом ему сегодня удалось одержать над ней верх, полностью Камилла ему не подчинилась, и от этого она испытывала чувство внутреннего удовлетворения.