Rainy days

      С этих пор все поменялось. Камилла перестала мучить себя вопросами, перестала сопротивляться своим мыслям, которые раньше удавалось благополучно затыкать. Приняв, что она относится к некоторым вещам несколько иначе, чем другие, она наконец почувствовала себя лучше. Не приходилось навязывать себе чувство вины, которой не было, и не надо было больше переживать о том, что с ней не так. А вместе с этим девушке стало интересно изучить сторону мира, которая открылась перед ней сейчас.       Все-таки сейчас большинство к ней относится настороженно, поэтому палочку еще не вернули. А поэтому Камилле было поручено разбирать бумаги и наводить порядок в книгах, ибо времени у Гриндевальда хватает на все, кроме уборки. И вот, проводя очередной вечер в кабинете Темного Волшебника, девушка наткнулась на книгу «Дары Смерти. Детская сказка или же реальность?» Пролистав ее в попытке уловить содержание, Камилла поняла, что автор этой книги считает Дары вполне реальными. Было еще много похожих книг, и все они говорили одно — Дары Смерти — реальность и ими можно завладеть. Конечно, девушка знала про Дары. Ей, как и всем, в детстве рассказывали эту сказку про трех братьев и Смерть, но она и не задумывалась о том, что кто-то будет пытаться найти такие маловероятно существующие вещи.       — Нашла что-то интересное? — Камилла вздрогнула от звуков этого голоса.       — Ведь до инфаркта доведете, мистер Любитель-появляться-в-самый-неожиданный-момент, — покачала головой девушка. Она повернулась и с интересом посмотрела на Гриндевальда. — Зачем вам Дары Смерти? Мантия-невидимка вам точно не нужна, вас и без нее трудно заметить, когда надо.       Тот усмехнулся.       — Это тебя не касается, — мужчина направился к столу.       — Можете и не говорить. Все все равно знают, что вы просто хотите захватить мир. Как и каждый злодей, у вас никакой оригинальности нет, — пробурчала Камилла, выходя с книгами за дверь.

***

      Так проходила неделя за неделей и постепенно девушка привыкла к Гриндевальду, хотя все еще боялась. Иногда он казался настоящим демоном с его бледной кожей, разными глазами и холодной жестокостью. Она видела ее, когда он пытал пленников. Почему-то он всегда настаивал, чтобы она присутствовала при этом. Бедные люди корчились от боли и кричали нечеловеческими голосами, и тогда Камилла, в попытке не смотреть на них, вглядывалась в лицо их мучителя. В нем была жестокость, но не больше. Не было упоения муками других людей, их криками и стонами, и, может, поэтому она, хотя и безмерно сочувствовала всем тем, кто был здесь заточен, не испытывала отвращения к самому Гриндевальду. Пытки казались ей неприятными и отвратительными, но не он. Почему? Камилла уже не задавала себе таких вопросов. Просто так было — вот и все.       Жизнь текла своим чередом, и ничто не нарушало ее привычный ритм, пока в один из самых обычных дней Камилла не нашла коробку с платьем у себя в комнате. На ней была записка, гласившая:       «Сегодня вечером у меня важная встреча, и ты пойдешь со мной. Надень это.»       Если за время пребывания в этом доме девушка чему-то и научилась, так это тому, что Гриндевальду надо подчиняться. Тем более, платье было очень красивым, цвета изумруда. Поэтому девушка быстро переоделась и спустилась в гостиную. Там был только Тейт Оукман. Он обычно был немногословным, поэтому, сделав ей положенный комплимент, снова замолчал. Никакие попытки разговорить парня не сработали, он отвечал односложно, не предоставляя возможности развить разговор, и Камилла тоже ушла в себя. За размышлениями незаметно прошло время ожидания, и на пороге комнаты появился Гриндевальд.       — Нам пора. — Камилла и Тейт поднялись. Бросив быстрый оценивающий взгляд на девушку, Геллерт ничего не сказал, и она почувствовала себя слегка задетой. Троица трансгрессировала в уже полный людьми зал, где Камилла смогла разглядеть Финна и направилась было к нему, но властный жест Гриндевальда остановил ее.       — Сегодня ты должна быть рядом со мной.       Это было произнесено вполголоса, затем мужчина велел ей идти за ним и направился в самую гущу толпы. За ними оставался след из людских перешептываний и взглядов. Все, конечно, узнавали Темного Волшебника. Толпа расходилась перед ним, кто-то при этом кланялся, а кто-то пугливо отворачивался. Когда они уже подходили к центру зала, Гриндевальд остановился и протянул ей руку, и Камилле ничего не оставалось, как в ответ протянуть свою, хотя она и не понимала, зачем все это. Как только его ладонь коснулась ее, девушка ощутила тепло. Это было очень странно. У обладателя такой бледной кожи такие теплые руки. Мужчина сжал ее ладонь и продолжил движение, а по толпе прошла волна громкого шепота.       Наконец Геллерт остановился. Вокруг была толпа, сотни людей, пришедшие сюда послушать его. У многих в таких случаях началась бы боязнь публики, но Камилле это не было страшно. Она выступала и перед большим количеством людей, как удачно. Иначе она бы тут же сбежала от страха. Сейчас же ее занимало только то, что она стоит, держась за руки с Гриндевальдом.       «Черт бы его побрал, с чего ему вообще в голову это пришло? Я не знаю, что и думать, стою тут как идиотка. Если еще и щеки покраснели, то это еще лучше. Полная картина. Как школьница, ей-богу. И почему я думаю вообще об этом? Подумаешь, держусь за руки с Величайшим Темным Волшебником столетия перед полной толпой народа», — с раздражением думала Камилла, ничего не понимая.       Геллерт начал свою речь. Он говорил очень вдумчиво, будто взвешивая каждое слово, веско и убедительно. Она сама прониклась его словами и видела, что все люди здесь следуют ее примеру, но тут произошло то, чего никто не ожидал. Из зала раздался громкий голос.       — Мистер Гриндевальд, все мы тут наслышаны о вашей любовной связи с мистером Дамблдором. Говорят, вы из-за этого и не хотите с ним сражаться. Вы как-нибудь это объясните? — послышались поддерживающие голоса. Люди действительно знали об этом, а вот для Камиллы подобный слух стал чем-то ошеломляющим. Гриндевальд и Дамблдор? Чего, блять?       Девушка посмотрела на Геллерта. Его подобный вопрос будто не смутил, он даже бровью не повел, будто ожидал подобного. Он подождал, пока публика успокоится, а потом вкрадчиво начал говорить.       — Что ж, вы хотите объяснений. Вы легко поверили слухам, и теперь обвиняете меня в глупых чувствах, из-за которых я, по-вашему, не хочу сражаться с Дамблдором. Ну что ж, я дам вам объяснения. Когда я был молод, я действительно был доволен близок с Дамблдором. Мы были почти как братья. В тот период времени мы дали клятву на крови. Пообещали не сражаться друг против друга. — Гриндевальд поднял вверх руку с зажатым в ней флаконом с каплями крови. — Почему я не уничтожу его, вы спросите? Может, вы знаете о том, что Дамблдор — единственный, кому было бы под силу одолеть меня? И вот пока клятва цела, Дамблдор не может сражаться со мной, и это лишает моих противников единственного шанса на победу. Конечно, вы и знать не знали об этом, но то, что вы так легко верите слухам, меня удивляет.       Вдруг Камилла почувствовала, как по ее безымянному пальцу скользнуло что-то холодное.       — А может у вас есть доказательства, мистер Гриндевальд? Доказательства, что между вами и Дамблдором ничего нет? — это был все тот же голос.       — Доказательства? А разве моей невесты недостаточно? — на этих словах Гриндевальд повернулся ко своей спутнице. Она сначала даже не поняла, о чем он, но потом, когда все вокруг уставились на нее, до нее начал доходить смысл его слов. Она быстро взяла себя в руки и изобразила смущение на лице, хотя тут даже изображать ничего не пришлось. Все ее лицо пылало.       — Ну вот, Камилла, нам пришлось раскрыть наш секрет раньше времени. Надеюсь, ты не рассердилась на меня? — заботливо спросил Гриндевальд, а в его глазах плескались чертенята.       — Да что ты, ничего страшного, я же понимаю все, — пролепетала девушка. — Но я не ожидала такого, можно я отойду ненадолго? — она чувствовала, что еще немного, и она провалится под землю со стыда.       — Иди, конечно. Я потом найду тебя, — Геллерт улыбался, но слова прозвучали как-то зловеще.       Камилла отняла свою руку и заметила, что на там, где она почувствовала холод, красуется кольцо в виде змеи. Все взгляды были устремлены к этому кольцу, когда она пробиралась сквозь толпу к ближайшему балкону. Только там она смогла бы спокойно передохнуть и разобраться с тем, что случилось. Задернув за собой штору, она, держась дрожащей рукой за перила, попыталась прийти в себя, но единственной мыслью, вертящейся у нее в голове, было: «Что, мать вашу, только что произошло?!»