Rainy days

      Кап. Капля воды упала на макушку девушки. Кап. Вторая капля. Кап. Третья, четвертая. Эти звуки просто сводили с ума.       «Сколько я уже здесь?»       Кап.       «Зачем я здесь?»       Кап.       «Ничего не помню…»       Кап.       Эта пытка продолжалась так долго. Ее называли «лечением», но она не помогала девушке. Совсем наоборот.       — Камилла, как вы себя чувствуете?       — Плохо. Я не в порядке.       — Отчего вам так плохо?       — Оттого, что я заперта здесь. Лишена возможности быть с человеком, которого я люблю.       Недовольный вздох вырвался у доктора.       — Но вы же знаете, что это ради вашего блага?       — Это не так.       — Камилла, вы не можете игнорировать факты.       Тишина в ответ.       — Почему вы отказываетесь от еды?       — Я не хочу есть.       — Но вам необходимо получать пищу, чтобы продолжать нормальную жизнедеятельность организма.       — Зачем?       Равнодушный ее вопрос, видимо, поразил доктора.       — Как зачем? Чтобы жить, разумеется!       — Зачем жить? Мне это ни к чему без него.       — Без кого?       — Вы запретили мне произносить его имя. Вы пытаетесь заставить меня забыть его.       — Господь, да вы поймите вы, что это ради вас же делается. Как вы думаете, что ждет вас рядом с этим человеком? Боль, разочарование, страх. Каково вам будет каждый раз наблюдать ужасные преступления вашего возлюбленного, об этом вы думали?       — Вы понятия не имеете о том, про что говорите. Не надо выставлять меня жертвой, я сама нередко участвовала во многих преступлениях. Я прекрасно понимаю, что из себя представляет Геллерт Гриндевальд, потому что именно таким я его и полюбила.       Повисло молчание. Доктор Глисс явно не ожидал такого эмоционального ответа и замер.       — Вы… вы же знаете, что вам нельзя называть это имя. Не стоит нарушать наши правила.       Норберт увели, но ей было все равно. Невидящим взглядом она смотрела в пустоту. Ей было так тяжело, так больно, что чтобы хоть как-то абстрагироваться от всего, Камилла просто ушла в себя. Каждый раз, когда она позволяла себе выражение эмоций, когда выходила из своей раковины, все становилось только хуже.       «Геллерт… Мерлин, что он обо мне думает? Я же исчезла, ничего не сказав. Он, наверное, ненавидит меня сейчас.»

***

      Нет, ненавидит - это было не то слово. Ненависть не смогла бы описать все те чувства, которые смешались в груди Геллерта Гриндевальда. Боль, неверие, злость и, наконец, жгучее желание мести, вот были единственные чувства, которые имели названия, остальные вообще не поддавались описанию. И настолько им овладели эти эмоции, что вокруг мужчины будто собралась темная аура. Он ни слова не говорил, но ни у кого и не возникало никакого желания разговаривать с ним, ибо вид его ужасал. Кто знает, во что могла вылиться его злоба?       Он внешне сохранял полное спокойствие,  не выказывая свой гнев никаким образом, хотя в первую же ночь разнес в клочья бывшую комнату Норберт. Рана в его сердце была ужасной и болела, взывая к отмщению. Он уже велел найти девчонку, что посмела так с ним обойтись. Больше всего на свете хотел собственными глазами увидеть, как та страдает так же, как он.       Какая ирония. Если бы Геллерт Гриндевальд заглянул прямо сейчас в больницу для тяжело душевнобольных имени святой Агаты, он увидел бы там то, что хотел. Камилла скорчилась на холодном полу своей палаты, будто от сильной боли. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий, обеими руками она зажимала себе рот, настолько громкими были всхлипы. Если только бы Геллерт знал, что она на самом деле здесь, а не сбежала со своим бывшим мужем, все бы ее и его муки прекратились бы очень просто. Но он не знал. Так что оба продолжали страдать, буквально раздирая себе сердца.