sun and moon

Чонгук стоит в очереди, повторяя про себя свой заказ снова и снова, пока это не превращается в мантру. Он может это сделать. Его сердце бьётся всё быстрее с каждым следующим шагом. Он пытается успокоить себя, делая несколько глубоких вдохов, но слишком скоро бариста подзывает его с яркой улыбкой на лице. Он пытается улыбнуться в ответ и двинуться вперёд, но его ноги вдруг немеют. Он не может этого сделать. Он уже готов развернуться и убежать, когда рука мягким прикосновением ложится ему на спину, прямо между лопаток. Чимин. Всё верно, Чимин рядом с ним. На мгновение он откидывается навстречу успокаивающему прикосновению, собирая силы, необходимые для того, чтобы двигаться вперёд. Его тревога становилась немного более терпимой, когда Чимин был рядом. — Здравствуйте! Что я могу Вам предложить? — улыбается ему бариста. Она кажется милой, но Чонгук всегда нервничает рядом с дружелюбными людьми больше, потому что они такие разговорчивые, и он никогда не знает, что им сказать. Он произносит свой заказ и гордо улыбается самому себе, когда слова наконец покидают его рот без каких-либо заминок. — Ох, извините, — говорит она, заставляя улыбку Чонгука потухнуть. — У нас закончилась карамель. Хотите другой вкус? Его взгляд в панике метнулся к меню в поисках другого варианта, но взгляд бариста заставляет его покрыться потом, поэтому он выпаливает первый вкус, пришедший в голову: — Фундук. Он ненавидит фундук. Девушка кивает, беря стаканчик. — Могу я узнать Ваше имя? — Чонгук. Бариста смотрит на стаканчик, записывая его имя, и Чонгук пользуется этой возможностью, чтобы разжать свои потные ладони, кладя монеты на стойку и распрямляя влажные купюры. Он посчитал точную сумму заранее. — Эй! — вдруг произносит бариста, снова взглянув на него. Сердце Чона замирает, а глаза расширяются. Пожалуйста, не надо. — Да? — несмотря на хаос в его голове, его голос чудесным образом не дрожит. — У тебя красивая рубашка, — щебечет она. — Где ты купил её? Чонгук смотрит на свою старую, выцветшую и совершенно непривлекательную рубашку. Это был сарказм? Она смеётся над его рубашкой? Это шутка? Секунду он подумывает рассмеяться, но есть шанс, что она говорит серьёзно и действительно хочет знать, где он купил эту рубашку. Но если это не шутка, то она ждёт ответа, а Чонгук не может вспомнить, откуда она у него. В его голове неразбериха, и он понимает, что с каждой секундой ситуация становится только хуже. Его лицо начинает пылать от стыда, пока он ломает голову, пытаясь сформулировать ответ. Руки Чона дрожат, а в горле формируется ком, из-за которого он не может говорить. Он знает, что если попытается что-нибудь сказать, его голос подведёт его, и он болезненно осознаёт, что все вокруг могут видеть его красное лицо прямо сейчас. Люди в очереди, наверное, ненавидят его за то, что он так долго; он чувствует их глаза на себе, их взгляды заставляют его кожу зудеть. У Чонгука скручивает желудок. Его тошнит. Он снова глядит на бариста, которая теперь смотрит на него странно: — Ничего страшного, если ты не помнишь. Чон пытается извиниться, но его голос срывается, и он хочет умереть. — Эй, всё в порядке, — осторожно произносит она, но всё не в порядке. Ничего не в порядке. Его сердце яростно стучит в груди, заглушая звуки вокруг, а руки дрожат от того, как крепко он держится за стойку. Слёзы колют в глазах, пока его накрывает стыд. И так же, как и в любой другой раз, когда Чонгук готов сдаться и убежать, рядом с ним появляется Чимин, чтобы спасти его. — Эй, Чонгук, — говорит он, становясь возле него. — Разве не я купил тебе эту рубашку на прошлое Рождество в Пусане? — его успокаивающий и дружелюбный голос избавляет атмосферу от некого напряжения и отвлекает внимание от Чона. Чонгук кивает, хотя это неправда. Его парень поворачивается к бариста с лёгкой улыбкой на лице: — Я купил ему эту рубашку в каком-то маленьком магазинчике в нашем родном городе, но я не помню названия, извини. — О, всё хорошо, — смеётся она, полностью покорённая этой красивой улыбкой, глазами и нежным голосом. В миллионный раз он мечтает быть похожим на Чимина. Все его любят, и он без проблем может разговаривать с незнакомцами и заводить друзей. Возможно, именно поэтому Чонгука так тянуло к нему. Тот дарит ему спокойствие, и даже при их первой встрече Чон не был напуган. Разговор протекал легко, и младший не чувствовал себя неловко или жалко, когда они говорили. Они встретились на вечеринке на первом курсе колледжа. Чонгук ненавидел вечеринки, но он хотел быть нормальным хоть раз. Он чувствовал, будто упускал бешеный студенческий опыт, о котором все говорили с такой любовью, так что он увязался за своим соседом на какую-то домашнюю вечеринку. Чонгук чувствует себя неудобно и неуместно на вечеринке. Его сосед по комнате бросил его, как только они пришли, но Чон понимает его. Кто захочет тусоваться с таким неудачником, как он? Ранее он пытался поговорить с несколькими одноклассниками, которых узнал, но выставил себя полным дураком. Было очевидно, что он заставил их чувствовать себя некомфортно своим неловким поведением. Он пытался пошутить, но их смех звучал наигранно, так что в конце концов он был подавлен. Прошёл почти час, но Чонгук до сих пор не восстановился. Слёзы разочарования были готовы политься из его глаз. Почему людям так неловко и неприятно рядом с ним? Почему он не может быть нормальным? Почему у него не может быть друзей, как у всех остальных? Чон хочет вписаться хоть раз в своей жизни. Он хочет иметь друзей, которые будут любить и поддерживать его. Он чувствует себя таким изолированным и одиноким; даже когда он находится в комнате, полной людей, он всё ещё чувствует себя пустым. Чонгук видит, как все вокруг него болтают и смеются друг с другом, совершенно беспечные. Он так отчаянно хочет этого. В его желудке яростно скручиваются узлы, когда он садится на диван и потягивает своё пиво, пока оно не становится тёплым. Он хочет пойти домой, но сосед привёз его сюда. Он подумывает вызвать такси, но мысль о том, что придётся говорить с водителем всю дорогу домой, пугает его. У него нет никого, кто бы согласился забрать его, кроме родителей, но Чонгук не хотел, чтобы они знали, насколько он жалок. Насколько сильно бы они разочаровались, если бы им пришлось забирать своего сына-студента с вечеринки? Внезапно кто-то падает на диван рядом с ним, прерывая его внутренний хаос. Чонгук сразу же узнаёт его. Пак Чимин. Он лично не знаком с третьекурсником, но Чимин хорошо известен в их университете, и Чонгук солжёт, если скажет, что не восхищался старшим издалека. Чимин стонет, откидывая голову на подушки и прикрывая глаза. Чонгук не может не пялиться на него. Чимин красивый, его очаровательные ресницы прижаты к алым щёчкам. Пухлые губы немного опухли, будто он только что целовался с кем-то. Его тёмные волосы растрёпаны, а чёлка прилипла ко вспотевшему лбу. Его футболка с глубоким вырезом открывает вид на острые ключицы и гладкую кожу груди. — Ты пялишься, — вдруг произносит он, заставляя Чона вздрогнуть. Тёмные глаза старшего широко раскрываются, останавливая взгляд на младшем. — Всё в порядке, — на его лице появляется слабая ухмылка, — мне это нравится. И вот так Чонгук влюбляется в него. Они болтали, и всё это время сердце Чона колотилось в груди, но это не заставляло его стыдиться и ненавидеть себя, как обычно. Вместо этого его сердце наполнялось волнением, а тело горело. С Чимином он чувствовал себя особенным, будто он действительно что-то значил. Это было ново, захватывающе, и Чонгука это цепляло. Сейчас младший думает, что, наверное, это был момент его смерти. — Хочешь уйти отсюда? — спросил Чимин с прикрытыми глазами, полными желания и обещаний. Чонгук понимал, что происходит, и, хотя в то время он был девственником с нулевым сексуальным опытом, он согласился без колебаний. Чимин посмеялся над его рвением, но взял его за руку, выводя из дома. Чон чувствовал, как несколько пар глаз проводили их взглядом, но с удивлением обнаружил, что ему всё равно. Той ночью он ощущал себя будто в пузыре, защищённым от внешнего мира. Старший привёл его в свою квартиру, вниз по улице. Они целовались в его тёмной гостиной; это было жарко, грязно, и Чонгук получал удовольствие от каждой секунды. Он прижал Чимина к стене и прикасался к нему с уверенностью, о которой даже не подозревал. Но когда Чон потянул старшего за одежду, отчаянно желая увидеть больше, Чимин остановил его. — Стой! Чёрт, подожди, — произносит Чимин со сбитым дыханием, отстраняясь. Чонгук в панике замирает: — И-извини! Я сделал что-то не так? Прости, я… Тебе не понравилось? — его лицо горит. Он смущённо отстраняется, пытаясь застегнуть рубашку дрожащими пальцами. — Нет! Дело не в этом, — Чимин заключает трясущиеся руки младшего в свои. — Ты был великолепен. Чонгуку стоило оставить свет выключенным; Чимин, наверное, увидел его при резком освещении и посчитал слишком уродливым: — Я непривлекательный? Старший секунду пялится на него с открытым ртом: — Ты это серьёзно? — А что? — застенчиво спрашивает Чон, пытаясь отстраниться. — Чонгук, ты чертовски красивый! Чонгук прыскает: — Это не так! Т-тебе не обязательно мне врать. — Я не могу в это поверить! Ты такой… — его взгляд блуждает по телу Чона, задерживаясь там, где его рубашка была расстёгнута. — Какой? Чимин машет на его тело, краснея: — Ты такой мускулистый! А твои бёдра… и руки. И твоя челюсть! Да вообще всё! Чонгук не верит ему: — Тогда почему ты захотел остановиться? Чимин стонет, присаживаясь на край дивана: — Я просто хотел поговорить с тобой! Смятение, должно быть, проявилось на его лице, потому что Чимин уточняет: — Ранее на вечеринке я увидел тебя и захотел узнать поближе, потому что я видел тебя в университете и подумал, что ты очень милый. Я всегда встречаюсь с тобой по дороге на тренировку. Ты любишь сидеть на траве рядом с прудом. Боже, я звучу, как псих. Мозг Чонгука останавливает свою работу. Чимин знал его? — Почему ты подкатил ко мне? — Я просто флиртовал! Я не хотел, чтобы это зашло так далеко. Просто ты такой сексуальный! Чонгук в недоумении качает головой, пытаясь осознать слова Чимина: — Так ты не хочешь этого? — Хочу, — Чимин опускает взгляд на свои колени. — Просто, может… Давай сначала сходим на свидание? В итоге они смотрели фильм на диване старшего, пока тот не отключился, положив голову на плечо Чонгука. Это было странно, и Чон не знал, что с этим делать, но вскоре тоже задремал от убаюкивающих мыслей о красивом парне рядом с ним. На следующее утро Чонгук проснулся с небольшой болью в теле от неудобного положения, но ему было совершенно всё равно, когда он проснулся от сладкого аромата кофе и ещё более сладкого вида широкой улыбки и спутанных волос Чимина. — Доброе утро, малыш, — произнёс старший, сжимая в руках тёплую чашку. Их отношения развивались медленно, но верно. Сначала Чонгуку было сложно поверить, что кто-то такой удивительный, как Чимин, мог полюбить кого-то вроде него. Но Чимин доказывал это каждый день. Он был очень терпелив с Чоном. Он знал о его тревогах и всегда был рядом с ним. Будто какой-то ангел, он всегда вмешивался и спасал Чонгука в сложных ситуациях. Как, например, сейчас. Чонгук неловко стоит рядом со старшим, пока тот снова спасает своего парня. Чимин заказывает напитки для себя и Чона; он предложил сделать это ранее, но младший был идиотом, думая, что справится сам. Бариста смеётся над какой-то шуткой Чимина, и Чонгук знает, что тот делает всё возможное, чтобы отвлечь от него внимание. Обычно он был бы благодарен, но сегодня Чон чувствует себя просто ужасно. Он сказал старшему, что справится сам. Он был так уверен, но он должен был знать, что провалится, и Чимину придётся спасать его в очередной раз. Он взрослый человек, который не может даже заказать свой чёртов кофе. Жалкое зрелище. Он отходит от старшего в поисках столика, выбирая укромный уголок подальше от людей. Чимин вскоре присоединяется, приземляясь рядом с ним. — Ты в порядке? — спрашивает он, его обеспокоенный взгляд ищет взгляд младшего. — В порядке, — это не так. Совсем. Его руки всё ещё трясутся, но он прячет их под столом. — Всё хорошо, малыш. Ты становишься лучше с каждым днём, — Чимин улыбается так ярко, что это ослепляет. Чонгук не становится лучше. С каждым днём он ненавидит себя всё больше. С каждым днём жить становится всё труднее. Ради спокойствия Чимина он притворяется, что его тревожность улучшается; он много врёт об этом. Чон чувствует себя ужасно, но не может сказать старшему правду: — Я знаю. Она застала меня врасплох, вот и всё, — объясняет он. — В следующий раз я справлюсь лучше, — он знает, что это не так. Ему просто нужно убедиться, что это не произойдёт перед Чимином. — Я знаю, что ты это сделаешь, — говорит старший, целуя его в щёку. Чонгук вздрагивает и надеется, что Чимин не заметит. Он осматривает кофейню, задаваясь вопросом, сколько людей увидело. Чон ненавидел то, что его это беспокоило; мнения случайных незнакомцев не должны иметь значения. Из всех вещей, которых он ненавидел в себе, его ориентация не была одной из них… но эти осуждающие взгляды были самым большим страхом Чонгука, и всякий раз, когда Чимин проявлял привязанность на публике, эти взгляды прожигали его насквозь. Но он притворяется, что всё в порядке. Он рассказывает близким о своём фальшивом прогрессе и улыбается, когда требуется. Он позволяет Чимину целовать себя на людях, потому что знает, что старшему будет больно, если он этого не сделает. Он заказывает пиццу онлайн, но говорит Чимину, что позвонил. Он также говорит старшему, что на работе всё замечательно, но на самом деле его менеджер просто отправляет его в заднюю часть магазина сортировать коробки и протирать полки, потому что это всё, на что он способен. Чонгук думает, что он, наверное, будет работать там вечно, потому что никогда не получит хорошо оплачиваемую работу после колледжа. Кто захочет его нанять? Бариста выкрикивает их заказ, и Чонгук ждёт Чимина у двери, пока тот забирает их кофе. Он также не упускает того момента, когда симпатичная работница просовывает Чимину листок бумаги. Чонгук придерживает дверь для старшего, когда тот протягивает ему напиток. Они идут к машине, и Чон видит, как Чимин незаметно комкает бумагу и выбрасывает в мусорное ведро. Конечно, Чимин верен ему, но Чонгук не может не думать, что Чимин заслуживает кого-то, как та бариста; кого-то весёлого и общительного, как он сам. Кого-то, кто не тянет Чимина вниз, как он. На прошлых выходных самый близкий друг Чимина, Тэхён, устроил ужин в честь помолвки, на которую старший очень хотел пойти. Это должен был быть особенный вечер для всех них, но Чонгук просто не смог заставить себя пойти. Чонгук уже достаточно долго сидел в ванной, желая, чтобы узел в его сердце ослабился, но этого не происходило. Чимин нарядился и уже готов идти, когда нашёл Чонгука, сидящего в холодной ванной. — Что ты делаешь? — спрашивает он, выключая ледяной душ. — Мы уже опаздываем, — он снимает полотенце с вешалки и подаёт младшему. — Твой костюм на кровати. — Чимин. Старший начинает вытирать его мокрые волосы полотенцем, когда Чонгук не двигается: — Я знаю, знаю. Ничего слишком кричащего. Я не буду заставлять тебя надеть галстук, обещаю. — Чимин, — снова произносит он, убирая полотенце с лица. — Я не хочу никуда идти. Чимин замирает на мгновение, прежде чем ответить: — Чонгук, это важно. Мы должны пойти. — Я не могу. Пожалуйста, не заставляй меня идти. — Чонгук… — Ты можешь пойти один, хён. Пожалуйста, иди повеселись, встреться со своими друзьями. Поздравь Тэхёна от меня. Чимин вздыхает, вытаскивая Чона из ванной и оборачивая полотенце вокруг его талии: — Я не оставлю тебя в таком состоянии. — Чимин, нет! Со мной всё будет нормально. Пожалуйста, иди. Старший выходит из ванной, и на секунду Чонгук думает, что он действительно собирается уходить, и хотя это то, чего он хочет, мысль о том, что ему придётся провести ночь наедине со своими мыслями, заставляет его паниковать. Но Чимин возвращается через несколько секунд с парой штанов и худи в руках. — Тебе холодно, — говорит он, касаясь голого плеча Чонгука. — Надень это. Чон натягивает на себя одежду, пока Чимин уходит переодеть свой костюм. Он чувствует вину, отчаяние и разочарование одновременно. Он всегда всё портит. — Чонгук, — он слышит, как Чимин зовёт его из спальни, спустя несколько минут. — Иди в кровать. Чонгук идёт в их спальню, и старший притягивает его, чтобы лечь рядом. Они молча смотрят друг на друга, и Чон знает, что Чимин расстроен, хотя ничего и не говорит. — Всё в порядке, Чонгук, — наконец произносит он, притягивая младшего к своей груди. Чонгук прячет лицо в изгибе его шеи и тихо плачет. Всё не в порядке. Чимин оживлённо болтает всю дорогу от кофейни до дома, зная, что это помогает Чону с тревожностью. Бодрость в его голосе всегда успокаивала его, но сейчас разум младшего занят всеми случаями, когда он подвёл его. Чимин слишком хорош для него. Он знал это с самого начала, и, хотя он надеялся, что в один прекрасный день он сможет стать человеком, которого его парень заслуживает, сейчас он осознаёт, что никогда не будет этим человеком. Он всегда сдерживает Чимина, не давая наслаждаться жизнью. У старшего был определённый образ жизни до появления Чонгука, все знали об этом, но Чон всё разрушил. Он знает, что не даёт своему парню выбраться куда-нибудь и наслаждаться жизнью, как ему того хочется. Чимин — общительный человек, который нуждается в социальных взаимодействиях, в то время как Чонгук любит комфорт и безопасность своего дома и ограничивает общение до ближайших друзей и семьи. Говорят, что противоположности притягиваются, но ни слова о том, что они остаются вместе, потому что если Чимин — солнце, а Чонгук — луна, то они не могут сосуществовать. Понимание этого прорастает корнями глубоко в сознании младшего и распространяется, как колючая лоза, скручивая и раздирая уже изрезанные кусочки его души. Чимин — красивый человек с удивительной душой, и сердце Чонгука тяжелеет камнем в его груди от того, что ему придётся сделать. Ему нужно расстаться с Чимином. Он чувствует, как желчь подкатывает к горлу, а желудок скручивает от этой мысли. — Не хочешь сходить позже? — голос Чимина вытаскивает его из мыслей. — Куда? Старший хмурится, глядя на Чона, когда они останавливаются на светофоре: — Новая пиццерия, о которой я говорил. — Ох, конечно. — Ты правда в порядке? — Да, — врёт он. Он колеблется секунду, прежде чем склониться и бережно взять лицо Чимина в свои руки. Чимин вопросительно смотрит на него, прежде чем Чонгук сокращает дистанцию между ними и оставляет поцелуй на губах старшего. Он знает, что это их последний поцелуй, так что позволяет себе задержаться на мягких губах подольше. Это эгоистично, учитывая, что он собирается сделать, но он хочет увидеть, как Чимин улыбается ему в последний раз. Старший удивлённо моргает несколько секунд, но затем улыбается, и это поразительно. Это мягкая улыбка, та, которая заставляет его глаза светиться любовью и обожанием. Сердце Чонгука щемит в груди от знания, что она предназначена только ему. Глядя в тёплые глаза Чимина, он не может не улыбнуться в ответ. На секунду его решимость почти рушится. Их любовь такая милая, нежная и безусловная. Как он может распрощаться с чем-то настолько прекрасным? Но затем цвет светофора сменяется зелёным, и Чонгук возвращается на место, его улыбка исчезает, как только старший отводит взгляд. Иногда приходится чем-то жертвовать ради тех, кого любишь. Когда они возвращаются домой, он спешит в их комнату, беря школьную сумку и выбрасывая бумаги и книги на пол. Он роется в своих ящиках, ища одежду, которую он может взять до того, как вернётся за всем остальным, его руки трясутся, пока он засовывает несколько вещей в сумку. Он делает всё быстро, фокусируясь исключительно на задаче, но затем его взгляд падает на большую кровать, которую он и Чимин купили вместе. — Я тебе говорю, что мы должны прочитать инструкцию, — ворчит Чимин, роняя большой кусок дерева на пол. Чонгук возится с несколькими винтами, пытаясь выяснить, что куда: — А я тебе говорю, что нам это не нужно, — он засовывает винт в случайную дырку и хотя проходит туго, он пытается его завинтить. — Чонгук, я не думаю, что он оттуда. Младший уже готов возразить, но секундой позже он слышит тихий треск. — Видишь! — Инструкции для неудачников, хён. Чимин ложится на пушистый ковёр на полу их спальни, кладя голову на колени Чонгука: — Но Чонгукки, — ноет он, глядя на него снизу, — мне скучно, и я голодный. Мы этим несколько часов занимаемся. Чон сдерживает улыбку, пытаясь игнорировать обиженное выражение лица старшего: — Строить из себя милашку не поможет на этот раз, хён. К тому же, прошло всего десять минут. Чимин скатывается с него, и Чон думает, что он сдался, но затем тот подходит сзади, кладя руки на его талию. — Чонгукки, — шепчет он ему на ухо, — разве ты не хочешь, чтобы я привязал тебя к этой замечательной раме из красного дерева и проверил наш удобный новый матрас? Чонгук поспешил достать инструкцию оттуда, где он спрятал её, так быстро, что почти споткнулся о кусок дерева. Ему кажется, что его стошнит, вспоминая столь тёплый момент и понимая, что больше у него такого никогда не будет. Он больше никогда не сможет препираться и дурачиться с ним или слышать его радостный смех. Он больше никогда не сможет сказать Чимину, что любит его или поцеловать его утром. Возможно, он даже никогда не увидит его. Эта мысль — самая худшая. Без оглядки, он выходит из комнаты. Он должен быть сильным хоть раз в жизни. Чимин суетится на кухне, когда он выходит: — Ты уже уходишь? — спрашивает старший, когда видит его. Чонгук может только кивнуть, едва услышав старшего сквозь стук в ушах. — Подожди секунду, я приготовлю тебе обед на работу, — он тянется за чем-то на верхней полке, поднимаясь на носочки, чтобы достать. Если бы это был обычный день, Чонгук бы подразнил его о росте, возможно, поцеловал его надутые губки, но этот день не был обычным. Это был их последний день. — Тебе правда нужно перестать есть в том фастфуде, — отчитывает его Чимин, насыпая рис в контейнер. Он действительно не заслуживает Чимина. — Чонгук, ты уверен, что ты в порядке? — спрашивает он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на младшего. — Ты какой-то тихий. Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. — Что это? — спрашивает Чимин, замечая рюкзак. — Тебе же не нужно сегодня на учёбу, разве нет? Он мотает головой. Чимин прекращает делать то, чем занимался, откладывая кухонные принадлежности: — Куда же ты тогда идёшь? Разве тебе не нужно на работу через час? — Чимин подходит к нему с беспокойством и волнением на лице. Чонгук чувствует, как слёзы колют глаза: — Я ухожу, — его голос ломается. — Чонгук, что… — он тянется к нему, но Чон пятится назад. Он пытается, но не может проигнорировать вспышку боли на лице Чимина. — Всё кончено. — Что всё? — теперь старший напуган, паника и страх запечатлелись на его красивом лице. Чонгук закрывает глаза, слишком слабый, чтобы посмотреть Чимину в глаза: — Мы. Чимин хранит гробовое молчание в течение нескольких страшных секунд, и слезы, наконец, падают из глаз Чона. Он грубо смахивает их; у него нет права плакать, не тогда, когда он является тем, кто разрушил их отношения. — Чонгук, — наконец жёстко произносит Чимин, — что ты имеешь в виду? — его нижняя губа дрожит, и Чон видит, что он изо всех сил пытается держать себя в руках. — Я сделал что-то не так? Чонгук судорожно выдыхает. Как Чимин мог такое подумать? — Нет, конечно же нет, я… — Это потому, что я слишком давлю на тебя? — выкрикивает он. — Чонгук, мне так жаль. Я попытаюсь быть более терпеливым! Я знаю, как тебе тяжело. Прости. Я требовал слишком многого, да? — извинения Чимина становятся бессвязными, когда он начинает всхлипывать. — Извини, Чонгук. Пожалуйста. Мне очень жаль. Сердце Чона разбивается. Старший не сделал ничего плохого. Его парень такой терпеливый, понимающий и милый, даже когда Чонгук этого не заслуживает. Он невероятно любит его, и видеть, как он плачет и извиняется — это слишком для него. На мгновение он задумывается, не совершает ли он самую большую ошибку в своей жизни, но он не позволяет себе задерживаться на этой мысли. Уже слишком поздно. — Чимин, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что ты не сделал ничего плохого. Я просто… — он замолкает, сглатывая ком в горле. — Я больше не люблю тебя. Он никогда не говорил большей лжи в своей жизни. Он безумно любит Чимина, и с каждым днём ему удаётся влюблять в него всё больше. Слова жестоки, но он знает, что старший не отпустит его, узнай он настоящую причину. Он настолько хороший, что будет бороться за их отношения, даже если это причинит ему боль. Чимину требуется некоторое время, чтобы полностью осмыслить всё, но Чонгук отмечает точный момент, когда его сердце разбивается. Он никогда не ненавидел себя больше, чем в этот самый момент. — Чонгук, — выкрикивает Чимин, его тело сотрясается от каждого всхлипа. — Мне очень жаль, Чимин, — выдавливает младший и с тяжёлым сердцем оставляет любимого человека рыдать в пустой квартире. Теперь Чимин наконец-то свободен.