Просто не думай о белой обезьяне!

***

Почему-то Гермионе показалось, что Гарри говорил о себе. Встревожившись, она попыталась расспросить его о работе, но тот лишь отшучивался, говоря, что начальство совершенно загоняло его по уэльским пустошам и он с радостью сбежал в Хогвартс, как только представилась такая возможность. Гермиона, всегда чувствовавшая, когда Гарри что-то не договаривает, на этот раз решила не лезть другу в душу. Конечно, это было эгоистично и совершенно не по-гриффиндорски, но она была так расстроена из-за случившегося, что взвалить на себя проблемы еще и Гарри Поттера ей попросту не хватило сил. И все же слова Гарри об искуплении посеяли в душе Гермионы совершенно неожиданные всходы. Поднявшись к себе в комнату и свернувшись калачиком в удобном кресле, она глубоко задумалась о событиях последних дней, которые столь извилистыми путями привели ее к невероятной и смущающей развязке.

***

– Садитесь, Поттер, – Снейп вскинул руку в небрежном приглашающем жесте и, не поднимаясь из кресла, передвинул колбу с зельем на середину стола. Гарри послушно опустился на стул, невольно оглядываясь по сторонам. В бытность студентом он провёл в этом кабинете много неприятных часов, выслушивая порицания Снейпа и отбывая назначенные им наказания. За годы бесконечного мытья котлов, перетирания жабьей икры и сортировки дохлых слизняков, он успел изучить этот кабинет как свои пять пальцев, он знал каждую трещинку в каменной кладке ненавистного подземелья, рисунок столешницы большого рабочего стола и мог по памяти перечислить всех мерзких гадов, что плавали в своих банках за спинкой учительского кресла. Теперь этот кабинет выглядел иначе. После битвы за Хогвартс многие классы и кабинеты замка пришлось перестраивать, а некоторые и вовсе возводить заново, и, хотя кабинет Снейпа почти не пострадал, перемены не обошли стороной и его. Тяжёлые резные шкафы, украшенные змеями, помнившие ещё Салазара Слизерина, заменили на безликие, но вполне функциональные стеллажи, заспиртованных гадов заметно поубавилось, а вот книги, напротив, теперь занимали почти всю левую стену кабинета. Самые ветхие из них выглядели так, словно не меньше века провели в чьём-то склепе. Большой картотечный шкаф, уставленный когда-то фотографиями любимых учеников Слизнорта, Снейп вполне ожидаемо освободил от заполнявшего его хлама, и теперь здесь хранились вещи, принадлежавшие профессору Дамблдору – Омут Памяти и несколько странных медных приборов, чем-то напоминавших магловские астролябии. Видеть здесь эти вещи казалось для Гарри странно естественным, он хорошо знал, сколь многим были связаны Северус Снейп и Альбус Дамблдор. Снейп, все это время внимательно наблюдавший за своим гостем, сложил пальцы домиком и произнёс мягко и вкрадчиво: – Когда вы планировали рассказать мне всю правду, Поттер? – О чем вы? – удивился Гарри, мгновенно вырываясь из водоворота затянувших его воспоминаний. – Откуда у вас это зелье? – Но я ведь уже рассказал вам все, что знал, профессор. Два дня назад арестованный нами «Пожиратель» пытался выпить его при аресте... Зельевар скривился, всем своим видом демонстрируя презрение к актерским талантам своего бывшего студента. – Вы никогда не умели врать, Поттер. Вы делаете это так неловко, что только полный глупец поверил бы в вашу историю. Я не могу понять лишь одного: чего именно вы добиваетесь, пытаясь водить меня за нос? Лицо Гарри, все это время выражавшее крайнюю степень сосредоточенности, невольно побледнело. – Вы ошибаетесь, профессор, я … Но Снейп не дал ему закончить и эту фразу. Он резко подался вперёд и ноздри его крючковатого носа опасно затрепетали. – Мое терпение на исходе, Поттер. Кого вы покрываете? Министра? МакГонагалл? Кого-то из членов Ордена? Кто вам велел это сделать? Казалось, раздражение Снейпа приблизилось к опасному краю, и все же Гарри не собирался так просто сдаваться. – Я сам решился обратиться к вам, сэр. Никто не знает о моем приезде в Хогвартс. Расследование зашло в тупик, и мне очень нужна была помощь. Я подумал, что если кто-то и в состоянии разобраться с зельем, так только вы. – Избавьте меня от этого, – скривился Снейп, – лесть помогает лишь тем, кто знает, как ее спрятать. Вы постоянно изворачиваетесь, вы лжете, вы копия своего отца, он тоже вечно считал, что любую сказку может выдать за чистую монету и это сойдёт ему с рук. Гарри сам не заметил, как вскочил на ноги. – Чего вы добиваетесь, сэр? Я доверился вам, я нарушил устав Аврората и бог знает какие правила! Вам ли не знать, как важно сейчас найти ответы, пока не стало слишком поздно! – Да хватит, Поттер, – произнёс Снейп, внезапно успокаиваясь. Он протянул руку к стоявшей на столе колбе и медленно провёл по ней указательным пальцем, задумчиво разглядывая прозрачную жидкость. Защитный ободок лилового цвета мигнул, преломляясь в свете свечей. – Вы никогда не понимали, как важно в зельеварении уделять внимание деталям, – он говорил, продолжая поглаживать матовое полукружие стекла, и его тонкие длинные пальцы вычерчивали на колбе неведомый замысловатый узор. – Отучившись на курсе, страшно подумать, продвинутого зельеварения, вы так и не усвоили простое правило: «Не все жидкости предназначены для того, чтобы совать их в рот»! – Снейп постучал ногтем по маленькой пробке, словно завершая одному ему ведомый ритуал и наконец поднял на Гарри глаза – холодные и полные презрения. – Данное зелье, мистер Поттер, сложносоставной полиморфин. Оно было сварено не для того, чтобы его пили или каким-либо иным способом использовали на живых людях. Кроме того, это зелье вылили, а вернее, разбили на дорогом лакированном паркете не менее недели назад, задолго до описанных вами событий. В кабинете воцарилась напряженная тишина. Гарри помедлил, нервно взъерошил волосы и вновь опустился на стул. – Я был против, – произнёс он, мучительно краснея. – Я знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. – Знали и все-таки отправились ко мне рассказывать о крестражах? – ядовито выплюнул Снейп. – У меня просто не было выбора! – сейчас Гарри чувствовал себя человеком, беспомощно погружавшимся на дно бесконечного омута. Было невозможно признаваться в подобном Снейпу. Он помедлил и все же решился. – Вчера я украл это зелье из кабинета начальника Аврората Аттикуса Роули и меня поймали.

***

Снейп поднялся из-за стола и подошёл к запертому секретеру, в котором хранились маленькие хрустальные флакончики с зельями – личные запасы зельевара – порылся в кармане и так же молча достал ключи. Замок щелкнул, и в бледных пальцах Снейпа оказался необычного вида рубиновый флакон, украшенный замысловатым узором из песчаных змеек. – Что это? – напряжённо спросил Гарри. – Сыворотка правды, – Снейп загремел склянками, продолжая передвигать флаконы. – Профессор, это… – Да успокойтесь, Поттер, неужто вы и правда подумали, что я потрачу на вас прекрасно сваренное зелье, когда вы и так мне все расскажете. Он совершенно неожиданно достал из шкафчика бутылку огневиски и два стакана и поставил их на стол. Рубиновый флакон вернулся на прежнее место, и Снейп тщательно запер шкаф. – Сегодня у меня был очень трудный день, – произнес он, усаживаясь в кресло, – я устал и вот уже четверть часа борюсь с непреодолимым желанием выставить вас за дверь. Если вы хотите задержаться в моем кабинете ещё хоть на минуту и все ещё надеетесь получить ответы на свои вопросы, то сейчас самое время перестать мне врать. Он довольно щедро плеснул огневиски в один из стаканов, взял его в руку и откинулся на спинку кресла, глядя на своего гостя с привычным выражением недовольства, смешанного с раздражением. «Ну конечно, – подумал Гарри, – Снейп был бы не Снейп, если бы наполнил оба стакана». – Что именно вы хотите узнать, профессор? – Откуда взялось это зелье? Для чего оно нужно аврорату? Почему вы его украли? И наконец, причем здесь вообще крестражи? Гарри устало прикрыл глаза, задумавшись на мгновение над тем, с чего стоит начать. Снейп не был терпеливым слушателем, а сам Гарри хорошим рассказчиком, а говорить предстояло о щекотливых вещах, упоминание о которых могли вновь вывести Снейпа из себя. Вот Гермиона справилась бы с этой задачей намного лучше, и почему он до сих пор не рассказал ей о случившемся? Наверное, всему виной была неприятная ситуация с Роном, тяжёлым камнем лежавшая на его совести. Вчера они весь вечер проговорили об этом с Джинни, переживавшей за брата намного больше, чем Рон того заслуживал, и сейчас Гарри чувствовал себя загнанной в угол собакой, не способной угодить трем хозяевам. Он не хотел обижать Джинни, ссориться с Роном, и не мог не сочувствовать Гермионе. Господи, если бы ему только удалось избавиться от всего этого бесполезного хлама в своей голове! И тут его осенило. – Знаете, профессор, – сказал Гарри, стремительно поднимаясь, – давайте я лучше вам все покажу.

***

Омут Памяти установили на середину стола. Плоская, наполненная мерцающей жидкостью чаша отбрасывала на стены неровные причудливые тени, и лицо Снейпа, худое и бледное, казалось в его свете еще более болезненным и неприятным. Гарри достал из кармана палочку и решительно прикоснулся к виску. – Думаю, лучше начать с совещания в Министерстве, – сказал он, стараясь усмирить собственное волнение. Снейп, мрачный, сосредоточенный, с поджатыми губами, пристально смотрел на Гарри и не произносил ни звука. Белая призрачная нить воспоминаний – не то газ, не то жидкость – отделилась от виска Гарри, обвила кончик волшебной палочки и, повинуясь его воле, послушно опустилась на серебристую поверхность Омута. Следом за ней отправилась вторая, а затем и третья. Гарри наклонился, невольно ища своё отражение в завораживающем вращении тонких нитей, то сплетающихся между собой, то мелкой рябью разбегающихся по краям чаши. – После вас, – произнёс Снейп где-то над его головой, и Гарри послушно опустил лицо в серебристую субстанцию, отправляясь в путешествие по закоулкам собственной памяти.