Просто не думай о белой обезьяне!

«Темный Лорд оставил седьмой крестраж, и армия фанатиков, мечтающих о его возвращении, рыщет по всей Британии в попытке завладеть таинственным предметом, принадлежавшим семье Малфой?» Перспектива, озвученная Поттером, казалась в равной мере невероятной и столь же пугающей. Конечно, крестраж не мог быть кованым подсвечником или сахарницей из обеденного сервиза, но что если в огромной коллекции старинных раритетов, которыми всегда так кичился Люциус Малфой, и правда нашлось нечто особенное, достойное внимания Темного Лорда, нечто, что в седьмой раз могло стать вместилищем его проклятой души? Даже тот факт, что сам Снейп готов был задуматься о подобном, уже говорил об абсурдности происходящего. Он на мгновение зажмурился, усилием воли прогоняя закравшуюся в голову тревожную мысль. Все закончилось, метка на его руке побледнела и почти исчезла, и ему наконец перестали сниться кошмары. И все же послевкусие страха осталось — однажды Темный Лорд уже возродился, способен ли он повторить это вновь? Пугающие образы из воспоминаний Дамблдора, показанные Кингсли в Министерстве Магии, нахлынули на Снейпа с невероятной силой — четкие, яркие, беспощадные. Том Реддл, сидящий на своей кровати в магловском приюте, черно-белая фотография с разинутым зевом бушующего моря, стремящимся поглотить одинокую скалу, и семь ракушек, аккуратно выложенные на подоконнике. Еще будучи ребёнком, Темный Лорд был одержим магией числа семь. Заболела шея и сразу стало трудно дышать, захотелось разорвать пуговицы тугого воротника и позволить воздуху ворваться в легкие. Усилием воли Северус заставил себя сдержаться. Только не здесь, не при Поттере! Это все ерунда, всего лишь стресс, сначала девчонка, теперь ещё и это… Врачи в больнице Святого Мунго запретили ему волноваться, конечно, как же ... с его-то работой… Словно вторя его мыслям, в деревянных стропилах галереи, отчаянно поскуливая, завыл ноябрьский ветер. Они с Поттером стояли напротив друг друга и не спешили ничего говорить. Четыре года... Неужто это все, что отмерила ему судьба? Так мало, чтобы пожить спокойно. Да он и не жил вовсе, так, перебирал день за днем, словно ждал, что нечто подобное нагонит его из прошлого, заставив платить по счетам. — Профессор, — наконец произнес Поттер, протягивая Снейпу чёрный футляр, — это зелье, мы конфисковали его у арестованного «Пожирателя», когда он пытался его выпить, и понятия не имеем, для чего оно было сварено. Снейп смотрел на чёрный футляр и думал, что он не хочет быть тем, кто отыщет ответы. — Что вы хотите узнать? — спросил он, заставляя себя собраться. Поттер ссутулился и, не глядя на Снейпа, тихо проговорил: — Я не знаю, что нужно искать...

***

В подземельях было холодно. Северус привычным жестом разжег в камине огонь и призвал с прикроватной тумбочки два флакона — обезболивающее и успокоительное. В год его директорства в школе, ему приходилось варить эти зелья такое бессчётное количество раз, что под конец он перестал заглядывать в котёл. Помешать четыре раза по часовой стрелке, шесть против часовой, корень летоцвета мелко растереть, боярышник нарезать, сушеные жала веретениц смешать с пыльцой тысячелистника — прокипятить и охладить. Боль в шее медленно отпускала, он все ещё задумчиво смотрел на так и не раскрытый пузырёк и пытался понять, почему мысль о том, что Поттер не был седьмым крестражем, никогда раньше не приходила ему в голову. Сегодня, когда об этом заговорил сам мальчишка — все стало казаться настолько очевидным, что от болезненной логичности происходящего ему сводило нутро. Тёмный Лорд всегда видел в Поттере угрозу своему величию, но никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы убивать мальчишку, знай он, что это угрожает его собственной жизни. Смерти Тёмный Лорд боялся больше всего, даже больше безвестности. Лекарство все-таки стоило выпить, но для работы над зельем нужна была свежая голова. Северус помедлил и, с неохотой вернув флаконы на прежнее место, принялся расчищать стол — методично работая руками и не используя палочку. В те дни, когда ему нужно было о чем-то подумать, он часто начинал заготавливать ингредиенты для школьных занятий. Однообразная, рутинная работа успокаивала, освобождая мозг от ненужных волнений и беспорядочных мыслей, которыми, помимо его воли, всегда заполняла голову школьная суета. Горелки, колбы, пробирки с маркерами — он расставил все в идеальном порядке и, лишь полностью закончив с приготовлениями, достал из кармана мантии тёмный футляр. Фиолетовый ободок магической защиты, переливаясь, замерцал сиреневыми отблесками в свете зажжённых в кабинете свечей. Такой футляр не повредить даже рикошетом от случайного заклиная, что уж говорить о том, чтобы просто разбить его об пол. И все же Снейп был предельно осторожен. Он установил футляр на подставку и вскрыл магическую печать специальным ключом. Замок щелкнул, и футляр раскрылся. Внутри футляра лежала простая стеклянная пробирка, такая маленькая, что не будь у волшебников приближающего заклинания, ему непременно понадобился бы микроскоп. Снейп дважды постучал палочкой по деревянной столешнице, накрывая стол защитным куполом, и осторожно вытащил из футляра пробирку с зельем. Спустя почти сорок минут работы, зельевар погасил горелку под крохотным серебряным котлом и, аккуратно закупорив пробирки с образцами, в задумчивости опустился в кресло. Перед ним лежал исписанный мелким почерком лист пергамента. Зелье и правда было загадкой. Необычное, невероятное, не желающее открывать свои тайны. И все же все это сейчас не имело значения. Сейчас его волновало совершенно другое: по странной, непонятной причине Поттер ему солгал.

***

Гермиона чувствовала себя просто ужасно. «Господи, что я наделала, как вообще такое могло случиться?» — задыхаясь, с бешено рвущимся из груди сердцем, она стремительно преодолела четыре лестничных пролета, стремглав пронеслась через длинный, украшенный барельефами коридор и, лишь оказавшись у тяжелых дубовых дверей, осознала, что ноги привычно принесли ее в библиотеку. Под высокими сводами читального зала торопливые шаги отдавались неприятной, болезненной дробью. Миссис Пинс, словно сгорбившийся грифон, подняла взгляд от огромного регистрационного журнала и с осуждением посмотрела ей вслед. «Мерлин! Снейп кричал на нее так, что наверняка уже знает вся школа!» Сейчас Гермионе казалось, что все на нее смотрят, хихикают, обсуждают. Она торопливо прошла мимо высоких стеллажей и совершенно без сил упала на первый попавшийся стул. Две семикурсницы, украдкой взглянув на профессора трансфигурации, о чем-то быстро зашептались, и Гермиона в панике схватила лежавшую на столе книгу. «Травы и успокоительные настойки. Том второй». Отлично, именно то, что нужно. И размер подходящий! Она раскрыла огромный фолиант на первой попавшейся странице и, отгородившись им от всего мира, спряталась за обложкой. «И как это вообще могло случиться?! Гермиона Грейнджер, отличница и заучка, преподаватель и декан своего факультета, девушка, воспитанная в соблюдении строгих моральных принципов, спятила настолько, что во время педсовета решила предаться недопустимым фантазиям, да при этом ещё и умудрилась попасться!» Гермиона больно ударила себя книгой по лбу и в отчаянии почувствовала, как на глаза начинают наворачиваться горячие слёзы стыда и жалости к себе. Она останется в библиотеке навечно, пока в конце концов не состарится настолько, что превратится в книжную пыль. А все началось так невинно, с пуговиц! Хотя нет, все началось намного раньше, с этой ужасной записки, что написала эта идиотка Крожер. Впрочем, кого она обманывает? Всё началось гораздо раньше, в тот злосчастный момент, когда в полседьмого утра, увидев фотографии в «Ежедневном Пророке», она разозлилась на Рона. Мерлин! Как все могло так запутаться? Она пыталась наказать Рона, угодила заклятьем в Снейпа, а кажется, что прокляла саму себя! Нужно немедленно успокоиться! Стараясь взять себя в руки и привести мысли в порядок, Гермиона пробежала глазами оглавление и открыла книгу на 300-й странице: Зелье, смиряющее разум, Зелье, восстанавливающее магический потенциал, Зелье... Она пыталась заставить себя читать, но строчки прыгали перед глазами, а буквы не желали складываться в слова. «Если волшебник или волшебница переступают черту, то потеря магической силы становится невосполнимой. И лишь зелье, сваренное на основе слюны Смеркты, способно приостановить необратимость процесса». Постепенно — фраза за фразой — книга завладела ее вниманием. Гермиона погрузилась в мир ингредиентов, магических вычислений и завораживающих экспериментов. Собственные проблемы отступили на второй план, стены библиотеки растаяли, и волшебный мир знаний наконец полностью поглотил ее сознание.

***

Снейп раздраженно потёр переносицу и попытался сосредоточиться. Он злился. Злился, что так глупо попался в расставленную ловушку, что поддался эмоциям и оказался столь предсказуем, и, черт возьми, он был просто в бешенстве от того, что, несмотря на все его заслуги перед Орденом, они по-прежнему не доверяли ему. Да, именно так: они НЕ ДОВЕРЯЛИ ему! Поттер был упрямым, неусидчивым, невнимательным, вспыльчивым, как его папаша, но он определенно не был глупцом. Будь его воля, Поттер наверняка никогда бы не пошёл на сознательный обман. Не в его правилах. Мальчишка выложил бы все как на духу. Получил бы отказ, ушёл и вернулся снова. Да и врать Поттер не умеет — слишком правильный, слишком гриффиндорец. Если бы Северус не был так расстроен случившимся на педсовете, он раскусил бы обман почти сразу, стоило Поттеру заговорить о крестражах. Мальчишка мямлил всю дорогу, пока бежал за ним до самого Хогсмита. Северус взял со стола номер «Ежедневного пророка» недельной давности и, ещё раз внимательно перечитав первую полосу, в раздражении швырнул газету в огонь. Какую игру они затеяли? Знает ли об этом МакГонагалл? Дала ли она своё согласие? Снейп мерил кабинет бесконечными шагами, и тысячи вопросов роились у него в голове. Пламя в камине трещало, бросая на стены неровные блики. Заспиртованные монстры в стеклянных банках смотрели на профессора выпуклыми глазами и походили на языческих богов – слепых и отрешенных.

***

Где-то рядом чуть слышно заскрипел стул, профессор трансфигурации нахмурилась и перевернула следующую страницу. — Если хочешь увидеть Гермиону Грейнджер, стоит поискать в библиотеке. Гермиона испуганно подпрыгнула и едва не выронила книгу. — Господи, Гарри, откуда ты здесь взялся? — за окнами было темно, Гермиона растерянно огляделась и поняла, что, с головой погрузившись в чтение, не заметила, как провела в библиотеке несколько часов. — Что у вас тут происходит? — спросил Гарри, отодвигая стул и усаживаясь напротив. — О чем ты? — удивилась Гермиона. — Сегодня днём ты вылетела из учительской и пронеслась мимо меня как ошпаренная, даже не сказав «Привет». — Прости, Гарри, я тебя просто не заметила, — Гермиона густо покраснела. — Затем мне пришлось бежать за Снейпом почти до самого Хогсмита лишь для того, чтобы поговорить с ним в течение пяти минут. Я уж думал, у вас в учительской взорвалось зелье Повышенной Прыткости и весь преподавательский состав теперь не может усидеть на месте. Он наклонился к Гермионе и, заглядывая ей в глаза, тихо и уже совершенно серьезно спросил: — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Просто тяжелый день, — Гермиона со вздохом покачала головой. — Ну хорошо, — произнёс Гарри после минутной паузы, все ещё не спуская с Гермионы внимательных зелёных глаз, — если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Они посидели молча некоторое время, не глядя друг на друга и думая каждый о своем. — Я слышал про Рона, — наконец произнёс Гарри то, с чего и собирался начать. — Не надо, Гарри, — за всеми перипетиями последних событий Гермиона даже как-то подзабыла, что ей следовало горевать о разорванной помолвке и о своих несбывшихся надеждах. — Так даже к лучшему. Они и правда в последнее время не ладили, Рон постоянно стремился к большему. Больше побед, больше внимания, больше поклонниц, а для неё почти не осталось места. Рональд слишком долго жил в тени своих братьев... Гарри кивнул и, взяв её за руку, произнёс с неожиданной грустью: — Я не буду тебя ни в чем убеждать, Гермиона, но он сожалеет. Я думаю, ты могла бы дать ему шанс хотя бы извиниться. Надежда на искупление — она, знаешь ли, нужна каждому.