Я хотела быть мальчиком

День начался неудачно с самого начала. Всё валилось из рук: зубная щетка больно проехалась по деснам, рожа была опухшая, а глаза красными, телефон не зарядился и будильник не прозвонил. Чудо, что мы вообще не проспали! Первый учебный день никогда не был для меня праздником. Были знакомые, с которыми хотелось увидеться, с которыми хотелось поболтать, и первое японское апреля или первое русское сентября становились более приятными, но как бы там ни было — начало учебного года, линейка, речь директора никогда не были моими любимыми мероприятиями. Юкио тоже не любил этот праздник, но больше за компанию со мной, а не по каким-то объективным причинам. Юкио, вообще, хороший мальчик. Послушный сын, достойный брат, тихий и прилежный ученик… И этим он меня порою бесит. Слишком всё гладко на первый взгляд и слишком сложно внутри. Не разобраться — не подступиться. Человек-тихушник, человек-загадка, в лицо улыбается, а на самом деле мечтает вырвать тебе сердце и сожрать его, предварительно сварив и присыпав перцем. Люди подобные моему брату страшные, они молчат, но в определённый момент взрываются и попадает всем окружающим. Самое забавное то, что ты не знаешь когда рванёт и не можешь обезвредить бомбу. Сиди и жди, как дурак. Мы ещё два раза ездили к отцу. Я давал время Юкио, чтобы побыть один-на-один с безвольным телом, в котором ещё теплится разум. Кажется, в эти минуты брат давал себе волю и плакал. Всегда, когда я возвращался в палату у него были красные глаза и искусанные губы, но у меня не находилось слов поддержки для него. Тут уж сам за себя, бартец, ничем не могу помочь. А у меня все чувства как отрезало. Двигаюсь по инерции, если можно так сказать. Улыбаюсь по привычке, шучу чтобы заполнить пустоту, кричу просто потому что так надо. Потому что так надо. Потому что, если я перестану притворяться, то просто лягу, укроюсь одеялом и засну на долгие-долгие года. Каждый сам себя вытаскивает, каждый сам себе создаёт настроение. Если ты пришёл на вечеринку, но тебе грустно и кажется, что все окружающие тебя люди — кучка безмозглых идиотов, то никто тебя не сможет заставить развеселиться. Улыбка — вот главное оружие человека. Улыбнись и тебе станет легче, пошути и немного отпустит, рассмейся и вот — ты уже почти счастливый человек. Но если на душе действительно паршиво, это будет просто игрой в театре, где всё окружающее тебя пространство — декорации, а люди — такие же актёры, как ты сам. Так вот, это я к чему. Ненавижу первое апреля.

***

Всё шло по привычному сценарию — приветственная речь директора, речь лучшего первокурсника, которым в этом году являлся Юкио, считанные с листочка и выглядящие как формальность, а не действительно необходимая часть церемонии поступления, потом — разошлись по классам, согласно вывешенным спискам, сели за партами, сидим. В этот раз я и Юкио попали в один класс. Кажется, это первый раз, когда мы будем учить, находясь друг с другом в одной аудитории. Брат, кажется, был довольно рад, и даже выдавил из себя радостную улыбку, которая попахивала китайским суперклеем. Кажется, я что-то пошутил по этому поводу, но разум мой был далеко от тела — шутку я даже и не вспомню. В классе с каждой минутой становилось всё более шумно. Одноклассники не могли дождаться официального представления друг другу и уже начали знакомиться. Кто-то находил себе достойных собеседников, потенциальных друзей и приятелей, соперников в учёбе. К Юкио, неловко переминаясь с ноги на ногу, подошёл парнишка со светлыми волосами и вытянутым лицом, глаза его слегка косили и к тому же бегали из стороны в сторону, — он мне не понравился. Мутный какой-то и впечатление от него…  — Ты Окумура-кун, который читал речь первокурсника? — брат медленно кинул, — Приятно познакомиться, я — Кавахира Нацуме, — парень в европейском стиле протянул руку для рукопожатия, которую Юкио осторожно, словно змею, потряс, — У меня 370 баллов за тесты, а у тебя? — брат неловко улыбнулся.  — Приятно познакомиться, Кавахира-кун. У меня 398 — потерял на тесте по истории, — кажется, Юкио знал, что делать с людьми оценивающими всё в балльной системе. Ему, наверняка, не впервой разбираться с подобным типом личности.  — Ого, а ты молодец, Окумура-кун, — лицо Нацуме на секунду исказилось, черты стали острее и злее, зависть не красит человека, — А как зовут тебя? — обратился ко мне парень.  — Окумура Рин, мы близнецы, — сначала Кавахира не поверил, но люди никогда не верят в то, что я и Юкио близнецы. Мы выглядим по-разному, характеру у нас почти противоположны, он выше — я ниже, да и отношение к жизни у нас совершенно разное. Я балбес, а он умница. Две половины одного целого. Если бы у нас было одно тело мы были бы идеальным человеком — всего понемногу, всего в меру.  — Ни за что бы не поверил, — покачал головой Кавахира, — Но у меня были соседи — две девочки, тоже близнецы, одна была очень полная и хмурая, а друга худая, как палка, и постоянно смеялась — на улице её часто было слышно. А сколько у тебя баллов?  — Меньше чем у Юкио — 397, терпеть не могу японский, — растянув губы в улыбке я прищурил глаза.  — Теперь я верю, что вы близнецы, — рассмеялся Кавахира, — Вы здорово учитесь, нанимали репетиторов? — я отвернулся к окну, сделав вид, что увидел что-то интересное. Капитулировал, если угодно.  — Нет, — покачал головой Юкио, — Мы сами. Лицо Нацуме снова перекосило, но в этот раз ощутимо сильнее. От дальнейшей неловкой беседы нас спасла классная руководитель, вошедшая в класс.  — Прошу прощения за задержку, — улыбалась женщина, — Нужно было решить пару организационных вопросов. Но я вижу, что вы неплохо справились и без меня, — внешность у неё была приятной — темные волосы, большие темные глаза, синяя юбка средней длинны и белая блузка, — Меня зовут Макино Незуко, приятно со всеми вами познакомиться. Я преподаватель биологии и вы первый мой класс. Надеюсь мы найдём общий язык. А теперь давайте познакомимся!.. Школа как школа, класс как класс. Ничего особенного, всё серенькое. Только сенсей бодрая и активная, но это, думаю, она по началу только — пройдёт пара месяцев, или даже недель, и энтузиазм поутихнет — станет такой же, как Нейгауз: хмурой, злобной и не выспавшейся. Уже знакомые между собой одноклассники и одноклассницы разошлись по группкам. Некоторые решили достойно провести остаток дня и пойти праздновать новый год в кругу новых лиц. Юкио кто-то звал с собой, он неуверенно оглянулся на меня, но я показал ему большой палец вверх и брат робко согласился. Мне нужно было отдохнуть от него, а ему от меня. А ведь вроде бы ничего особо не поменялось — спим в одной комнате, живём в одном доме, но так тяжело видеть одно и тоже хмурое выражение лица, одни и те же подобия эмоций, что просто сил уже нет. Кажется, меня тоже звали гулять с собой несколько парней, лидер которых решил сколотить некую группу по-интересам. Понятно, какие именно интересы могут быть у пятнадцатилетних школяров, и мне не интересно. Шарахаться по компьютерным клубам, пить колу, обсуждать фильмы и залипать на первую красавицу школы… Это выглядело привлекательным только в далёких воспоминаниях прошлой жизни. Тогда всё казалось проще — мальчикам легко, девочкам тяжело. Дисбаланс и отсутствие равновесия. Но это только так кажется. На деле же — всем херово. Накрыло меня уже в общаге. Стоило только дойти до комнаты как тут же на пороге скрутило в бараний рог. В груди что-то накалилось, а в горле появился противный сопливый предвестник слёз. Натянутые, словно струна, нервы лопнули и тело расслабилось, растеклось тряпкой по полу. Из горла вырвался скулёж, похожий на вой собаки, подвешенной за хвост. Жалок. Как же я жалок. Никчёмный, пустой человечишко, который просто сжигает свою жизнь на ерунду, которая не стоит и секунды внимания… Как же меня это всё достало! Сколько можно быть жалкой тряпкой?! Сколько можно наслаждаться своей грустью, обидой, апатией, печалью и болью?! Да как же это всё!.. Взрыв — вот как это ощущалось. В груди разорвалась граната и осветила светом пламени всё вокруг. Ярчайший свет затопил собою всё, заставил закрыть заслезившиеся глаза, а когда я смог их открыть и посмотреть вокруг, то увидел пламя. Не метафорическое, а натуральное, яркое, горячее, живое. Вот только… …Только пламя, почему-то, было синим.