Меропа Августа Гонт

Первое, что я увидела, открыв глаза, это роскошный, красный балдахин с крупными кистями, свисающими по краям, огораживающий меня от солнечного света, проглядывающего сквозь окно. Наверное, когда-нибудь я смогу привыкнуть к богатому убранству дома в Туманном переулке, но сейчас мне казалось, что я уснула в музее. Эту ночь я провела в хозяйской спальне, которую Фоти приготовил специально для меня. Я в своём грубоватом и потёртом ночном платье смотрелась крайне неуместно посреди старинной мебели. Спустив ноги на мягкий ворс ковра, я в какой раз начала рассматривать позолоченную мебель из дорогих пород деревьев, живые картины с изображением животных в позолоченных багетах. Позади моей кровати находилась фреска, на которой был изображён неизвестный мне, возможно, библейский сюжет. По её краям плелись ветви деревьев на тёмном фоне. На ветвях сидели разнообразные, незнакомые птицы. По углам сидели херувимчики с белыми крыльями и золотыми кудрями. В комнате было тёмным всё, кроме кровати и софы перед окном. Красная кровать с золотыми элементами бросалась в глаза, но при этом смотрелась достаточно органично. Первым пунктом моего плана было проведение необходимых ритуалов. Но для начала я должна была подпитывать родовой камень и расширять магический потенциал. Если этого не сделать, то Магия может полностью выжечь меня. Поэтому всю неделю я этим и занималась. Пару раз даже барашка принесла в жертву под присмотром портретов, которые перетаскивал Фоти. Зрелище, конечно, не для слабонервных. Я вообще не понимаю, как я смогла полоснуть серебряным кинжалом по шее невинного животного. При этом я должна была напевать текст, который я выучила на зубок. Бурая, густая жидкость сначала окрашивала плотную шерсть барана, а потом начинала капать на камень, который впитывал её полностью, буквально выпивая всю кровь. Баран, бившийся в конвульсиях, пытаясь освободиться от веревки, стягивающей его копыта, терял всё больше крови, постепенно ослабевал и умирал. Слава богу, портреты посоветовали наложить заклинание немоты, и я не слышала его мучения иначе бы не смогла бы выдержать это. После жертвоприношения, я должна была разделать барана и съесть приготовленное мною мясо, произнеся благодарность Магии. Большая часть барана замораживалась до лучших времен. Также каждый день в полночь я молилась Магии, опять же около камня Рода, но молитвы не так действенны, как жертвоприношения. Однако, я не могла покупать так часто баранов, всё же бюджет мой был очень ограничен, и даже такие траты сильно били по моему кошельку. К счастью, мои «танцы с бубном» принесли свои плоды, даже я заметила эффект, что уж говорить про Алана. Мой магический потенциал значительно вырос, и теперь я не падала в обморок после нескольких простеньких чар, а мелкий во всю колдовал, даже не напрягаясь. Его малочисленные игрушки всегда летали, а сам он иногда переносился во сне в мою кровать. Спать, кстати, мы стали намного крепче, да и мой внешний вид тоже немного улучшился. Одни плюсы. Ланиус сказал, что такими темпами уже во вторник я смогу ввести Ала в Род, а потом провести ритуалы по укреплению и защите семьи, а там и принятие титула Матери не за горами. Одновременно с этим я учила заклинания и пыталась освоить трансфигурацию. Если чары у меня хотя бы получались, иногда, правда, мне казалось, что даже у девятимесячного ребёнка выходит лучше, то трансфигурация стала адом для меня. Я просто не могла запомнить длинные формулы, хотя и могла представить конечный результат. Поэтому я решила заниматься только чарами и изучать ритуалы, остальное как-нибудь потом освою. Пока мне хватит только этого. Переодевшись, я пошла в белую гостиную, где, скорее всего, сейчас был мелкий. Хотя уже не такой мелкий. Он растёт не по дням, а по часам. Недавно у него прорезались первые зубы. Такими темпами оглянуться не успею, как он отправится в школу. Быстро преодолев расстояние, я отворила тяжёлую дверь. Первым моё появление заметил малыш, который сразу пополз в мою сторону с широкой улыбкой на лице. Фоти быстро поклонился и попытался остановить Ала. Поняв, что это безуспешно, в его глазах застыли слёзы. — Фоти, перестань плакать, — приказала я, поднимая мальчика на руки, — Я всё равно хотела немного поиграть с ним. — Г-г-оспоже не пристало играть с молодым господин-о-ом, это должен делать Фоти, а Фоти даже этого сделать не может, — завыл домовик. — Хватит, — жёстко пресекла я нытьё эльфа по поводу его несостоятельности. Он молча опустил голову. — Фоти, можешь приготовь нам завтрак? — спросила я. — Да, госпожа, — ответил домовик и исчез. Время перед приёмами пищи я старалась проводить с малышом. Читала ему различные книги, играла с ним, а иногда просто слушала истории портретов. Ал всегда радовался моему приходу и огорчался, когда его забирал домовик. И сейчас он спокойно сидел у меня на коленях, вертя в руках деревянный кубик. Я же читала про ритуал, который буду в скором времени проводить. В книге было сказано, что я должна голодать три дня до ритуала и 2 дня после, а после этого мне нужно принести в жертву ещё одного бедного барашка. Хоть на еде сэкономлю. — Фоти! — позвала я. После хлопка я продолжила, — Есть будет только Алан, я не буду, мне нужно поститься. — Хорошо, госпожа, Фоти понял. Фоти рад, что Род сможет приобрести былое величие, удачи во всех начинаниях, госпожа, — воскликнул эльф и вернулся на кухню.

***

Три дня перед ритуалом тянулись очень медленно. Из-за недостатка энергии я вечно хотела спать. Мой желудок настойчиво требовал еды, но я не могла позволить себе сорваться. В сторону кухни я даже не смотрела, стараясь отвлечься в библиотеке. Из-за моей усталости заклинания не получались, что раздражало меня ещё больше. От срыва спасал только мелкий, который словно чувствовал моё состояние и старался поддержать. Мне оставалось только читать про различные магические обряды и ритуалы. Около полуночи под конец третьего дня я была уже около родового камня. Безмятежно спящий Алан лежал на Родовом камне. После глубоко вздоха я начала отсчитывать время до начала. Как только эльф трижды постучал по двери, я начала поджигать свечи вокруг меня. Первая свеча посвящалась старцам и родственникам, вторая — усопшим воинам, третья — за младенцев, невинно убиенных, за тех кого помнят и не помнят в роду. Собравшись с духом, я начала произносить заученный текст. — Встану в Храме помолясь, я, раба твоя Меропа, пред алтарём семейным, пред Царскими Вратами. Во Магии молилась, кровью и плотью исцелилась. Во святом Храме перед родственниками прошу внимать просьбу мою. Духи в помощь встают, семь печатей мне в руки дают. Семь молитв со мной на семь Божьих дней. Семь заговоров дают мне силу от семи зорь. Семь таинств исцеляют со мной семьдесят семь недугов. Семь света сторон открыты мне на семь дорог княжеских да царских. Семь ветров развивают с моего пути семьдесят семь недугов и напастей, — наполнив легкие воздухом, я продолжила, — Прими сына моего, раба твоего Алана, и в род Материнский введи. Магия, к тебе взываю — твою силу вызываю. Чадо моё огради, боль-хворобу не пусти, — прошептала я, пытаясь не упасть в обморок. Подобрав кинжал, которым я резала баранов, я полоснула по предплечью и наблюдала как теперь моя кровь стекает по телу мальчика и впитывается камнем, — Кровью просьбу подкрепляю! — произнесла я из последних сил и упала на колени, наблюдая как тельце ребенка озарилось светом из ниоткуда и поднялось над валуном. Кинжал выпал из моих рук с громким звоном. Свежий ветер блуждал по подвалу, туша свечи. Мальчика опустился обратно и все стихло. — Фоти, — призвала я домовика и нырнула в манящую темноту.

***

Я бежала по парку в прохладную, но солнечную погоду. Туфли мои слетали, а накидка давно скинута на идеально ровный газон. Мягкая, нежно-зелёная трава проминалась под моими ступнями. Вдалеке журчала вода в фонтане. Смеясь, я обернулась, играя с человеком, следующим за мною. Ласковый ветер раздувал мои волосы и платье, солнечный свет засветил лицо мужчины, который нёс сброшенную накидку заодно с пиджаком. Завидев его я расстегнула туфли и побежала к фонтану. Проскакивая между стволами деревьев, срезая пути, я оказалась в саду с пионами. Бутоны от молочно розового до пурпурного смешивались в одно цветовое пятно. Высокий живой забор защищал это место от посторонних глаз. По громкому шуму воды я определила, что это место близко к источнику свежести. Скрывшись за кустами цветов, я ожидала увидеть своего спутника… Звук журчания воды постепенно превращался в звук плача. Я находилась в тепле и лежала явно не на газоне, а на мягкой кровати. Боль била по вискам, не позволяя распахнуть глаза. Желудок прижался к позвоночнику и требовал еды, жутко першило в горле, хотелось прокашляться, но возможность обострения боли заставляла терпеть. Я чувствовала себя выжатой и жутко уставшей. Плач всё усиливался и порождал большую боль. Глаза получилось открыть далеко не с первого раза. Сначала яркий свет приносил жуткий дискомфорт, однако привыкнув, я увидела Алана с опухшим от слёз красным лицом. Он сидел на моей кровати, обнимая единственную мягкую игрушку, которую мы купили летом. Красные глаза, увидев моё пробуждение широко распахнулись. Маленькие ручки утирали до сих пор идущие слёзы, но улыбка, появляющаяся у мальчика, как будто осветила всё вокруг. Рядом с кроватью находился ещё один источник плача — Фоти. Выглядел он похуже, чем мелкий, тем не менее, он также радовался моему пробуждению. Поклонившись, он протянул мне стакан воды, но мой красноречивый взгляд приказал ему поднести стакан прямо ко рту. Вдоволь напившись я смогла говорить, хоть и тихо. — Фоти, сколько я спала? — просипела я. — Три дня, госпожа. Фоти так рад, так рад, — снова плакал домовик, но в этот раз от счастья. — Приготовь поесть, пожалуйста, — попросила я, слыша как мой живот просит наполнить себя. — Фоти приготовит самое лучшее для госпожи, — провыл эльф и исчез из виду. После неудачной попытки принять сидячее положение, я поманила ребенка рукой. Алан быстро оказался в объятиях. Мальчуган доверчиво прижался ко мне мокрым от слёз лицом. Я приглаживала растрёпанные, жиденькие волосы, покрывавшие голову Ала, детскую спинку, содрогающуюся от плача. Собрав остатки сил, я положила мальца сверху. — Не плачь, малыш. Все хорошо. Я рядом, — успокаивающе шептала я до сих пор плачущему мальчику. Постепенно его плач сходил на нет, и его всё больше клонило в сон. Вскоре он совсем уснул. Продолжая поглаживания по спине, я пыталась вспомнить снившийся мне сон. Мне жутко хотелось узнать, кем был догонявший меня мужчина. Но вскоре столь неважные вопросы вылетели из моей головы. Вспомнив события, из-за которых случился столь продолжительный сон, мне захотелось узнать исход ритуала. Не зря ли я старалась? Я не горела желанием резать баранов и голодать ещё раз. Принят ли Алан в род? Рядом со мной с тихим хлопком материализовался домовой эльф с вкусно пахнущим бульоном. Аккуратно положив Алана рядом, я решила поскорее насытиться. — Фоти, — обратилась я к домовику после трапезы, — Как ритуал? — Госпожа, вы прекрасно справились, молодой господин стал законным наследником великого дома Гонтов, — радостно проворкрвал эльф, — Но госпожа, вы потратили слишком много сил на введение молодого господина в Род. Фоти так волновался, так волновался, — укоризненно произнесло существо, — Фоти не мог найти ни одного зелья, которое могло бы вам помочь, Фоти переживал. Молодой господин постоянно плакал, мало ел, не играл и не слушал госпожу Инклементию и господина Ланиуса. Господа тоже переживали за ваше здоровье, госпожа. Даже животные на картинах перестали бегать, — снова начал реветь Фоти. — Фоти, передай леди Инклементии и сэру Ланиусу, что я в порядке. Также купи барана, мне нужно будет завершить ритуал полностью, — произнесла я уже более менее восстановившимся голосом. — Госпожа, вам пришло письмо. Я взял на себя смелость проверить послание на чары. К счастью, род Блэков не потерял совесть и не наложил плохих заклятий, — произнес эльф, опустив голову. — Спасибо, Фоти, — поблагодарила я, прекрасно понимая, что сама не то, что не в силе проверить письмо, я даже без понятия, как это сделать. Однако, я решила прочитать содержимое потом, после того, как хорошенько высплюсь.