Третий мир. №2: Дневник бабочки

Дата: 29.08.2016 год       Атмосфера накаляется, я здесь больше не собираются задерживаться. Кажется, я потеряла след отца. Теперь мне его ни за что не догнать. А на что я надеялась? Что в одиночку в совсем незнакомом месте смогу его отыскать? И что, если… Нет, не думать об этом, не буду обозначать здесь! Мне просто надо выйти за пределы этой деревни… ---       Далее она описывает, как долго искала выход с «проклятой территории», но Шайтанка будто не хотела отпускать непутевого ребенка из своих мертвых объятий.       А потом ее кое-кто нашел. Но этот кое-кто был не ее отец и не один из жителей Лайтаквы. ---       Сзади послышался вой. А передо мной был не оборотень, описанный в легендах деревни, а нечто страшнее во внешности и в намерениях, судя по виду. Это существо можно было сравнить с человеком, прожившем в дикой природе год или два. Но строение его говорило об обратном: когти, зубы и конечности неестественной длины, без единой шерстинки, выпирающие кости, особенно позвоночник, видны сосуды, задние лапы выгнуты как у животных в другую сторону, а глаза – налитые кровью и смотрели с ненавистью ко всему живому.       И то ли я выглядела аппетитно, то ли относилась к этому «живому», но непонятно рыкнув, оно бросилось на меня. Пришлось спасаться бегством.       Я побежала в самую чащу, перепрыгивая через поваленные деревья, сквозь колючие царапающиеся кусты, по скользкой земле. Несколько раз падала, но страх гнал меня прочь оттуда, того места, от этого монстра.       Я была и так уже вся грязная, не хватало стать еще и мокрой – чуть на всех парах не влетела в топь. Везде булькающая мутная вода, кочки с камышами и зеленного оттенка туман. Горький воздух ударял в нос, из-за чего трудно было вдыхать.       Отчаяние накатило волной – меня догонял монстр, о котором не указывалось в записях жителя Шайтанки, а впереди меня ждала затягивающее всепоглощающее болото.       И я закричала. Что есть мочи. Оно уже летело на меня, раскрыв черную пасть.       Странно, но я не звала своего отца, вместо этого из горла вырвалось имя моего друга.       И он пришел. Чудище отшвырнуло в полете, а меня заслонил он, все тот же Маркус, скрипач и руководитель цирковой труппы «Стримс оф Мунлайт» парка аттракционов, в котором они меня приютили.       – Гиет, хватай ее и беги! – крикнул он подоспевшему дрессировщику. А он мигом оказался радом со мной и, схватив меня за руку и немного присев, подбросил меня к себе на спину. Я, как следует, вцепилась в него, и мы на невероятной скорости помчали через лес. Маркус остался позади.       Неужели они меня искали? Беспокоились? Зачем?       – Батти! – когда мы наконец остановились, и я слезла с его спины, он принялся меня осматривать, все повторяя «Слава Создателю!» и «Ты жива!». Слезы не переставали течь по моим щекам. Я была слишком напугана.       – Ничего не говори! Тебе нужно обработать раны, ты вся в ссадинах, – он, посадив меня на сломанную березу, достал телефон и стал кому-то звонить. На той стороне видимо были Ио и Микилен. Сначала он с ними о чем-то громко переговаривался, но я не понимала сути, потом зашептал, смотрел на меня. Речь шла обо мне. В итоге они добрались сюда. Девушки начали причитать, лечить мои раны, полученные во время падений. К тому времени я уже не плакала, а просто молча сидела, ждала еще кое-кого, и вместе с ним, выговор. И когда Маркус появился, я старалась на него не смотреть.       – Что с ней делать будем? – спросил его Гиет, на что тот не скоро ответил.       – Джонте пропал из виду. Другим сказали, чтоб сворачивали поиски – беглянку-то нашли, – это он упомянул папу. Значит и они не знают, где он.       – Эй, я не об этом спрашивал.       – Она, наверно, до сих пор напугана, – тут встряла Ио, – только не надо на нее сейчас давить.       Они продолжили разговаривать, будто меня здесь не было. Но я не стала напоминать о своем присутствии, все-таки, я виновата, что подняла такой шум в парке. Маркус, наверняка, до сих пор злиться из-за того раза, а сейчас сдерживается, дабы не отругать меня. Я это заслужила. Хотя меня не покидал вопрос: «Зачем и почему обо мне надо было им беспокоиться и искать?» Все-таки – я дочь того, кто, по их мнению, мог нести опасность. Но внезапно…       – Батти, – тут Маркус приблизился и сел напротив меня, оперевшись на колено, положил свою теплую ладонь мне на голову, успокаивающе погладил (он никогда меня так не называл). – Я тебя не до конца понял. Прости. Если сможешь. Ты не осознавала, почему оказалась в Лайтакве, почему он тебя оставил, и все равно хотела с ним встретиться. Наверно, это и есть семейные узы. А я пытался их разорвать…       – Представь себе, – обратилась ко мне Микилен, – он первый, кто хватился тебя. Мы считали, что твой отец тебя все ж забрал, но наш начальник, – она кинула взгляд на Маркуса, – утверждал, что ты сама последовала за ним. Мне рассказывали, как они отменили все мероприятия и отправились на мои поиски, а я все не понимала:       – Зачем вы меня искали? – на то Маркус ответил.       – Ты всем нам очень дорога. Это единственная причина. Никому не хотелось, чтобы с тобой произошло что-то плохое. Если бы ты была с отцом, и ваше желание остаться вместе было взаимно, мы бы не стали препятствовать. Так порешили. Но ты оказалась одна, да к тому же в опасности... Отпускать тебя не хочется, но если ты...       – Нет, – я все поняла, мне хватило времени осознать, – хочу домой. Пошли домой. К нам, в парк.       Меня крепко обнимают, что-то говорят утешающее. Мне больше никуда не надо было идти, ведь меня приняли здесь. Если папа пока занят, я подожду. Выдавливаю из себя:       – Моя семья – это вы. ---       На этом записи обрываются (причем, красиво). Дальше ничего нет. Только рисунок…до боли знакомый. С содержимым дневника я ознакомилась довольно быстро. И вот какое заключение.       30 августа, день на дворе. Владелица сей тетрадки потеряла его вчера. И мне осталось выяснить только одну вещь, касаемую последней зарисовки.       Беру камеру и иду гулять. Одна. Ухожу из дому под предлогом встречи с товарищами-корреспондентами из школьной газеты. Сую все нужное в портфель и быстро выбираюсь из дома. А после таким же темпом иду до дамбы. Замедляюсь уже на скалках и тут же достаю камеру, начиная съемку. Жаль, только Ника нет рядом. Знал бы он, что я там, в дневнике, увидела.       Пока не добралась до мостика, который выглядел вполне прилично, по сравнению с тем, на котором мы с моим товарищем пережили в последний раз нечто невероятное. А теперь комментирую, вспоминаю, что было примерно две недели назад.       Прохожу поле и выбираюсь на поляну в лесу, попутно доставая и открывая дневник, показывая рисунок Баттерфлай. Рисует она хорошо, и, что главное, узнаваемо. Эти черты – контуры того существа, отпечатавшиеся в моей памяти несколько дней назад, – ни с чем не перепутаешь. Они же пробуждают некогда утихшую тревогу, порождают догадки насчет парадокса событий. Насчет и наших с Ником ночных побегушек, и встречи с ним Баттерфлай, и той связи между этими событиями, что обозначилась в дневнике.       Подхожу и не вижу ни ножа, ни руки!       – Дерьмо! – довольно неприлично выругиваюсь я и нажимаю «стоп-камера», осознавая всю тяжесть ситуации. – Во влипла.