Reunion Wears Prada

Не так Эмма представляла свой день рождения, когда проснулась сегодня утром. Она даже всё спланировала. Она бы отредактировала статью, потом съела до смешного дорогой кекс (единственный день, когда она позволяет себе так раскошелиться), может выпила бы вина или пива, в зависимости от настроения, полистала бы каналы, чтобы заполнить квартиру звуками… В общем, ничего экстравагантного. Увы, это такая редкость: день, когда что-то идёт по плану. «Если однажды у меня что-то пойдёт по плану, точно настанет конец света», — с лёгкой улыбкой размышляет Эмма. К сожалению, радуется она недолго, потому что слышит, как Реджина говорит по телефону, и вспоминает, где находится. Они с Реджиной и Генри ждут Сидни на самой тихой (да, такие существуют в Нью-Йорке!) и роскошной улице города, на которой дома стоят больше, чем всё обучение Эммы, её квартира и гардероб вместе взятые. Это пугает. Вот их троица наверное странно выглядит со стороны. Обычно Реджине не приходится ждать, потому что её график расписан по минутам, так что Эмма догадывается, что ужин был запланирован на более позднее время. Раз уж Эмма к ним присоединилась, Реджина скорее всего решила поторопить события, поэтому они ждали на тротуаре. (Слишком много предположений, Эмма знает, но она привыкла всё предвидеть и предугадывать в «Подиуме»). Она и предположить не может, чтобы Реджина хотела её присутствия в особняке. Трудно всё это переварить: вину за то, что исчезла без предупреждения; постоянное беспокойство (кто я? на что я способна? я стала такой же, как они?); и самое худшее — волны едва сдерживаемой тоски, которая одновременно обжигает как кислота и чудесно трепещет в груди. Прошёл почти месяц, а она всё никак не может отпустить. — Не желаешь составить нам компанию за ужином? — спросила Реджина несколько минут назад. Она не могла сказать «нет». Она отказала Реджине только однажды: Париж. Она месяцами терпела в «Подиуме», кроме этого последнего раза. Момент проигрывается в голове, он проигрывается постоянно… Она этого не хотела, не просила, но ничего не может поделать. И как Эмме смириться с этим упрямым фактом… даже зная, на что Реджина способна — всегда действует с позиции силы; одним взглядом высказывает всё, что думает; не заботится о чувствах других, преследуя лишь свои цели — Эмму по-прежнему тянет к ней. Реджина словно магнит, которому Эмма пыталась сопротивляться, но её все равно притянуло. Она с ужасом приходит к этому осознанию. «Это что, проверка?» — наконец спрашивает она себя, её мысли возвращаются к делам насущным. Зачем ещё Реджине её приглашать? Зачем? Ассистентку, у которой хватило наглости её кинуть… Да, она скучала по Реджине, ну и что? Она всё равно её кинула. По вполне понятным причинам. — Это всё, — Реджина быстрым щелчком закрывает Моторолу, а в её тоне слышится недовольство. Слава богу, на линии была не она. «Какую игру она ведёт?» — этот вопрос никак не выходит у неё из головы. Эмма смотрит на улицу, скрестив руки в попытке отогнать холод — её кожаная куртка с ним не справляется. По ночам становится намного прохладнее. — Генри. Ты хоть представляешь, как я волновалась? — тихо спрашивает Реджина, и Эмма может только вообразить, как Генри её напугал. Она пытается не поглядывать на них, пытается мысленно ответить на свои вопросы, пытается не подслушивать, правда, но она стоит так близко, что это просто невозможно. — Прости, мам, — произносит он так же тихо, как и Реджина. — Просто сегодня день рождения Эммы, — шепчет он, как будто это секрет, и Эмма едва сдерживает смех. — Я знал, что она будет одна, поэтому хотел вручить ей свой подарок, — Реджина больше не улыбается, а Эмма неловко поправляет очки, её горло сжимается при мысли о том, что Реджина знает, что Эмма собиралась провести праздник в одиночестве. — О, — удивлённо говорит Реджина в ответ, как будто ей действительно не всё равно. Сжимая губы, Эмма воздерживается от комментариев. Что это было? Как только она собирается улизнуть со словами: «Спасибо за приглашение, но меня ждёт кекс», подъезжает лимузин. Разговор, который она подслушивала, прерывается словами Реджины: «Мы поговорим об этом потом», и теперь отступать слишком поздно.

[SQ]

Она является главным редактором именитого журнала, законодателем индустрии стоимостью в четыреста миллиардов долларов, королевой моды, создателем абсолютно всех модных трендов. Кроме того, Реджина — самый влиятельный человек в мире моды и в издательском бизнесе. Всё полностью зависит от её мнения, как метко выразился Джефферсон несколько месяцев назад. Этот список можно продолжать до бесконечности. Она у руля уже семь лет, несмотря на все преграды. У неё тысячи последователей и десятки врагов; люди делятся на тех, кто хочет быть ею и тех, кто хочет быть с ней. Ещё один известный факт: она способна разрушить карьеру одним покачиванием головы или поджатием губ. Но всё же… Когда дело доходит до Эммы Свон, все титулы, очарование и изящество исчезают быстрее, чем она может произнести «Кристиан Диор». Изящно сжав руки в кулаки, чтобы они не дрожали, Реджина невидящим взглядом смотрит на мир за окном автомобиля. Честно говоря, это глупая попытка казаться равнодушной к происходящему разговору, потому что она не знает, что сказать и не думает, что Эмма оценит её вклад в беседу. Не думает, что Эмме хотелось бы знать, что при виде её куртки сердце Реджины пропускает удар (или даже несколько). «Зачем я её пригласила?» — спрашивает внутренний голос, но этот же голос уже знает ответ, даже если она не хочет его признавать: «Ты знаешь, зачем». — … думаю, тебе понравится еда, Эмма, — Реджина включается в реальность и слышит Генри. — Это итальянский ресторан. Паста крутейшая. Эмма нервно хихикает. И кто может её в этом винить? Реджина понимает, что это последнее место, где её бывшая ассистентка хотела провести свой день рождения. — Я люблю поесть, — отвечает ему Эмма, хотя её голос звучит неловко, — поэтому я уверена, что мне понравится. — Она наверняка широко улыбнулась, но Реджина этого не узнает, потому что совершенно точно не смотрит на неё.

[SQ]

Когда они подъезжают в лимузине, на тротуаре их караулят по меньшей мере два десятка папарацци; караулят Реджину, если точнее. Недовольно поджав губы, Реджина наконец понимает, что это была дурацкая идея. В конце концов, это знаменитый ресторан, и стервятники всегда ищут следующую жертву для колонки сплетен. Прямо сейчас у них на крючке она, особенно после того, как слухи об её разводе стали достоянием общественности — днём ранее один журнал напечатал, что Робин подал на развод. Кто-то должно быть предупредил, где она сегодня будет. Посмотрим, смогут ли они что-нибудь из неё вытащить. — Мама, как ты думаешь, внутри кто-то известный? — глаза Генри сверкают в предвкушении, и Реджина в ответ с улыбкой закатывает свои. Эмма передвигается ближе к окну, чтобы выяснить, что происходит, и когда она это делает, до Реджины доносится аромат её сладких духов, и она вспоминает, как они вместе оказались в лифте. Вытянув шею, Эмма глядит в окно Реджины и приоткрывает рот. — Э-э-э… — Воистину «э-э-э», — первое, что говорит Реджина за всю поездку, и ей становится так неуютно от звука собственного голоса, что она сразу же жалеет о сказанном. Да, Реджина. Именно это и нужно было сказать Эмме. Она не хотела показаться такой высокомерной, но аромат Эммы путает её мысли и выбивает из колеи. Она вскидывает руку, решая заняться более важными делами, нежели раздумывать над своей влюблённостью в бывшую ассистентку. Серьёзно, Реджина? Она мысленно закатывает глаза. — Минутку, я должна кое-что сделать, прежде чем мы выйдем, — и если это звучит слишком разъяснительно даже для неё, ну, она скажет, что это якобы для сына. Достав из сумочки мобильный, Реджина нажимает «1» на быстром наборе и прижимает телефон к уху. Пять секунд спустя её старшая ассистентка отвечает. Лина умеет быть быстрой. — Алло, Реджина. Чем могу помочь? — вопрос звучит больше как утверждение. Хорошо. Реджина не утруждает себя приветствиями. — Свяжитесь с Викторией. Ей лучше свести прессу к минимуму. И не забудьте подчеркнуть важность защиты моего сына, иначе… — Да, безусловно, Реджина. — Это всё.

[SQ]

И вечер начался отлично… Нет, отнюдь нет. Если бы Эмма приехала одна, она не смогла бы выйти из машины. Повсюду люди, а по этой части жизни Реджины она не скучала. Этой очень важной части её жизни. Совершенно очевидно, что их жизни абсолютно разные. Самое интересное, что Эмме всё равно: она всегда была слишком поглощена Реджиной и не обращала внимания на вспышки, нелепые вопросы и папарацци. — 10:30, Сидни, — говорит ему Реджина, затем надевает тёмные очки и неторопливым томным движением поворачивается к окну. Всё происходит так быстро. За секунду Сидни выходит из автомобиля и огибает его спереди, чтобы добраться до двери Реджины. Потом Реджина выплывает из машины, Генри, вероятно уже привыкший, следует за ней. А Эмма не привыкла. Когда дверь открылась, как будто лопнул пузырь, ограждающий их от внешнего мира. Снаружи шумят, как в классе начальной школы. Эмма в изумлении расширяет глаза, но выходит из лимузина за ними, делая вид, что для неё это обычное дело. (Она ни за что не упустит возможности выйти с помощью охранников). Она слышит некоторые вопросы, и что, чёрт возьми, с этими людьми не так? — … можете что-нибудь добавить? Вспышка камеры. — Реджина! Много вспышек. — Это правда, что… И… вспышка! — Реджина, Реджина! — … развод? — Сюда! О, боже. Её зрение и слух пострадали навсегда. Да, Эмма уже испытывала подобное, сначала на банкете, а потом в Париже. Но никогда вот так! Эти назойливые беспардонные журналюги, бросающиеся на них со своими камерами, диктофонами и непрекращающимися вопросами о грёбаных слухах! Эмма чувствует себя совсем не гламурно из-за этих вспышек; единственный более-менее дорогой предмет одежды на ней — это куртка. Всё остальное — белая рубашка, джинсы, потёртые ботинки — видали и лучшие дни. Хорошо, что на неё не обращали внимания, больше интересуясь Реджиной. И к тому же, они идиоты. Как будто Реджина будет что-то комментировать, внутренне усмехается Эмма. (И если она на пару секунд заценила задницу Реджины, этого же никто не заснял… правда?) Когда им наконец удаётся попасть внутрь, она хмуро бормочет слова благодарности охране. — Ты привыкнешь, — шепчет ей Генри, высвобождаясь из руки Реджины, и Эмма слабо улыбается. Первое, что она замечает — яркость заведения, и сразу же хочет понять, что заставило Реджину выбрать этот ресторан с рождественскими огнями, развешанными вдоль стен. Она никогда не бронировала здесь столик для Реджины и ни за что не предложила бы это место — она почти уверена, что Реджина не оценила бы простой декор безо всяких изысков. Местечко небольшое и многолюдное, каждый сантиметр пространства занимают шум и болтовня. Подождите-ка. Она оглядывается и видит, что всего столиков и кабинок вместе взятых не больше двенадцати. Сзади есть одна свободная кабинка. Именно тогда она замечает, как стих шум, когда они вошли. Куда бы ни пришла Реджина, её узнают везде. — Фрэнк, — очаровательным голосом приветствует Реджина, поворачиваясь к пожилому мужчине, сидящему на одном из барных стульев у входа, и слегка целуя его. Журналистская сторона Эммы мгновенно жаждет предыстории. Одна из многих загадок Реджины Миллс, предполагает она. Она потом спросит у Генри. — Реджина, дорогая, — тепло отвечает Фрэнк, — ты ничуть не изменилась. И взгляните-ка на Генри… Ты так подрос с нашей последней встречи. Генри улыбается. — Правда? Но мы были здесь в прошлом месяце. — Как раз самое время, — со смешком отвечает Фрэнк. Затем он поворачивается к Эмме, которую вполне устраивал вариант молча слушать и ждать столик. — А кто же это? — Привет… Я Эмма… — она тянется к очкам, но вовремя останавливает руки и засовывает их в карманы джинсов. Хоть чему-то она научилась от Реджины. — Эмма Свон. Фрэнк улыбается ей достаточно искренне, чтобы она смогла расслабиться. — Не думаю, что видел её раньше, Миллс, — заинтересованно говорит он Реджине. — Твоя подруга? Да уж… Подруга. Они те ещё подруги. Эмма едва сдерживает фырканье. — М-м-м, — утвердительно поддакивает Реджина, прежде чем Эмма успевает придумать ответ. — Фрэнк, дорогой, наш столик готов? — Да, конечно. Сюда, пожалуйста.

[SQ]

Эмма выдыхает в холодный ночной воздух и улыбается, поднимая глаза и наблюдая, как с каждым выдохом изо рта вырывается пар. Странным образом это напоминает ей о доме; она часто так делала, когда была маленькой. «Папа, смотри, я всё заморожу!» — говорила она Дэвиду, когда они стояли на заднем дворе и любовались звёздами. То были славные времена, когда она наряжалась супергероем и гонялась за собакой. Сегодня двадцать второе октября. Не за горами Рождество, а значит скоро она увидит свою семью, но… неужели она так давно покинула Сторибрук? Кажется, что прошёл не год, а целая жизнь. Она трясёт головой, чтобы сосредоточиться на более насущных делах, например на том, что она только что закончила ужинать с Реджиной и Генри. Более того, они не поругались, не сидели в удушливой тишине, а атмосфера совсем не была напряжённой. На самом-то деле, было весело. Говорил в основном Генри, но Эмма уверена, что его мать тоже осталась вполне довольной (то есть не хотела вышвырнуть Эмму из заведения), ибо Эмма заметила, что та весь вечер оставалась странно притихшей. И если её расстроило отсутствие сообщений от Нила и Лили, этот ужин всё сгладил. В целом, день рождения удался. Всяко лучше, чем съесть это жалкое подобие торта, которое она оставила на барной стойке, и погрязнуть в жалости к себе. Не говоря уж о еде. Нил появлялся в её мыслях несколько раз на протяжении всего ужина, потому что ему бы понравилось это место. Когда она ела вкуснейшую пасту, которую порекомендовали Генри с Реджиной (никакого меню здесь не было), она представила, как Нил концентрируется и делает своё «лицо повара»; это означало, что он тщательно изучает блюдо. Ресторан был явно для избранных или, по крайней мере, очень известный. Она выяснит это позже. Но боже мой, за такой соус и умереть не жалко! День рождения точно удался, да. — 252 Брум-Стрит, пожалуйста, — говорит она таксисту, садясь в машину. Она размышляла всю дорогу домой. Мысли в полном беспорядке, возможно, она просто слишком устала. Блюда были очень дорогими, но Реджина и глазом не моргнув не дала Эмме оплатить счёт. — Что за вздор, — сказала она, — у тебя день рождения. И на этом всё закончилось. Ладно, потом Реджина своим резким наклоном и лёгким поцелуем в щёку на прощание сильно напугала Эмму (очень сильно, судя по вопросительному взгляду Реджины), и сердце мучительно дёрнулось, потому что Реджина как будто специально вызывала её на эмоции. Она поражается снова и снова; это сводит с ума и затуманивает разум. Зачем так делать? Почему бы не попрощаться, как все нормальные люди? Нет, давай поставим друг друга в неловкую ситуацию и сделаем вид, что я одна из твоих подружек на очередном банкете, думает она, закатывая глаза. Эмма знает, что рано или поздно ей пришлось бы расстаться с Реджиной, знает, что у неё есть хорошая работа, и теперь она на правильном пути. Но ещё она знает, что уйти от Реджины было невероятно трудным решением. Она скучает по ежедневным встречам с ней. Слышать её голос, наблюдать за тем, как она работает… даже выслушивать её безумные поручения. И Генри… Она скучает по его жизнерадостности и заразительной улыбке. Больше, чем она может выразить словами. Вернувшись в свою одинокую квартиру, Эмма бросает ключи на маленький столик возле двери и видит на нём разукрашенный конверт от Генри. Мягко улыбаясь, она поднимает его и осторожно вскрывает, чтобы не порвать то, что внутри. Это бумага; вытаскивая её, она понимает, что это рисунок. С радостным смехом она достаёт его из конверта, и глаза наполняются слезами, ну, всё равно никто не видит. «Генри такой замечательный!» — думает она, глядя на рисунок в своих руках. Она ведёт пальцем по очень похожему собственному изображению, которое держит в руках оружие, как у персонажа из видеоигры «Королевство сердец II», и готово вступить в схватку с Сефиротом. Бережно прикрепляя рисунок на холодильник, Эмма жаждет отблагодарить этого удивительного ребёнка, который перевернул её день рождения. Она будет хранить его подарок вечно.

[SQ]

Реджина славится своей непредсказуемостью. Ну, так всегда писали в прессе. Если бы хоть однажды мир посчитал её предсказуемой, она бы не занимала свой нынешний пост. Ушли бы в небытие она сама, журнал, и осталась бы она навсегда бледной тенью Коры Миллс. Шёл 1998 год, за год до того, как она стала главным редактором «Подиума». Когда она пришла на стажировку в «Элиас-Кларк», мать пообещала ей, что в один прекрасный день она будет сидеть за столом в качестве главного редактора журнала «Еда & Вино». Реджина на это с отвращением содрогнулась и обнажила зубы в искусно отрепетированной улыбке, которой научилась у самой Коры. Реджине тогда показалось удивительным, что мать не поняла, насколько сильно ей претит эта идея. Возможно, Кора была слишком рада тому, что её драгоценная дочь пронесёт её дело сквозь года. Спустя пять месяцев в «Подиуме» освободилась должность младшего редактора, и Реджина с яростной решимостью не преминула воспользоваться шансом сбежать из-под контроля Коры. Она всё распланировала, а полная поддержка Дэниэла только убедила её в правильности своего выбора. «Я верю в тебя, Реджина. Ты сможешь», — пылко сказал он, а глаза его сверкали безграничной любовью. Реджина вскоре поняла: чтобы подняться по карьерной лестнице, ей придётся создать другую личность; иначе она бы ничего не добилась в бизнесе. Никаких слёз, никаких эмоциональных всплесков, никакой покорности мужчинам. Кора предупредила её: «Ты ведёшь себя глупо, Реджина. Когда ты поймёшь, что мода приведёт тебя в никуда, может быть уже слишком поздно», — как будто её судьба была высечена на каком-то камне, как будто не было будущего вне острых когтей матери. Но в её тоне было небольшое отчаяние, вспоминает Реджина. И она использовала это, чтобы напоминать себе никогда не сдаваться. Что ж, мать не дожила до пика её карьеры, но они хотя бы помирились. В приёмной звонит телефон, возвращая её в реальный мир. Третья по счёту новая ассистентка после ухода Эммы (имя которой она не удосужилась запомнить) берёт трубку. — Офис Реджины Миллс, чем могу помочь? — и Реджина задаётся вопросом, издевается ли над ней отдел кадров нарочно. Как вообще такое может быть, что чей-то голос в нормальном состоянии звучит, как у Бритни Спирс в «Toxic»? Ладно, нет времени вспоминать былое, ей ещё нужно многое одобрить и проконтролировать для декабрьского выпуска. К тому же, ноябрьский тоже нужно просмотреть, он должен уйти в печать сегодня вечером. Она пытается возобновить изучение цветовых палитр, которые ей принесли утром, но всё бесполезно. Разумом она в другом месте, и обычно это просто неприемлемо, но никто не узнает; сначала ей нужно разобраться со всей этой… чушью. Реджина покачивает головой, разворачиваясь в кресле лицом к окну и держа один из образцов палитр в руке. Она никак не может постичь… не может понять… Почему она пригласила Эмму Свон на ужин? Реджина непредсказуемая, да, но импульсивная — это точно не про неё. Она пригласила Эмму, которая превзошла всех её ассистенток. Женщину, которой удалось заглянуть за маску. Ассистентку, которая не захотела иметь с ней ничего общего после прозвучавших в салоне автомобиля слов: «Все хотят быть на нашем месте». Будь ты проклята, Эмма Свон. Вчера они прекрасно провели время, несмотря на то, что Эмма, похоже, сильно нервничала. К счастью, разговор не зашёл про то время, когда Эмма была её ассистенткой, и Реджина не может вспомнить, когда в последний раз она чувствовала себя такой… нормальной в чьём-то присутствии. Реджина до сих пор осторожничала, и лицо Эммы во время их прощания это подтверждает, но не было никакой нужды для любезностей, ведь Эмма уже знает её с самой худшей стороны. И она ушла. Но вернулась? Она ничего не понимает. Ничего, когда дело касается Эммы. Она поджимает губы — арт-отдел невероятно скучен. Арбузный розовый и горчичный для весенней коллекции? Нет и нет. Может в этом есть и её вина, учитывая, что она натворила в Париже. С того рокового дня Джефферсон отдалился и по возможности избегает её. Париж… И теперь она опять думает об Эмме. Чёрт возьми.

[SQ]

В тот же день Реджина направляется на выездное совещание, когда видит его, невинно продающимся в газетном киоске. На дороге пробка; она может проверить электронную почту. Она ждёт ответ от Патрика… Или она может просмотреть развороты для следующего выпуска, они где-то у неё в портфеле. Вместо этого Реджина постукивает пальцами по ногам. И длится это целых две минуты, а потом любопытство берёт верх. — Сидни, — говорит она, снимая тёмные очки, чтобы лучше рассмотреть газету. — Да, мисс Миллс? — Мне нужна копия «Зеркала», — пора посмотреть, не зря ли она дала Эмме рекомендацию. Сидни кивает и выходит из автомобиля, чтобы выполнить просьбу, не заботясь о том, что они припарковались вторым рядом; вероятно, он осознаёт важность её поручения. Реджина снова надевает тёмные очки «Диор» и ждёт. В «Зеркале Нью-Йорка» нет ничего особенного, ничего, что она бы не видела раньше, однако стоит признать, что у них есть свой шарм (и это не потому, что на двенадцатой странице статья Эммы Свон, нет, отнюдь нет). У неё сухой юмор, убедительный тон и ёмкий текст. Есть к чему стремиться, но Эмма быстро учится, кому как не Реджине об этом знать.

[SQ]

От кого: Эмма Свон <emmaswan@nymirror.com> Кому: Генри Миллс <henrymills@yahoo.com> Отправлено: понедельник, 23 октября 2006, 06:32 PM Тема: Спасибо! Генри, привет! Твой подарок уже прикреплён к холодильнику. Я его ОБОЖАЮ, пацан. Ты такой талантливый. Спасибо Эмма прикусила губу и на секунду замялась. А стоит ли? А почему нет? Они всё равно в ближайшее время не увидятся, к большому её неудовольствию. Есть вероятность, что Реджина даже не проверит почту Генри. Да, Эмма закатывает глаза, потому что это же так похоже на Реджину. Эмма опускает пальцы на клавиатуру и продолжает печатать сообщение. Спасибо тебе за вчерашнее. Я провела потрясающий вечер. Поблагодари свою маму за меня, пожалуйста. Скоро увидимся (надеюсь)! Нажимая на кнопку «Отправить», Эмма говорит себе, что она бы написала что-то отдельно Реджине, если бы у неё был адрес её личной почты. Она говорит себе, что Реджина не оценила бы, прочти кто-то из её ассистенток сообщение от неё (а Лина точно бы его удалила). Наконец она говорит себе, что не боится реакции Реджины на письмо. Почему я продолжаю врать самой себе? Я трусишка, думает она, вспоминая, что до сих пор не поблагодарила Реджину за рекомендацию. Арчи, редактор Эммы, выходит из своего офиса в тот момент, когда она начинает жалеть об отправленном письме. — Эмма, как продвигается статья? Она поворачивается к нему, решив наконец сосредоточиться на работе. — Почти готова, просто перепроверяю абзац. — Отправьте мне и начинайте собирать информацию для следующей статьи, — Эмма утвердительно кивает с улыбкой. Она не может не думать о том, как атмосфера здесь контрастирует с «Подиумом». И там, и здесь вихри, но совершенно разные. В «Подиуме» её держали на привязи (чуть ли не буквально) со всякими сумасшедшими требованиями, разбросанными повсюду стойками с одеждой и болтливыми коллегами. «Зеркало» нагнетает обстановку бесконечными телефонными звонками, щёлканьем клавиатур и общей офисной атмосферой. Здесь не ходят на цыпочках вокруг босса, нет места притворству и нет этого «я должна наряжаться, потому что наряжаются остальные». Однако она никогда не жалуется на время, проведённое в «Подиуме». Она так многому научилась и приобрела огромный опыт. Она разруливает ситуации как никто. Она лучше всех концентрируется, потому что в «Подиуме» всё происходило одновременно и нужно было выполнять сразу гору поручений. Но есть то, с чем она не готова столкнуться, о чём упорно напоминает ей внутренний голос. Словно ведро ледяной воды обрушивается на неё каждый раз, когда она закрывает глаза, и голос Реджины твердит ей, словно издеваясь: Я вижу, что вы во многом похожи на меня.

[SQ]

Реджина кидает взгляд на запястье, и часы сообщают ей, что время 17:53. Открыв дверь, она кричит: — Генри, я дома! — и ослепительно улыбается, когда до неё доносится радостный вопль Генри. Её маленький принц бежит в коридор и бросается к ней в объятия; она едва успевает поставить сумку на пол. Несколько секунд они просто обнимаются, покачиваясь из стороны в сторону. Глядя на неё, он восклицает: — Ты так рано вернулась! Она радостно смотрит на его широкую улыбку и сияющие глаза, но сердце виновато сжимается — он счастлив, потому что она смогла рано уйти с работы, что случается довольно редко. Однако с начала бракоразводного процесса она старается чаще бывать дома, что означает больше коротких рабочих дней и меньше пустяковых банкетов. — Да, журнал ушёл в печать, — объясняет она, перебирая его волосы. — Я подумала, что мы могли бы поужинать, а потом для разнообразия спуститься в мастерскую. Генри согласно трясёт головой и обнимает её ещё раз. — Я скажу Карле, что ты дома, — он разворачивается и поднимается по ступенькам на кухню. — Сегодня мы едим за маленьким столом, — она с улыбкой покачивает головой при виде его поведения. Иногда он просто сгусток радостной энергии, и это заразительно. — И не бегай в доме, Генри! — Ладно, мам! Да, мам! — кричит он из кухни. Проходит секунда. — … прости, мам! Я больше не буду кричать! И теперь она смеётся, окончательно сбросив с плеч груз рабочего дня. Генри слишком чудесный.

[SQ]

Ужин прошёл за рассказами Генри о школе, его недавнем проекте и уроке фортепиано, который был днём. Реджина не может не замечать, что без Робина Генри ведёт себя гораздо более непринуждённо, за одну тему цепляется другая, а потом ещё и ещё, и его восторженной болтовни более чем достаточно, чтобы заполнить теплом каждый уголок дома. Теперь они спустились в мастерскую, в любимое место Реджины в особняке. Это их тайное… — Мам, какого цвета сделать лепестки? — спрашивает Генри, прерывая ход её мыслей. — У тебя зелёный фон… и видишь, вот здесь? — Реджина указывает на контур. — У тебя не очень аккуратные мазки. Ты знаешь, что я бы посоветовала, но выбор за тобой, — отвечает Реджина, потирая спину и внимательно изучая свою работу. — Это прекрасно, Генри. Её сын широко улыбается. — Мне нравится то, что получается. А такое бывает не часто, — он наклоняет голову. — Ты говорила про ярко-красный, да? Для контраста? Она кивает, возвращаясь к своему мольберту. — Когда ты стал таким умным? — Не знаю… Я же твой сын. Она посмеивается, но её прерывает звук компьютера, сообщающий о входящем письме. — Пришло! — он откладывает кисть и идёт к столу. — От кого это? — спрашивает Реджина, добавляя мазок здесь, мазок там и создавая очертания сапог на высоком каблуке. Здесь нужно немного света, и… — О, это от Эммы! — взволнованно говорит он, а глаза Реджины расширились, и она чуть не провела линию через весь холст, ну, это только потому, что крик Генри сбил её концентрацию. Она помещает кисть в стакан с водой. — Хм-м. И что она пишет? — спрашивает она с интонацией, выдающей её учащённое сердцебиение. — Благодарит за вчерашний вечер! — теперь она стоит за стулом и наклоняется, чтобы прочитать письмо. — «Поблагодари свою маму за меня, пожалуйста», — читает вслух Генри. — Ты уже прочитала, так что… Чего она хочет? Почему бы не написать мне? Реджина открывает рот. Раз уж выпадает такой шанс… — Кликни на «ответить». Я кое-что хочу написать…

[SQ]

Эмма валится на диван и облегчённо вздыхает. Хорошо поработала сегодня, думает она, собрав материал для следующей статьи. Ноутбук издаёт сигнал, означающий приход нового сообщения. Это может быть Арчи или кто-то из коллег, поэтому нужно глянуть до того, как пойти набивать желудок. Со вздохом она тянется к журнальному столику с вытянутой рукой и проводит пальцем по тачпаду, чтобы включить экран. И видит ответ от Генри. От кого: Генри Миллс <henrymills@yahoo.com> Кому: Эмма Свон <emmaswan@nymirror.com> Отправлено: понедельник, 23 октября 2006, 07:48 PM Тема:RE: Спасибо! Привет, Эмма! Я так рад, что мы вместе отметили твой день рождения! Я скучаю по тебе! Я скучаю по тому, как пугал тебя, когда ты приносила Книгу. Не отдаляйся, серьёзно! О, и мама говорит: «Ты могла бы поблагодарить меня напрямую. Я не вырву твоё сердце, если тебя это тревожит». Её слова. Не мои. В общем, я подарил тебе этот рисунок, потому что надеюсь, что однажды ты победишь в этом сражении. Даже быстрее меня! До скорого! Генри Поправка: ответ от Генри и Реджины. Эмма начинает смеяться, глядя в потолок, мягкий смех сотней ножей пронзает тишину квартиры — это не весёлый хохот, потому что она не знает, что чувствовать. Она не знает, рада ли, что Реджина… связалась с ней (или что это вообще блин было), вымоталась, в восторге, боится или просто… — Я устала, — ворчливо заключает она, умоляя того, кто её слышит, пролить свет и хотя бы намекнуть ей, что, блять, происходит. Закрыв лицо руками, Эмма вздыхает. Если для Реджины это какая-то извращённая игра, то чёрта с два Эмма станет в этом участвовать.