Отголосок прошлого

***

      — Неееет!!! Не смей уходить… — Света, упав на колени, покрывала поцелуями лицо спартанки. Солено-горький вкус собственных слез и металлический, крови Дианы, смешивался на губах. Громко шептала, непроизвольно сглатывая эту обжигающую смесь:        — Ты же обещала!!! Не оставляй меня… одну… — попыталась поднять ее, мозгом понимая, что это перелом позвоночника, но сердце отказывалось верить. Диана, на мгновение приоткрыв черные, от расширившихся зрачков глаза, закричала:       — Нет! Не надо! Больно! — синеющими, в кровавой пене, губами прошептала, — Беги… пожалуйста… Ты должна жить…       — Господи, да где же ваши боги… — Света, собирая все религиозные верования в одну кучу, судорожно прижав к груди холодеющую кисть Дианы, уставившись на восходящее кроваво-алое, от дыма пожаров, солнце, последнее в жизни спартанки, рыдая, требовала, и умоляла всех богов одновременно.       — Она обещала!!! Она должна выполнить обещание!!! — Не слушала приближающийся топот копыт, лязганье оружия, крики финикийцев; не замечая как постепенно вокруг них сгущался воздух. Казалось, даже время в этом отрезке пространства приостановило свой сумасшедший бег.       — Должна… — раскачиваясь на коленях, закрыв глаза, шептала, целуя уже почти ледяные пальцы Дианы. Ее голос, словно в пустой комнате, эхом заметался внутри сферы, ограничивающей эту маленькую полянку.       — Ну что, сестра… — холодный голос вырвал Свету из почти молитвенного забвения. Три женские фигуры в черных балахонах, с ледяной вечностью в глазах, подобно сумасшедшим ученым равнодушно изучали девушек       — Клотос… — выдохнула Сурганова, узнав одну из них, — вы же Мойры… Богини судьбы, да? Вы же можете спасти Диану?        Упомянутая Мойра бесстрастным голосом повторила свой вопрос, обращаясь к третьей:        — Ну что, Антропос, сестра…       Та протянула Светлане руку, держащую в пальцах разноцветную, еще не до конца разорванную нить, и отрицательно качнула головой:       — Её жизнь окончена, почти…       — Почти… значит еще есть шанс. Какой? Что для это нужно? — охрипший от горя и мольбы голос девушки задрожал в надежде на чудо.       — Ты. ТВОЯ жизнь. Ты готова пожертвовать своей жизнью? Готова? — взгляд Антропос, казалось, до самых кончиков нервных окончаний прожигал Сурганову, ожидая ответа.       — Да! — не раздумывая, глядя в эти черные, заполненные Вечностью глаза, твердо ответила Света.       — Тоже мне, Орфей новоявленный, — хмыкнула молчавшая до этого момента Лахезис.       Будто из воздуха Антропос достала вторую нить, целую и невредимую, протянула обе девушке.       — Разрываешь свою и соединяешь концы ее, — кивнула на Диану, — нити. У тебя будет на это очень мало времени. Считанные мгновения.       Не дрогнув, Сурганова приняла обе судьбы в свои руки. Зажмурившись, вцепилась в свою, с усилием пытаясь разорвать, не замечая как Дианина ускользает из ее руки.       — Нет… — слабый удар по пальцам. Резко открыв глаза, выронила нить.        Слабо, одними кончиками губ, Диана улыбалась, держа в своих руках окончательно разорванные концы своей жизни:       — Я люблю тебя… Живи… и за меня тоже…пожалуйста…        Зеленые глаза с обожанием, в последний раз, заглянули в серые Светины и закрылись. Уже навсегда. Кровь перестала пузырится в уголках таких любимых губ.        — Дура… — резюмировала Лахезис, — Какие вы люди странные. То готовы уничтожать друг друга тысячами, десятками тысяч за обладание женщинами, стекляшками, блестящими монетками. То готовы пожертвовать своей никчемной, никому не нужной, жизнью за другого.       — Она сама выбрала свою судьбу. А ты живи. Люби. — Клотос слегка коснулась ледяными пальцами плеча Светы. Та вздрогнула и с трудом оторвала взгляд от лица Дианы. — И… Вы еще встретитесь… Это МОЙ… — посмотрела на сестер. Те равнодушно пожали плечами. Дескать, твоя игрушка. — подарок.       — Когда? — чуть слышно прошептала девушка, но фигуры Мойр замерцали и медленно растворились в воздухе. Откуда-то, из глубин пространства, донесся голос Клотос: «На другом конце истории…»        Постепенно возвращались звуки, время вернулось к своему естественному течению. Приближались финикийцы. Света в последний раз коснулась губами мертвой улыбки Дианы, вскочила на ноги и побежала, не разбирая дороги.       Позади, фактически за спиной, громыхали копытами кони и лязгало металлом оружие. Впереди, буквально в полукилометре, под холмом, виднелся строй греческого войска. Спасение уже близко, совсем близко. Сурганова прибавила скорость, не заметив под ногами огромный камень, споткнулась об него и кубарем полетела вниз по склону. Сильный удар головой о землю, и свет померк.                                     ***       — Свеееетаааа!!! Сургановааааа!!! Светкааааа!!!        «Откуда здесь знают мою фамилию?»       Голова гудела как колокол, сквозь этот звон доносился плеск волн, шорох гальки. Но не было слышно ни конского топота, ни лязганья мечей, криков сражающихся. Ничего.        «Бой закончился? Кто победил?»        — Светаааа!!! — крики приближались.       И только сейчас девушка поняла, что ее имя произносили на родном, русском языке. С трудом открыла глаза. Поднявшись на колени, обхватила голову руками, которые тут же наткнулись на что-то липкое. Боль молнией пронзила черепную коробку. Приблизив руку к глазам поближе увидела, что ладонь измазана чем-то мокрым и темным.        «Кровь. Это я башкой так приложилась? Сколько меня не было? Час, два, неделю, год? Это был сон? Сафо? Лесбос? И Диана тоже?» — Перед глазами возникла улыбка умирающей спартанки. Мысли хороводом кружились в мозгу, вызывая нестерпимую резь даже в глазах.       — Светка! — голос Виолетты. Вот и она сама нарисовалась в сумерках. — Фух, наконец-то нашлась. Мы тебя уже три часа по берегу бегаем ищем. Ты к отбою не вернулась. Что случилось? Почему голова в крови? Ты что, голой купалась?       — Ветка, не ори, голова гудит. — Света поморщилась, осторожно касаясь окровавленных волос пальцами. — Я здорово приложилась видимо.        — Давай вставай, пошли. Ща пиздячек будем получать от начальницы. — Суровцева осторожно поставила на ноги пострадавшую, накинула на нее свою куртку, которая только до середины прикрыла Сургановские бедра. — Угу. Стой спокойно, не прыгай, а то опять свалишься. Сейчас еще что-нибудь принесу, а то весь лагерь своей голой жопой до экстаза доведешь.       — Ой уж, — буркнула Света. Она всегда комплексовала по поводу своей нижней части тела. Ветка хихикнула и исчезла в сумерках.        Ночной бриз захолодил тело. Сурганова попыталась посильнее запахнуться в куцую курточку Виолетты. Было ощущение нехватки чего-то важного, существенного, какого-то звена. Тронула запястье. Дианин браслет. Он исчез. Все-таки сон. Но почему…? Почему сновидение кажется таким реальным. До сих пор в голове звучат стихи Сафо, которые она читала своим тихим, спокойным голосом. Мятно-зеленые, чуть затуманенные от страсти, глаза Дианы… Горящая Митилена… Мойры…       Ноги не держали и Света осторожно присела обратно на гальку.       — Ай… — что-то ткнулось в пятую точку. Сурганова повозила рукой под поврежденным местом. Достала какую-то железку, поднесла к глазам. В южных сумерках золотом блеснула часть браслета, подаренного ей спартанкой. Все-таки это был не сон. Зажимая в кулаке обломок прошлого, Света вглядывалась в ночное небо. Слезы ручьем текли по щекам: «Диана, где ты?»                                           ***       За дверью шебуршились… Голос Виолетты кому-то настойчиво внушал:       — Динка, ну не не бычься! Светка — очень классная, вот увидишь! А ещё она пишет песни, обалденно поёт и играет на гитаре…       Сурганова, как всегда, гостеприимно распахнула дверь, широко улыбнулась:       — Привет, Ветка. О, ты не одна.       — Ага. Вот, познакомься. Моя одноклассница Диана Кулаченко. Пишет шикарные песни, тоже играет на гитаре.— весело тарахтела Ветка. Света перевела взгляд гостью и… Сердце медленно-медленно начало проваливаться вниз, сквозь все этажи дома.        На неё настороженно, чуть исподлобья, знакомыми зелеными глазами смотрела Диана-спартанка...