Как жить с Ведьмами

После ссоры с Малефисентой Кайла провела в теле лошади несколько дней, постепенно привыкая к новой жизни. Первое время ей казалось странным ощущать сильное, грациозное тело, но вскоре она почувствовала, насколько естественными были эти движения. В замке было несколько лошадей. В конюшне стояли два роскошных жеребца и старая кобыла. Когда Кайлу завели в стойло, лошади встретили ее с любопытством. — Новенькая? — спросил гнедой жеребец. — Можно и так сказать, — сдержанно ответила Кайла. — Здесь спокойно, но скучно, — протянула белая кобыла. — Хотя иногда в замке бывают интересные события. — А какова ваша жизнь? — поинтересовалась Кайла. — Простая, — ответил гнедой. — Утром нас выпускают пастись, днем приносят угощения. Если повезет, дадут яблоки или морковку. Но больше всего я люблю свежую траву после дождя. Кайла, в обличье коня, сама попробовала пастись. Трава оказалась сочной, насыщенной вкусом, а яблоки, которые ей принесли позже, оказались неожиданно сладкими и ароматными. Она чувствовала, как ее мышцы наливались силой, как воздух был свежим и свободным.

***

Но несмотря на их первоначальную сдержанность, Кайла быстро нашла с ними общий язык. Она с удовольствием слушала их рассказы о жизни во дворце, о скачках, о прогулках по лесу, которые иногда устраивала Малефисента. — Ты, кстати, хороша собой, — заметил вороной жеребец. — Соловой окрас редкость. Ты родилась такой или… Кайла усмехнулась. — Долгая история. Конечно, жизнь в конюшне отличалась от привычной. Еда теперь состояла из овса, яблок и свежей травы. Поначалу Кайла чувствовала неловкость, но, отведав сладкое яблоко, поняла, что в этом теле у неё изменились вкусовые предпочтения. Она выходила на участок, прогуливалась по полю, разминая ноги. Ветер развевал её гриву, и ей казалось, что она действительно свободна. Но, конечно, замок не мог долго оставаться тихим местом.

***

Круэлла первой решила проведать новоявленную лошадь. Одетая в своё роскошное пальто, она подошла к конюшне, приподняв бровь. — Ну-ну, малышка, какой у тебя шикарный окрас! Знаешь, из тебя получилась бы замечательная накидка… Кайла фыркнула и сделала шаг назад. — Да шучу я, не хмурься, — хохотнула Круэлла. — Итак, что скажешь? Нравится быть кобылой? Кайла пожевала пучок сена, потом нехотя кивнула. Круэлла усмехнулась: — Лошади свободные…Только если дикие. Домашние — это просто красивые пленники.

***

Позже, в один из ленивых полудней, когда замок утопал в дремоте, в конюшню заглянула Урсула. Её пышные волосы были собраны в необычный узел, а на плечах — накинута бархатная мантия цвета морской пучины. — О, моя дорогая! — протянула она с широкой улыбкой, увидев стоящую в стойле Кайлу в образе лошади. — Ну и каково быть в новом теле? Шея не болит от такой грациозности? Кайла заржала, вскинула голову и прогарцевала круг вокруг ведьмы. Её движения были лёгкими, пружинистыми — ей действительно нравилось быть конём. Она приостановилась перед Урсулой и слегка нагнулась, будто приглашая сесть. — Ах, ты меня дразнишь? — прищурилась ведьма, но с удовольствием забралась на её спину. — Ну что ж, если уж ты так настаиваешь… Кайла шагнула сначала медленно, осторожно, будто проверяя, насколько тяжело будет нести на себе Урсулу. Но ведьма оказалась удивительно лёгкой. — Погоди, я ещё не держалась в седле с тех времён, как морские тритоны носили меня по волнам! — весело воскликнула Урсула, вцепившись в гриву. Но Кайла уже перешла на рысь, затем на быстрый галоп. Ведьма вцепилась крепче, волосы разметались по ветру, смех её эхом прокатился по двору. — А-а-а! Ты сумасшедшая лошадь! Медленней, хулиганка! Но Кайла не замедлялась. Напротив — её копыта отбивали ритм свободы, мышцы под шкурой играли от удовольствия, уши ловили ветер. Быть конём — это было восхитительно. Не нужно говорить, не нужно оправдываться. Просто мчаться. На крик Урсулы прибежала Круэлла. Она остановилась, прищурившись: — Что тут происходит? Ты, старая русалка, снова лезешь в приключения? — О, попробуй сама, — крикнула ей Урсула, тяжело дыша. — Эта девчонка-конь — ураган на четырёх копытах! Круэлла хмыкнула. — Не умею я кататься на лошадях. Но Кайла подошла сама, тихо фыркнув, и ткнулась ей в плечо. Круэлла покосилась на неё. — А ты настойчивая, — сказала она. — Ладно. Но если ты меня скинешь — я тебя в ковёр перешью! Она ловко вскарабкалась в седло, и почти сразу Кайла взмыла вперёд. Круэлла издавала довольные крики, цепляясь за гриву, но глаза её сияли азартом. — Вот это скорость! — закричала она. — Кто бы мог подумать, что лошадь, в которой раньше жила вредная девчонка, столько силы! Весь день Кайла катала ведьм по двору. Она мчалась по дорожкам, кружила в воздухе пыль, срывала сухие листья с кустов. Ей нравилось чувствовать землю под копытами, ветер в гриве и громкое, восхищённое дыхание ведьм на спине. А ночью, когда луна поднялась высоко, она стояла в конюшне, уставшая, но счастливая. В душе было тихо и светло. В этот момент она чувствовала, что её принимают. Не как проблемного ребёнка. Не как ученицу. А как равную, как часть семьи. И только одна мысль слегка покалывала её сердце: «А если бы я всегда была конём? Неужели только так я могу быть по-настоящему собой?»

***

В замке царила тишина, нарушаемая только всплесками воды из фонтана да шорохом магических книг, которые шептались между собой на полках. Круэлла, удобно устроившись в саду с бокалом чего-то тёмно-рубинового, лениво перелистывала глянцевый журнал о причёсках. Урсула стояла у фонтана, глядя в сторону дальних полей, где в ясную погоду можно было разглядеть кобылу солового цвета, бегущую по утренней росе. — С ума можно сойти, — пробормотала Круэлла, бросив взгляд в ту же сторону. — Представляешь? Превратила ребёнка в лошадь. Просто — фьюх — и копыта. Очень... педагогично, как всегда. — Она же предупреждала, — лениво отозвалась Урсула. — «Уважай взрослых», «Не испытывай судьбу»… Классика. Малефицента в своём стиле. — Всё равно — это перебор. Её ведь даже не за проступок, а за мнение наказали. За то, что сказала, что люди слабые. А ведь, между нами говоря, она не так уж и не права. — Круэлла отпила из бокала. — Но всё это… лошадь… свобода… Похоже, девочка в этом теле нашла больше радости, чем ожидалось. Урсула рассмеялась, но тут же кивнула, став серьёзнее. — Это временно. Малефицента не оставит всё так. Рано или поздно вернёт ей человеческий облик. Слишком уж Кайла ей дорога, чтобы по-настоящему оставить в теле кобылы. — Дорога? — Круэлла приподняла бровь. — Ты когда-нибудь слышала, чтобы она это вслух сказала? — Не нужно говорить, чтобы чувствовать. — Урсула посмотрела вниз, вглубь сада. — Она ведь сама дракон, Круэлла. Они не умеют говорить о любви. Они защищают, злятся, ворчат, и только потом — отпускают. В этот момент, у самой кромки двора, послышалось бодрое цоканье копыт. Кайла в облике лошади вышла из тени деревьев, неспешно прошлась по дорожке и направилась к фонтану. — Ну вот и она, — сказала Круэлла, — наша волшебная беглянка. Урсула мягко подошла к ней. Кайла, почувствовав их, повернула голову и весело фыркнула. Её хвост задорно метнулся в сторону, и она гордо гарцевала, демонстрируя, как хорошо чувствует себя в этом теле. — Это временно. Ты ведь вернёшься? — тихо спросила Урсула, поглаживая её по загривку. Кайла не ответила. Лишь посмотрела в сторону горизонта, где солнце начинало прорываться сквозь облака. — В любом случае, если решишь остаться, могу тебя научить плавать даже в таком виде, — подмигнула Урсула. Кайла фыркнула и радостно заржала. Её смех в этом теле звучал иначе, но всё ещё был узнаваем.

***

Но вскоре ее стало тяготить нахождение в пределах участка. Первые дни она радовалась покою, свободе от надзора, простым утренним пробежкам по росистым лугам. Она чувствовала, как ветер треплет её гриву, как мягкая земля отзывается под копытами. Но чем дольше она оставалась здесь, тем чаще в ней начинала шевелиться тоска. Это было нечто большее, чем просто скука. Это было... зовущее. Как будто лес за пределами ограды тихо нашёптывал: "Иди. Дальше. Там что-то есть..." Сначала она не придавала этому значения. Но на второй неделе, стоя у самой границы, где забор из живой изгороди отделял участок от дикого леса, Кайла поймала себя на том, что взгляд её всё чаще задерживается на просёлочной тропе. Ей хотелось большего. Не просто свободы — истинной воли. Бежать не по кругу, а туда, куда зовёт сердце. Без границ. Без оглядки. И вот однажды, под вечер, когда над лугами клубился лёгкий туман, и солнце садилось за холмы, она почувствовала это желание особенно остро. Оно не было оформлено словами, но суть была кристально ясной: уйти отсюда. Уйти сейчас. В этот момент сквозь её тело словно прошёл тонкий, почти незаметный импульс. Как легкий ток, пробежавший от копыт до кончиков ушей. Воздух вокруг чуть дрогнул. Она сделала шаг к границе. Защита Малефиценты, невидимая, но ощутимая прежде — словно мягкая, но плотная стена — больше не сопротивлялась. Она словно рассыпалась, исчезла, испарилась в вечернем воздухе. Кайла замерла на миг. Ветер шумел в кронах, над ней пролетел ворон — не тот, Малефиценты, а обычный, лесной. Мир будто затаил дыхание. И тогда она шагнула вперёд. Один шаг. Второй. Потом — скачком. Сначала осторожно, будто боясь, что это всё ещё ловушка. Но уже через несколько мгновений её копыта стучали по земле всё быстрее. Сначала рысь. Потом галоп. Она мчалась. Лёгкая, как порыв ветра. Быстрая, как тень от облаков. За спиной оставались деревья, изгородь, замок с ведьмами. Осталось всё — ласка, покой, уют. Теперь её сердце билось в унисон с простором. Ветви расступались, воздух был свеж и колюч. Кайла ни разу не обернулась.