Об узах семейных и иных неприятностях

— Вы согласны, мистер Блэк?  — Согласен? — Изможденный мужчина в видавшей виды тюремной робе непонимающе переводил взгляд с аврора-тюремщика на лежащий перед ним на столе пергамент, исписанный мелким убористым почерком, с него на сидящую по другую сторону стола пигалицу, выглядящую как пугающая смесь черт Беллы, дурака-Рега и его собственных в одном ребенке, и обратно на аврора.  — Именно, мистер Блэк. От вас требуется поставить свою подпись под договором и мы постараемся улучшить условия вашего содержания, — пигалица брезгливо и как-то сочувственно окинула его взглядом, а стоявший в углу аврор более чем неодобрительно крякнул, выражая свое негативное отношение к подобной перспективе. Крякнул, но промолчал, остановленный от прочих комментариев весьма выразительным взглядом человека, стоявшего за левым плечом пигалицы. Человека, которого тридцатилетний Сириус Блэк забыл когда видел последний раз, но не узнать не мог, человека, которого меньше всего ожидал увидеть в комнате для свиданий — Люциуса Малфоя.  — Малфой. — Голос Блэка звучал хрипло и даже надрывно, что неудивительно, ведь большую часть времени особо опасные преступники Магической Британии делят одиночные камеры лишь с собственными страхами и проплывающими мимо дементорами, а они плохие собеседники.  — Блэк, — одним лишь словом Люциус Малфой умудрился выразить всю непередаваемую гамму эмоций, которую испытывал: от презрения до раздражения самим фактом существования собеседника, сохраняя при этом вежливо-отстраненное выражение лица.  — Мистер Блэк, подпись, — пока Сириус и Люциус играли в гляделки проворная девица успела обогнуть стол и теперь настойчиво подсовывала Блэку пергамент, практически вложив его в грязные неухоженные руки арестанта и наведя руку на место для подписи, — вот здесь. Все еще плохо понимая, что от него хотят, Сириус Блэк, тем не менее, поставил свою подпись под договором, суть которого он даже не пытался уловить. Блэк был обречен заживо сгнить в тюрьме, как все осужденные Пожиратели, так какая разница, под чем он подписался?       Ему было тридцать лет, двенадцать из которых Сириус провел в Азкабане — почти половину сознательной жизни. И все, что он видел за это время — серые стены тюрьмы, мерзкие тени дементоров и редкие молчаливые визиты авторов-тюремщиков. А так же кошмары, вечно преследующие его кошмары о той злополучной ночи, забравшей в его жизни все, что было когда-либо дорого. Доверие окружающих, репутацию, друзей, маленького крестника. Семью. Даже светлые воспоминания о прожитых на свободе годах и те поблекли, словно старая, готовая вот-вот обратиться в прах, колдография. Регулярные визиты стражей Азкабана не проходили даром и единственное, что помогало не сойти с ума, сохранить эту частичку света в себе — анимагическая форма. Дементоры не реагируют на животных, по этому, когда была возможность и никто из тюремщиков-людей не видел, Сириус перекидывался в собаку, стараясь сохранить хотя бы то немногое, что у него есть — здравый ум и воспоминания о школе и почти двух годах после, самых счастливых годах.       Ему было тридцать лет, двенадцать из которых Сириус провел в Азкабане и за это время никто его не навещал. Ни разу. Но сегодня сразу два человека, неизвестно почему, заинтересовались его судьбой. И пусть одного из них он презирал и ненавидел, а второй был незнакомым ребенком, что обескураживало, настораживало и заставляло искать подвох, но, тем не менее, нечто похожее на надежду зародилось в груди — быть может и в его никчемном существовании может произойти что-то…хорошее?       Раз в неделю его выводили из камеры авроры и под прицелом палочек конвоировали по мрачным, холодным коридорам в допросную, где его уже ждал мистер Раубфогл — мэтр международного магического права, как он представился. Фамилия, надо отметь, весьма подходила ее владельцу: четко очерченное сухощавое лицо с длинным острым носом и кустистыми седыми бровями делали мистера Раубфогла похожим на птицу, а острый, не упускающий ни малейших деталей взгляд пронзительно-зеленых, слишком молодых и ярких для такого старика, глаз довершали картину. Он был неизменно вежлив, по-деловому собран и совершенно нейтрален в своем отношении к Сириусу, но при каждой беседе у Блэка неизменно складывалось впечатление, что он общается не с человеком, который, возможно, поможет доказать его невиновность, а с худшим из авроров. Раз за разом он спрашивал его об одних и тех же вещах, меняя формулировки вопросов, заставляя в подробностях вспоминать события, повлекшие за собой заключение Сириуса. Все, вплоть до мельчайших деталей: как хрустело под ногами стекло из выбитого окна в гостиной Поттеров, какого цвета на нем было нижнее белье, в тот день, чем пах его маленький крестник, когда Блэк отдавал его Хагриду.       Все то, что не давало ему спать ночами, помимо дементоров и соседей по одиночкам, все, что он пытался забыть, но не мог, потому что произошедшие события не были страшным сном, они были жуткой реальностью.        Сириус до тошноты боялся этих встреч, вытаскивающих наружу воспоминания о самом страшном дне в его жизни, равно как боялся, что через неделю сухопарый старик, с артрозными руками и удивительно ясной головой, просто не придет. Раубфогл был единственным человеком, с которым Блэк разговаривал за долгие годы. С которым он худо-бедно общался. Они встречались строго по четвергам, в двенадцать по полудню. В очередной четверг за ним никто не пришел, чтобы проводить из камеры в допросную и липкий страх оплел все его существо: ничего не выйдет, он так и сгниет в Азкабане, даже старик-адвокат не сможет помочь. Не пришел никто и в пятницу. А субботу он возненавидел почти также сильно, как день, когда погибли люди, ставшие ему семьёй. — Добрый день, мистер Блэк. Мистер Раубфогл представил очень подробный отчёт о ваших встречах, на основании которого и не без помощи самого мистера Раубфогла, — «и прорвы денег», читалось в недовольно поджатых губах девочки, — нам удалось убедить Визенгамот провести повторное слушание по делу серийного убийцы, предателя Ордена феникса и Пожирателя смерти Сириуса Блэка. Сириус шумно вздохнул, сквозь сжатые зубы, его разрывали противоречивые эмоции и сдерживать их было более, чем сложно.  — Во время слушания, в том числе, будет проведен допрос с применением Веритасерума и, если вы сказали правду, Мистер Блэк, то ваши шансы снова стать свободным магом весьма велики. «Стать свободным» — эти слова были откуда-то из прошлой жизни, той, где есть дом, в котором тебя ждут и люди, которым ты небезразличен. Если…если он будет свободен, то сможет найти предателя, отомстить за Джеймса и Лили, он сможет жить с маленьким Гарри и рассказать ему, какими замечательными были его родители. Конечно, он итак это знает, но кто, кроме него, Сириуса, расскажет про их великолепные шутки и самые веселые в жизни годы — школьные.  — Это стоило нам немалых усилий, мистер Блэк и хотелось бы иметь некоторую уверенность в том, что вы выполните свои обязательства по договору в полной мере, — столь грамотная речь, произнесенная детским голосом выдернула Сириуса из раздумий. — Обязательства? — Он непонимающе уставился на сидящую напротив девочку. — Именно. Полагаю, вы не слишком внимательно вчитывались в текст, когда подписывали. Прошу повторно ознакомиться. — Мелкое подобие его ненормальной кузины выудило из откуда-то из складок мантии тубус с пергаментом, развернув который она легко подтолкнула его в сторону Блэка. Последний взял пергамент чуть подрагивающими пальцами с обломанными грязными ногтями и, с непривычки щурясь — читать-то давно не приходилось, начал вчитываться в написанное на пергаменте, чуть шевеля губами.       Сим нижеподписавшийся соглашается с условиями договора и обязуется их исполнять: При общении с приходящим адвокатом сообщать ему достоверные сведения, отвечать на вопросы полно и всячески содействовать в выяснении истины. … …       Строчки скользили перед глазами Сириуса не находя отклика в душе и разуме. Обычный текст, ничего сверхъестественного.       В случае снятия обвинений: не претендовать на имущество (движимое, недвижимое, интеллектуальное) Рода Блэк; ежемесячно перечислять 30% своего основного дохода действующему Главе Рода, от притязаний на статус коего нижеподписавшийся отказывается; обеспечить Род Блэк минимум двумя чистокровными наследниками и передать их на воспитание действующему Главе Рода; все имущество, после смерти подписавшего сей договор, переходит наследникам Рода Блэк. — Что это?! — Его трясло. Все естество Блэка, содрогалась от разрывающих его, казалось, давно забытых эмоций. — Что это, мать твою, такое?! — Сириус резко встал, опрокидывая стул и рванул вперед, перегибаясь через стол, практически тыча пергаментом с договором в лицо собеседнице.  — Обеспечить Блэков наследниками?! Перечислять этим сукам доходы?! — Он орал, срывая осипший голос и брызжа слюной, не в состоянии держать себя в руках. — Да пошли вы! Пошли вы к Мордредовой матери со всем этим дерьмом! Сразу можно было понять, что от твари-Малфоя ничего хорошего не будет! — Сириус задыхался от ярости и банальной нехватки кислорода, так как просто не мог перестать орать и трясти проклятым пергаментом перед чужим лицом. — Да я! Да я лучше сдохну в Азкабане, чем произведу на свет еще одного Блэка! Что, малыш-Регги плохо старается? — За пеленой своего гнева Сириус не видел, как на бесстрастном, словно вытесаном из камня, лице сидящей напротив девочки зло сощурились глаза, при упоминании его брата. — Достаточно. — Стоявший у дверей аврор до сего момента с удовольствием наблюдавший истерику Пожирателя парой взмахов палочки заставил того замолчать и сесть на стул, сам ткнувшийся Сириусу под колени. — Весьма занимательная и экспрессивная тирада, мистер Блэк, но деньги и время на вас были потрачены вовсе не для того, чтобы вы закатили истерику и пошли на попятный. Зная о вашем отношении к своей семье, — Девчонка горько усмехнулась, — Я предполагала, что вы не захотите исполнять договор, но вот в чем проблема: Роду нужны наследники. И вы их ему обеспечите. — Обездвиженный и лишенный возможности говорить, Блэк гневно вращал глазами, выражая полное свое несогласие, но на это, казалось, никто не обращал внимания. — Исходя из отчетов мистера Раубфогла после слушания в Визенгамоте вы вполне можете оказаться свободным магом, так как находитесь здесь по ложному, с ваших слов, обвинению. Однако, если это для вас не повод желать выйти на свободу, то я дам вам другой. — На стол перед Сириусом летят колдографии и он с жадностью всматривается в них, замечая на первой же попавшейся на глаза столь знакомое лицо, не узнать сына лучшего друга, пусть и выросшего, Блэк не мог. Невозможно похожий, но все неуловимо отличающийся от Джеймса мальчишка в форме Гриффиндора радостно улыбался, держа в руке снитч. — Мистер Дорт, вы не могли бы? — Девочка окликнула аврора, намекая на возможность вернуть Блэку способность двигаться, ибо палочки в Азкабане могли быть только у авроров, а своих посетителям приходилось сдавать на входе в специальное хранилище.       Чем больше мужчина просматривал колдографии, тем сильнее хмурился. Образы сменялись один за другим — радостный, задумчивый, с, судя по всему, друзьями — рыжим мальчишкой, Сириус не удивился бы, окажись он одним из детей Артура, и девочкой с каштановыми волосами, пребывавшими в не меньшем хаосе, чем у Гарри. Это без сомнения был сын Джеймса, практически маленькая его копия, вот только Поттер-старший был куда как более рослым и не производил впечатления ребенка, которого в детстве плохо кормили. И, если первые снимки, в которые Блэк с жадностью всматривался, вызывали его затаенную радость, то последующие — прямо противоположные эмоции.       Растрепанный мальчишка в поношенной, явно великоватой одежде сосредоточенно стрижет куст на фоне какого-то магловского дома. Вот он же готовит еду на плите и моет посуду. Несмотря на магическое происхождение и явное пренебрежение маглами его семьей Сириус достаточно хорошо разбирался в магловской жизни и мог с уверенностью сказать, что готовил юный Гарри на газовой плите, а не дровяной, как это принято у магов и посуду мыл руками, в самой обычной раковине. Он же моет пол, постоянно поправляя съезжающие на нос очки и борется с сорняками на лужайке. Колдография за колдографией показывали жизнь мальчика вне стен Хогвартса — жизнь домового эльфа при маглах. Это было настолько неправильно, настолько чудовищно, что Сириус отказывался верить: его крестник, единственный, чудом выживший ребенок друзей, которых он не уберег, живет с неизвестными маглами и выполняет грязную работу по дому. — Что это значит? — Он исподлобья посмотрел на девочку, не без интереса разглядывающую его. — Почему Гарри живет у каких-то маглов?  — Мистер Блэк, этот вопрос стоит адресовать не мне, а людям, решившим, что герой магического мира не должен жить с магами, хотя многие готовы приютить сиротку, что тогда, после падения Темного Лорда, что сейчас, когда мистер Поттер вернулся в магический мир, — Она развела руками словно подтверждая, что с нее спрос мал. — Но вот досада, никто не станет отвечать на вопросы осужденного Пожирателя, убийцы и террориста. Более того, с вами и разговаривать-то никто больше не будет, если я сейчас уйду. А мистер Поттер так и останется сиротой при живом опекуне и домовым эльфом при маглах, — Она точно знала куда бить и била без всякой жалости. — У вашего крестника, мистер Блэк, если верить его словам, никогда не было нормальной семьи. Из вас, семья сомнительная, но вы, как минимум, можете дать ему место, где он мог бы чувствовать себя в безопасности, вашу квартиру вам должны будут вернуть, как и дом Альфарда Блэка, если с вас снимут обвинения. В ваших силах дать мальчику человека, который, возможно, принимал бы его таким, какой он есть. Впрочем, последнее зависит от вас двоих. Выбор за вами, мистер Блэк.       Сириус лишь на мгновение представил, как им было бы хорошо с Гарри. Да, он мало что знал о детях и о том, как их воспитывать, но для сына Джеймса и Лили он сделал бы все, лишь бы тот был счастлив. Блэк еще раз посмотрел на договор и перевел взгляд на девчонку, та тонко улыбнулась в ответ. О, он знал эту змеиную улыбку, видел ее тысячи раз: Медуза Горгона хищно скалится сокрушив Персея — мать переспорила Поллукса; Исида отобрала посох Сета и сама стала сеять разрушения — Белла в очередной раз выиграла бой и от ее улыбки разит одержимостью новыми сражениями; Снежная Королева точно выверенным движением приподнимает уголки губ, хитростью она погубила Герду и ее верный Кай навеки останется во власти прекрасной Нарциссы; Шахерезаде незачем рассказывать сказки мужчинам, она знает тысячи и одно заклинание и изобрела модификации некоторых, улыбка Андромеды полна энтузиазмом ученого. Так улыбались женщины его семьи — каждая по своему, но неуловимо похоже. Такая улыбка — победительницы, была только у женщин Рода Блэк. И Сириус прекрасно понимал, почему она так улыбалась: он не мог позволить себе бросить Гарри. Девчонка знала, что выиграла.  — Да кто ты, мать твою, такая?  — Я? — Она поставила сцепленные в замок руки локтями на стол, а сверху положила подбородок. — Дочь, мистер Блэк. — Девочка с болезненным любопытством наблюдала за тем, как меняются эмоции на лице Сириуса и когда он дошел до полного отрицания ситуации, шепча обветренными губами «Это невозможно», с некоторой долей злорадства хмыкнула, припечатав, — Дочь Рода Блэк, дядюшка. Меня зовут Энира.