Колыбельная для Богини

      Руки медленно опускали. В фиалковых глазах неверие и отрицание. Кагуя смотрела на Райдена, чьё сердце пронзила роковая стрела. Охотник ещё был в сознании…       — Беги, — на последнем вздохе едва слышно произнёс Райден. «И позаботься о наших детях», — была его последняя мысль и опустил голову. Остаток жизни покинули тело мужчины.       Небесная дева всё стояла на месте и не могла поверить в происходящее — человеческую жизнь так легко отнять. Серебряноволосая прижала руку к сердцу. Почему? Почему сердце так болит, словно его тоже пронзили стрелой, но инородное тело отсутствует. Сердце болезненно ныло в груди, погружая тебя в пучину отчаяния. Мир будто теряет яркие краски, оставляя после тебя пугающий мрак, слово забрали источник света и тепла.       — Схватите ведьму! — приказал староста, видя замешательство женщины. Четверо мужчин бросились к деве.       Кагуя медленно обернулась и увидела, как к ней бегут деревенские. Когда двое приблизились к ней слишком близко, серебряноволосая резко нахмурилась, и всё четверо разлетелись на куски, оставив после себя кровавое месиво. Жители поселка были в ужасе от жуткой расправы.       — Че-чего вы ждёте?! Стреляйте! — в панике заикался глава деревни.       Лучники в страхе прицелились в ведьму и пустили стрелы. Небесная дева порывом ветра откинула летящий в неё снаряд и ни одна стрела не достигла цели. Люди всё больше паниковали: старики, женщины и слабонервные разбежались по домам, заблокировав вход и выход. Детей давно увели на окраине деревни, малы они ещё это видеть.       — Продолжайте стрелять! — спрыгнув с крыши, уверенно крикнул остальным Канаме. — Не дайте себя запугать! Ведьма питается нашими страхами! Тем более она одна, а нас много! Она не настолько всесильна, иначе бы давно нас заколдовала! Вместе мы сила! Рано или поздно мы её достанем, и ведьма сполна заплатит за своё злодеяние! Так давайте отомстим ей за то, что она околдовала и погубила Райдена! — его пламенная речь воодушевила мужчин, и они продолжили стрелять из лука в серебряноволосую.       Как они смеют! Она погубила Райдена?! Разве это она связала его к столбу и пустила стрелу в сердце?! И ещё они смеют её в это обвинять?! Не мысленно! Райден приходил к ней по своей воли, она ни в чём его не принуждала! Кагую это вывело из себя — она ещё никогда так не злилась!       Дева усилила порывы ветра, чуть не сбивая с ног стрелков, мешая им прицелиться. Но это не остановило Канаме, он заметил лазейку между её атаками и в нужный момент пустил стрелу. Наконечник, во время взмаха руки, глубоко оцарапал тыльную сторону ладони Кагуи, и она другой рукой схватила за рану. Алая кровь брызнула на одежду.       Серебряноволосая вновь посмотрела на Райдена, что висел на столбе с опущенной головой. Небесная дева всё бы отдала, лишь бы он посмотрел на неё и улыбнулся, как раньше. Почему-то в такие моменты, когда мы теряем, то ценим это куда больше. Всё потому, что привыкаем и принимает как должное. Если бы Кагуя поняла этого раньше, то не отпустила бы охотника, даже если бы пришлось применить силу и держать его в убежище против воли, лишь бы Райден был жив и рядом.       Смотреть на Райдена было невыносимо больно, осознавая, что его больше нет, осталось только пустая оболочка. Небесная дева отвернулась и побежала к выходу из деревни. Оставаться и бороться с глупыми людишками нет смысла.       — Не дайте ей уйти! — крикнул Канаме и жители поселка кинулись за ней.       Кагуя выбежала из деревни и развернулась. Взмах руки, и тяжёлые ворота из брёвен с грохотом опустились на землю, прямо перед носом глупцов. Серебряноволосая побежала дальше в лес.       — Откройте ворота! Ведьма не должна сбежать! — приказал Канаме.       Бойцы бросились открывать вход. Они потратили минут пять, чтобы поднять ворота, а небесную деву и след простыл. Всё крепкие и сильные мужчины с факелами кинулись прочёсывать запретный лес. Они потратили час и никакого результата.       — Канаме, мы всё обшарили весь лес, но ведьмы нигде нет, — сообщил один из охотников. К тому же было темно в лесу, шансы найти беглянку малы, пусть даже она в белом одеянии. Канаме огляделся и задумался: упускать ведьму он не хотел, охотник хотел найти её и покарать за злодеяния.       — Тогда мы её выманим! — как приговор произнёс главный охотник.

*****

      В кромешной тьме внутри старого дерева у стены сжалась небесная дева, обняв колени. Свою рану на руке с помощью чакры она уже излечила, но как бы она не пыталась исцелить своё сердце, оно всё равно продолжало болеть. Как никогда Кагуе было холодно и мерзко на душе. Перед глазами стоял тускнеющий взгляд Райдена, а в ушах звенел его шёпот: «Беги». Она сбежала из деревни, но его голос всё ещё звучал в её голове — куда ей бежать? Кагую посещали воспоминания проведённые с охотником: его светлая и тёплая улыбка, его приятный голос и игры на флейте, что ласкали слух. И теперь этого никогда не будет. Серебряноволосая положила руку на живот: у неё осталась частица Райдена, которая во что бы не стало она обязательно защитит.       Небесная дева до сих пор не могла понять, за что люди так жестоко с ним обошли: избили его и приговорили к смерти. Райден же был готов уйти на войну ради страны и деревни. Крестьяне предали его. Почему? Потому что он связался с Кагуей? Это она его погубила? Нет! Серебряноволосая отказывалась в это верить! Ещё она не понимала то, что люди всё же сильно отличаются друг от друга. Неужели Райден был такой один… особенный?       В воздухе стал витать странный запах. Небесная дева подняла голову и напрягла обаяние — запах гари! Кагуя активировала бьякуган и впала в ужас — лес горит! Эти глупые людишки подожгли его! За что лес провинился? А его обитатели? Если они не смогут выбраться, то сгорят заживо. Это слишком жестоко! И всё ради того, чтобы выманить проклятую женщину? Дева даже и предположить не могла, что люди окажутся гнусными вредителями.       Кагуя выбежала из укрытия в сторону гигантской древа.       — Ведьма там! — крикнул кто-то из мужчин, и остальные бросились вдогонку и пускали в неё огненные стрелы, но не достигали цели.       Корни и низкие ветки цеплялись за подол платья и разрывали в клочья. Длинные волосы задевали ветки, но каким-то чудом не путались в них. Небесную деву это не остановило, она продолжала бежать и выбралась из горящего леса и направилась к проклятому дереву. Охотники за ней.       Оказавшись на каменном поле, несколько мужчин преследовали беглянку и без сил опустились на колени. Канаме остановился и огляделся, понял, что они находятся на запретной зоне, где находились окаменевшие останки людей и животных. Охотник слышал, что здесь находится опасно и никогда здесь не был. Значит, это правда, что проклятое дерево высасывает жизнь тех, кто зайдёт на его территорию.       — Все назад! Это порода смерти! — приказал отступить Канаме.       — Но как нам достать ведьму? — спросил один из охотников.       Лидер злобно стиснул зубы. До серебряноволосой теперь не добраться. И как она может свободно перемещаться по проклятому полю? Эта женщина точно — ведьма!       — Продолжайте стрелять пока она ещё не так далеко! — распорядился Канаме и достал стрелу из колчана, приставил её к луку. С такого расстояния ему не попасть и мужчина приблизился на пять метров и прицелился. Луна хорошо освещает окрестность. Лидер как можно сильнее натянул тетиву, приподнял прицел и пустил стрелу. Стрела стремительно летела вперёд и пронзила левое плечо небесной девы, отчего она осела на колени. Охотник от досады чуть не швырнул лук на землю: жалел, что не пронзил сердце ведьмы. Вдруг мужчина почувствовал слабость во всём теле и поспешил к границе горящего леса. Теперь лес не перейти, его можно только обойти.       Кагуя, после того как в неё попала стрела, осела на землю. Инородное тело причиняла боль в плече, отчего было больно ею двигаться. Дева отломила наконечник и с помощью своей сверхсилой вынула стрелу. Рану охватила едва заметное зелёное свечение, останавливая кровотечение и восстанавливая мышечные ткани. Серебряноволосая не стало полностью залечивать травму, лишь чтобы уменьшить болевые ощущения. После женщина встала и побежала дальше, по пути восстанавливая барьер, чтобы проклятое древо не высосало её чакру.       Охотникам оставалось лишь наблюдать, как небесная дева отдаляется. Канаме лишь надеялся, что ведьма всё же упадёт и больше не встанет, и проклятой дерево заберёт её жизнь, но она продолжала бежать, не сбавляя скорость. Да и что будет, если она доберётся древа? Рано или поздно, ведьма вернется, и они будут её ждать, чтобы покончить с ней.       Кагуя добралась до древа и остановилась, чтобы отдышаться. Переведя дух, серебряноволосая посмотрела на гигантский корень, что больше напоминал высокую гору. Женщина отошла подальше и запрыгнула на корень, сандалии едва слышно зашипели от контакта, но к счастью остались целы. Эта обувь была сделана из её мира, поэтому она была крепкой и стойкой и не давала коре дерева причинить вред ногам, но надолго ли их хватит?       Небесная дева посмотрел вверх: слишком высоко, даже верхушки не видно. Серебряноволосая заметила ближайший выступ и запрыгнула на него и снова бросила взгляд вверх. Хватит ли у неё чакры добраться до запретного плода, но мыслей, чтобы вернуться назад у неё не было, для неё это верная смерть. В голове до сих пор звенел шёпот Райдена: «беги», и она решила, что бежать ей надо именно туда, где безопасно и опасно одновременно. Люди не подумают сюда её преследовать. Самое главное, что деву двигало — это жажда мести, за смерть любимого и за несправедливость глупцов. Что она им сделала? Почему её обвинили во всех бедах, будто она к ним причастна. Кагуя просто хотела забрать Райдена и уйти, но они убили своего же жителя, лучшего охотника, которой их кормил. И вот как деревенские ему отплатили, за то, что он связался, по их мнению, с демоном.       Гигантское древо поражало своими размерами. Серебряноволосая прыгала от выступа к выступу, бывшие когда-то ветками. Расстояние между ними было разное. Кагуя выбирала ближайшее и с помощью чакры усиливала прыжок. Ей приходилось точно рассчитывать количество чакры и не тратить её понапрасну.       Половина пути уже дева преодолела, но физически дева уже была истощена. Её ноги не привыкли к таким нагрузкам, и теперь с трудом она могла стоять. Серебряноволосой приходилось после трёх прыжков останавливаться, чтобы отдышаться. Так Кагуе никогда не приходилось напрягаться, но и всё бросить и вернуться не могла, только путь наверх.       Осталось преодолеть четверть пути, но чакры стало категорически мало и ещё так высоко. Чакра почти не восстанавливается. Дальше подниматься прыжками рискованно, сейчас чакра нужна для поддержания барьера. Теперь вместо выступов были ветки. Небесная дева посмотрела вверх — до сих пор конца не видно, будто она не сдвинулась с мёртвой точки. Серебряноволосая ни разу не посмотрела вниз, потому что не хотела оглядываться. Чтобы не тратить больше чакру Кагуя решила дальше карабкаться наверх своими силами. Женщина ладонью коснулась коры, но не одёрнула её как в прошлый раз. Обжигающая боль, но не так как раньше — может потому что сердцу в разы больнее?       Кагуя взбиралась по дереву как по горе — это оказалось непросто, кора была жёсткой и грубой, что сдирала нежную кожу в кровь, даже ногти ломались, так ещё раненое плечо давало знать. Небесная дева не обращала внимания на боль, оставляя после себя на коре кровавый след. Поднимаясь вверх, серебряноволосая потеряла сандаль, и боль теперь отзывалась на босую ногу, но и это её не остановило. Со временем порвался второй сандаль, и обжигающая боль атаковала обе ноги. Одежда впереди ещё держалась, но тоже переживала износ.       Чакры почти не осталось. «Мне не добраться», — поняла Кагуя и посмотрела вверх, ещё так высоко. Вдруг она почувствовала тепло в животе, а вместе с ней и чакра. Серебряноволосая, удерживаясь за кору, приложила ладонь к животу: неужели это дети ей помогают и поддерживают, одалживая маме свою энергию? Чакры немного, но на барьер хватит. Кагуя улыбнулась на действия своих ещё нерожденных детей и полезла дальше.       С трудом забравшись на очередную ветку, небесная дева без сил упала прямо на свои волосы. Чакра ещё осталась, но карабкаться дальше нет больше сил, даже руки не поднять. Серебряноволосая посмотрел наверх осталось где-то двадцать метром. Не так много, несмотря на проделанный путь, но сил подняться уже не осталась, а дух источён. Она всё-таки подвела своих детей, что одолжили чакру.       «Я больше не могу», — сдалась Кагуя, чувствуя, как тяжелеют веки. Глаза медленно закрывались, видя край стебля гигантского древа. И глаза девы закрылись, готовясь погрузиться в вечный сон...       — КАГУЯ!!!       Дымчатые глаза резко распахнулись, и серебряноволосая присела, услышав до боли знакомый голос. Женщина посмотрела наверх и увидела человека на вершине.       — Кагуя! Поднимайся! Я знаю, ты можешь! — на краю звал её охотник и протягивал ей руку, будто надеялся до неё дотянуться.       — Райден, — тихо позвала дева, не веря своим глазам. Ведь он мёртв, его сердце пронзили стрелой, и она видела его последний вздох. Тем не менее, у неё откуда не возьмись, нашлись силы, словно открылось второе дыхание. Серебряноволосая быстро встала на ноги и полезла вверх, не отрывая взгляда от охотника, словно боялась, что он исчезнет, как наваждение.       Кагуя карабкалась наверх, будто была полна сил. Почти добравшись, но из-за того, что сильно спешила, чуть не сорвала вниз, вовремя успела одной рукой ухватиться за кору, сильно сжимая её настолько, что оставила едва заметную вмятину. От хватки было невероятно больно пальцам, которые уже были давно разодраны в кровь. Другую руку небесная дева потянула к охотнику, но вместо того, чтобы ухватиться за его руку, она ухватилась за край обрыва и сама не заметила, как оказалась на поверхности. Серебряноволосая растерянно огляделась: Райдена уже нигде не было. Но он только был здесь! Кагуя даже почувствовала тепло его ладони.       Внимание девы привлёк запретный плод, что находился на поверхности в центре маленького чёрного озера. Она всё-таки добралась до него! Серебряноволосая встала на ноги и посмотрела наверх: ветки и густая листва почти полностью закрывали небо. Лунный свет почти не проникал сюда, из-за чего здесь присутствовал мрак. Обычный человек вряд ли смог что-либо здесь разглядеть. Но Кагуя видела всё отчётливо благодаря способности Ооцуцуки. Женщина снова бросила взгляд на пугающее, словно чёрная смола, озеро. Плод был подобно кувшинки с плотными круглыми листьями в центре водоёма. От берега и плода примерно пять метром — совсем недалеко.       Кагуя сосредоточила чакру в ступнях и сделала шаг на чёрную жидкость водоёма, и осталось на поверхности. Однако стоило её сделать второй шаг, и она по колено провалилась в озеро, громко вскрикнув, но не от неожиданности, а от обжигающей боли, будто провалилась в раскалённую лаву. Почему эта чёрная смола такая жгучая?! От неё даже не шёл пар. Всё потому, что поверхность была покрыта резиноподобной плёнкой. Несколько секунд дева корчилась от боли, пытаясь прийти в себя от болевого шока.       Чёрная жижа медленно втягивала в себя незваного гостя. Понимая, что самой ей не вылезти, дева пробивалась вперёд, помогая руками и ногами. Жидкость была очень густая, что отнимало много сил. Чем ближе был плод, тем глубже серебряноволосую затягивало вниз.       Силы вновь были на исходе, водоём поглотил женщину до шеи. Осталось меньше метра! Всё равно не достать! Кагуя едва кончиками пальцев коснулась плода. Совсем близко, но всё равно недостижимо. Почти всё тело сковало, ноги дева вообще не чувствовала, левая рука затонула в водоёме и её уже не поднять. Правая всё пыталась схватить запретный фрукт, который будто уплывал из-под носа.       Обжигающая жидкость добралась до подбородка женщины, и дева в отчаянии осознала, что если не достанет плод, ей конец. Черная смола добралась до губ серебряноволосой, правая рука без сил опустилась на лист кувшинки. В глазах помутнело. Как дева почувствовала тёплую ладонь на спине и мягкий толчок, и девичья рука сама схватила фрукт. Дымчатые глаза загорелись, Кагуя словно ощутила присутствие Райдена — он вновь ей помогает.       Небесная дева приподняла лицо и поднесла плод ко рту и надкусила его. Вся чёрная жижа разлетелась в разные стороны, и женщина ногами почувствовала твёрдую поверхность. Второй надкус, и все раны начали затягиваться. Тело и душа были истерзаны, даже достигнув цели, серебряноволосая не чувствовала особой радости, жадно поглощая фрукт. По щекам бежали ручьи слёз, от душевной боли — цена для неё оказалась слишком высока. Внешние раны затянулись, но внутренние нет.       Серебряные волосы восстановились и удлинились. Грязные лохмотья преобразовались в совершенно другой наряд. Светлое длинное кимоно с широкими рукавами, что были украшены Магатамами; подол кимоно и на краях рукавов были две линий, золотой и фиолетовой. На голове выросли длинные рога. Ногти потемнели и удлинились, стали похожи на когти. На лбу прорезалась вертикальная линия. Кагуя чувствовала, как, поедая фрукт, её переполняла невообразимо могущественная чакра, а листья гигантского древа желтели, высыхали и опадали. Когда последний кусочек плода был поглощён, на лбу открылся третий глаз: полностью алый с шестью рябью на каждом из них было по три томоэ.       Кагуя чувствовала в себе невероятную силу, приравнивавшую к богам. Бросил взгляд на полную луну, новая богиня взмыла в небо. Древо начала втягивать в себя ветки и приобретала форму длинного гигантского цветка, который скоро расцветёт. Кагуя опустила глаза и заметила охотников, что преследовали её от деревни и, видимо, ждали её. Позади смертный догорел запретный лес, что они и подожгли, чтобы выкурить ведьму. Богиня нахмурилась, глядя на них: измученная душа требовала возмездия. Серебряноволосая полетела к ним.       Охотники замерли, увидев новую богиню, что парировала в воздух. Кагуя возвышала над ними, глядя на них с презрением и высокомерием. Её взор пал на Канаме, и она нахмурилась — этот человек убил того, кто был так дорог её сердцу.       — Чего вы стоите?! Стреляйте и убейте ведьму! — пришёл в себя Канаме, натягивая тетиву и направляя на богиню стрелу.       Половина охотников пришли в себя и последовали примеру лидера. Остальные застыли как вкопанные, не зная, что делать. Эта женщина не человек. Если ли смысл сражаться против неё? На что она способна? Поэтому некоторые бездействовали от страха и неведение. Лучники пустили стрелы в Кагую, но не одна не долетела до цели, обратившись в прах. Охотники всполошились: стрелы её не берут, так как её победить? Все мужчины растерялись и не на шутку испугались, боясь колдовства ведьмы, и начали паниковать, не зная, куда себя деть.       Земля раздражала у смертных из-под ног, что некоторые от испуга упали на пятую точку. Теперь Канаме поддался страху и захотел сбежать, бросить товарищей.       — Глупцы, — леденящим голосом произнесла Кагуя, и её третий глаз раскрылся сильнее, полная луна окрасилась в алый цвет. После этого землетрясение усилилось. Гигантский цветок расцвел, из-под земли вырвались невероятных масштабов корни, окружив смертных, закрыв все пути отступления. Охотники из-за паники пытались бежать, но из-за неровности земли падали и были не в силах встать обратно на ноги. Теперь уже Канаме испугался не на шутку, но стоило посмотреть на красную луну, как всё тело парализовало, а взгляд был как под гипнозом.

*****

      В поселке, где остались жители, заметили, как проклятое древо сформировалось в гигантский цветок, после началось землетрясение и над посёлком повисли большие корни. Люди в панике разбежались кто куда.       — Что происходит? — испугано спросил глава деревни.       — Мы разгневали богов. Нам нельзя было трогать эту женщину, — растеряно произнёс пожилой старейшина. Однако были слишком поздно что-то предпринять — гнева новой богини не избежать никому.       Алая луна сияла словно солнце, будто ночь превратилась в день. Именно это привлекло жителей деревни и стоило им только заглянуть на луну, как они все впали под действием чар. Все люди завораживающе смотрели вверх, не в силах пошевелиться и отвести взгляд. Из-под корней над головами смертных выросли подобие длинные белые ткани и в кокон окутали жертвы, подняли их над землёй и нависли под корнями, словно плоды.

*****

      Канаме бежал, не разбирая дороги. Жители деревни яростно преследовали его за то, будто он виноват во всех бедах. Охотник не мог понять, почему и за что. Он же ничего плохого не сделал, что на него все ополчились.       Канаме выбежал в пустое поле и споткнулся. Лёгкие будто разрывало от недостатка воздуха. Мужчина долго не мог отдышаться, что не было сил даже встать на ноги. Перед собой, в пару метров от себя, он увидел чьи-то ноги и поднял взгляд — это был его лучший друг, что смотрел на него равнодушно.       — Райден, помоги мне, — протягивая ему руку, молил он его.       — Помочь. Тебе? — лучший друг лишь склонил голову набок, словно не понял, почему он именно у него об этом просит. — А ты помог мне? — осуждающе спросил он.       Канаме не понял, к чему был этот вопрос, пока не увидел торчащую стрелу в его груди. Он сам пустил эту стрелу в сердце Райдена, поэтому он ему не поможет? Потому что предал его? Однако Канаме готов на коленях молить лучшего друга простить его и помочь ему, как Райден покачнулся и упал лицом вниз, из спины торчал наконечник стрелы, а под телом росла кровавая лужа. Мужчина завороженно на него смотрел, словно не осознавал происходящее, а когда на него взошло озарение, на лице застыл шок.       Перед глазами всплыли воспоминания из детства, когда мальчишками вместе играли во дворе. Они с Райденом ещё тогда были лучшими друзьями и росли вместе, всё делили пополам. Друг научил его стрелять из лука и охотиться, и всячески его поддерживал. Канаме на самом деле завидовал ему: друг был лучшим охотником в деревне и был популярен у девушек, даже шрамы на щеке придавал вид мужественности. Раньше он не придавал этому особого значения, так как ценил дружбу с ним до определённого момента.       Канаме поднял свои руки и заметил, что они в крови: только сейчас он понял, что собственными руками оборвал жизнь лучшего друга. Горе от того, что он лишился жены и ребёнка, ослепило его. Райден пытался ему помочь и поддержать, но он упёрся как баран, строя из себя самого несчастного человека. В итоге погубил Райдена, своего друга. Почему он не позволил ему уйти с этой странной женщиной, что вынашивала его детей? Неужто Канаме разозлило то, что друг мог обрести семью, вывело из себя? Тогда сам Райден только порадовался за друга, когда тот женился и ждал рождения первенца. Канаме осознал, какой он ужасный человек, ведь он восхищался и равнялся на Райдена и никогда не желал ему смерти.       Тело лучшего друга стало тонуть в собственной крови, а вместе с ним и мечты и надежды. Канаме отчаянно закричал, схватившись за голову.

*****

      Весна. Огромное бескрайнее поле, что необходимо вспахать, чтобы посеять семена и вырастить урожай. Однако даже быкам не в силах вспахать это поле, да и нет никакой скотины. Вместо быка пахал один человек, с трудом таща пахоту. Шинджи чья спина была исполосована кнутом, отчаянно с трудом передвигал ноги. Красавец деревни безумно устал, но стоило опуститься на колени, как на спине появлялись новые полосы, что не давали расслабиться и заставляли идти дальше. Шинджи шёл и плакал, больше всего он не хотел работать: сбылся самый худший его кошмар.

*****

      Посреди главной площади деревни собрались дети и молодёжь, окружив бывшую красавицу селения. Все они смеялись над ней, показывали пальцем и называли уродиной, и не давали ей выйти из круга.       Юно вся сжалась, пытаясь от всех спрятаться, перед ней лежало разбитое зеркало, где отражалось её лицо похожую на старуху. Половина зубов не было, оставшиеся были поломанными и будто ржавые. Сама Юно была в старых лохмотьях.       Бывшая красавица закрыла свои уши руками, чтобы не слышать смех и издевательства, и не могла отвести взгляд от зеркала. Она не могла поверить, что стала уродиной, теперь её никто замуж не возьмёт. Юно отстранила одну руку от уха и хотела прикоснуться к зеркалу, надеясь, что это мираж, как пальцы запутались в собственных волосах. Отстранив руки, она обнаружила, что локоны остались между пальцев, и в панике провела ладонями по голове и ужаснулась: когда-то прекрасные чёрные густые волосы теперь облазили чуть ли не с кожей. Юно пронзительно закричала, глядя на свои ладони с опавшими локонами.

*****

      Кагуя с высокомерным выражением лицом наблюдала, как людей окутывали в кокон и подвешивали под корни гигантского цветка. Порабощены были не только жители деревни, но и люди из страны Ка и Соу, за то, что они развязали войну. Если бы не война, небесная дева с любимым охотником отправились в путешествие и все бы были живы. Новая богиня никого не желала оставлять безнаказанным, кто бы это ни был, и погрузила каждого в свой личный кошмар. Обретённую силу она использовала во имя мести, за причинённую боль в сердце, которую даже после исцеления плода чакры до сих пор мучительно болело, побуждая гнев.       Потеряв интерес к коконам, Кагуя опустила взгляд на то, что осталось от запретного леса, что приобрёл угольную черноту: когда-то густые зелёные деревья теперь стали лысыми и чёрными, тонкие ветки обгорели и пеплом отвались. Более большие деревья остались, но не выжили и стояли как палки. Вокруг них были обгоревшие трупы несчастных животных, что не успели покинуть лес во время пожара. Новую богиню охватила печаль: она любила этот лес и его обитателей. Раньше серебряноволосая считала людей слабыми и безобидными, не способные на такую жестокость, но как же сильно она ошиблась.       Кагуя хотела перелететь лес, как заметила у границы лежал детёныш антилопы, он выбраться из горящего леса, но надышался дымом и сейчас медленно умирал. Богиня подлетела к нему, маленький парнокопытный едва заметно двигался, словно боролся, он всё равно хотел жить, хоть и остался совсем один. Серебряноволосая присела перед ним и руками провела по туловищу детёныша, и его окутало зелёное свечение. Маленькая антилопа дрогнула ушами, ощущая прилив сил, и приподняла морду. Узнав свою спасительницу детёныш встал на копыта и радостно запрыгал перед богиней как козлёнок — он был полностью исцелён.       — Уходи, — сухо произнесла Кагуя, совсем не чувствуя радости, хотя совсем не желала ему смерти. Она больше не хотела с ним нянчиться, к тому же у неё остались незаконченные дела.       Маленький парнокопытный застыл, он не понимал человеческую речь, но понял, что небесная дева изменилась и стала чужой: не было ни намёка на былую мягкость и невинности. Детеныш антилопы отступил, после чего развернулся и кинулся бежать, обернувшись лишь однажды.       Кагуя пустыми глазами смотрела ему в след, теперь он сам по себе. Богиня снова взмыла вверх и полетела мимо сгоревшего леса в сторону деревни. Над посёлком и под гигантскими корнями над ней висели коконы. Серебряноволосая замедлила движение, чувствуя болезненные стуки сердца. Ей хотелось отсрочить этот момент, но её всё равно, сильно тянуло сюда. Хочется надеяться, что ещё не всё потеряно, но всё равно остался страх, что надежды больше нет.       В посёлке только одно тело не было захвачено в кокон, что было привязано к столбу над не состоящим костром. Кагуя нерешительно полетела к нему, медленно протягивая руки. Мужчина буквально висел на верёвках, опустив голову.       Богиня осторожно подняла голову по бокам и посмотрела на лицо Райдена. Безжизненное тело охотника уже остыло, кожа потеряла цвет, приоткрытые мёртвые глаза отражали лишь пустоту. Серебряноволосая провела рукой по жёстким волосам охотника, и его тело окутало слабое голубое свечение: раны затянулись, грязь и кровь исчезли, сердце вновь забилось, дыхание возобновилось, верёвка обратилась в прах, и теперь мужчина парил в воздухе. Тело Райдена было снова полно жизни, но… глаза совсем не изменились, всё были такими же стеклянными.       Кагуя пальцами провела по любимым шрамам охотника, по её щекам тихо пробежали жгучие слёзы. Хоть тело мужчины вернулось к жизни, но душа отсутствовала. Неужели такова цена зато, что дух Райдена помог небесной деве добраться до запретного плода? Эта слишком высокая плата для Кагуи.       Серебряноволосая крепко обняла охотника, вспоминая, как он предпоследней встречи обнял её, из глаз слёзы полились ещё сильнее. От этих воспоминаний сердцу становилось ещё больнее, ведь то, что было в прошлом в настоящем больше не будет. Не будет его радостных улыбок, не будет блеск в карих глазах при рассказе историй и больше он не будет для неё играть на флейте. И стоило оно того, что Райден предпочёл этих глупых людишек, что его и погубили? Этого она никак не могла понять.       Богиня взмыла вверх, не выпуская из объятья тело мужчины, и направилась обратно в запретный лес. Их любимое место на холме было не узнать, трава выгорела, осталась лишь чёрная почва. Дерево, под которого они любили сидеть, было похоже на недогоревшую палку, где местами шёл дым. Бревно, у которого они сидели, превратился в гору угля и от него тоже шёл дым. Дышать здесь было невозможно, любое живое существо здесь задохнётся, но новой богини это было нипочём.       Серебряноволосая остановилась у бывшего бревна, земля под ней стала проваливаться, образовывая глубокую яму. Кагуя подняла голову, и к ней потянулся и опустился корень гигантского цветка, из него выросла длинная ткань и направилась к богине. Серебряноволосая отпустила тело Райдена, и оно повисло в воздухе, Кагуя приложила руку к его груди, и через мгновение сердце охотника перестало биться. Ткань от ног принялась наматывать мужчину. Кагуя неотрывно смотрела на мёртвые глаза охотника, пока он полностью не был замотан в кокон. Кокон отделился от корня и медленно в горизонтальном положении опускался в яму.       Богиня неотрывно за ним наблюдала, ощущая непривычную тяжесть на сердце. Когда тело опустилось на самое дно, земля стала медленно закрывать яму. Когда она полностью закрылось, серебряноволосая протянула руку, и на месте ямы выросла скала-плита. Богиня провела по ней рукой, и место, где она прикоснулась, появились никому неизвестные символы — Кагуя на родном языке выгравировала имя «Райден». После чего силы оставили серебряноволосую и она осела на колени упираясь руками о плиту, из дымчатых глаз слёзы полились с новой силой.       Богиня никак не могла понять, почему сердцу так больно и никак не могла остановить поток слёз. Она ещё никогда не испытывала такие яркие эмоции, которые разрывали душу от утраты, и не знала, как выключить или заглушить эту боль. Кагуя достала флейту, другую руку положила на живот — это всё что у неё осталось от Райдена.       — Я позабочусь о наших детях, — сквозь слёзы произнесла серебряноволосая. В них осталась частичка любимого человека. Флейта… на ней больше никто не должен играть, кроме владельца.       Так в этом мире появилась новая богиня, которая остановит войны и будет править этим миром.