Маленькая звездочка

      Как часто мы жертвуем собой ради счастья другого человека? Доставляем дискомфорт себе ради счастливой улыбки и сияющих глаз напротив?       Чонгук в какой-то степени жертвовал. Он ходил с Кимом в кино, в парк, да и просто погулять, ощущая рядом с собой замечательного друга. Но для Тэхена все было по-другому. Прогулка по парку была романтичной, поход в кино незабываемым, а вечер в свете неоновых вывесок самым лучшим. Ведь рядом человек, от одного присутствия которого тепло разливается по всему телу, а с лица не сползает глупая улыбка.       Они встречались две недели. Две счастливые недели для Тэ и две странные и неопределенные для Чонгука. Он не привык так много времени уделять кому-то, тем более другу (то есть парню). За все это время они ни разу не поцеловались, не обнялись, даже за руки не держались. Тэхён ждал и не давил. Для него это тоже были первые отношения с человеком своего же пола. Несмотря на то, что у него был отнюдь немаленький опыт в отношениях, это совершенно другое. Хотя ему до дрожи в коленках хотелось прикоснуться к Чонгуку, раствориться в его объятиях, ощутить нежность его губ.       Чонгук боялся близости Кима. Он чувствовал, как он пытается быть ближе, как касается (как будто случайно), как наклоняется слишком близко. Эти манипуляции заставляли тело деревенеть, глаза расширяться, сердце наращивать темп. Тот поцелуй на кухне Чон никогда не считал настоящим. Он был пьян и совершенно не ожидал такого поворота событий, его по праву можно считать украденным. Но другой поцелуй не покидает пределы его разума. Он был первый. Живой. Настоящий. Такой нежный и чувственный. Заставляющий забыться и оторваться от реальности. Но, увы, он последний. Пак теперь с Юнги и только ему одному он теперь будет дарить эти невыносимо нежные касания губами.       Только вот всё не так. Нет тех нежных поцелуев между Чимином и Юнги. Их отношения также больше похожи на дружбу. И в них так же один без памяти влюблен, а другой жертвует собой, ради счастливой улыбки другого.

***

      Две недели как Чимин и Чонгук поменялись местами на парах. Теперь Пак вынужден сидеть сзади счастливой пары и смотреть, как они мило шушукаются и хихикают, каждый раз закипая от бешенства. Вроде бы ничего такого и дело-то вовсе не его, но неконтролируемое раздражение подавить в себе не может.       Две недели как на занятиях по вокалу с другой группой, Мин счастливо улыбается, не сторонится общения и даже пытается в чем-то помочь.       И наконец две недели голову Чонгука не покидают мысли, что ничего из этих отношений не выйдет, он не сможет полюбить, а голову его не покинет блондин, но тот выбрал *зеленого и на зло будет ходить с Кимом гулять, светиться счастливой улыбкой (несмотря на цунами в душе), чтобы видел, что он лучше, чем его унылый выбор.

***

      Очередное сборище на квартире Тэхёна в каждого вселяет свою надежду. Кто-то хочет как следует поднажраться, кто-то показать, какой он теперь счастливый, а кто-то просто увидеть другого не в стенах института.       Как всегда обычный пьяный и веселый вечер, каких было сотню, и заканчивались они всегда одинаково, но только не этот.       Всё бы было хорошо, если бы не раздражающая Чимина пара напротив. Не затыкающийся Тэхён (несмотря на то, что друг и откуда вообще такие мысли в его адрес) и разомлевший от алкоголя и смущенный рукой на своем колене Чонгук. Рядом до неузнаваемости веселый Юнги, который обычно молча пьет, а после, как дойдет до кондиции, втирает какую-то чушь. Дебильные подколы от Хосока. Всё это жутко бесит, и Чимин решает напиться до отключки, чтобы на следующий день не помнить этот вечер.       Но снова всё не по плану. В голову Джина приходит мысль сменить локацию, и все уже прилично подпившие заваливаются в клуб, недалеко от дома Тэхёна.       Музыка заставляет содрогаться внутренности, дым от кальяна и сигарет размывает и без того поплывшую от крепкого алкоголя картинку, а пара, снова чудесным образом оказавшаяся напротив, заставляет и без того обмякший мозг принимать дурацкие решения.       Чимин наклоняется к сидящему рядом Юнги и говорит тому не в ухо, а в шею «пошли танцевать», вызывая тем самым табун мурашек от горячего дыхания. Мин отказывается, объясняя это тем, что он совершенно не умеет танцевать и предлагает позвать кого-нибудь из ребят, произнося это нежно и ведя рукой по бедру Пака. Чимин залпом допивает стакан с крепкой жидкостью и решает отдаться музыке в полном одиночестве. Резко встав, он жалеет об этом, потому что мир резко наклонился вправо, и едва он успевает схватиться за стол, предотвращая встречу своего тела с неприветливым полом.       — Воу, — Намждун протягивает руки в попытке поймать Чимина и просит: — осторожнее.       — Всё в порядке, — разводя руки в стороны, показывает чудеса координации пьяный Пак.       Он выходит из-за стола и вальяжной походкой направляется в сторону танцпола.       Оказавшись в толпе пьяных, разгоряченных тел, Чимин закрывает глаза и просто начинает двигаться. У него в голове своя музыка, несмотря на то, что рядом энергично танцующие люди его движения плавные, изящные, утончённые, он словно змей, двигающийся под чудесную музыку дудки своего заклинателя. Его словно качает на волнах и тело кажется таким легким. Он запрокидывает голову назад, не открывая глаз, упивается своим бессознательным состояниям.       Ему кажется, что нежные руки касаются его талии, к спине прижимается крепкая грудь, а уха почти касаются чьи-то губы. Так и есть. Тело сзади повторяет движения Чимина, не убирая с его талии рук. Пак не хочет открывать глаза, ему нравится этот танец, он в нем ведет, он в нем главный. Через толщу музыки в его голове до него неким образом все же доносится "ты такой сексуальный, хочу тебя съесть» и он расплывается в улыбке, прикусывая нижнюю губу. Чимин представляет, что сзади Чон. Что он пожирает его со спины возбужденным взглядом, вдыхает запах его тела и облизывает пересохшие от желания губы. Но скорее всего это Юнги пересилил себя, решив воспользоваться моментом. Чимин жмется к стоящему сзади телу и чувствует твердое желание. «Кто бы там ни был, он очень меня хочет» — от этих мыслей Пак улыбается и чувствует, как его обходят, нежно проведя рукой по талии, и невесомо касаются приоткрытых губ. Чимин не открывает глаз, он хочет остаться в этой загадочной темноте и продолжать свой змеиный танец, вызывая жгучее желание у своего тайного партнера.       Он обрывками слышит как тот, словно заклиная его, говорит: «ты невероятный», «невозможно красивый» и «хочу тебя». Все это действует на Пака, как наркотик. Фантазии в сочетании с реальностью заставляют отключить остатки разума и отправиться за его партнером.       Чимин открывает глаза, впереди фигура тянет его через толпу в сторону туалета. Это не Юнги, слишком высокий, волосы темные, плечи широкие, рука сильная. «Может Чонгук? С чего бы это?». Пак решает отбросить мысли и просто следовать.       В туалете мягкий, рассеивающийся свет (спасибо, глаза не режет), черный кафель и красные кабинки. До сих пор неизвестный ему парень тащит его в крайнюю, пропускает вперед и закрывая за собой дверь. Чимин разворачивается в тесной кабинке и наконец может разглядеть лицо того, кто так искусно покачивал бедрами с ним в такт.       Чимин глубоко вздыхает. Это совсем молодой и незнакомый ему парень с большими глазами (для корейца), прямым носом, неполными губами, но с выразительным контуром и идеальным подтянутым телом. Он ему нравится. Несомненно. И дело вовсе не в том, что он чертовски похож на Чонгука, вовсе нет. На секунду в голове Пака проскользнула мысль «что ты делаешь?», но она тут же рассеялась, как только губ коснулись такие жаркие и влажные губы его красивого незнакомца. Чимин закрывает глаза, растворяясь в этом поцелуе и углубляя его. И не важно, что он в данный момент представляет другого, этот поцелуй сам по себе прекрасен и вызывает легкую дрожь во всем теле, разливая лаву внизу живота.       Его плечи обхватывают сильные ладони, прижимают к стене, а между ног ощущается чужое колено. Желание нарастает с каждой секундой, а нежные касания под рубашкой и гортанное рычание партнера, будто тот и правда хочет его съесть, бессознательно заставляют подставляться под ласки. Жадные руки опускаются ниже, проводя линию на животе чуть выше резинки боксеров. Чимин разрывает поцелуй, задыхаясь, отбрасывая голову назад. Шеи касается влажный язык, мягкие губы выводят узоры на тонкой коже, опаляя горячим дыханием. Руки спускаются ниже, обхватывая вставший член Чимина через плотную ткань джинс. В трусах становится тесно и влажно, дыхание все тяжелее, а желание достигает своего пика. Пак тянется к ремню парня и дрожащими руками пытается с ним расправиться, при этом продолжая подставлять шею под мучительные ласки. Справившись с ремнем и брюками, Чимин запускает свою руку в трусы парня. Там невыносимо горячо, а член такой большой и просто сочится предэякулятом. Чимин проходится по всей длине ствола и обводит большим пальцем налитую кровью головку, в это время ощущая, как его член оказывается в чужих руках.       Посторонний шум заставляет вернуться к реальности. Слишком громкие знакомые голоса. «Чонгук, Намджун, Юнги!» — Пак упирается руками в грудь парня, отстраняя его от себя, замирает и начинает прислушиваться.       — Запрокинь голову, - строго командует Джун.       — Да пусть умоется сначала…иик.       — Юнги, твою мать! Не виси на нем, иди проблюйся.       — Ой… Я лучше умоюсь.       Звук воды, непонятная возня, стук двери.       Парень напротив снова кидается на шею Чимина, тот снова его отстраняет.       — Я не могу, — Чимин говорит тихо, опуская руки и проходясь по накаченной груди.       — Позволь я…- парень опускается на колени и охватывает рукой член Чимина, а вторую запускает себе в трусы.       Пак снова запрокидывает голову назад и закрывает лицо руками. Опьянение не проходит, но рассудок пытается прорваться и закричать "ОСТАНОВИСЬ", но плоти касаются губы и рассудок взрывается к чертям.       Все происходит как в тумане, от нахлынувших ощущений Чимин кусает губы в кровь, хватается за волосы парня, который жадно сосет и надрачивает себе, он грубо толкается ему в рот. А перед глазами Чонгук. В душе. Голый. Стоит к нему спиной, капли воды медленно стекают по его спине, он медленно разворачивается, протягивает ему руку и увлекает за собой (первая фантазия). Чимин настолько забывается в своих мечтах, что нагло кончает парню в рот, а тот и счастлив, облизывает губы и смотрит хищным взглядом. «Маньяк».       Чимин наспех натягивает джинсы и вырывается из тесной кабинки, даже не узнав имя того, у кого явно от него крыша поехала. Толпа все так же веселится. Запах дыма, алкоголя и пота заполняет легкие. Взгляд плывет. Чимин замечает друзей, направляющихся к выходу, и следует в том же направлении.

***

      Намджун придерживает Чонгука за локоть, они идут впереди. Джин пытается собрать в кучу еле стоящих на ногах Мина, Тэ и Хосока, которые качаются, как молодой бамбук от сильного ветра, и не прекращают над чем-то смеяться.       — О-о-о. Чимин-и-и-и. Я так скучал, — Тэ виснет на Паке, который сам еле держится на ногах, закинув руки ему на шею, и тянется к нему губами: — дай тебя поцелую. Где ты был? Моего Гука ударили! Мммм! Я такой злой.       — Я танцева…- Чимин валится на впереди идущего Джуна от того, что Тэхён навалился на него. Они с Кимом падают и смеются. Намджуну удается устоять, он укоризненно смотрит и говорит что-то вроде «это же надо так нажраться», «ну вы и придурки» и помогает им встать.       На воздухе не лучше, а, кажется, только хуже. Все кружится, плывет и мутит. Звуки приглушенные, как в вакууме. Сил нет, тело тяжелое, хочется спать.       На утро Чимин будет мучиться жутким похмельем, осознанием содеянного и угрызениями совести. Будет пытаться вспомнить, как он добрался до дома, но не своего, а Тэхена. И думать о том, как теперь смотреть в глаза Юнги и что вообще делать. Мин его любит, а он позволяет отсосать первому встречному (пусть и симпатичному) парню в тесной кабинке туалета, наплевав на чувства старшего.

***

      После он узнает, что пока он (якобы) танцевал к их столику подошел Тиен со своей компанией. Он что-то колкое бросил в адрес Чонгука (тут мнения расходятся, кто говорит, что он сказал «гомик», кто-то утверждает, что сказанное было в адрес родителей, а кто про его ущербность), тот не выдержав, двинул ему в челюсть, а уже друг Тиена, разбил Чону нос. От этого Чимину станет еще хуже.        Пока его друзья решали проблему (а точнее Чона били какие-то ублюдки), он кончал в туалете. От этих всплывших кадров и ощущений того минета, стало невыносимо отвратительно на душе. Пак чувствовал себя ничтожным, г р я з н ы м предателем.