11
5 января 2019 г., 19:01
Бывает такое, что просыпаешься и чувствуешь, что этот день будет просто ужасным и даже вставать не хочется. Может, дело в настроении, которого нет, но и причины грустить, вроде тоже как нет. Может, это все власть теплой уютной постели, которая решила сегодня брать пленных и не отпускать. Чонгук сегодня определенно пленник, да он и не против проваляться весь день.
Он сладко потягивается в своей постели, трет слегка припухшие веки, натягивает пуховое одеяло почти до носа и снова пытается погрузиться в сладкую дрёму, чтобы увидеть какой-нибудь приятный сон. Но кто-то явно желает освободить Чонгука из постельного захвата, разрывая утреннюю тишину входящим звонком.
Чонгук прячет голову под подушку, чтобы не слышать этого неприятного звука. Он спит. И на сто процентов уверен, что это Тэхён, жаждущий сказать «доброе утро» и озвучить очередной план на сегодняшний день. Чон не хочет обижать Кима, но именно сегодня так хочется побыть одному.
И все же это был бы не Тэхён, если бы он сдался после первого раза. Он бомбил телефон Гука до последнего, пока тот не сдался и не ответил на злосчастный звонок.
— Привет, Тэ, — Чонгук положил телефон на ухо, спрятал руки под одеяло и закрыл глаза.
— Чонгук-а! Ты что, еще спишь? Время почти десять, — голос Тэхёна как всегда был жизнерадостным.
— Да, сегодня выходной, я хотел бы подольше поспать.
— Спать? Нет! Сегодня выходит в прокат фильм, помнишь, я про него рассказывал? Мы должны пойти на премьеру. Я билеты забронировал.
— Мы можем перенести это на завтра? Я не очень хорошо себя чувствую.
— Ты заболел? Это ты, наверное, на картинге так замерз. Хочешь, я приду и дома что-нибудь посмотрим? — энтузиазм в голосе Тэхёна лишь прибавлялся, каждая новая идея ему нравилась все больше.
— Давай все до завтра отложим? Со мной тут мама. Ты можешь сходить с кем-то другим, я не обижусь.
— Нет! Мы завтра пойдем вместе. Я еще позвоню тебе. Лечись как следует, завтра за два дня отдыхать будем.
На лице Чонгука появилась грустная улыбка. Ему было приятно, что он, ничего не делая, приносит столько счастья Тэхёну, который от одного его голоса готов прыгать от радости. А внутри у Чона что-то непонятное, он чувствует себя депрессивной девчонкой, которая хочет весь день поедать мороженое и смотреть дорамы, укутавшись в мягкий плед.
Он снова с головой забирается под одеяло, но на этот раз мама, сговорившись со вселенной, влетает в комнату, стягивает одеяло с Гука, со словами «просыпайся соня» и направляется к окну, чтобы распахнуть шторы и наполнить мрачную, еще не разбуженную комнату солнечным светом.
Чон стонет и хочет вернуть потерянное тепло, ногой пытаясь нащупать откинутую теплую ткань. Мама с игривым настроением поднимает сына за руку, который как тряпичная кукла сначала поднимается, а потом снова валится на прежнее место.
— Нельзя так врываться ко мне в комнату. Вдруг я голый, — раздраженно бухтит Чон, который все еще никак полностью не может открыть глаза от яркого света.
— Ой, да что я там не видела? Я мыла тебя до девяти лет. Иди умывайся и ешь, завтрак уже на столе, — женщина подталкивает сына с кровати, направляя того к выходу.
Чонгук лениво встает и бредет к выходу, чуть не врезаясь в косяк. Он разворачивается и наблюдает, как счастливая мама убирает за ним постель.
— Мне давно не девять.
Мама, не отвлекаясь от дел и не поднимая взгляда, весело отвечает: — Ой, да и не много что изменилось.
— Мама! — тут Чон окончательно просыпается.
— Шучу. Иди-иди. Стынет все.
Мама — единственный человек, на которого Чонгук не умеет злиться. Она для него и друг, и советник. С самого детства у них двоих есть правило: всегда делиться своими проблемами и переживаниями. И Гук делится всем, но вот о главном еще не говорил. Он знает, что она его поймет и примет, кто бы ему не нравился, девушка или парень, вот только сам Чонгук не до конца уверен, все ли это по-настоящему или временное помутнение. Да, ему понравился Пак, как только он его увидел, но он смог справиться с этим чувством. Он, конечно, еще чувствует себя неловко в его присутствии, но это ни о чем не говорит. Тэ нравится ему больше как друг. Да, они целуются, но Чон еще ни разу не чувствовал сильного возбуждения рядом с ним. Он пытается его полюбить (сам не знает, для чего), но пока из этого мало что получается.
Чонгук заходит в кухню, где пахнет свежесваренным кофе и сладкой выпечкой, а мама крутится возле плиты.
— Что за праздник? — Гук проходит к накрытому столу, где на него глазами из ягод смотрит каша.
— Сегодня папа возвращается из командировки. Я приготовлю праздничный ужин, а тебе нужно будет сходить в магазин.
Чон молча кивнул, гипнотизируя кашу, которая странно на него таращилась.
— Он получил большую премию, и мы можем купить тебе тот телефон, который ты хотел, — женщина потрепала сына по волосам и подвинула тарелку с завтраком поближе к сыну. — Ешь.
***
Полдня, как и планировалось, Чон провел в лежачем состоянии, прочесав все соцсети и посмотрев пару серий аниме. Ближе к четырем часам маме Чонгука все же удалось вытолкнуть сына в магазин с немаленьким списком покупок. Чонгук почти час бродил по магазину, лишь сильнее раздражаясь от этого занятия. Подходя к дому, он приметил знакомый силуэт и прибавил шаг, чтобы убедиться в том, что зрение его не обманывает. Впереди шел парень в зеленой дутой куртке и рваных джинсах. Только блондинистые волосы и сладкий ягодный шлейф говорили о том, что «да, это он». И «он идет к Юнги» — эта мысль больно колит где-то под ребрами. Но почему? Ведь он растоптал все мысли вместе с чувствами к этому блондину. И тот факт, что, где и с кем он делает, совершенно не его дело. Но ноги сами ускоряются, сокращая дистанцию между ними. Пак его не видит и такое чувство, что тот не замечает, как Гук идет за ним прямо к лифту. Сердце Чона бешено колотится от быстрого шага, от такого приятного парфюма, который больше похож на женский, но так подходит этому сексуальному блондину, и предвкушения, что сейчас он развернется и увидит его. Так и происходит. Пак поворачивается и его глаза говорят всё сами за себя. В них удивление, необъяснимый страх и волнение. Но почему? Почему блондин так волнуется? Он задает очевидный вопрос, и Чон нехотя отвечает. «И это все, что ты можешь сказать?» — он усмехается сам себе, а что он должен от него ожидать? Чонгук делает шаг в сторону, чтобы пропустить Пака к выходу, ведь они на этаже Юнги и надо быть идиотом, чтобы не понять, что Чимин тут делает. Старший молча проходит к выходу, оставляя за собой соблазнительный сладкий аромат, который впитывается в кожу и заполняет легкие. «Наверное, Юнги пахнет им после объятий» — эта мысль пробуждает в Чонгуке сильную ярость, он просто кипит изнутри. Чимин выходит. Он явно что-то хочет сказать, но Гук опережает. «Привет Мину», — двери закрываются, и Чон со всей силы бьет кулаком в стену. Нет. Ничего еще не прошло. Он до сих пор ему нравится. Этот маленький фарфоровый принц почему-то все еще будоражит его кровь, заставляет беситься и ненавидеть, восторгаться и смущаться как девчонка. Но это чувство, нет, это не ревность, это просто Юнги не нравится, эта злость сейчас прожжет его изнутри и оставит повсюду уродливые шрамы.***
Чонгук влетает домой, бросая пакеты у входа вместе с курткой и ботинками. Он громко хлопает дверью своей комнаты и падает на кровать. Мысли роятся, одна перебивает другую. Голова Чонгука вот-вот взорвется. Дверь тихо открывается, а из-за нее появляется перепуганная мама. Она тихо подходит к сыну, присаживается на край кровати и опускает руки ему на плечи. — Сынок, что случилось? — в её голосе настоящая тревога за своего мальчика. — Всё нормально. Голова сильно болит, — Чонгук не любит врать маме, но сейчас он не хочет обсуждать эту тему. — Ты чем-то расстроен, — это не вопрос, а утверждение, она видит это. — Мам, все нормально, — Чон раздражен, но пытается говорить, как можно спокойнее. — Поспи немного до ужина. Все пройдет, — она гладит его по напряженной спине, хочет повернуть его к себе лицом, чтобы увидеть глаза, но тот сопротивляется. Женщина глубоко вздыхает, достает из шкафа тонкое покрывало и укутывает сына, оставляя его отдыхать. Вот только Чонгук и не думает спать. Он знает, что когда плохо, одному лучше не быть, отвлечься нужно, но не охота идти к маме, она вопросами завалит, а это точно не способ отвлечься, не хочется звонить и Тэ, тот наверняка уже кучу занятий себе придумал без него. И он решает просто прогуляться один. Подышать свежим воздухом. Чонгук натягивает тяжелые ботинки и куртку, кричит маме, что скоро вернется, и закрывает за собой дверь. Он не едет на лифте, а решает спуститься по лестнице, говоря самому себе, что это полезно, только врет, обманывает сам себя. Он спускается, чтобы пройти мимо, чтобы просто случайно услышать его голос. С каждым шагом дышать становится труднее, ноги все тяжелее, а сердце вот-вот пробьет грудную клетку. Конечно, Чонгук уверен, что ему ничего не удастся услышать, но, чтобы успокоить себя, он просто подойдет, а потом пойдет дальше. Чонгук боится. Боится, что кто-нибудь пройдёт, боится, что дверь откроется, и его увидят Мин и Пак. Что им сказать? Как оправдываться? Борясь с собой, Гук все же подходит к двери и осторожно к ней прислоняется. Слышно. Очень плохо, но слышен разговор, о чем — не разобрать, но голоса он узнает. Чон задерживается у двери. Точнее сказать, он уже целый час её подпирает и вслушивается в тихие разговоры. Ноги затекли сидеть на корточках. Чонгук встаёт, теряет равновесие, валится на дверь и замирает. «Вот черт!» — он до смерти напуган шумом, который сам же издал. Инстинкт самосохранения и необнаружения не срабатывает вообще. Чон стоит на том же месте, не дышит, словно распятый на двери с огромными глазами, и четко слышит голос Чимина. «Ну и что это дало?» — Чонгук опускает голову, отлипает от двери, немного отходит и прислоняется спиной к стене, запрокинув голову вверх. «Ну болтают они, может, играют. Хотя вряд ли, Юнги не фанат игр. Может фильм смотрят? А может целую…» — Чонгук прерывает свои мысли. Зачем накручивать себя, что-то придумывать? Лучше не думать ни о чем. Чонгук устал. Морально. Ему тяжело и он сам не может понять, откуда эта тяжесть. Простояв так еще минут двадцать, полностью погруженный в свои мысли, Гук все же решает отправиться домой, вспомнив, что забыл телефон, на котором наверняка миллион пропущенных от Тэ. Чон отталкивается от стены, делает пару шагов в сторону лестницы и замирает. Он закрывает глаза, стискивает зубы и сильно сжимает кулаки. «Нет! Послышалось!» — Он боится вздохнуть, он жутко не хочет, чтобы это «послышалось» еще раз. Чон медленно разворачивается и снова направляется к двери Юнги. Не надо прислоняться, чтобы услышать. Он слышит. Но лучше бы ему сейчас оглохнуть. Мелкая дрожь пробивает несчастного юношу, который стоит вплотную, лицом к двери, все так же сильно сжав кулаки, и слушает, как за дверью тихо стонет фарфоровый блондин, отдаваясь в ласки другого. Чонгук не мазохист, нет, но он все так же настырно стоит на том же месте и слушает. Каждый стон оставляет глубокий порез раскалённым мечом на его хрупком сердечке. Он терпит. Он хочет испытать эту боль до конца. Он надеется, что кровь, сочащаяся из его покалеченного сердца, смоет эту совсем ненужную ему симпатию к Чимину. Он больше не будет ничего чувствовать, перестанет его замечать, возненавидит эти сладкие духи, эти перекрашенные волосы, уродливые губы и короткие пальцы. Только вот пока этого не произошло, и он снова хочет ощутить мягкость этих полных губ, нежных рук и пьянящий аромат.***
Он не знает, сколько времени прошло. Это длится вечность или несколько минут. Он опустошен. Нет сил думать, двигаться и, кажется, жить. Когда он успел так полюбить блондина? Чонгук снова прислоняется спиной к двери, решая на этот раз, что точно уходит, но те, кто за дверью, решают добить его до конца. Чон слышит, как Пак начинает громко стонать, не сдерживая себя, и это контрольный выстрел в голову. Мальчишка больше не может удерживать это в себе, он сползает по двери на холодный пол, утыкается лицом в коленки и заливается горькими слезами. Из сердца льется алая кровь, из глаз обжигающие слёзы и ничто сейчас не способно излечить его израненную, выпотрошенную душу. Настолько больно, настолько горько и тяжело, что хочется остаться здесь, под этой дверью, свернуться калачиком и уснуть навсегда, не испытывая больше никогда этой душевной тяжести. Но Чонгук не хочет доставить удовольствие этим двум от своего измученного вида. Он находит в себе силы подняться на ноги, напоследок пинает дверь и уходит, желая стереть себе память до того самого момента, как он сюда переехал.***
В дверях Чонгука встречает обеспокоенная мама. Увидев заплаканного сына, она кидается к нему с расспросами. Чонгук лишь молча проходит к себе, отказавшись от еды и приветствия отца, и тихо закрывает за собой дверь. Время остановилось, звуки пропали, чувства исчезли, жгучая боль все заполонила, погрузила во тьму и не собирается отпускать. Как можно ощущать это физически? Почему настолько больно, что щемит в груди? Они же никто друг другу. Все, что у них было — это лишь один поцелуй. Но разбитому мальчику этого было достаточно, чтобы этот ледяной принц навсегда прописался в его сердце. Дверь тихо приоткрылась, впуская в комнату, погруженную во мрак и страдания, небольшой луч искусственного света и женский силуэт. Мама снова садится рядом и также опускает руки на плечи сына, нежно их поглаживая. — Всё же, что-то произошло? — она разворачивает мальчика к себе, укладывая его голову себе на колени. — Я могу помочь? — Н-нет… никто не поможет, — Чонгук не прячет своих слез. — Дорогой, поделись со мной, освободись от этого. И Чонгук рассказывает. Рассказывает, что впервые в жизни так сильно влюблен, что пытался искоренить эти чувства и у него почти получилось, но сегодня эти корни дали новый росток, только теперь он с шипами, которые больно царапают и оставляют глубокие порезы. — Дорогой, а ты говорил ей, что чувствуешь? — Нет. И… Это он. — Кто он? — мама, покачивающая своего сына, на секунду остановилась. — Тот, кто мне нравится, он — парень. Женщина сглотнула ком в горле. Сейчас она не знала, что сказать. Её сын и так расстроен, а лишние расспросы сейчас ни к чему. — Почему ты ему не признаешься? Боишься, что он оттолкнет тебя? — У него есть парень и у них… Все серьезно, кажется, — слезы снова покатились по щекам, не давая высохнуть предыдущим. Женщина прижала сына к себе. Она бы хотела забрать всю его боль, все его переживания, чтобы её малыш не страдал. Она видит, что сын и правда влюблен, она бы хотела знать, из-за кого так убивается её чадо.***
От слез и переживаний Чонгук быстро засыпает. Он видит сон, в котором темно и странные звуки доносятся отовсюду. Из сна его возвращает вибрация телефона. «Тэхён! Чёрт! Он, наверное, бедный пальцы уже в кровь стер от сообщений». Чонгук лениво находит телефон и цифры его впечатляют. Тринадцать пропущенных и пять гневных сообщений, но одно не от него. Последнее то, которое разбудило его, оно от Пака. Снова горло сжимают подступающие слезы, наверное, так он будет ещё долго реагировать. Дрожащими пальцами перепуганный мальчик открывает сообщение, которое до жути боится читать. Истерический смех, бешенство и негодование вызывает это тупое сообщение. «Спокойной ночи, Чонгук» — Сука, он мне желает спокойной ночи!. Чон не задумывается над ответом и пишет первое, что в голову приходит — пусть знает, что его блядские стоны слышал весь дом! Снова Чонгуку не уснуть. Он еще несколько раз за ночь будет плакать, смеяться над этим нелепым сообщением и умирать от боли в груди. Вспомнив о заботливом Тэхёне, он отправил ему кучу сообщений с извинениями и оправданиями, что из-за плохого самочувствия проспал весь день, но Тэ спит и только завтра, прочитав объяснительные от Чона, непременно позвонит, чтобы сказать: «Всё в порядке».
