10
4 января 2019 г., 22:44
Прошло два месяца после той дурацкой встречи возле лифта. Чонгук так и не ответил на сообщение. Он вообще сделал вид, что ничего не было. Он отстранился настолько, на сколько смог. Тоже самое сделал и Чимин. Они продолжали быть в одной компании, все так же ходили на посиделки у Тэ, поддерживали общие темы и даже спорили друг с другом, но стоило им остаться вдвоем, как повисала мертвая тишина и гнетущее напряжение.
Зато двое из их компании были на седьмом небе от счастья и это было трудно не заметить. И без того веселый Тэхён стал просто неугомонным, радость так и пёрла из него. Он не отлипал от Чона ни на секунду, все время тискал его, брал за руку и целовал в макушку, что кажется стало его привычкой. Юнги, конечно, парень более сдержанный, но изменения в его поведении тоже все заметили. Он стал больше улыбаться, меньше бухтеть и, когда немного выпьет, тоже начинал ластиться к Паку, чего на людях практически никогда не делал.
А их пары вели прекрасную актерскую игру, улыбаясь и показывая всем своим видом, что у них в отношениях все прекрасно и молча ненавидели друг друга, будучи уверенные в том, что оба действительно счастливы с другими.
Отношения Гука и Тэ больше похожи на отношения двух пятнадцатилетних друзей подростков. Они много гуляют, играют в приставку и просто бесятся, тратя все деньги на сладости и новые игры. Тэхён привык, что Гук не показывает чувств, не обнимает первый, не целует, он уверен, что Чон просто скромный и это вообще его первые отношения, поэтому он просто не знает, как себя вести. Тэхён делает все сам: нежно обнимает сзади, невесомо целует, пока никого нет рядом, берет за руку, когда они гуляют, и дарит жгучие поцелуи, когда они дома у Кима. На большее Чонгук пока не соглашается, он дёргается и каменеет, когда рука Кима спускается к низу его живота или проходится по бедру, Тэ улыбается и убирает руку, он не давит и продолжает ждать. Чонгук благодарен ему за это. Он еще не готов не то, что к первому сексу, а к первому сексу с парнем. У Тэхёна хотя бы был опыт с девушками. Это, конечно, совсем другое, но придает хоть какой-то уверенности, а вот для Чона это темная сторона луны, в которую он боится заглядывать.
А в отношениях Мина и Пака всё иначе. Чимин жизнерадостный и веселый парень, а Юнги тихий и скрытный. Чим пытается шутить и веселиться, а Юнги только и делает, что фыркает и одергивает. Не то, чтобы его это раздражало, скорее привычка. Пак не понимает этого и то и дело дует губы, не зная, как это умиляет старшего. В институте они видятся каждый день, но обходятся лишь сухим приветствием, зато когда вся компания собирается вместе их так и прорывает на разговоры. Вечера (а это три-четыре в неделю) они проводят в квартире, которую Пак снимает вместе с Хосоком, который каждый раз пытается остро шутить на гейскую тему, как только Юнги переступает порог и, получив смертельный взгляд или ощутимый удар, уходит в другую комнату. Они пьют пиво, смотрят ужасы, которые Чимин терпеть не может и на страшных моментах жмется к Юнги (именно поэтому Мин смотрит с Паком только их), слушают музыку и просто болтают ни о чём. А когда наступает тишина, Юнги срывается с места и откровенно насилует рот Чимина своим языком. Они целуются долго, влажно и страстно. Юнги не фанат объятий, а вот Пак просто тает в них, его руки блуждают по всему телу старшего, изучая, запоминая и даря толпы приятных мурашек. Они оба ласкали друг друга «там», где возбуждение достигает своего пика, но до самого главного тоже еще не добрались и дело тут не в стеснении или в страхе, а в Хосоке, который, собака, не догадывается свалить, а вот просить его реально стремно.
— Почему мы не ходим ко мне? Я ведь один живу и мешать никто не будет, — Юнги перебирал одной рукой пряди Чимина, который устроился у него головой на коленях, а второй щелкал каналы телевизора, пытаясь найти что-то интересное.
— Не знаю… Мне тут привычнее.
— Ты боишься встретить Чонгука?
— Что-о? Нет! С чего ты взял? — Чимин подскочил и напрягся, уставившись на Юнги.
— В прошлый раз ты убежал. Я подумал это из-за него.
— Нет… Просто… — Чимин не знал, что сказать, что придумать, ведь он так плохо врет. — Хочешь, завтра к тебе пойдем?
— Хочу, — Юнги притянул Пака за подбородок и нежно поцеловал его мягкие губы.
***
Случай или судьба, называйте как хотите, но чтобы это ни было, оно было явно против Чимина. Пак крутится возле зеркала битый час, все почему-то шло не так. Волосы не хотели укладываться, на любимую футболку перед самым выходом пролил кофе, переодел рубашку, на ней пуговица оторвалась. Все это наводило Чимина на мысль, что встречу стоит перенести на завтра, потому что и настроения уже не было, но он вздохнул поглубже, натянул обычную черную футболку с «v» образным вырезом, растрепал плохо уложенные волосы и направился к выходу. — Вау! Чимин-и! Что это? Ты так сексуально выглядишь? — Хосок улыбался, подыгрывая бровями. — Свидание? Юнги не устоит. Ты взял резиночки? — улыбка Хо стала хитрой и он подмигнул покрасневшему Чимину. — Идиот! — выплюнул Чимин и хлопнул за собой дверью.***
Подходя к дому Мина, Чимин начал нервничать, и дело не в том, что он немного переживал из-за предстоящего свидания, которое наверняка закончится сексом, а из-за того, что в этом доме Гук, он где-то рядом. За два месяца Чимин максимально подавил зарождающиеся чувства к Чону, но искоренить их полностью не смог, поэтому и волновался подходить к дому, боясь повстречать того самого. За своими мыслями и страхами Чимин не заметил, как кто-то зашел следом за ним в лифт. Повернувшись, он наткнулся на печальные большие черные глаза. — Ч-Чонгук? — снова приступ через раз бьющегося сердца. — Привет. Ты из магазина? — Чонгук стоял так близко. Такой грустный, с полными пакетами продуктов. — Да, — сухо ответил младший. И снова эта ненавистная тишина. А мыслей нет. «Что сказать? Что он думает? Черт, он понимает, что я к Юнги. О чем спросить?» — поток мыслей прерывают открывшиеся двери лифта. Чонгук молча отходит в сторону, чтобы пропустить Пака. Чимин выходит, разворачивается и смотрит на Гука, опустившего голову, он хочет сказать, но не успевает, двери начинают закрываться, Чон поднимает голову и сухо бросает «Привет Мину». Пак стоит как вкопанный и пытается успокоить бурю внутри. Он чувствовал, что не стоит идти, но все уже сделано, он медленно подходит к квартире Юнги и стучит в дверь. Квартира у Юнги маленькая. Это студия, в которой санузел отдельно, а коридор, кухня и комната представляют большое пространство, разделенное между собой барной стойкой, огромным диваном и большим зеркальным шкафом. Чимину нравится вкус Юнги в дизайне, он минималистичный и современный, очень подходящий Мину. Юнги в домашних штанах и слишком большой футболке, которая оголяет острые плечи и сильно выпирающие ключицы. Юнги замечает, что настроение у Пака не самое лучшее, но уверен, что в его силах изменить это. Они проходят в «комнату», где перед огромным телевизором, на котором на паузе стоит уже какой-то выбранный фильм, стоит бутылка вина, а не пиво как обычно, тушеная острая курица с овощами, любимое рагу Чимина и фрукты. — О-о-о, я вижу ты подготовился, — Чимин улыбался, он знал, что хён умеет готовить, но очень ленится это делать, особенно для других. — С утра как телка у плиты терся, — оба засмеялись. Вообще-то всё стало не так уж и плохо, когда встреча в лифте забылась. После того, как кулинарный шедевр Юнги был съеден и в ход пошла вторая бутылка вина, они развалились на диване за просмотром очередного фильма ужасов. — Вот объясни мне. Ты потратил полдня, чтобы приготовить ужин и пожалел пятнадцати минут, чтобы найти, что-то кроме своих ужасов? — Я потратил полчаса, чтобы найти самый страшный фильм. — Мин Юнги, может, ты забыл или вовсе не слушаешь меня, но я терпеть не могу фильмы ужасов. — Я знаю, но ты так мило пугаешься, — Юнги расплылся в улыбке чеширского кота, а Чимин обиженно сложил руки на груди и отодвинулся подальше. На улице стемнело и комната была погружена в вечерний сумрак и тревожную музыку фильма. Чимин не трус, нет, просто до жути не любит эти неожиданные моменты в фильмах, где из-за угла резко выскакивают гримасы и страшная музыка давит на виски. — Ты слышал?! — Чимин подскочил на месте. Он был похож на кота, который встал на задние лапы, услышав шум в другой комнате, такая же шерсть дыбом и огромные глаза. — Нет, — спокойно ответил Юнги. — Как будто за дверью кто-то есть. — Может, соседи. — Нет. Как будто о твою дверь кто-то трется. — Чимин, мою дверь могут пометить коты, но не думаю, что ты можешь это услышать, да и в подъезде они вряд ли есть, — Юнги притянул Пака за руку ближе и прошептал: — Если тебе так страшно, мы может отложить просмотр фильма и заняться чем-нибудь другим. Чимин сглотнул ком в горле. Мин лежал, притягивая его к себе все ближе, а Пак нависал над ним, упираясь одной рукой в спинку дивана. Целуется Юнги классно, может, и секс с ним будет не хуже. У Чимина был один несчастный опыт с парнем, который принес ему сплошной дискомфорт и минимум удовольствия и то от поцелуев, но он был уверен, что Юнги сделает все правильно, и это понравится обоим. Алкоголь в крови придает смелости, а глаза напротив, полные огня и желания, еще сильнее заводят, и Пак наклоняется, вовлекая Юнги в поцелуй, полный страсти. Мин всегда ведет, он одним движением укладывает Пака на лопатки, заводит его руки над головой и придерживает их одной рукой, второй пробираясь Чимину под футболку, зная как прикосновения действуют на того, и целует так жадно и властно, как в первый и последний раз. Чимин стонет в поцелуй и извивается под телом Юнги. Он чувствует, как тот упирается коленом ему в пах, обводит рукой накаченную грудь, оттягивает твердый сосок и кончиками пальцев проходится по ребрам. Чимин мычит в поцелуй «руки», и Юнги освобождает их. Пак тут же стягивает с Мина футболку и касается каждого миллиметра его прозрачной кожи. Юнги больше не может ждать, он раскален до предела, касания Пака обжигают, а тихие стоны сводят с ума. Он хватается за ремень Чимина, в секунды расправляется с ним и с молнией на джинсах, стягивает их и бросает на пол, вслед за ними летит футболка и трусы. — То, что я скажу, прозвучит всего один раз, — Юнги хищных взглядом разглядывает обнаженного Чимина, его приоткрые губы, крепкую грудь и руки, идеальный пресс, возбужденный член. — Ты идеальный. После этих слов он впивается в шею Пака, оставляя красные отметины. Возможно, завтра Чимин будет прятать их вместе с глазами от стыда, что кто-то их увидит, но сейчас ему это нужно, сейчас так этого хочется. Он ведет ладонями по поджарому животу Юнги, спускаясь все ниже, цепляет резинку штанов вместе с бельем и освобождает возбужденный, мокрый от природной смазки член старшего. Юнги отрывается от шеи Пака, что-то ищет рукой на полу, не разрывая зрительного контакта, словно гипнотизируя. Чимин закрывает глаза и выгибается в пояснице, чувствуя, как рука Юнги накрыла его член, как он грубо начинает надрачивать и снова впивается ему в шею. Пак не остается в долгу, обхватив ствол Юнги, он медленно ведет по всей длине, он не торопится и плавно наращивает темп. Мин тянется к уху Пака и тихо спрашивает «Ты готов?». Чимин лишь успевает распахнуть глаза и чувствует, как смазанный палец проникает внутрь. Пак морщится. Больно. Неприятно. Вот, что он искал на полу. — Прости. Я буду сдерживаться. Юнги начал целовать Чимина так нежно и успокаивающе, одной рукой мягко водил по всей длине совершенного члена, а пальцем второй медленно водить внутри. Ласки успокоили Пака, он полностью расслабился и таял от такого нежного Юнги, не заметив, как в нем были уже все три пальца. Мин привык к более жесткому сексу, но для Чимина он готов быть самым нежным, тем более в их первый раз, несмотря на то, что сам почти на грани. Чимин такой отзывчивый и податливый, как змей извивается под ним и тихо стонет, что просто сносит крышу. — Не сдерживай себя! Громче! Юнги вытащил пальцы и приставил член к колечку мышц, Пак молча кивнул и Мин начал входить. Чимин крышесносно тесный и горячий внутри, Юн со всех сил сдерживает себя чтобы не начать бешено вдалбливаться в него, терпит, видит как Пак морщится и останавливается, войдя только на половину. Он наклоняется, нежно осыпает лицо Чимина поцелуями, шепчет «расслабься» и снова начинает медленно надрачивать опадающий член Пака. Чимину больно, но больше неприятно, это распирающее чувство, нужно расслабиться и он снова пытается утонуть в ласках Юнги, который знает, что нужно войти до конца и найти главную точку, а дальше можно не сдерживаться. Он входит полностью и замирает, давая время Паку, но тот тихо говорит «двигайся» и Мин слушается. Он двигается медленно, продолжая ласкать член Чимина. Он готов кончить от одного его вида, от розовых щек, покрасневших и слегка припухших губ, от капелек пота, стекающих по его вискам и громкого стона, который срывается с его губ. «Нашел» — Юнги ликует, ускоряется и продолжает бить точно в цель, а Пак вцепляется в его плечи ногтями, тяжело дышит и продолжает стонать, громко, не стесняясь, как и просил Юнги, который вот-вот доведет его до долгожданной разрядки. Но тот не торопится, он сжимает член Пака у основания и срывается на бешеный темп, втрахивая младшего в диван. — Пожалуйста… Я больше не могу. Чимин мечется, как в агонии, дышать становится все тяжелее, взгляд плывет и наконец он чувствует то, что так долго ждал, выгибается, поджимает пальцы на ногах и изливается себе на живот. Юнги делает еще пару толчков и наполняет Чимина своей вязкой жидкостью. Мин валится сверху. Они долго лежат, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Юнги снова перебирает мягкие волосы Чимина, а тот, уткнувшись ему носом в шею, щекочет ее своим дыханием. — Останешься? — Нет. Я поеду к себе. — Наложить с собой курицу? Еще осталась. — Вау-у-у, Юнги, да что с тобой? Ты просто мечта, — Чимин приподнимается на локте и смотрит на старшего. — Сука, так и знал, молчать надо было. Чимин залился звонким смехом. Он был в восторге от того, какой хён сегодня заботливый. — Прости. Ты милый. Конечно, я возьму, ты потрясающе вкусно готовишь. — Да вот хрен тебе за смех и за милого, — Юнги сложил руки на груди и отвернул голову от хохочущего Пака. Шорох за дверью. — А теперь слышал? — Пак снова подскочил, не сводя взгляда с двери, рукой шарит по полу в поисках трусов. — Да ты так стонал, все соседи послушать пришли, — теперь Юнги веселится над перепуганным Чимином. — Ты сам просил, — Пак обиженно надул губы и пошел в ванную, смывать следы преступления.***
Время было около часа ночи, когда Чимин вернулся домой. Он выслушал шквал пошлых шуток и намеков от Хосока, закинул курицу Юнги в холодильник, на которую сразу накинулся тот же Хосок, и уставший улегся в свою уютную постель. Но сон не шел, несмотря на усталость. День был насыщенным, переполненный впечатлениями. Мыслей рой, а сна ни в одном глазу. Возможно, все было бы иначе, если бы одна тема не тревожила Чимина. «Чонгук. Ну почему я его встретил? Что он теперь думает?» — парень ворочался, вставал пить, в туалет, бродил по комнате и не находил себе места. Что-то его сильно беспокоило. Какое-то предчувствие. Он знал, что не получит ответа и это глупо. Да и вообще, просто так, чтобы спокойно уснуть, он набирает Чону все тоже сообщение из трех слов и наконец укладывается спать. Пак [01:37] «Спокойной ночи, Чонгук» Это странно, но ответ приходит быстро. Пак не ожидал его получить, тем более в такой час. Чонгук-и [01:38] «Зачем ты ходишь на уроки вокала? Ты и без этого хорошо кричишь» Чимин роняет телефон. Руки начинают дрожать, резко бросает в холодный пот. Осознание приходит сразу. «ВОТ ЧТО ЗА ШОРОХИ! ВОТ ЧТО ЗА СКРИПЫ! ОН БЫЛ ТАМ! ОН БЫЛ ЗА ДВЕРЬЮ И ВСЕ СЛЫШАЛ!» Ночь без сна. Голова болит от мыслей. Телефон все также молча валяется на полу. Стыдно. Неудобно. Просто невыносимо.
