Маленькая звездочка

      Не каждое утро ужасное, судьбоносное, хмурое или наоборот: солнечное и радостное. Это утро — обычное. Самое простое. Утро, когда ты просыпаешься и чувствуешь себя нормально, ешь свой обычный завтрак, выбираешь, что надеть; болтаешь по дороге с парнем и испытываешь легкое предвкушение от встречи с одногруппниками, преподавателями и институтом в целом. Вот ты подходишь к знакомому зданию, смотришь на (пока ещё) жизнерадостных студентов, которые стекаются отовсюду, вклиниваешься в их поток и ждешь чего-то нового. Так началось утро Чонгука. Его определенно это устраивало, и было четкое желание, чтобы так все спокойно и продолжалось.       Большой холл, движение, шум и суматоха. Студенты, педагоги, новенькие, будущие выпускники и Чонгук, который немного растерялся и не знал, куда податься, где ему дожидаться Тэхёна. Он отошел к окну, где не толпился народ, устроился на нем поудобнее и стал разглядывать этот «муравейник», выискивая в нем знакомые лица.       Перед лестницей стоял одинокий юноша. Он был похож на статую. Его фигура, поза и обездвиженность говорили о том, что это не человек, а изваяние античного скульптора, который приложил немало труда, чтобы создать этого «бога грации». Молодой человек стоял к нему спиной, левая нога была отставлена в сторону, весь центр тяжести смещен на правую, благодаря чему правая ягодица, сильно выпячивала, чуть ли не рвала тонкие (очень узкие) брюки парня. На нем черная шелковая рубашка, заправленная в эти ужасно обтягивающие черные брюки. Левая рука в кармане все тех же несчастных брюк, а правой он облокотился о декоративный шар лестничных перил.       Чонгук откровенно пялился. Он изучал ровную спину парня, его осанку, ноги и, да, он смотрел на задницу. Незнакомец невысокий, худой, волосы крашенные. Гуку закралась мысль, что тот ему напоминает… а впрочем, неважно. Чон хотел бы увидеть его лицо и в тоже время желал, чтобы он остался для него загадкой. Резко стало темно. На глаза опустились мягкие теплые ладошки, закрывая их.       — Давно ждешь, Куки? — этот голос Чонгук даже если бы и хотел, то не мог бы не узнать.       — Что так долго? — Чонгук возмущается, убирает руки с лица и поворачивается к Тэхену.       — Долго не мог выбрать, что надеть.       Всё возмущение Чона испаряется, как только он видит так полюбившуюся ему улыбку. Ким мимолетно целует его в лоб, хватает за руку и куда-то тянет, объясняя что-то по пути.       Звенит звонок. Учитель Чау встречает их перед входом в аудиторию.       — Доброе утро, мальчики. Давайте-давайте, проходите.       Ребята кланяются, приветствуя педагога, и входят в класс. Шумно. Все те же лица, но… кого-то не хватает. Ах да, его. Чон хотел бы не заметить его отсутствие, но увы. Он проходит на свое место, а Тэхён отправляется по рядам, приветствуя всех и каждого. Гук лениво откидывается на спинку стула, прислушиваясь к рассказам, кто и как провел лето.

***

      Преподавателя все еще не было, что крайне радовало студентов, а Чон продолжал откровенно скучать. Дверь открылась, яркий солнечный свет из прохода наполнил помещение. Гул стих. Походкой хищной пантеры в аудиторию вошел Пак Чимин. Это он. Он тот юноша, которого Гук так детально и жадно разглядывал. Это дежавю. Такое уже было ровно год назад. Снова так же тяжело дышать и оторвать взгляд от этого идеального тела и лица, которое стало еще красивее. Чонгук не отрицает, что блондин, хотя тот уже не блондин и волосы его пепельные, идеально красив, только вот убеждает себя, что дыхание сперло, не от его красоты, а от того, что просто не ожидал его увидеть, и это скорее снова ненависть в нем проснулась. Да, точно ненависть.       Шум снова наполняет помещение. Пак на секунду задерживается на месте, окидывает класс беглым взглядом, держа обе руки в карманах брюк, и медленной походкой проходит на свое место (далеко от Чона).       — Чимин-ааа! — Ким бросается с объятиями на Пака, а тот не скрывает радостной улыбки от встречи с другом.       — Привет, Тэ, я скучал, — говорит Чимин, не разрывая объятий.       — Почему ты так редко звонил? — Ким слегка отстраняется и хмурит брови, продолжая: — Юнги плохо на тебя влияет, совсем нас с Чонгуком забыл.       От произнесенного имени внутри что-то еле заметно пошевелилось. Он видел его всего полсекунды, тот попал в поле его зрения, и сейчас он чувствовал на себе чужой, сверлящий взгляд.       — Извини. Как у вас дела? — Чимин резко меняет тему, чтобы не оправдываться.       — Замечательно! Мне столько тебе нужно рассказать. Кстати, шикарно выглядишь! Только снова похудел, — Тэхён бегает по телу Пака восхищенным взглядом.       Дверь снова открывается. Тиен и пара его ручных псов. Чон, Пак и Ким бросают в их сторону недовольные взгляды, а тот скалится мерзкой улыбкой, проходя мимо.

***

      Время большой перемены. Коридоры, двор и кафетерий наполняются студентами. Веселая семерка встречается в холле на первом этаже. Все наперебой делятся новостями, впечатлениями и смешными историями. Вечером договариваются отметить, начало учебного года у Тэ. Все как раньше.       Не теряя времени, после пар все отправляются в магазин за продуктами и алкоголем. Сегодня они дружны как никогда. С утра и до вечера будут вместе готовить, пить и отдыхать.       Самый разгар вечера. Их встречи никогда еще не были такими веселыми. И, конечно, не обошлось без предложений Джина поиграть. На этот раз это «Правда или действие».       И началось действие. Джин крутит бутылочку.       — О-о-о-о… Ми-и-ин. Правда или действие? — в глазах Джина черти отбивают чечетку.       — Правда, — Юнги спокоен как никогда.       — Ты отсасывал у Чимина? — рот старшего вот-вот порвется от улыбки.       От прозвучавшего вопроса у всех округлились глаза, в том числе и у Чимина, о котором шла речь, но Юнги даже и глазом не моргнул.       — Да, — сухо и уверенно, в манере Мина.       Юнги тянется к бутылочке, крутит ее и… Хосок.       — Правда или действие?       — Действие. Я боюсь вопросов от тебя, — Хосок сжался и прикрылся ладошками, показывая, что действительно боится этого зеленого дьявола.       «Зря» — послышался чей-то тихий шепот. Сидящий рядом Намджун похлопал Чона по плечу, выражая сочувствие.       — Прости, Хо, но Джин мой должник. Целуйтесь!       «Что?!» Прозвучало почти от каждого. Хосок нервно сглотнул, кажется, у него задергался левый глаз. Джин открыл рот и часто моргал, напоминая рыбу, выброшенную на берег.       — Давайте! — Мин был непреклонен.       Оба медленно приподнялись на коленях и уставились друг на друга. Тэхён подтолкнул Джина в бок, на что тот злобно фыркнул.       — Ну? Не тяните! Другим тоже хочется, — весело сказал Юнги, подмигивая двум голубкам, которые вот-вот соприкоснутся губами.       Хосок решает побыстрее разделаться с этим. Он зажмуривается, сильно поджимает губы, притягивает Джина за голову и чмокает того в мягкие губы, который не ожидал такого напора. Ким отталкивает от себя Чона, плюется, кашляет и трет лицо рукавами, вызывая этими действиями дикий приступ смеха у друзей. «Одна голубизна кругом», — недовольно фыркает Джин и занимает свое место.       Счастливый Хосок, почему-то не расстроенный этим заданием, крутит бутылочку и она указывает на Тэхёна.       — Правда или действие?       — Правда! — весело отвечает Тэ, ёрзая на месте от легкого волнения.       — Признавайся, Тэ, кто сверху?       — Оба, — не медля ни секунды, отвечает Тэ.       Это ведь правда. Да, оба были сверху и не важно, что «немного» не получилось, это не обязательно знать, сверху-то были.       Щеки Чонгука покрыла густая краска. Хуже ситуации просто не придумаешь. Он опустил глаза и сверлил взглядом несчастную бутылку, которая была готова лопнуть от такого напряженного взгляда.       Ну, само собой начались обсуждения и шутки. Только Чон не слышал, в голове был шум и помехи. Чонгук поднял глаза и наткнулся на печальный взгляд напротив. Чимин не шутил, не смеялся, не спрашивал. Он смотрел. Так пронзительно и глубоко. Кажется, он задавал ему немой вопрос, только Гук не успел его прочитать, их зрительный контакт прервал Тэ, который уже крутанул бутылку и сказал «Чимин-и», потому что та указала на него.       — Правда или действие, Чимин? — глаза и голос Тэхёна были хитрыми.       Чимин боялся вопросов даже от безобидного Тэ. Тот мог спросить что-то о них с Юнги, а ему не хотелось это обсуждать.       — Действие.       Улыбка Тэхена стала еще шире, да из всех он был самым пьяным, но дело кажется совсем не в этом.       — Поцелуй меня, — Ким закрыл глаза, вытянул шею и губы в ожидании поцелуя.       «Что?» — Одновременно спросил Мин и Чонгук.       — Что? — переспросил Пак.       Тэ удивленно открыл глаза, как будто у него спрашивают какие-то странные вещи.       — А что? У Чимина такие пухлые губы, я всегда хотел попробовать, — Тэхён говорил это как само собой разумеющееся.       — Без году неделя педик, а уже чужих парней целует, — злобно прыснул Юнги, сложив руки на груди.       — Он друг. Это не считается. Все друзья целуются по пьяни, — Тэхён обвел каждого взглядом. — Что? Нет?       Чонгук молча наблюдал за всем происходящим. Он не ревновал и не злился, он вообще не мог понять, что чувствует. Это странно. Его парень хочет поцеловать другого, но ему не больно. Он представляет их поцелуй и чувствует, что-то отдаленно похожее на неприязнь, но это не из-за Тэ.       Тэхён снова закрывает глаза и тянется к Чимину. Тот неловко подается вперёд. Ким касается нежных губ Пака. Они именно такие, какими он себе их представлял: невероятно мягкие и тёплые. Он задерживается на секунду и отстраняется.       — Ну что, продолжим? — весело хлопает в ладоши Тэ, выводя из ступора остальных.       Это Ким Тэхён. Может сделать что-то глупое или безбашенное и не подать виду, продолжая лучезарно улыбаться.       Чон уходит в себя. Что-то не так. Что-то его тревожит. Что-то старое, давно забытое пытается выбраться наружу. Нет! Он не допустит. Он так долго закапывал этот сундук с чувствами, которые растоптал и сжег. В сырой холодной земле, в старом сундуке с амбарным замком им самое место.       — Дурацкая игра! — кидает недовольно Юнги. — Давайте лучше в пьяную рулетку сыграем?       Дружным «О-о-о-о» и хлопками все поддерживают поступившее предложение.       Рулетка доводит всех до состояния — нестояния. Юнги, который давно бросил курить, добивает вторую пачку, повиснув на Намджуне и что-то усердно тому доказывая. Джун и не пытается его понять, потому что на удивление всех пил он сегодня со всеми наравне, что случается крайне редко, и речи Мина воспринимал плохо. Тэхён и Джин продолжали крутить злосчастное алко-колесо, соревнуясь в стойкости, а Хосок наблюдал за их вялой борьбой, качаясь в позе лотоса и пытаясь сфокусировать картинку.       Чимин решает, что пора бы принять горизонтальное положение, и идет в комнату к Тэ. Он открывает дверь и сталкивается с Чонгуком. Мгновение они, замерев, смотрят друг на друга. Чон быстро приходит в себя и грубо пытается отпихнуть Пака от прохода. Чимин хватает младшего за рубашку и припечатывает к стене. Только с виду он такой хрупкий, но под фарфоровой оболочкой сокрыта настоящая сила. Чимин прижимает Гука к стене, уперевшись тому локтем в грудь, а второй облокачивается о стену рядом с головой Чона. Чонгук отбрасывает руку старшего, но тот снова хватает его за хлопковую ткань и ударяет спиной о стену. Нет, Чону не больно, ему дико страшно. Пак так близко — это пугает. Но он не хочет быть здесь, не хочет находиться рядом. Не хочет ощущать на себе его руки, взгляд, вдыхать его запах, который сладостью своей, черт возьми, туманит разум. Чон дышит сбито, как загнанный зверь, и с ненавистью смотрит в глаза напротив.       — Чё надо? — Чон хотел, чтобы это прозвучало как можно грубее, но вышло как-то тихо и немного жалко.       — Поговорить хочу! — А вот голос Чимина жестче и увереннее.       «Поговорить? О чем? Обсудить позы в сексе?» — Чонгук взбешен. Он даже слышать его голос не может. Его злость разрастается в геометрической прогрессии, черным застилая все внутри.       — Нет! — Гук хватает Пака за шелковую ткань. — Я спрошу!       Чимин немного тушуется, но все, же произносит:       — Ну?       — Ты каждого целуешь, кто тебя попросит? — Чон почти рычит. Он сильнее сжимает ткань в кулаке и надавливает им на горло Чимина.       Пак растерянно смотрит. Глаза бегают по такому красивому, но такому злому лицу напротив. Он видит в его глазах огонь, сжигающий все внутри. Безрассудная мысль приходит в голову. Он знает, что будет отвергнут, возможно, получит по лицу и скорее всего это их последний разговор, но для себя он решает. Не задумываясь о Юнги, Тэхёне и самом Чонгуке, а удовлетворяя только свое пьяное желание, он целует Чона. Впивается в его губы, такие горячие и упругие, жадным, немного больным поцелуем. Чонгук теряется. В сундуке с пеплом из сожженных чувств что-то снова шевелится. Это больно, неприятно. Так не должно быть. Он не хочет снова рыть эту глубокую яму для чертового ящика с пригоршней серой боли.       Чонгук с силой отталкивает Пака и мажет кулаком по пухлым губам, которые в ту же секунду становятся красными. Чимин теряет равновесие и падает на пол, а младший хладнокровно разворачивается и уходит.       Чонгук идет к Тэ, чтобы сообщить, что собирается домой, но находит его спящим на полу в объятиях Хо и Джина. Он надевает куртку и молча уходит, не предупреждая остальных.       Чон идет по холодной после дождя темной улице, а внутри так же мрачно и холодно. Перед глазами он. Его ужасные губы, ненавистные глаза. В легких приторный запах, а на губах его вкус. Нет. Он его ненавидит. У него есть Тэхён. И он не заставляет себя, Пак правда ему безразличен, а с Тэ хорошо.       Чонгук добирается до дома, принимает душ, пытаясь смыть с себя, как оказалось, непростой день и этот горький поцелуй.       Уснуть сразу не получается. О чем бы Чон не думал, какие бы картины не рисовал в своем воображении, они дымкой растворялись, являя взору пухлые влажные губы, нежную светлую кожу, которую покрывает темный шелк.