Маленькая звездочка

      — Откуда это? — Юнги кончиками пальцев обводит синяк чуть ниже ребер на спине Чимина. Пак дергается от болезненных прикосновений.       — Упал, — в подушку бубнит младший.       — Как же ты летел, что и губа была разбита, и синяк на спине? — Юнги не верит, он видит, что Пак врёт и не хочет рассказывать, а Мину это и не нужно. Он видит намного больше. Например, то, что Чимин его так и не полюбил. Но заставлять и держать его возле себя он не хочет. Если он попросит, Юнги отпустит.       — Почему ты со мной? — вопрос расколол звенящую тишину.       Чимин повернулся на бок, лицом к Юнги, укладывая голову ему на плечо, ладошкой водя по груди и собирая капельки пота.       — Что за вопрос?       — Просто ответь.       — Юнги? Мы встречаемся. Мне хорошо с тобой.       — А что ты чувствуешь?       Простой вопрос, но он ввёл младшего в ступор. Он мог бы не задумываясь ответить: «ты мне нравишься». Но если все же задуматься, правда ли это? Что по-настоящему он испытывает к Юнги? Что значит это «мне хорошо с тобой»? Мин добрый и заботливый. Да, все считают его хитрым, угрюмым, бесчувственным сухарем, но с Чимином он другой. Он готовит для него, заботится по-своему, пусть это происходит в его небрежной манере, но сути не меняет. У них регулярный секс, он не ревнует. А самое главное, у них обоих есть личное пространство. Чего еще можно желать? Не это ли идеальные отношения? Чимин подводит итог: — Я влюблён.       Юнги удивлённо смотрит ему в глаза, но почти сразу отводит взгляд. Пак хмурит брови. Что не так он сказал? Но как ещё это назвать? Чимин не помнит, когда последний раз по-настоящему влюблялся. Что за чувства испытывают люди, которые влюблены?       — Да? И как ты это понял?       Снова нет ответа. Почему так сложно подобрать слова? Может, потому что это ложь?       Юнги видит, что Чимин в растерянности. Он не хочет нагнетать обстановку.       — Я в душ, — бросает старший, оставляя Пака наедине со своими мыслями.

* * *

      Чимин какое-то время нерешительно топчется у входа в кафетерий, боясь подойти к столу, где Тэ и Гук что-то эмоционально обсуждают. Тэхён замечает друга в проходе и машет ему рукой в пригласительном жесте, а Чонгук утыкается в свой обед, не желая даже видеть это ненавистное лицо. Чимин нерешительно следует к ним.       — Привет. Пообедаешь с нами?       — Привет. Нет, спасибо. Я бы хотел поговорить с тобой.       — Хорошо. Говори.       Чимин прикусывает нижнюю губу и косится на уплетающего рис Чонгука:        — Наедине.       — Сейчас? Может, встретимся после пар? — Тэ запихивает большой кусок мяса в рот, отчего раздуваются его щеки, вопросительно смотрит и хлопает ресницами.       — Хорошо, — тихо бросает Пак и быстро уходит.       Чонгук наконец отрывается от тарелки и пытается выяснить:        — Что за секреты?       — Я не знаю. Может, что-то случилось? Вид у него озадаченный.

***

      После звонка Чимина задерживает преподаватель Хонг. Освободившись, он выходит из аудитории в поисках Тэхёна, надеясь, что тот еще не ушел. Он бежит по опустевшему коридору, заворачивает за угол и взору открывается картина, явно не предназначенная для посторонних глаз. Пространство плохо освещено, но разглядеть два силуэта, плотно жмущихся друг к другу, вполне реально. Чонгук прижат к стене, по бедру медленно скользит рука Тэ, который тянется к приоткрытым губам за нежным поцелуем.       Чимин прячет руки за спину, негромко кашляет и отводит взгляд в сторону, привлекая к себе внимание. Парочка шарахается друг от друга, как тараканы при включенном свете.       — Фух. Это ты? Напугал, Чимин-а! — Тэ подхватывает свой рюкзак с пола, закидывает его на плечо. Снова подходит к Чону, что-то шепчет ему на ухо, нежно касается щеки губами и отстраняется, до последнего не отрывая взгляда. Он спиной подходит к Чимину, продолжая смотреть на все так же стоящего Чонгука. Терпение Пака лопается, он хватает Кима за локоть и пытается оттащить в сторону, а Тэ все смотрит, он хватается свободной рукой за угол стены, чтобы еще хоть на секунду продлить их зрительный контакт. Пак хватает Тэхёна за ремень на джинсах и отрывает того от угла. Ким смеется и наконец обращает внимание на Пака. Они находят уединенное место.       — Ну? О чем ты хотел поговорить?       Чимин немного отвык от разговоров с другом. Они так давно нормально не общались, хотя раньше делились секретами и любили поговорить по душам.       — Что чувствует человек, когда влюблен?       Тэхён вытягивает лицо в удивлении:        — Ты что, влюбился?       — Да нет. Вот, что ты чувствуешь? Ты же влюблен в Чонгука?       — А Юнги? Так, ты не любишь его?       Пак раздраженно рычит:        — А-а-а, Тэ, просто ответь.       Тэхён зажимает руки между коленей, начиная медленно покачиваться, мечтательно поднимая взгляд вверх, разглядывая потолок.       — Ну-у-у… когда влюблен, думаешь только о нем, волнуешься и с нетерпением ждешь каждую встречу. Когда влюблен, бабочки порхают внутри, только от одного взгляда на него дыхание перехватывает, когда ваши взгляды встречаются, ты не думаешь о себе, а только о том, как лучше для него, а еще…       — Я понял, — Чимин прервал речь Тэ, который мог привести еще кучу аргументов своей любви. Пак грустно опустил голову. А что мог сказать сам Чимин кроме «мне хорошо с тобой»? Ничего.       — Чимин-а? А почему ты спрашиваешь? Разве ты не чувствуешь того же к Юнги?       Чимин тяжело вздыхает. Что он может ответить? Признаться в том, что просто использует старшего для своего удобства или что бабочки порхают внутри от взгляда, но только не на него?       — Наши отношения с Юнги немного странные… и… — слова встают комом в горле, а в голову приходит плохая идея, но губы уже произносят слова, прежде, чем он успевает до конца её додумать: — А что чувствует Чонгук, он говорил? — Пак мысленно дает себе подзатыльник за вопрос, который его не касается.       — Гуки скромный в выражении своих чувств, но я и без слов по глазам вижу, что он чувствует тоже самое.       Чимин смотрит в глаза друга, переполненные сахарной влюбленностью и розовой дымкой. «Интересно, что видно в моих глазах?» — всё так же отчаянно пытается найти ответ в себе самом Чимин.

***

      После разговора с Тэхеном Чимин идет к Юнги. У него все еще нет ответа на вопрос, но он хочет честно во всем признаться, что сам не знает, как назвать то, что происходит внутри, когда мятноволосый рядом.       Подходя к лифту, Пак останавливается, перед глазами проносится их встреча с Чонгуком в этой чертовой коробке, тот самый день, когда их общение с Чоном прекратилось. Он не решается войти, отступая назад, врезаясь в кого-то спиной.       — Простите, — Чимин разворачивается и виновато кланяется незнакомцу. В глаза бросаются до боли знакомые пумовские кроссовки. Чимин боится поднимать глаза, зная, кто перед ним, в кого он врезался.       — Смотри, куда прешь, — Чон проходит к лифту мимо Чимина, который продолжает стоять согнувшись.       В последнее мгновение Пак срывается с места и проскальзывает внутрь, едва не оказавшись зажатым дверьми.       — Пора переезжать из этого дома, — себе под нос пробубнил Чонгук.       Чимин понимает, что это прекрасная возможность наконец поговорить с Чоном, узнать, почему возненавидел его. Он с шумом выдыхает и останавливает лифт кнопкой.       — Ты что делаешь? — Гук недоуменно смотрит на старшего.       — Ответь на вопрос и поедем дальше, — Чимин сложил руки на груди, заслонив собой панель с кнопками.       Чон лишь саркастично хмыкает, копируя позу старшего.       — Тот день… Когда… Ты все слышал… Почему… Почему ты так отреагировал, перестал общаться? — с каждым словом голос Чимина становился все тише, он опустил руки, пальчиками теребя манжеты куртки.       — Да мне похер, чем вы там занимаетесь! Еще вопросы есть? — Гук кричал, сам испугавшись своего тона. От одного упоминания этого чертового дня, ярость до сих пор застилает глаза.       — Ты… Любишь Тэ? — Чимин сам не узнавал свой голос. Что с ним не так? Он боится услышать ответ, хотя уверен, что знает, как ответит младший.       — Не твое дело, — все тем же ледяным тоном прыснул Чон.       — Только да или нет. Ответь и больше я не побеспокою тебя.       Чон никогда еще не видел хёна таким, он скован и внутри, и снаружи, нервно перебирает ткань своим маленькими пальчиками и ждет ответа с таким выражением лица, будто от него зависит его жизнь, глаза странно блестят то ли от падающего света, то ли от влаги.       — Да.       «Врет», — Пак не верит. Он говорит это неискренне.       — Неправда, — голос Пака приобретает уверенность.       — Люблю, слышишь! — Чон подлетает к нему, хватает его за куртку обеими руками и чуть тянет вверх: — И вообще, это не твое дело! Ты, кажется, в гости собрался? Наверное, не мог дождаться конца пар, чтобы быстрее лечь под Мина и стонать как сука?! — когда он стал таким грубым или он такой только с Чимином? Это он сделал его таким.       Младший со всей силы толкает Пака в стену, и тот ударяется головой и спиной, нажимая на несколько кнопок сразу. Свет в лифте моргает, Чимин медленно сползает по стене. Чонгук несколько раз нажимает на свой этаж, но ничего не происходит, он связывается с диспетчером, и та высылает к ним техническую службу.       Чимин сидит на полу, держась рукой за голову, морщится и тихонько стонет. Чонгук слышит это, а внутри появляется волнение. «Я ведь не слишком сильно его толкнул?»       — Эй? — Чонгук пинает кроссовком его ботинок, но тот не реагирует. Вот теперь волнение охватывает Чона полностью, он испуганно склоняется, чтобы помочь Чимину подняться.       — Ты в порядке? — Чимин улыбается внутри, чувствуя нотки заботы в голосе младшего. — Можешь подняться? Обопрись на меня.       Чимин одной рукой хватается за плечо Гука, а второй за его предплечье. Он медленно поднимается, слегка пошатывается и наваливается на него всем телом, плотно прижимаясь.       Легкие Чонгука заполняет этот невыносимо сладкий парфюм, он задерживает дыхание, чтобы не вдыхать ядовитые пары, от которых может поплыть рассудок.       — Прости… Голова… Закружилась, — Чимин опаляет своим дыханием шею Чонгука, который не отстраняется и продолжает держать старшего, боясь последствий своей не рассчитанной силы.       — Я нормально, — Пак отстраняется, медленно спускаясь рукой с плеча Чона на грудь, и снова валится, приземляясь на задницу. Чонгук падает перед ним на колени, обхватывает его лицо руками, обеспокоенно кричит: «Чимин, что с тобой?». Пак ликует внутри своим актерским способностям.       Он притягивает младшего за куртку и впивается ему в губы. Кажется, он ощущает рай. Рай на этих божественно сладких губах. Чон пытается отстраниться, но Пак в этот раз сильнее. Чимин проводит кончиком языка между губами младшего, прося их разомкнуться и впустить, но Чонгук не делает этого. Чим оттягивает нижнюю губу и начинает ее посасывать, слегка покусывать, тоже самое проделывая с верхней, пытаясь проникнуть внутрь.       — Вы в порядке? Сейчас я вас открою! — голос снаружи заставил Чимина отстраниться.       Они молча встали, не обмениваясь ни словами, ни взглядами, и отошли друг от друга на расстояние. Двери открылись, мужчина торжествующе сказал «вуаля» и склонился собирать инструменты. Парни покинули лифт. Пройдя три этажа в полной тишине, Чимин уже сворачивал к двери Юнги.       — А ты?       Пак обернулся. Чонгук стоял, замерев на лестнице к нему спиной.       — Что, я?       — Ты любишь Юнги?       Чимин видел, как напряглась спина и рука Чона, лежащая на перилах.       — Люблю…       Костяшки на руках побелели от того, как сильно Чон сжал руку.       — Но не его, — после этих слов Чимин подошел к двери и постучал, а Чонгук удивленно смотрел ему в спину.

* * *

      — Так и будешь молчать?       — Хён… Я… Те слова…       — Что влюблен? — Пак молча кивает. — Это не правда. Я знаю.       Чим поднимает на Юнги глаза, полные сожаления и в то же время испуга, испуга за то, что, возможно, старший сейчас разозлится и прекратит с ним всякое общение. Этого хрупкое сердечко Чимина не выдержит.       — Как ты понял?       Юнги медленно поднялся с дивана, взял со стойки белую пачку, выуживая из неё тонкую сигарету, пропитанную мятным ароматом, подкуривает её именной зипповской зажигалкой.       — И понимать не надо. Просто чувствую, — он делает затяжку и медленно выдыхает дурманящий яд.       — Ты опять начал курить? — грустно спрашивает Чимин.       Юнги снова затягивается, оставляя сигарету дымиться на столе, подходит к Чимину, опускается перед ним, размещаясь между его согнутых коленей. Он медленно тянется к Паку, притягивая его за хрупкую шею и закрывает глаза. Чимин подается вперед. Юнги едва касается его приоткрытых влажных от слюны губ и медленно выдыхает мятный дым в жаркий и ждущий поцелуя рот. Пак глубоко вдыхает. Его легкие наполняются сладкой свежестью, а по губам скользит ласкающий язык Юнги, не врываясь внутрь, а даря невесомую ласку, словно облизывая край конверта с нежным признанием внутри.       Губы лишаются приятного тепла, вырывая недовольный стон. Чимин не открывает глаз, надеясь на продолжение сладкого дурмана, накрывшего как лавина, не оставляя шанса на спасение. Юнги касается подбородка Чимина, обводит полные губы большим пальцем. Чим разлепляет глаза, старший смотрит на него серьезным взглядом и опускает свои руки ему на колени.       — Ты тяжелый наркотик, Чимин. Я либо сдохну от передоза или ломки, либо смогу вылечиться. Как только ты точно решишь оставить меня — делай это. И не думай обо мне. Сам я не смогу принять решение.       Юнги прикладывает ладонь к трепещущему сердцу Пака.       — Чимин-и, будь на сто процентов честным с собой. Я хочу, чтобы ты был счастлив, даже если твое счастье заключено в другом человеке.       Глаза медленно застилает мутная пелена. Картинка плывет. По нежной коже розовой щеки одиноко спускается кристальная слеза.       — Хён, но я хочу быть с тобой! Правда. Я буд… — теплая ладонь закрывает рот, а проницательный взгляд приковывает к месту, не давая возможности пошевелиться.       — Истинная любовь взаимности не требует.       Фраза бьет копьем прямо в грудь, вызывая дикую боль от раскачивающейся рукоятки. Лавовые слезы заливают прекрасное лицо, душат и не приносят такого необходимого сейчас облегчения. Благородство старшего убивает. Хочется наорать, накинуться с кулаками, истязая подставленную грудь, кричать: «Заставь меня быть рядом!» Но Чимин лишь крепче жмется, кутаясь в живом тепле, вдыхая пряный запах хвои и ментоловых сигарет.