Дарт Белла

      — Оборотень? — недоуменно повторил я.       Эдвард что, серьёзно? В этом мире кроме вампиров есть ещё и оборотни? Получается, что сказки из фольклора квилетов оказались правдой. И парень долгое время скрывал это.       Пока я пытался осмыслить услышанное, Эдвард опасливо осмотрелся по сторонам и тихо произнёс:       — Не здесь, Белла. Давай поговорим в более уединённом месте.       — Хорошо, — легко согласился я. Такие вещи не стоило обсуждать посреди общежития, где могли найтись любители «греть уши».       Мы вышли на полупустую парковку и встали возле забора в паре десятков метров от распахнутых ворот. Родители уже разъехались, первокурсники заселились в общежитие, и сейчас здесь никого не было.       — Рассказывай! — потребовал я не терпящим возражения тоном.       Эдвард ответил не сразу, видимо, собирался с мыслями.       — Это случилось почти семьдесят лет назад, — наконец заговорил он. — Мы тогда впервые приехали в окрестности Форкса и вышли на охоту. Ну знаешь, мы охотимся на диких зверей чтобы пить их кровь.       — Понимаю, — кивнул я. — Продолжай.       — В лесу нам повстречалась стая из трёх необычайно крупных волков. И представь моё удивление, когда я смог прочесть их мысли. Это были не звери, а люди в волчьем обличии. Квилеты из соседней резервации.       — Они на вас напали?       — Нет, скорее наоборот, — покачал головой Эдвард. — Оборотни были напуганы нашим появлением. Их было меньше, чем нас, и исход сражения не вызывал сомнений. Я сообщил Карлайлу о том, что мы видим людей в личине волков, и он решил начать с ними переговоры. Ты и сама, уже, наверное, поняла, что Карлайл гуманист до мозга костей.       — Рассказывай дальше, — нетерпеливо махнул я рукой.       — Оборотни согласились на переговоры. А, поскольку, в облике зверя особо не поговоришь, они вновь вернули себе внешность людей.       — И как это происходит?       — Просто резкая трансформация, длящаяся не более двух секунд, — объяснил Эдвард. — Никаких постепенных изменений и промежуточных форм, где оборотень полуволк-получеловек. Всё выглядит так, будто тело расширяется до нужных размеров.       Интересно, очень интересно. Так в чём же причина подобной трансформации? Помнится, в легендах квилетов утверждалось, что потомки вождя Таха Ахи могли превращаться в волков. Признаться, слушая эти рассказы, я не придал им особого значения. Мало ли какие сказки могли сочинить в своём фольклоре предки разных народов? Если верить всему, что понапридумывали люди за последние тысячелетия, Земля сейчас должна быть населена феями, троллями, эльфами, леприконами и чёрт знает кем ещё. Хотя…       — Эдвард, а ты не знаешь ещё про каких-нибудь существ? Ну, кроме оборотней.       — Нет, Белла, — успокоил он меня.       Значит всему виной наследственность Таха Аки. Неужели он был очень способным одарённым и самостоятельно научился новому подходу использования Силы? Более того, он стал этаким индейским Плэгасом, путём манипуляций с Силой чисто на генетическом уровне заложившим эту особенность в своих потомках? Допустим, но тогда его потомки, умеющие превращаться в волков, тоже должны быть одарёнными. А я много раз бывал в резервации и не чувствовал Силу ни в ком из квилетов. Да и в самой Лие я никакой Силы не ощущаю.       Затягивать паузу я не стал и продолжил допрос.       — Эдвард, ну и как прошли ваши переговоры с оборотнями?       — Было много взаимных угроз и споров, — припомнил он. — Но в итоге мы всё-таки договорились. Квилеты согласились не заходить на нашу территорию, мы обещали не лезть к ним в резервацию, а Форкс обозначили нейтральным городом. Кроме того, было решено держать в секрете истинную сущность друг друга.       О чём-то таком я уже слышал. Помнится, Джейкоб упоминал, что его прадед Эфраим заключил договор с Калленами. Так что же получается? Если его прадед был оборотнем, значит и Джейкоб им станет. Кстати, в нём я тоже не чувствую никакой Силы.       — Может, ты знаешь что-нибудь ещё? — решил я выведать у собеседника всю полезную информацию. — Какие-то особенности из жизни этих существ, привычки, слабости.       Эдвард задумчиво уставился в одну точку.       — Я не специалист по оборотням, Белла, — произнёс он, наконец. — Мы с ними не общаемся, и, как ты понимаешь, недолюбливаем друг друга. Могу только сказать, что Элис недоступно видеть их будущее.       Вот оно что! У этих созданий врождённое Сокрытие Силы, которое помимо прочего прячет их от провидицы. Потому-то я и не чувствую их одарённость. Да, Таха Аки был весьма продвинутым экспериментатором.       — А ещё от оборотней исходит особый запах, будто воняет кошачьей мочой, — продолжил Эдвард, поморщившись от отвращения. — Ну и стоит, наверное, так же упомянуть, что когда-то на Земле существовали и другие перевёртыши. Их называли Детьми Луны, потому что, в отличие от своих квилетских собратьев, они меняли форму только ночью, во время полной фазы луны. Уже много столетий никто не встречал Детей Луны. Считается, что они вымерли.       Неужели эти Дети Луны тоже родственники Таха Аки? Что-то сомнительно. Скорее всего какие-то одарённые смогли освоить ту же способность Силы, что и вождь квилетов. Но они, видимо, не смогли заложить эту особенность в своих потомках, вот и вымерли. Неясно только одно — причём тут Луна?       — Ладно, хватит об этом, — махнул я рукой. — Давай вернёмся к тому, с чего начали. Почему ты думаешь, что Лия оборотень? От неё воняет кошачьей мочой?       — Нет, — покачал головой Эдвард.       — Значит, ты прочёл её мысли?       — В мыслях Лии нет ничего такого, — пожал он плечами. — По крайней мере, сегодня она об этом не думала. Возможно, твоя соседка даже не знает о том, кем является на самом деле.       — А, может, всё гораздо проще? — хмыкнул я. — Никакая Лия не оборотень, а просто обычная девушка из квилетов?       — А вдруг нет? — напрягся Эдвард. — Вдруг произойдёт спонтанная трансформация и она в форме волка на тебя нападёт? Я не хочу тебя потерять, Белла.       — И зачем ей на меня нападать?       — Да кто ж их знает, этих мерзких созданий! — в сердцах воскликнул парень и, осознав, что повысил голос, бросил нервный взгляд на округу.       — Так, давай подведём итог, — устало вздохнул я. — Нет никаких доказательств того, что Лия оборотень, только твои предположения. На основе этих предположений ты, Эдвард, хочешь, чтобы я покинула квартиру, которая мне нравится, и искала себе другое жильё. Я всё правильно понимаю?       — Да, — кивнул он. — Твоя соседка опасна.       — Возможно, — согласился я. — Вот только ты забываешь, что я далеко не беззащитная девушка. Или тебе напомнить кто убил Джеймса и Викторию?       Пора бы Эдварду уже понять, что меня не так просто испугать, а очень смутные подозрения в отношении Лии не являются весомым поводом для переезда. Да что тут говорить, я даже не против того, чтобы эти подозрения подтвердились. Очень уж любопытно своими глазами взглянуть на оборотня.       — Значит ты так и останешься с ней жить? — дошло до Эдварда.       — Рискну здоровьем.       — Ты совершаешь ошибку, — серьёзно произнёс он. — Большую ошибку.       — Хватит! — махнул я рукой и двинулся к воротам. — Давай закроем эту тему.       Эдвард скрипнул зубами и зашагал следом.       — Белла, пообещай, что, если Лия трансформируется в волка, ты будешь держаться от неё подальше и сразу же сообщишь мне об этом.       — Обещаю, — легко согласился я, хотя на самом деле в таком случае наоборот собирался заняться изучением оборотня.       — Ну хоть что-то, — печально вздохнул он.       — Эдвард, а почему ты не рассказал мне об этих существах раньше?       — Я хотел, но потом ты уехала из Форкса, и я подумал, что ты с ними никогда не встретишься.       — Ну да, зачем мне что-то рассказывать если можно просто промолчать? — съязвил я.       Во дворе мы расстались. Эдвард направился к себе в квартиру, расположенную в мужской части общежития, а я, терзаемый чувством голода, поспешил в кафетерий. Впрочем, поужинать там мне сегодня было не суждено. Наш разговор об оборотнях занял слишком много времени, и к моему приходу в столовую выдача еды уже была завершена.       Не помогли ни демонстрация моей студенческой карточки, ни настойчивая просьба сделать исключение для новенькой, ни даже угроза пожаловаться в деканат. Правила есть правила. Рацион строго по расписанию. Всё, как и предупреждала консультантка Тэсс.       — Белла, ты осталась без ужина, да? — посочувствовала подошедшая ко мне Лия.       — Похоже на то, — вздохнул я.       — Если хочешь, я могу с тобой поделиться, — девушка кивнула на столик, на котором стоял поднос с едой.       Мда. Я, конечно, голодный, но не настолько, чтобы доедать чужие объедки.       — Нет, спасибо, — отказался я, стараясь ненароком не поморщиться.       Идти в город, в какое-нибудь заведение общепита, мне не хотелось, слишком устал за сегодня, поэтому я позвонил в ресторан, заказал себе пиццу с доставкой и, предвкушая вкусный ужин, отправился к себе. Лия зашагала следом, заявив, что уже наелась.       Открыв дверь в квартиру, мы увидели Симону. Она босиком сидела на диване в гостиной, держала в руке кроссовку и тщательно вытирала её полотенцем.       — Это моё полотенце! — возмущённо воскликнула Лия и, подбежав к Симоне, резко вырвала его у неё из рук. — Идиотка! Что ты натворила? Оно всё в грязи.       — Я думала, что это полотенце общежития, — пожала плечами та.       — Дура! Идиотка! Кретинка! — разразилась отборной руганью Лия и её бронзовое лицо стало пунцовым от злости. — Ты вообще грамотная? Правил не читала? Общежитие не предоставляет вещи личной гигиены, тупица.       — Не сквернословь! — Симона встала с дивана и назидательно подняла верх указательный палец. — Не оскорбляй свои уста и сердце нечистыми страстями и призывом к тёмным силам.       Что ж, пора мне вмешаться, а то девушки чего доброго ещё и подерутся. Мне-то, конечно, не жалко, но они ведь могут и мебель с телевизором поломать, а мне здесь жить.       — Так, все успокоились! — потребовал я, встав между ними. — Ты, Лия, действительно, прекращай ругаться, а ты Симона, если испортила чужую вещь, компенсируй её стоимость владелице.       Лия презрительно фыркнула:       — Не надо мне её денег. Пусть извинится и больше никогда не прикасается к моим вещам.       — Симона? — я вопросительно уставился на худощавую оглоблю.       — Ладно, не буду, — выдала она. — Только пусть твоя подруга поумерит злобу, иначе бесы овладеют ею и ввергнут в искушение.       Сказав это, Симона подхватила свои кроссовки и босыми ногами пошлёпала к себе в комнату.       — Ты забыла извиниться! — бросила ей вслед Лия, не дождавшись, впрочем, никакой реакции. — Пфф, дура.       — Да ладно, не расстраивайся, — решил я успокоить девушку, видя с какой злостью она рассматривает своё испачканное полотенце. — Его можно постирать.       — Обойдусь! — фыркнула Лия.       Выбросив полотенце в мусорную корзину, она в расстроенных чувствах скрылась за дверью своей комнаты.       Больше в гостиной меня ничего не задерживало, и я пошёл к себе. Снял ветровку и повесил её на вешалку. Потом обратил внимание на не до конца распакованные сумки и провозился с вещами, пока мне на сотовый не позвонил разносчик пиццы.       Расплатившись, я развалился на кровати в полусидячем положении, положил себе на живот коробку с пепперони, и, поглощая кусок за куском, принялся размышлять, анализируя рассказ Эдварда об оборотнях.       Конечно, тайна их происхождения весьма занимательный вопрос, но меня больше всего интересовали физические и психологические особенности этих существ. Чего они хотят? Чего боятся? Каковы отношения внутри стаи, и вообще, сколько в ней особей? Что оборотни представляют из себя в качестве боевых единиц? И самое главное — можно ли привлечь их к себе на службу?       Вопросов много, а вот ответов — нет. Пожалуй, только поездка в Форкс на каникулы и собственное расследование могли бы что-то прояснить. Если, конечно, Лия до этого времени не проявит себя.       Наевшись до сыта, я отхлебнул газировку из алюминиевой банки и посмотрел на часы, отметив, что настала пора для регулярной медитации.       Благо, расстеленный на полу ковролин неплохо заменял коврик. Усевшись и скрестив ноги под собой, я закрыл глаза и начал ритмично раскачиваться взад-вперёд, разжигая в себе мощные негативные страсти. Постепенно сознание всё глубже погружалось в состояние транса. С каждой минутой связь с Силой ощущалась всё лучше. Исследуя энергетику университета, я распустил энергетические щупы во все стороны.       В Силе отразились эманации Тьмы. Боль, мучения, страдания. Ими были буквально пропитаны стены резиденции студенческого тайного общества «Череп и кости». Да, слухи не врали, там определённо творилось много негатива, причём это продолжалось уже давно, год за годом, век за веком.       — Неладно что-то в датском королевстве, — с усмешкой, не открывая глаз, прошептал я знаменитую фразу Шекспира.       Ускорив ритм, я погрузился в Силу ещё глубже, стараясь при этом не пересечь черту невозврата, за которой маячило безумие.       — Белла! — раздался стук в дверь и сквозь пелену морока я едва узнал голос Лии. — Открой, пожалуйста.       Сильная вспышка гнева накрыла меня с головой. Как смеет это ничтожество мешать лорду ситхов? Безумно захотелось содрать с неё живьём кожу, вырвать ногти, выжечь глаза и насладиться страданиями.       Нет!       Я до скрипа сжал зубы, старясь обуздать Тьму. Важно сохранить ясность разума иначе произойдёт непоправимое. Вдох-выдох, вдох-выдох.       Лия постучала в дверь ещё раз. Тряхнув копной каштановых волос, я ещё какое-то время боролся с наваждением. Потом медленно поднялся на ноги и щёлкнул задвижкой.       — Не одолжишь полотенце? — натянуто улыбнулась она. — Если, конечно, есть запасное. Я хотела принять ванну, но из-за этой дуры Симоны мне теперь нечем вытереться.       — Хорошо, — кивнул я.       Мысленно ругая на чём свет стоит соседку, вытащил из шкафа банное полотенце и протянул ей.       — Спасибо, — обрадовалась Лия. — Обещаю, что после стирки верну его в целости и сохранности.       Девушка ушла. На мгновение у меня промелькнула мысль вновь поработать с Силой, но я не стал этого делать. Слишком долго придётся концентрироваться, а время сейчас уже позднее. Вместо этого я поспешил в ванную, пока её не заняла соседка, и почистил зубы. Вернувшись к себе в комнату, разделся и лёг спать.       Утром меня разбудила консультантка Тэсс громким криком из-за двери.       — Девочки подъём! Просыпайтесь, сони.       — А, что? — спросонья разобрал я голос Лии.       — Через час в учебном корпусе состоится торжественное собрание. Будет посвящение в студенты. Присутствие обязательно.       — А как же завтрак?       — Там вас накормят, — сообщила Тэсс, и судя по звуку шагов, удалилась.       Я откинул одеяло и нехотя сел на край кровати. Сладко потянулся, широко зевнул. Далее последовали выбор одежды и гигиенические процедуры.       Минут за пятнадцать до указанного срока мы с Лией и увязавшейся за нами Симоной, вышли из общежития. Благо, идти было совсем недалеко, в расположенное через дорогу Юридическое здание Стерлинга, мимо которого мы вчера проходили на экскурсии.       Стоило нам зайти в вестибюль, как какой-то парень в синей футболке консультанта сообщил что мероприятие состоится во внутреннем дворе. Корпус здания имел форму каре — в виде замкнутого четырехугольника, и внутренний двор находился в самом его центре, отрезанный от всего мира стенами.       Там было вполне уютно. Аккуратно подстриженная лужайка с дорожками, вдоль которых были расставлены садовые скамейки, и как отличительная особенность этого места — огромная, раскидистая магнолия с крупными тёмно-зелёными листьями.       В тени магнолии возвышалась деревянная трибуна с микрофоном, а на лужайке, напротив, стояли круглые столы, украшенные цветами, и заполненные фруктами, соком, выпечкой и печеньем. Стульев не было: по-видимому, мероприятие предусматривалось в формате фуршета.       Между столов бродили первокурсники и угощались всем, чем пожелали. Я последовал их примеру, съев пирожное и запив его яблочным соком. За этим занятием меня и застал Эдвард. Как и вчера на его голову была напялена ковбойская шляпа, прикрывавшая лицо от солнца.       Поздоровавшись, Эдвард хмуро поинтересовался:       — Белла, ты ничего не хочешь мне сказать?       — О чём? — вопросительно уставился я на него.       — О вчерашнем конфликте. Твои соседки поссорились из-за полотенца.       — Подслушиваешь чужие мысли? — усмехнулся я.       — Забочусь о твоей безопасности, — уточнил Эдвард. — И судя, по сильной вспышке гнева, которую испытала Лия по столь пустячному поводу, не зря это делаю.       — Ну знаешь, — фыркнул я. — Если бы кто-то вытер свои грязные кроссовки моим полотенцем я бы тоже разозлилась.       — Это была не просто злость, — покачал головой Эдвард. — В мыслях у этой девушки творилась настоящая буря. Ещё немного, и она бы убила эту Симону. Она психически нестабильна, вот в чём проблема. Где гарантия того что Лия не набросится на тебя, Белла?       — Опять ты за своё, — закатил я глаза. — Мы уже обсуждали эту тему.       — Прошу внимания! — раздался голос из микрофона.       Я перевёл взгляд на трибуну. Там стоял худощавый парень, по виду наш ровесник, в синей футболке с логотипом Йеля. Первокурсники, занятые общением друг с другом, не сразу стали его слушать, поэтому он ещё какое-то время кричал в микрофон, пытаясь обратить на себя внимание.       — Меня зовут Даниэль Стэннард, — представился он, наконец. — Студент третьего курса и президент студенческого совета Йельской юридической школы. С радостью поздравляю вас всех с поступлением в нашу школу. Здесь вас ждут великолепные условия учёбы и проживания, лучший в стране профессиональный преподавательский состав, множество направлений для самореализации. Я ещё долго мог бы перечислять преимущества Йеля, но всё это было бы невозможным без деятельности нашего уважаемого декана, который подобно цементу скрепляет твёрдые устои нашей школы. Я хочу пригласить сюда доктора права, автора ряда научных работ и лауреата множества наград, Гарольда Хонджу Коха.       Раздались жидкие аплодисменты и на трибуну вышел тучный азиат с круглым лицом, отчего его глаза казались узенькими щёлочками. Возраст определить было затруднительно, но я бы дал ему лет пятьдесят. Мужчина был одет в синюю мантию, а его голову венчала квадратная академическая шапочка с кисточкой.       — Хорошо, давайте начнем, — произнёс он в микрофон и начал зачитывать текст по бумажке. — Меня зовут Гарольд Кох, и я здесь декан. Моя цель — сделать из вас профессиональных лидеров. Лидеров, которые думают о своей стране, чтят традиции, преданы верховенству закона, уважают и защищают наши правовые институты. В Йельской юридической школе, вы разовьете навыки, которые дадут вам возможность сажать людей в тюрьму, спасать и разрушать человеческие жизни, приводить аргументы, которые могут сэкономить миллионы долларов. Но, как мы все знаем, с большой властью приходит и большая ответственность. Каждому из этих инструментов своё время и место. Используйте потрясающую силу перекрестного допроса, чтобы сломить враждебно настроенного свидетеля, но постарайтесь отключить его, когда разговариваете со своим соседом по комнате. Есть старая корейская поговорка: «Никогда не позволяй своему мастерству превзойти твою добродетель». В ближайшие несколько лет ваше мастерство будет быстро расти, но вам нужно позаботиться о том, чтобы ваша добродетель росла ещё быстрее.       Дальше я особо не вслушивался в его бубнёж, угощаясь, как и многие студенты, едой со стола. Эдвард топтался рядом, но к еде, понятное дело, не прикасался. Наконец до меня донеслись последние слова декана.       — Один юрист может изменить ситуацию к лучшему, но команда юристов способна изменить весь мир. Чтобы добиться этого, вам нужна не только энергия, но и идеи, не только совершенство, но и человечность, не только теория, но и практика. Чему мы учим здесь, так это тому, что совершенство без человечности ничего не стоит. Уважаемые абитуриенты, добро пожаловать в Йельскую юридическую школу. Нам так много нужно сделать вместе. Итак, давайте начнем!       В этот раз аплодисменты были куда как более дружными. Декан понимающе улыбнулся и сошёл с трибуны, уступив место какому-то пожилому профессору. Тот сразу же начал что-то вещать в микрофон.       Видя, что декан уходит, я поспешил вслед за ним. Нельзя было упускать шанс поговорить с человеком, который способен решить вопрос с переселением Джоди в наше общежитие. Старательно обходя скопления студентов и круглые столы с угощением, я крикнул ему вслед:       — Мистер Кох, постойте!       — Да, юная леди, — обернулся он.       — Пожалуйста, выслушайте меня. Это не займёт много вашего времени.       — Хорошо, — согласился мужчина. — Только говорите потише. Не будем мешать докладчику.       — Видите ли, — сделал я вид что немного робею. — Моя подруга Джоди поступила в Йельскую школу инженерии и прикладных наук. Она мне как сестра, ближе просто нет человека. Моё сердце разрывается от разлуки с ней, а она тоскует по мне. Было бы просто замечательно, если бы вы разрешили ей переселиться сюда, в наше общежитие.       Декан подозрительно прищурил и без того узкие глаза.       — Значит ты хочешь, чтобы я нарушил университетские правила?       — Понимаю, правила есть правила, — развёл я руками. — Но можно же сделать исключение? Что плохого в том, что две подруги будут поддерживать друг друга в новой обстановке? Боль и тоска из наших сердец уйдёт, сменившись тягой к знаниям.       — Весьма похвальное желание, — добродушно улыбнулся Кох. — Девиз нашего университета — «Свет и истина», как раз отражает фундаментальную приверженность к знаниям. Но пойми меня правильно. Кому как не юристам следует неукоснительно следовать законами и правилам? Вот скажи, каким ты будешь прокурором, федеральным маршалом или даже судьёй если не будешь ставить закон превыше всего? Нет, юная леди! — осуждающе покачал он головой. — Несмотря на то что я разделяю твои расстроенные чувства по поводу расставания с подругой, я не могу пойти на должностное преступление, показывая тебе дурной пример.       Декан отвернулся с явным намерением завершить разговор.       — Стойте! — воскликнул я и принялся вновь повторять свою просьбу.       Делая сложные пассы руками, я применил способность Обмана разума, пытаясь с помощью Силы внушить ему нужную мысль. Какое-то время Кох внимательно слушал, а потом гневно выпалил:       — Мисс! Если вы думаете, что повторяя одно и тоже, и активно при этом жестикулируя, добьётесь своего, вы ошибаетесь.       Он резко развернулся и зашагал прочь.       Вот ведь старый козёл! В очередной раз убеждаюсь, что Обман разума не действует на здешних людей. Или я делаю что-то не так? А может всему виной моя не слишком высокая чувствительность к Силе? Что же, следовало хотя бы попытаться.       Теперь возникает вопрос что делать дальше? Может его запугать? Или предложить взятку? Немного подумав, я выбросил эти мысли из головы. Слишком рискованно. Чего доброго, этот жирный боров ещё отчислит меня из университета или побежит в полицию. Гораздо перспективней выглядела идея поискать на него компромат. Конечно, это займёт какое-то время, но куда мне торопиться?       Задумавшись, я не заметил, как ко мне подошёл Эдвард.       — Ничего не получилось, да? — безэмоционально поинтересовался он.       — Тебе то что? — хмыкнул я. — Это вообще тебя не касается.       — Меня касается всё, что с тобой связанно, Белла, — серьёзно произнёс Эдвард. — Зачем ты хочешь переселить в наше общежитие Джоди? Только не повторяй мне эту чушь про то, что она для тебя как сестра.       Что-то скрывать я не видел смысла, поэтому ответил честно.       — Моя соседка Симона ведёт себя слишком странно и непредсказуемо. Вот, думаю, заменить её на Джоди.       — Неплохая идея, — неожиданно выдал Эдвард.       — Да неужели? — скептически приподнял я бровь. — Совсем недавно ты вообще хотел, чтобы я съехала из этой квартиры.       — Я по-прежнему так считаю, — кивнул он. — Но поскольку ты со мной не согласна, больше на этом не настаиваю. Что же касается замены соседок, то у Джоди более покладистый характер, а Симона действительно слишком эксцентрична. В мыслях у этой девушки… хм… такое ощущение что она живёт в каком-то своём параллельном мире.       — Симона опасна? — слегка напрягся я.       — Нет, не думаю, — покачал головой Эдвард. — Скорее она будет чудить и её причуды тебе вряд ли понравятся. Реальную опасность представляет только Лия.       — Хватит! — махнул я рукой, не желая слушать то, что слышал уже несколько раз.       Демонстративно отвернувшись от собеседника, я перевёл взгляд на трибуну. Там сменилось уже несколько докладчиков и теперь какой-то мужчина в полицейской форме с накинутым поверх неё жёлтым жилетом, уступил место у микрофона тому самому худощавому парню, который выступал в самом начале. Даниэль Стэннард, так, вроде, его звали.       Едва тот заговорил, как Эдвард вновь привлёк моё внимание.       — Белла! Я знаю, как решить твою проблему.       — Говори! — заинтересовался я.       — Как тебе, наверное, известно, Йельским университетом руководит попечительский совет, состоящий из девятнадцати членов. Кроме того, Йель во многом зависит от пожертвований частных лиц. Это я всё к тому, что нужно убедить кого-то из членов совета или крупных меценатов замолвить за тебя словечко перед деканом.       А ведь верно! Может за этим Кохом нет никаких серьёзных прегрешений и искать на него компромат вообще бесполезно? А вот среди такой кучи народа всяко найдётся кто-нибудь, кого можно либо купить, либо шантажировать.       — Хорошая идея, — благодарно кивнул я Эдварду.       Окончательно определившись с задачей, я прислушался к тому, что говорит с трибуны Стэннард.       — В осеннем семестре вы будете посещать пять обязательных курсов: конституционное право, уголовное право, гражданский процесс, контракты и деликты. За вами остаётся право выбирать, когда и в каком порядке пройти эти предметы. Кроме того, вам нужно выбрать президента первого курса. Он будет передавать просьбы, идеи и жалобы учащихся в студенческий совет, а также планировать и организовывать мероприятия.       Ну да, есть такая должность. Воспринимается она многими как довольно скучная и канцелярская, да ещё и отнимает немало свободного времени, которого у студентов, в связи с учёбой и разными хобби, не сказать, чтобы в достатке. Поэтому подавляющее большинство учащихся не рвались в «почётные лидеры».       — Давайте выберем её! — воскликнул какой-то долговязый парень, показывая на меня пальцем. — Вчера она руководила экскурсией.       — Точно! — поддержала его темнокожая девушка, сидевшая на лужайке в компании двух белых парней. — Она активистка.       — А я видел её в кино! — громко добавил длинноволосый толстяк, с аппетитом кушавший сладости возле одного из столиков. — Эта девушка ещё и актриса.       Первокурсники загомонили. Большинство взглядов устремились в мою сторону.       Ну и что уставились? Прежде чем выдвигать мою кандидатуру могли бы поинтересоваться моим мнением. Впрочем, их интерес играет мне на руку — я вовсе не против стать студенческим президентом. Несмотря на непопулярность этой должности у широких масс, она добавляет положительную строку в биографию и отражает активную жизненную позицию, что немаловажно для карьеры политика.       — Благодарю за доверие, — изобразил я улыбку. — Меня зовут Изабелла Свон, и я готова принять участие в выборах.       — А я Рональд Балкин, — из-за чужих спин протиснулся классический ботаник, щуплый, сутулый, и разумеется, в очках. — Я бывший глава ученического самоуправления своей школы и тоже хочу в президенты.       — Ребята! — обратился к нам с трибуны Стэннард. — Нужно соблюсти протокол. В течении недели собрать подписи, составить избирательные программы, напечатать бюллетени и…       — А чего тянуть то? — прервал его длинноволосый толстяк. — Кому нужна эта показуха?       Студенты поддержали его слова дружными возгласами одобрения. Все эти выборы давно превратились в пустую формальность, так как от студенческого президента ровным счётом ничего не зависело. Все мероприятия в учебных заведениях из года в год проводились по одним и тем же планам и шаблонам, поэтому учащихся не сильно заботило кто станет «почётным лидером». Всё равно ничего не изменится.       — Ладно, как хотите, — не стал спорить Стэннард. — Кто-нибудь ещё желает выставить свою кандидатуру? Нет? Тогда голосуем по упрощённой процедуре, благо, она предусмотрена в конституции нашего студенческого самоуправления. Кто за мистера Балкина?       Двенадцать человек подняли руки.       — А кто за мисс Свон?       Взметнулся целый лес рук.       — Что ж, результат очевиден. Поскольку вопрос с президентом решён, осталось выбрать вице-президента.       — Я хочу им стать! — вдруг выкрикнула Лия, стоявшая у самого дальнего столика в компании трёх девушек, с которыми, по-видимому, только что познакомилась.       Я не особо удивился такому её решению. Лия не раз говорила, что стремится отвлечься от мыслей о Сэме, а должность моего заместителя гарантировала ей занятость. Скорее всего она вообще не планировала ничего такого, а просто вдохновилась моим примером.       — Мисс?       — Лия Клируотер.       — Хорошо, — кивнул Стэннард. — Кто желает составить конкуренцию мисс Клируотер?       — Можно я? — отозвался мой недавний соперник, очкастый ботаник.       — Разумеется! Итак, голосуем. Кто за мистера Балкина? А кто за мисс Клируотер?       Голоса разделились примерно поровну, причём я заметил, что почти все «цветные» студенты, а таких было немало, видимо из солидарности проголосовали за Лию. Разумеется, я тоже не остался в стороне и поддержал соседку поднятой рукой. Что любопытно, проголосовала за неё и Симона, которая полулежала на лужайке, опершись спиной о ствол магнолии.       — Побеждает мисс Клируотер с перевесом всего в два голоса, — объявил результат Стэннард. — Церемонию инаугурации и принятия присяги вы с мисс Свон организуете себе сами. А теперь давайте продолжим. Так, на чём я остановился…       — Поздравляю, Белла, — усмехнулся Эдвард. — Вот и исполнилась твоя мечта стать президентом.       Это, типа, он так съязвил? Что ж, пусть тогда не обижается.       — Властью, данной мне народом, — торжественно провозгласил я, — назначаю тебя, Эдвард Каллен, казначеем.       — Что? — опешил он.       — Ну а что? — пожал я плечами. — Кому-то всё равно нужно занимать эту должность.       Казначей контролировал средства, поступающие со счётов учебного заведения на проведение различных мероприятий, собирал взносы и пожертвования с учащихся, а также отчитывался о всех расходах и доходах на собраниях студенческого совета.       — Хмм... — замялся Эдвард. — Возможно, это не самая лучшая идея.       — Неужели ты не хочешь быть ко мне ближе?       — Хочу.       — Вот и замечательно, — улыбнулся я. Пусть теперь возится с бухгалтерией, если такой языкастый.       Пока длился этот наш разговор Стэннард с трибуны что-то вещал про учёбу, завершив свою речь словами:        — На этом церемонию посвящения в студенты можно считать оконченной. Сейчас все желающие могут присоединиться к экскурсии по Юридическому зданию Стерлинга, которую будет проводить Тэсс. Большая просьба к мисс Свон не мешать ей!       Да я, собственно, и не собирался. Авторитет среди студентов, как показали выборы, я успел заработать, так что теперь не было необходимости в импровизации.       Тут к нам подошла Лия. Демонстративно игнорируя Эдварда, она уважительно мне кивнула.       — Мадам президент?       — Мадам вице-президент? — кивнул я в ответ.       Мы вежливо рассмеялись.       — Как-то всё спонтанно получилось, — заметила Лия. — Я никогда не отличалась лидерскими качествами и не была активисткой, а тут вдруг решилась на такой шаг.       — Ничего, ты справишься, — приободрил я её.       — Есть одна девушка, — Лия махнула рукой в сторону своих новых знакомых. — Хочет стать казначеем. Говорит, что готова приносить пользу сообществу.       — Скажи ей что эта вакансия уже занята, — сообщил я и кивнул на Эдварда. — Вот казначей.       — Каллен?! — возмущённо фыркнула Лия. — Я что, должна работать с Калленом?       — Я бы тоже не хотел работать с этой девушкой, Белла, — осторожно заметил Эдвард.       Что ж, возможно я поторопился с этим назначением, но не возвращать же теперь всё назад? Изменив собственное решение я продемонстрирую этим двоим что меня легко можно прогнуть под себя, что в дальнейшем, весьма чревато. Поэтому лучше сгладить углы.       — Успокойтесь! — потребовал я, пристально всматриваясь в их лица. — Ты, Лия, в качестве моей помощницы будешь организовывать студенческие мероприятия и составлять смету расходов, а я — передавать её тебе, Эдвард. Таким образом я выступлю посредником между вами. Вам почти не придётся контактировать друг с другом.       Лия недовольно поджала губы, а Эдвард поморщился. Впрочем, никто из них не стал мне возражать что уже было неплохо.       — Пошли на экскурсию! — махнул я рукой, стремясь отвлечь их от неприятной темы.       Мы примкнули к группе первокурсников самыми последними, когда Тэсс уже вела их к арочному входу в здание. Увидев меня, она хмыкнула и поспешно отвернулась, видимо опасаясь что я вновь буду отнимать у неё хлеб.       Ну и напрасно. Пока мы бродили по высоким сводчатым коридорам, поднимались и опускались по широким лестницам с точеными деревянными перилами, и заглядывали в разные помещения, я не проронил ни слова, знакомясь с местом, где мне предстояло учиться.       Несмотря на то что фасад этого здания содержал множество элементов средневековой готики, интерьер выглядел вполне современно и был оформлен в золотисто-белой палитре. Повсюду — и в коридорах, и в аудиториях, и в залах для семинаров, и в столовой, и в библиотеке — везде белоснежные стены и потолки, арочные витражные окна, а также сверкающий, надраенный, лакированный паркет.       Мебель в аудиториях — кафедры, столы, стулья — сплошь деревянная, лакированная, с резными деталями. Все стены увешаны портретами американских исторических деятелей и юристов в позолоченных рамках.       Отдельного внимания заслуживала студенческая гостиная с хрустальными люстрами и декоративным камином. В гостиной располагались диваны с бархатной обивкой, кресла с витыми ножками, изящные журнальные столики и телевизор с большим экраном.       Показав, что где находится, Тэсс отвела нас обратно в просторный вестибюль, где рядом с доской объявлений, завершила экскурсию. Прежде чем попрощаться, она сообщила, что каждому из нас нужно зайти в офис администрации и составить своё учебное расписание.       — Давайте составим одинаковое расписание, — предложил я Эдварду и Лие, которые всю экскурсию настороженно косились друг на друга.       — Зачем? — спросила Лия.       — Так мне будет удобнее с вами работать. Не понадобится бегать за вами и отрывать от учёбы.       — Хорошо, — сразу же согласился Эдвард. Наверняка он уже давно планировал посещать со мной одни и те же занятия.       Лия колебалась гораздо дольше и хмуро косилась на парня, но в итоге всё же коротко кивнула, признав правоту моих слов.       После посещения офиса администрации для каждого первокурсника наступало свободное время. Можно было сходить на ярмарку университетских клубов, которая должна была состоятся во второй половине дня в парке Нью Хэвен Грин в Старом кампусе. Или поучаствовать в организуемых консультантами во дворе нашего общежития конкурсах, розыгрышах и викторинах. А тем ребятам, кому хотелось пошуметь, разрешалось взять в руки флаги и барабаны и толпой пройтись по улицам Йеля, скандируя лозунги и распевая гимн университета.       Игры и парады меня не интересовали, а вот на ярмарку университетских клубов я решил сходить. В массовом представлении человек, не состоящий ни в каких молодежных организациях выглядел белой вороной, а мне, наоборот, нужно было поддерживать образ общественного активиста.       Вернувшись в общежитие, я после обеда отправился в Нью Хэвен Грин. Лия хотела, было, составить мне компанию, но увидев, что меня вызвался сопровождать Эдвард, поморщилась, и отправилась на ярмарку вместе со своими новыми подругами.       Мероприятие проводилось на обширной лужайке. Вся территория была заставлена яркими рекламными стендами разнообразных клубов. Возле них за столами сидели бойкие агитаторы. Они угощали всех желающих бесплатными конфетами и зазывали присоединятся к их сообществам.       Побродив между стендами, я зарегистрировался как член Йельского политического союза, Комитета республиканцев Йельского университета, Йельского экологического общества, Йельской организации по защите животных, а также Ассоциации за гендерное равноправие студентов Йеля.       Не обошёл вниманием и спорт — подал заявки на вступление в университетскую группу поддержки и в клуб по японскому фехтованию.       Эдвард ходил за мной следом и регистрировался в тех же сообществах, что и я, за исключением разве что спортивных, заявив, что всё это ему тоже интересно. Разумеется, я понимал, что парню просто хочется проводить со мной больше времени.       Обратно мы вернулись только к ужину. Попрощавшись с Эдвардом, я закрылся в своей комнате, включил ноутбук и принялся искать всю доступную информацию, касающуюся непосредственно декана нашей школы, членов руководящего Йелем попечительского совета, а также крупных филантропов, финансирующих университет.       Требовалось найти человека, которого легче всего было убедить помочь мне. Такой человек должен был склонить несговорчивого декана разрешить Джоди переселиться в наше общежитие.       Разумеется, найти компромат в интернете я не рассчитывал, но даже зацепка, какой-то факт из биографии, могла дать толчок к дальнейшим планам. И спустя несколько часов кропотливой работы я таки нашёл сразу две зацепки.       Одна из попечителей, Сьюзан Бисевич, занимающая пост Секретаря штата Коннектикут, призналась в своей автобиографии что за время учёбы в Йельском университете в 80-е годы, потеряла семейную реликвию, кулон в виде розы с единственной сохранившейся фотографией любимой бабушки. Кулон представлял собой самую обычную бижутерию, но для женщины был дорог как память. Бисевич долгое время искала пропажу, писала объявления в газетах и предлагала большие деньги за возвращение кулона, но так никто и не откликнулся.       Так почему бы мне не помочь мадам, рассчитывая на ответную услугу?       Другой попечитель, тоже выпускник Йеля, некий Уильям Кеннард, в 1997–2001 годах был председателем Федеральной комиссии по связи, и что самое главное — тесно сотрудничал по рабочим вопросам с моим старым знакомцем Джоном Макгейном, который в те годы был председателем Комитета по торговле.       Захлопнув крышку ноутбука, я устало откинулся на спинку кресла и покосился на лежавший на столе сотовый телефон. Так с чего бы начать? Заняться поисками пропавшего кулона или позвонить Меган?