Брешь в небесах

Чарльз поудобнее устроился на рабочем кресле и напряженно посмотрел на Рейвен, которая в свою очередь кинула взгляд на Хэнка. Тот включил проектор и вывел на него какие-то изображения, понятные пока что лишь ему самому. — Как я и обещал, я узнал все, что смог о том, что это за существа и как их создали. И даже достал немного фото, — начал суетливо Хэнк. Было темно, работал лишь экран, на который молодой ученый вывел изображение самого обыкновенного человеческого тела в виде объемной модели. Тело было показано без кожи, но со всеми мышцами. — Я долго не мог понять, как все это возможно, и как бы это не было ужасно, они сделали великое открытие. Или его сделал я, — Хэнк на мгновение задумался, но после покачал головой и продолжил: — Это не важно. Так вот, мы все знаем, что все в нашем теле зависит от мозга. Все подчиняется именно его командам. Суть изобретения твоего отца состоит в том, чтобы сделать супер-человека. Скажу сразу, с этим проблем у него не было, он взял все то, что ему предложил я, — сказал Хэнк и картинка сменилась. Теперь то же самое тело выглядело иным. Мышцы в нем были не настоящими, а искусственными, а органы, которые были представлены рядом, словно были сделаны из металла, что точно не имеет никакого смысла и является невозможным. Они словно рассматривают робота из фантастического фильма. — Ты предложил создать киборга из обычного человека? — с подозрением поинтересовалась Рейвен. Ни она, ни Чарльз совершенно не могли понять то, что видели. — Нет, это…. Оно сложнее. Человек остался прежним, но я создал сплав, который на молекулярном уровне имеет некоторые сходства с мышечной клеткой человека. Это все еще металл, но при взаимодействии с мышечной клеткой, он как бы становится ее частью и не прерывает все процессы в ней, а пропускает их через себя. Я создал его для лечения людей. В разных вариациях он может взаимодействовать и с покровными, и с костными тканями. Если бы его использовали правильно, людям больше не пришлось бы тратить на лечение месяцы. Мы могли бы вылечить тех, кто уже не может встать на ноги, потому что человеческие кости сами не могут срастись. Особенно если дело в позвоночнике. Прошло так много лет, и все, что мы можем предложить этим людям, — искусственные способы ходить. Это же вернуло бы им их прежнюю жизнь, — говорил Хэнк воодушевленно, но его зрителей это скорее волновало, чем восхищало. — Так что же создал мой отец? — все же спросил Чарльз напряженно. Ему нравилось то, что говорил друг, но потом Ксавьер вспоминал то, во что это вылилось, и изобретение вызывало разве что отвращение. — Основываясь на моих работах, он создал чип, который способен контролировать человеческий мозг. Конечно, звучит так, словно это что-то маленькое, но нет. Весь мозг человека под его черепом охвачен тончайшими проводами, которые контролируют в нем все, кроме разве что его потребностей, то есть человек выполняет команды без мыслей о том, хорошо это или плохо… — Солдат, который никогда не станет дезертиром, — перебила Хэнка Рейвен. — Именно, — подтвердил Маккой. — Тем не менее он не идет выполнять его, как робот. В нем все еще живы все инстинкты, и он утоляет свои потребности в зависимости от своей нужды. Правда, бесспорно, от робота у них еще кое-что есть. Твой отец сделал их тела почти непробиваемыми. Он буквально вживил металл в их мышцы и органы. Даже их скелет теперь им наполнен, так что тот, кого мы пытаемся спасти, раздавит нас всех в два счета, если мы облажаемся, — сказал Хэнк серьезно. Он наконец-то сел, ожидая еще каких-то вопросов от друзей. Он знал, что их будет много, и способом вопрос-ответ было куда легче выдать всю информацию. У бедного парня уже голова пухла от всего того, что он узнал. — Ладно, я понимаю, почему все это скрывалось и зачем отцу были нужны твои разработки, но зачем нужно было держать Эрика в подвале все это время? — спросил Чарльз, который теперь понимал еще меньше. — А вот тут самое интересное. Мозг человека куда сложнее, чем мог бы казаться. Мы ведь получаем все навыки и знания годами, и без опыта мозг человека бесполезен. Твоему отцу не нужен овощ, который не сможет логически мыслить. Но также ему не нужен тот, кто мог бы бороться с влиянием и отказать, — пытался объяснить Хэнк, нервно перебирая края своего халата. — Он мог бы вызвать амнезию, — сказал Чарльз так, словно элементарнее этого ничего нет. — Мог бы, если бы знал, как это сделать искусственным путем. Все знают, как лишить человека памяти полностью, но это делает его овощем. Никому не нужно потом снова учить его читать и ходить в туалет. При амнезии же человек теряет лишь личную память. Он не помнит свою личность, но все навыки и знания все еще при нем. Добиться такого крайне трудно, и твой Эрик был подопытным кроликом в этом деле. Ты ведь говорил, что в какой-то момент он начал терять память, да? Он помнил себя, Чарльз, но не помнил тебя. Они уничтожали его память постепенно. Но только они не знали про тебя. Твой отец рассчитывал, что темнота будет единственным воспоминанием Эрика, но все его воспоминания были заняты тобой, и когда он начал забывать, ты постоянно возвращал ему воспоминания, — Хэнк чуть улыбнулся, замолчав. Чарльз весь выпрямился, чувствуя какую-то взволнованность в своем теле. — Значит я могу сделать это снова? — спросил Чарльз с надеждой, но Хэнк только пожал плечами. — Я не знаю, но если твой отец и правда делал все это с ним лишь из-за этого, то у тебя есть все шансы. Ты — его единственное воспоминание, самое сильное воспоминание, и эмоции, которые вас связывают, должны быть живы. Ведь во время амнезии память можно вернуть. Нужно лишь помочь в этом человеку, — сказал Хэнк, и Чарльз впервые за последние месяцы улыбнулся, а в его глазах загорелся слабый огонек надежды. Конечно, надежды Чарльза во многом были слепы, но это было лучше, чем полное отчаяние, в котором он пребывал ранее. Теперь он прекрасно знал, что должен сделать, и чего он хочет добиться. Более того, в его голове цель казалась очень даже легко выполнимой, и Чарльз явно не хотел думать о том, что на самом деле все куда менее радужно, чем он себе представлял. Но так было легче и работа шла складнее. До первой экспедиции андроида на Землю оставался всего месяц, и теперь об этом знали все. На всех экранах была выставлена торжественная дата, была снята яркая реклама, которая обещала всем, что совсем скоро и они окажутся на Земле, где человечество начнет новую жизнь, вернется к тому прекрасному, что было разрушено. И люди верили. Сначала это казалось бредом, Чарльз проходил мимо зевак в коридорах и был уверен, что это только вызовет вопросы, но нет. Людям было плевать, врут им или нет. Они смотрели на яркие экраны, как дети смотрят глупые шоу, которые им включают взрослые, чтобы занять их чем-то мирным, и радостно обсуждали свое будущее. Чарльз же только качал головой. Он уже давно понял, что люди перестали быть теми людьми, которых описывают в книгах и статьях. Никто, живущий на базе, не способен выживать, независимо мыслить и ровно говорить. Они все просто рабочая масса, которая уверена, что все хорошо. Им хватает лишь веры в лучшее, но они даже не думают о том, чтобы самим приложить руку. И тем не менее оставался месяц, и Чарльзу становилось страшно, и он игнорировал страх как только мог. — Все получится, я тебе обещаю. Это уже не только твое дело, это дело всего человечества. Твой отец устроил геноцид против своего населения, и люди должны об этом узнать. И они узнают. Мы сделаем все для этого, — сказала ему Рейвен, когда они сидели над огромным планом научного крыла и пытались понять, чего им не хватает, чтобы все прошло успешно. Одна ошибка будет стоить жизни всем, и Чарльз не хотел рисковать друзьями, а они не хотели рисковать им. К счастью, очевидных ошибок они так и не нашли. Хэнк смог достать все ключи и пароли, разузнал все расписания и даже разобрался с тем, как управлять андроидами. Единственное, что правда вызвало сложность, — летный аппарат, на котором должен был отправиться Чарльз. Оказалось, что осуществить кражу космического корабля так же сложно, как и представить это, но им удалось. Правда не украсть, а просто выкупить. Отчаявшимся людям нужно не так много для счастья. Хватило лишь несколько бутылок выпивки и символической платы, и старая маленькая развалюха была полностью в распоряжении ребят. Старому пилоту было откровенно плевать, куда они собрались и зачем. Он был уверен, что она даже не взлетит, но понадобилась неделя, чтобы его слова оказались ложью — космолет был приведен в нормальное состояние и чисто теоретически мог долететь до Земли. Роковой день настал почти незаметно. Для всех это был праздник, людям объявили выходной. Все собирались у экранов и наблюдали за тем, как ученые и техники готовят корабль к полету, попутно слушая тошнотворно сладкую речь Маркуса Ксавьера. Чарльз тоже слушал ее, сидя в кабине небольшого космолета. — Этот день очень важен для всех нас. Сегодня мы делаем первый шаг к тому, чтобы обеспечить нашим детям светлое будущее. Мы не можем предсказать, что мы найдем на Земле, но я надеюсь, что она встретит нас теплом и заботой, как было когда-то раньше. И если это будет так, человечество снова вернется на свою родную планету, и мы вернем себе ту жизнь, которую отняли у нас наши предки! — говорил воинственно Маркус, но Чарльз лишь закатывал глаза. Он знал, что есть тысяча способов сделать это гуманно, но его отец выбрал самый варварский из всех путей. Отсчет шел на минуты. Чарльз прикрыл глаза и завел двигатель, зная, что Хэнк может открыть люк в любую секунду. А еще он знал, что Хэнка и Рейвен найдут, и он еле останавливал себя от того, чтобы все прекратить. Он никогда не сможет себе простить смерть этих людей, они ведь рискуют всем ради него.  — Как ты? — послышался голос Рейвен в наушниках. Чарльз глубоко вздохнул и крепко взялся за штурвал. — Нормально. — Готов? — послышался голос Хэнка. Чарльз кивнул, но понял, что они его просто-напросто не видят. — Да, готов. — Тогда вперед, — сказал Хэнк. — Я люблю вас, — сказал Чарльз, когда люк начал медленно открываться. Когда он открылся полностью, двигатель ревел с невероятной силой, и Чарльз увидел вдалеке второй корабль. Эрик. — И мы тебя любим. Удачи, Чарли, — сказала Рейвен, и Чарльз снова кивнул, но больше ничего не сказал и лишь нажал на газ, тут же унося корабль прочь от необъятной космической станции. Ксавьер оглянулся, чтобы посмотреть на нее. Он и не думал, что она настолько огромная. Кажется, она сама была размерами с половину планеты, на которую он отправлялся. Земля. Разве такое вообще возможно? Корабль стремительно уносился прочь, двигаясь строго в установленном направлении. Чарльз на мгновение прикрыл глаза, но тут же их открыл. Мимо с намного большей скоростью пронесся другой космический аппарат. Вытянутый, выполненный в виде огромной капсулы, он пронесся мимо Чарльза словно пуля, так что Ксавьер даже ничего не смог рассмотреть. Хотя он знал, что это такое. Это был Эрик. Он первым окажется на земле. Чарльз вздохнул. А если там все еще не безопасно. Если они оба погибнут? Думать об этом было поздно. Назад ему дороги нет. — Чарльз? Чарльз! Ты слышишь меня? — послышался в ухе голос. Ксавьер включил микрофон и улыбнулся, пускай увидеть этого никто не мог. — Да, да, я слышу. Все хорошо, все в полном порядке, — сказал Ксавьер. Рейвен по ту сторону динамика облегченно выдохнула. — Что там происходит? — спросил Чарльз. До земли было двое суток. Ему нужно было знать, что происходит на станции. Его ведь видели, точно видели. Скоро отец узнает, что это был он, и тогда… — Они подняли тревогу, решили, что сбежал кто-то из заключенных. Пока ищут сбежавшего. Никто не отправится его ловить, но это не дает нам слишком много времени. Думаю, через пару часов они поймут, что проблема не в преступниках, — сказал Хэнк, который все еще был там, рядом с Рейвен. Они внимательно следили за тем, как двигается Чарльз, за всеми показателями его судна. Они не бросят его. Это Чарльза и пугало. — Вам стоит уйти, ребята. На месте не должно быть ваших следов, — сказал Чарльз. Он нервно поерзал в кресле. Какими же они все же были маленькими. Крошечными. Тем временем, как мир был безграничным. Вселенная. Тысячи вселенных. Кто они на фоне таких масштабов? Очередные паразиты? — Мы знаем, мы… Все будет хорошо. Лучше расскажи, что ты видишь, — мягкий голос Рейвен невольно заставил Чарльза прикрыть глаза. На мгновение его сердце предательски кольнуло, напоминая о том, что это может быть последний раз, когда он слышит этот голос. Такой мягкий, родной. Этот голос ассоциировался с домом, он был его домом, и Чарльз очень боялся, что больше никогда не сможет к нему вернуться. Чарльз глубоко вздохнул и снова открыл глаза, внимательно смотря по сторонам. Все было таким странным, большим, но одновременно чертовски маленьким, далеким. Все вокруг казалось чем-то нереальным. Темнота поглощала все вокруг, но все равно множество ярких огней и пятен не позволяли ей взять полное главенство, прорываясь сквозь нее и напоминая о том, что Чарльз не один. Что вселенная слишком большая и невероятная, чтобы позволить какому-то маленькому Чарльзу Ксавьеру быть единственным живым существом. — Чарльз? — из динамиков послышался все тот же мягкий голос и Ксавьер невольно улыбнулся. — Я вижу Землю, — сказал Чарльз спокойно. Она была так близко, но при этом так далеко. Насколько же она была огромной… — А еще звезды. Много звезд, они повсюду. Рейвен, это невероятно. Если я умру, то я рад, что смог перед этим увидеть что-то подобное, — завороженно сказал парень. В динамиках как-то грустно хмыкнули. — Даже не думай об этом, Ксавьер. Я запрещаю тебе умирать, — сказала девушка, и Чарльз невольно улыбнулся. — Я тоже запрещаю тебе. Идите оттуда. Свяжитесь со мной через 24 часа, — попросил Чарльз серьезно. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, Рейвен, — сказал Ксавьер, после чего динамик чуть зашумел и отключился. Вот теперь Чарльз был один. И он понятия не имел, что он сможет пережить этот путь. **** Ксавьер провел в полной тишине куда больше двадцати четырех часов. Периодически принимая снотворное, он засыпал, а когда просыпался, то проверял все показатели, читал (благо он успел хоть немного позаботиться о своем досуге заранее). Когда чтение ему надоедало, он пытался связаться с Рейвен или Хэнком, но они молчали, так что он снова пил таблетки и засыпал. В третий раз он проснулся от шума. Ксавьер нехотя открыл глаза. Все его тело затекло, и он, отстегнувшись от кресла, чуть привстал, чтобы размять ноги. Динамик продолжал шуметь и Ксавьер на всякий случай поправил микрофон, после чего все же посмотрел в окно. Земля была близко. Слишком близко. Сколько он летел. Кажется, уже намного дольше, чем мог себе представить. — Чарльз, ты слышишь меня? Чарльз! — услышал Ксавьер в динамике знакомый голос Хэнка. После столь долгой тишины хоть какой-то звук казался спасением, а голос знакомого человека тем более. — Да, я слышу. Привет, — сказал Чарльз и снова упал на сидение. — Что там у вас? — Режим ЧС сняли, но твой отец явно все знает, он же не идиот. Охраны стало в разы больше, мы решили больше отсюда не выходить, — сказал Хэнк, что заставило Чарльза нахмуриться. Его отец не был идиотом, они скоро найдут их, и что тогда? Он убьет их, даже не посмотрев на то, что Рейвен — его ребенок. Власть и дела ему всегда были важнее семьи. Даже мать не сможет остановить его от детоубийства. — Уходите оттуда. Я справлюсь, Хэнк, уходите, — сказал Чарльз устало и явно взволнованно. — Нет, — послышался уже голос Рейвен, — Тем более, что ты уже почти прилетел. Осталось четыре часа, Чарльз, — сказала девушка, что заставило парня удивленно уставиться в огромное лобовое стекло. ОН видел, что он близко, но сейчас он осознал, НАСКОЛЬКО он был близко. До посадки оставалось несколько часов. Или до его смерти. Он знал, что корабль может не сесть. — Но… Боже, — парень снова пристегнулся и уставился вперед. Планета, которую во всех книжках называли человеческим домом, была перед ним. Огромная, буквально необъятная, она встречала парня густыми белыми облаками и разноцветными пятнами. Трава, вода, земля. Даже если он и умрет, он умрет дома. Тем не менее он не был готов, о чем еще полтора часа говорил сестре, которая пыталась его успокоить. Ксавьер был чертовски рад, что судно двигается самостоятельно, потому что понимал — если бы он даже умел им управлять, сейчас он точно бы наделал кучу ошибок и не долетел. Так у него по крайней мере был шанс. Он мало говорил, вместо этого говорила Рейвен, и в течение трех часов он слушал ее голос, пока Хэнк не объявил, что Чарльзу пора все отключить. Сделав все то, что сказал друг, Чарльз просто закрыл глаза и принялся ждать. Земля была настолько близко, что казалось, что ее уже можно было потрогать. Все вокруг начало гореть красным, свет потух, а корабль плавно сменил траекторию и начал снижаться, постепенно проникая в дымчатую атмосферу… **** Все было в дыму, когда он очнулся. Голова гудела, а в ушах был противный писк, который словно сверлил мозг со всех сторон. Чарльз болезненно простонал и кое-как открыл глаза. В какой-то момент давление стало таким сильным, что он отключился и теперь еле мог видеть и слышать. Кое-как отстегнув ремень безопасности, Чарльз закрыл глаза и немного потер их, после чего открыл снова, и все вокруг стало чуть яснее. Дыма почти не было, лишь слегка дымилось что-то под стеклом, сама же кабина была полностью цела. Ксавьер кое-как поднялся на ноги и тут же чуть не упал, но вовремя схватился за спинку кресла. Голова предательски кружилась, и Чарльз, все еще придерживаясь одной рукой, второй дотянулся до приемника и наушников, которые тут же включил. — Рейвен, — тихо проговорил он. В наушниках что-то зашуршало, и вскоре Ксавьер смог услышать знакомый голос. — Чарльз! Чарльз, ты меня слышишь? Все хорошо? — начала почти кричать девушка, но из-за помех Ксавьер был ей в этом благодарен, ведь иначе он бы понял лишь половину. — Да, все… Нормально. Я живой, — Чарльз вздохнул и попытался выпрямиться. В этот раз вышло лучше. Он сделал пару шагов, понимая, что теперь он, кажется, не упадет. — Ты сделал это, слышишь? Ты на Земле, Чарльз! — радостно сказала Рейвен. Ксавьер улыбнулся и тихо засмеялся. Он чувствовал себя настолько отвратительно, что даже не мог толком думать о том, что он сделал. — Датчики целы, показатели атмосферы в норме. Если верить полученным данным, то ты можешь выходить, там безопасно, — сказал Хэнк. Чарльз кивнул, но потом мысленно ударил себя по голове. Они же этого всего не видят. — Да, хорошо, только, Хэнк, тут есть что-то от давления? И головной боли. Я сейчас умру, — признался Чарльз. К счастью, его собрали как надо. У него были и еда, и вода, и лекарства. Чарльз нашел нужные таблетки и выпил парочку, после чего ненадолго присел и, почувствовав некоторые улучшения, все же поднялся и подошел к выходу. Он знал, что датчики улавливают не все, и знал, что, если нажмет на кнопку разгерметизации, назад пути не будет. Возможно, он умрет, так и не открыв дверь. Или же это будет происходить медленно. Так или иначе, он уже здесь, и назад пути нет. Буквально нет. Корабль не взлетит снова, это разовая история. «Он где-то здесь», — неожиданно подумал Чарльз, и по его коже пошли мурашки. — «Ты здесь ради него, и он здесь, живой или мертвый. Ты должен найти его». Последняя мысль невольно заставила Чарльза вспомнить знакомые черты лица. Перед глазами возникла нежная улыбка, и Чарльз сам невольно улыбнулся, после чего все же решился и включил разгерметизацию. Вокруг послышалось шипение, которое тут же стихло, и Чарльз напрягся. Он ничего не чувствовал. Ему не стало плохо, он ничем не покрылся. Это было достаточно многообещающе, чтобы он все же открыл дверь. Огромные железные ворота сами отъехали вверх, а трап опустился к земле, открывая Чарльзу новый мир. Его мир. Землю. — Охренеть, — только и смог сказать парень. Он медленно подошел к трапу и аккуратно спустился на последнюю ступеньку, так и не решаясь встать на почву, которая была ему неизвестна. — Что такое? Что ты видишь? — спросил Хэнк где-то в наушнике. Ксавьер ничего не ответил, лишь только чуть улыбнулся и глубоко вдохнул. Так глубоко, что голова закружилась, но это не было плохим знаком. Это был воздух, настоящий воздух, который впервые за его жизнь полностью наполнял его легкие, позволяя дышать полной грудью. Он не знал, где именно он находится. Вокруг него было поле, огромное, почти безграничное. Оно было полностью покрыто какими-то небольшими растениями, которые едва ли могли дойти человеку до щиколотки. Где-то вдалеке же парень видел растения больше. Чем дальше он всматривался, тем больше они становились. Кажется, там был лес. Если Ксавьер вообще правильно понимал значение этого слова. — Чарльз, — снова услышал парень в наушнике. Связь работала отвратительно, подул ветер, и шумы стали куда сильнее, и тогда Ксавьер понял, что вне корабля их система связи почти не работает. Это точно не было хорошим знаком. Кажется, Чарльз и правда здесь один. Постояв так еще пару минут, Чарльз снова зашел в корабль и тогда включил связь. Хэнк и Рейвен все еще были там, они ждали хоть чего-то от него, но Чарльз понимал, что ему нужно заняться делом. Тем более, что он правда не мог это все описать. Он не понимал, что это, он лишь видел цвета. Никакие прочитанные книжки не могла до конца дать ему понимание того, что происходит вокруг него. Единственное, что он знал точно, — это Земля, и где-то здесь Эрик, которого Ксавьер должен найти и вернуть себе. — Видимо, идти тебе придется одному. Судя по карте, Эрика бросило совсем рядом. Если бы была связь, мы бы могли периодически скидывать тебе данные о его местонахождении, но так как ее нет, придется работать с тем, что есть сейчас, — серьезно говорил Хэнк. Здесь, рядом со штурвалом и панелью передач связь была прекрасная, видимо, где-то здесь и была антенна. Ксавьер ел какой-то сэндвич, который нашел в своих запасах, смотрел на карту, в которой ничего не понимал, и внимательно слушал друга. Чарльз угукнул и внимательно посмотрел на карту на небольшом планшете, который положил ему Хэнк. Судя по тому, что он видел, до Эрика ему идти километров пятнадцать. Насколько это много или мало, Чарльз не знал, но в очень уменьшенных масштабах это казалось не таким уж и сложным делом. — Возьми с собой еду и оружие. И воду, потому что я не знаю, есть ли по пути водоемы. Да и в море воды ты не напьешься, — усмехнулся Маккой, на что Чарльз закатил глаза, но ничего не сказал. Он собрал с собой все, что мог: немного еды, бутылку с водой, оружие, самые простые лекарства, пару фонариков, спички и планшет, зарядки которого должно было хватить еще как минимум на неделю, так что о том, что он отключится, беспокоиться не стоило. Также Чарльз надел на себя куртку. Это казалось логичным, все же хоть какая-то защита от каких-нибудь опасностей. — Ну все, я, кажется, готов, — сказал Чарльз. Он поправил наушник и положил приемник в карман. — Не отключайся. Скорее всего, когда ты приблизишься к Эрику, у нас снова появится возможность с тобой связаться, — предупредил Хэнк. Чарльз кивнул сам себе. Он и не собирался. Все эти провода придавали ему хоть немного уверенности. — Ладно, я пошел, — сказал Чарльз. — Рейвен? — позвал он напоследок. — Что такое? — спросил знакомый голос сестры, и Чарльз улыбнулся. — Я люблю тебя, — сказал Ксавьер, после чего вздохнул и все же вышел из корабля. В наушниках снова появился шум, который не давал нормально услышать Рейвен, и Ксавьер убрал звук. Не хватало ему еще слушать этот белый шум, так он точно сойдет с ума. **** Идти ему было много. Чарльз понял это спустя какое-то время, когда вдруг оказалось, что маячок на экране планшета почти не двигается, хотя Чарльз все шел и шел. Поля, казалось, были бесконечные. Они растягивались все больше и больше, и Чарльзу казалось, что им не будет ни конца ни края. Не то, чтобы он жаловался. Все это было новым и странным для него. Сначала он шел по совсем небольшой траве, в которой то и дело летали какие-то насекомые. Чарльз смотрел на небольшие нежные травинки, цветочки, что иногда в ней мелькали, и все было ему интересно. Дошло до того, что он все же сорвал пару белых цветков, похожих на ромашки, и аккуратно закрепил их на нагрудном кармане. Позже, спустя где-то час пути, Ксавьер начал замечать, что трава становится выше. Зеленый мягкий ковер начал сменяться более высокими и твердыми растениями, которые от зеленоватого медленно начали переходить в более желтоватый цвет. Чарльз внимательно разглядывал их, пытался понюхать, но, как ему показалось, никакого особого интереса они не представляли, так что спустя какое-то время весь его пыл чуть поубавился, и, вспомнив свою цель, он начал более уверенно идти вперед, туда, где начинался лес. Если поля были не самым интересным, что мог видеть Чарльз, которому все это явно было чуждо, то лес вызывал в нем массу вопросов и даже страхов. На карте леса не было, на карте были лишь какие-то пятна, но Чарльз уверенно шел вперед, пытаясь сосредоточиться на том, что ему объяснял Маккой. Вот кто должен был быть здесь. Хэнк. Он-то уж точно знал бы, что здесь и зачем, и шел бы с явным пониманием, а не просто под вдохновением от мысли, что где-то там впереди, возможно, стоит заветный корабль, на котором прилетел Эрик. Мысли о том, что долго ему тут не протянуть, никак не хотели покидать Чарльза. Даже несмотря на то, сколько он знал о Земле, по факту он все еще не знал о ней ничего. Как здесь жить? Что делать? На эти вопросы молодой гений ответить не мог. Лес был не густой, деревья стояли на приличном расстоянии друг от друга и тянулись высоко в небо, так что не было даже смысла пытаться разглядеть их макушки. Чарльз аккуратно ступал вперед, стараясь никуда не сворачивать. Он примерно понимал, куда должен был прийти. Хэнк говорил о воде. О море, побережье которого было прямо за лесом. На удивление карта не переставала работать. За это спасибо стоило сказать тем, кто не додумался убрать с орбиты планеты некоторые искусственные спутники. Они работали для того, чтобы следить за делами на земле, за крупными происшествиями на ней, и без них Ксавьер точно заблудился бы. Так он шел примерно два часа, но парню казалось, что он идет целую вечность. Пока шел, он успел споткнуться о какие-то палки, где-то поцарапался, а в его волосах теперь был какой-то мусор. Но совсем скоро он, сам того не ожидая, оказался на месте. Никакого моря рядом не было, но он видел знакомый корабль. Огромная посудина стояла прямо среди деревьев, поломав парочку из них. Сам же корабль ничуть не пострадал. Вокруг было тихо. Чарльз аккуратно подошел поближе и спрятался за какими-то кустами, чтобы рассмотреть все получше. Он видел костер, видел поваленное дерево рядом с ним. Вход в корабль, который напоминал огромную капсулу, был открыт, но внутри точно никого не было. «Неужели он куда-то ушел?» — мысленно спросил сам себя. Он аккуратно вышел из-за кустов и внимательнее осмотрелся. Он видел какую-то еду, остатки которой лежали возле недавно потушенного кострища, видел какой-то мусор внутри капсулы. — Эрик? — все же подал голос Чарльз, но в ответ была тишина. Было глупо надеяться, что он тут же выйдет из каких-нибудь кустов и бросится ему в объятия. — Ну где же ты? — прошептал себе под нос Чарльз, осматриваясь по сторонам. Он несколько раз покрутился, походил вокруг вещей, пока вдруг не заметил некоторые срубленные ветки. Это не было сделано просто так, это было похоже на какой-то проход, и Чарльз, понимая, что другого варианта у него нет, решил все же пойти по чужим следам. И чем дольше он шел, тем больше он понимал, что это и правда проход. И вел он не абы куда, а к морю. Видимо, Хэнк не соврал, а лишь ошибся. Чем ближе Чарльз был к побережью, тем сильнее он слышал шум воды, и вскоре он все же смог вырваться на светлый берег. Это был не тот райский пляж, который описывался в старых книжках. Вся местность была заросшая, наполовину — в песке, а наполовину — в каких-то камнях. Чарльз чуть прищурился от яркого солнечного света, а когда глаза привыкли, смог посмотреть чуть вдаль и замер. Там, почти у самого моря, стоял человек и точно смотрел на него. Чарльз медленно начал идти вперед, не зная, что именно его ждет, но чем ближе он подходил, тем больше он узнавал в фигуре знакомые черты. Чарльзу казалось, что его вырвет от волнения. Он остановился в нескольких метрах от Эрика, на лице которого было лишь непонимание. — Эрик? — спросил Чарльз аккуратно. Он сделал пару шагов вперед, но Эрик даже не подумал куда-то двигаться, так и остался в прежнем положении. — Эрик, это я, Чарльз, ты помнишь меня? — спросил Ксавьер. Он подошел совсем близко, заглянул в такие родные и любимые глаза. Они не были совсем стеклянными, но в них и не было ничего, что говорило бы о том, что Эрик знает Чарльза. Лишь непонимание и удивление, не более того. — Вас не должно быть здесь, — проговорил Эрик, и Чарльз нахмурился, качая головой. — Боже, ты же должен вспомнить, — прошептал Чарльз. Он подошел совсем близко и коснулся чуть прохладной щеки. У моря было совсем не тепло, так что Чарльз был рад, что додумался взять куртку. Эрик был почти таким же, как и раньше. Все в нем было такое знакомое и родное, но он был чужим. Этот Эрик не помнил Чарльза. Он даже не знал своего настоящего имени. — Профессор Ксавьер, вы должны быть на станции, вам не место здесь, — сказал Эрик. Он не сдвинулся, лишь смотрел на Чарльза, пока тот трогал его. Глаза начали предательски слезиться, но Чарльз даже не обратил на это внимания. Он пытался вспомнить все то, о чем ему говорил Хэнк. О том, что память не вернется к Эрику по щелчку пальцев, что нужно что-то, что заставит мозг Лэншерра проснуться. Не было никакого точного средства от потери памяти. Эрик аккуратно убрал руки Чарльза от себя и отошел от него на шаг, после чего обошел и направился обратно туда, откуда не так давно вышел сам Чарльз. Ксавьер непонимающе уставился на уходящую фигуру и поспешил за ним. — Как вы сюда попали? — спросил Эрик. Он обломал еще пару веток, чтобы было легче идти, и они снова оказались рядом с капсулой, в которой прибыл парень. Только сейчас Чарльз заметил в его руках какие-то камни и палки. — Я прилетел за тобой, — ответил Чарльз так, словно это было очевидно. Эрик повернулся к нему и вопросительно вскинул бровь, а на его лице появилась легкая ухмылка. Это неожиданно сделало его лицо особо живым, и Чарльз сам улыбнулся, стирая при этом слезы с щек. Было глупо полагать, что это будет просто. Что Эрик увидит Чарльза и тут же вспомнит. Но Чарльз не был готов к этому. Пусть Хэнк и объяснил ему все так подробно, как мог, Чарльз понимал, что все это не для него. Он не создан для подвигов, и если бы не Эрик, он бы никогда даже не подумал высунуть свой нос дальше их станции, которая когда-то даже казалась ему уютной. Эрик скинул свою ношу на землю и присел на большое поваленное дерево. — Боюсь, вы ошиблись, — спокойно сказал он. — Как минимум потому, что я не Эрик. Я Дэвид, — сказал Эрик, и Чарльз лишь глубоко вздохнул. Он сел рядом с ним на бревно и посмотрел на потухший костер. Откуда Эрик вообще знал, как его ставить? Глупый вопрос, он ведь знает все. — Так или иначе, обратного пути нет, так что мы будем соседями, — спокойно сказал Эрик. Чарльз искоса посмотрел на него, на что Эрик снова вопросительно приподнял бровь. — Что? — Ты знаешь, для чего ты здесь? — спросил Чарльз, на что получил положительный кивок. — Я здесь, чтобы помочь человеческой расе заново освоить их родную планету. Она прекрасна, не правда ли? — Эрик чуть улыбнулся, а Чарльз только вздохнул. — Да, прекрасна… Больше ни Эрик, ни Чарльз ничего не говорили. Парень не знал, как ему правильно начать разговор, который правда мог бы помочь вернуть Эрику его воспоминания, а Эрик просто был очень занят. Он вечно куда-то ходил, что-то собирал. Сначала он ушел к берегу и вскоре вернулся с парой рыбин, что заставило Чарльза удивленно на них пялиться, пока они дергались на каком-то куске железа, который Эрик, возможно, использовал для готовки. После Эрик принес какие-то неизвестные плоды и разжег костер. Тогда Чарльз неожиданно для себя заметил, что на улице начало темнеть. Приближалась ночь, хотя казалось, что прошло совсем немного времени. Чарльз наблюдал за Эриком и хотел помочь, но понимал, что он в этом всем будет крайне бесполезен. Они кормились в столовой, или их кормили личные повара, все на их станции зависело от электричества и других альтернативных источников энергии, так что то, что делал Эрик, казалось Чарльзу странным. И если бы Чарльз не знал, что сделали с Эриком, он бы очень удивился таким познаниям, но, видимо, предки оставили достаточно теории о своей жизни, чтобы будущее поколение могло выжить. В конечном итоге наступили сумерки. Чарльз смотрел, как Эрик аккуратно переворачивает насаженную на палки рыбу, и пытался поймать отражение пламени в его светлых глазах. Они сидели совсем близко, и в какой-то момент Эрик обернулся, смотря на Чарльза с легкой улыбкой. — Если я накормлю тебя ужином, ты объяснишь мне, как тут оказался? — спросил Эрик. Он нежно смотрел на Чарльза, отчего щеки парня предательски покраснели, но он все же кивнул. — Я бы и так тебе все рассказал, — пожал он плечами, на что Эрик кинул и усмехнулся. — Знаю, я просто ждал, пока ты успокоишься и перестанешь так волноваться, — сказал Эрик. Он снова перевернул рыбу, после чего поднялся и залез в свою капсулу, через мгновение возвращаясь оттуда с приборами и тарелками, что удивило Чарльза. — Что? Думал, они меня совсем пустым сюда отправили? — спросил Эрик. Он протянул Чарльзу тарелку, после чего сел и аккуратно снял одну рыбину. Он переложил ее на тот же кусок железа, где еще пару часов назад она лежала живой, и начал ее разделывать, перекладывая на тарелку Чарльза уже чистые куски, очищенные от костей. Чарльз смотрел на это с замиранием сердца, пока Эрик делал все это так, словно иначе и быть не могло. Он закончил, когда на подносе остались лишь кости и внутренности. — В космосе такому не научат, — как бы оправдался Эрик, после чего переложил так же вторую рыбину и начал проделывать то же самое, но уже с меньшей скрупулёзностью. Для себя он лишь убрал все несъедобное и отрубил голову, после чего принялся есть, и Чарльз последовал его примеру, с удивлением замечая, что чертовски голоден. А такой еды он и вовсе никогда не ел. — Так что, расскажешь мне свою историю? — спросил Эрик. Чарльз проглотил очередной кусок рыбы и кивнул. — Это долгая история, — сказал он, хотя не знал, с чего именно ему стоит начать этот рассказ. — Наверное, это будет звучать странно для тебя, но мы знакомы. Давно знакомы. И я знал тебя не Дэвидом. Ты был известен мне, как Эрик, и мы познакомились еще детьми, и, знаешь, мы были близки, очень близки. Я тебя лю… — Чарльз осекся и покачал головой, но после понял, что он должен сказать правду, ведь иначе Эрик не вспомнит. — Я любил тебя, а ты говорил, что любишь меня, но потом ты пропал. Тебя словно и не было никогда. Я искал тебя, но все было тщетно, пока вдруг я не увидел, как бы так сказать… нового тебя. Дэвида. Мой отец назвал тебя Дэвидом. Отобрал твою прежнюю жизнь и сделал тебя тем, кто ты есть сейчас. Я не мог с этим смириться и решил, что должен отправиться за тобой, чтобы ты вспомнил настоящего себя, и чтобы… Мы увидели это все вместе. Знаешь, я когда-то обещал тебе все это показать, что мы будем здесь вместе и что мы… — Чарльз вздрогнул, когда Эрик неожиданно накрыл его ладонь своей крепкой теплой ладонью. Ксавьер, который до этого смотрел куда угодно, но не Эрика, поднял взгляд и замер, замечая в чужих глазах какое-то странное знакомое тепло, которого словно не было прежде. Эрик же только улыбнулся чуть шире и кивнул. — Я знаю, Чарльз, — сказал Эрик, оставляя Чарльза в полном недоумении. Эрик же молчал. Он словно ждал, пока его губы расплывались в улыбке все сильнее и сильнее. И тогда Чарльз все понял. Он растерянно уставился на Эрика и невольно придвинулся ближе. Тот и не протестовал. Он убрал всю посуду в сторону, позволяя Чарльзу сесть совсем рядом, и кончиками пальцев коснулся его лица. — Когда? — спросил Чарльз, хотя вопрос был совершенно бессмысленным. И тем не менее Эрик его сразу же понял. — Как только оказался здесь. Эта капсула не была рассчитана на такую плотную атмосферу, и поэтому давление во время посадки дало о себе знать. Скорее всего, произошел какой-то сбой, — объяснил Эрик. Чарльз как дурачок хлопал глазами, пока родные пальцы аккуратно очерчивали контуры его лица, пытаясь их вспомнить не только визуально, но и тактильно. Не удержавшись, Чарльз поймал руку Эрика и прижался к ней щекой, блаженно прикрывая глаза. От знакомого чужого тепла глаза предательски защипало, и Чарльз, не смея себя больше сдерживать, резко подался вперед и прильнул к Эрику, заключая того в крепкие объятия. — Я знал, что ты прилетел за мной. Я видел, как что-то приземлилось, и понял, что это ты. Ты бы не позволил мне оказаться здесь одному, — сказал Эрик мягко, осторожно обнимая Чарльза в ответ. Они впервые делали это вот так. Без решеток и каких-то других преград. Грудь к груди, нос к носу. Они мечтали об этом так долго, что даже не верилось, что это правда. Чарльз сжал в кулачках куртку Эрика и прикрыл глаза. — Я думал пошутить над тобой, но ты выглядел таким разбитым, — признался Эрик, на что Чарльз только ударил его кулаком по спине. Не сильно, но этого вполне хватило, чтобы Эрик признал свою ошибку. — Я так скучал, черт возьми, Эрик, — пролепетал Чарльз сквозь слезы. Он поднял голову и, не сдержавшись, ткнулся в губы Эрика своими губами. Он словно забыл, как это делается, просто прижимался губами к губам, пока Эрик улыбался в этот крайне странный поцелуй. — Я люблю тебя, — сказал Эрик, после чего его губы сами сделали первое верное движение, вовлекая Чарльза в настоящий поцелуй, страстный, чувственный, отчаянный. Чарльз не понимал, что происходит. Он слепо двигал своими губами, хватаясь за Эрика, как за спасательную шлюпку посреди моря, словно Эрик в любой момент мог исчезнуть, и тогда Чарльз погибнет. Ему было легче поверить, что он попал на Землю и что он сидит в лесу, а в десяти метрах от него шумит настоящий океан, чем в то, что Эрик здесь и что он больше никуда от него не денется. Но тот, кажется, никуда не собирался. Это было похоже на сон. Чарльз категорически отказывался отрываться от Эрика, и, когда воздуха стало мало, он так и продолжил его обнимать, пока ему все же не напомнили, что следовало бы поесть. Тогда Чарльзу все же пришлось его отпустить. — Я никуда не денусь, обещаю, — сказал Эрик, на что Чарльз фыркнул. — Я уже это слышал, а потом мне пришлось угонять шаттл, чтобы до тебя добраться, — сказал Чарльз серьезно, но на его губах почти тут же расцвела веселая улыбка. Он наконец-то был счастлив. Они были счастливы. Когда им наконец-то удалось поесть, они все же решили лечь спать. Как оказалось, внутри капсулы Эрик смог устроить себе что-то вроде спальни, где они тесно уместились рядом друг с другом и долго просто лежали, рассматривая, трогая и словно заново знакомясь. Они никогда не знали друг друга так близко. Лишь легкие касания губ, какие-то прикосновения, но не более. Теперь же они могли почувствовать, увидеть и узнать все, и эти возможности будоражили молодую кровь. Мешало им разве то, что их организмы уставали, как и организм любого другого человека, так что в какой-то момент они все же уснули. Следующим утром Чарльз проснулся один. Он нехотя выбрался из теплой обители, находя Эрика на улице. В руках у него был приемник Чарльза. — Он шумит все утро. Что это? — спросил Эрик. Чарльз драматично ударил себя по голове и, взяв у Эрика приемник, воткнул наушник в ухо и попытался его настроить, благо тут это сделать было крайне легко. Когда все было настроено, Чарльз услышал в наушниках крик: — Чарльз! Чарльз, ответь! Ты слышишь меня?! — кричала Рейвен. Она явно была напугана, и в этом была вина Чарльза. Он должен был связаться с ней до наступления ночи. — Рейвен, я здесь, все хорошо, — сказал спокойно Чарльз. В наушниках послышался грохот, что напрягло Чарльза. Не Хэнк Маккой же там что-то крушит. — Боже, наконец-то. Я думала, что они убили тебя, — сказала Рейвен. Чарльз напрягся. Эти слова не были хорошим знаком. Он жестом поманил Эрика за собой и прошел в капсулу. Там в приборной панели был динамик, и Чарльз подключил передатчик к нему, чтобы слышать мог не только он один. — Объясни спокойно. Кто меня должен убить? Когда? — спросил Чарльз напряженно. Слова об убийстве взволновали и Эрика. — Эрик. Они все знают, Чарльз. Ты нашел его? — спросила девушка. — Да. Он рядом, и все хорошо. У меня все получилось. — Нет, не получилось. Они все еще имеют над ним контроль, и как только они смогут к нам попасть, они возьмутся за Эрика. Мы не можем это остановить, тебе нужно уходить от него. Немедленно! — сказала Рейвен. Чарльз испуганно посмотрел на Эрика, пока тот просто стоял. В динамиках снова послышался грохот, уже более сильный. Где-то на заднем плане Чарльз услышал голос Хэнка, после чего грохот стал еще сильнее, и Чарльз услышал еще один голос. — Не подходи, — сказала Рейвен. — Что ты сделаешь, милая? Убьешь своего родного отца ради какого-то оборванца, который запудрил голову твоему брату? Очнись, Рейвен, Чарльз находится в ловушке, — сказал отец, и все внутри Чарльза похолодело. — Уходи, Чарльз, — сказал Эрик тихо, но Чарльз даже не шелохнулся, и тогда Эрик уже прикрикнул: — Уходи немедленно! Чарльз вздрогнул, а все на другом конце динамиков замолчали. — Оказывается, все так просто. Мне даже не нужно ничего узнавать силой, — в голосе отца послышалась усмешка, и Чарльз напугано посмотрел на Эрика. Вдруг наступила тишина. Чарльз смотрел на Эрика, который одним взглядом умолял его уйти, но тот стоял. Он не мог уйти, он не мог бросить Эрика. Никогда. — Уходи, прошу, — в последний раз попросил Эрик, но Чарльз покачал головой. — Лучше бы ты его послушал, сынок, — сказал отец. В то же мгновение что-то пошло не так. Эрик вскрикнул и, резко схватившись за голову, упал на пол. — Уходи! — крикнул Эрик, но вместо этого Чарльз подскочил к нему. Он взял лицо парня в свои ладони и заглянул в его глаза. Они были пустые, бледные. Чарльз покачал головой. — Нет, нет, ты должен сопротивляться, ты не сделаешь этого, Эрик, — сказал Чарльз, но вместо того, чтобы послушать, Эрик резко оттолкнул его и поднялся. Чарльз и сам не понял, откуда в его руках появилось оружие, но его дуло было направлено прямо на Чарльза. На мгновение глаза Эрика стали нормальными, но тот не отпустил руку, оставляя дуло все так же перед лицом Чарльза. — Я не могу это контролировать. Прости меня, Чарльз, — сказал Эрик. Его рука дергалась, словно сопротивлялась, но Эрик не мог ничего сделать. Он так и стоял, направив дуло на Чарльза, пока из глаз предательски лились слезы. Он знал, что если сделает это, то не сможет жить с этим ни минуты. — Прикажите стрелять, — раздался голос отца. Чарльз смотрел прямо на Эрика, а когда раздался выстрел, Чарльз от испуга прикрыл глаза, но… ничего не было. Он не понимал, что происходит. Он слышал какой-то шум, а после крепкие руки обняли его, заставляя чуть привстать. Он прижался носом в чужое плечо и неожиданно понял, что жив и что стрелял не Эрик. — Это… — Чарльз кое-как отстранился и посмотрел на Эрика. Тот был нормальным, совершенно нормальным и явно не собирался его убивать. — Рейвен? — достаточно громко спросил Чарльз, надеясь услышать нужный голос. В динамике было тихо, пока вдруг Чарльз не услышал голос Хэнка. — Она убила его, Чарльз, — сказал Маккой, и Чарльз удивленно уставился на Эрика. Он понимал, что должен был почувствовать хоть немного грусти, ведь это был его родной отец, но вместо этого лишь чуть улыбнулся и прижался к Эрику. Это не было концом, это было лишь началом, но продолжение обещало быть более приятным.